Жанр: Эзотерика
Ангелы страшатся
... происходит, когда эти предметы
объединяются неверно. В мою область исследований я включаю то, что говорит ДНК
растущему эмбриону и самому телу. Я включаю то, что структура мозга говорит
процессам мышления. Я включаю все рассуждения, связывающие явления любой
экосистемы. Правила отношений между отдельными предметами умственной жизни
(жизни идей) не являются нерушимыми "законами" природы. Они часто нарушаются.
Но я говорю снова и снова: нельзя смеяться над богами.
3. Между строчек
Вопреки ограничениям логики мы можем позаимствовать у нее то, что результаты
расчетов или абстрактных размышлений не являются "вечными" или очевидными.
Очевидно только то, что находится между строчек расчетов. Математики называют
находящийся в основе образец (структуру) данного расчета - алгоритмом. Попробуем
рассмотреть виды предложений, из которых составлены алгоритмы.
Во-первых, имеются определения, которые, как мы решили, являются только
предположениями (если...). Затем следуют определения процесса. И, наконец, имеются
конкретные данные. Если числа такие-то и такие-то, если сложение определяется так-то
и так-то, мы можем взять "5" и "7" и сложить их в соответствии с уже данными
определениями. Но за всем этим кроется еще что-то. Процессу требуется больше того, что
уже дано, а именно: скрытое между строчек. Он требует отдачи приказов человеку или
машине относительно того порядка, в котором шаги (операции) будут проводиться.
Многие взрослые помнят из школьного курса абстрактные утверждения о порядке
операций (действий) расчетов, известные под названием распределенного и
перестановочного правил. В виде уравнения математики говорят нам, что:
a+b=b+a
и что:
a(x=х(a
Таким образом, в операциях сложения и умножения ; порядок членов не важен. Но
когда действие сложения сочетается с действием умножения, порядок членов
приобретает первостепенное значение:
(а + b) (с не равно а + (b( с)
Отметьте для начала, что эти правила не ограничиваются t только математикой. Если
вы - повар, вы должны знать, что порядок операций на кухне является существенным
компонентом каждого рецепта, если вы - развивающийся эмбрион, все ступеньки
развития должны находиться в соответствующей последовательности и должной
синхронности.
Другими словами, мы не можем отрицать распределительный и перестановочный
законы как простые побочные продукты человеческой тавтологии. Там, где есть цель
и/или рост и/или эволюция, там будут применяться "законы" последовательности или их
подобие. Они не будут похожи на "законы" физики, где не бывает исключений, не будут
они похожи и на "законы" юристов, где нарушение закона ведет к наказанию. "Законы"
последовательности шагов в аргументе (или команд-шагов в поварском искусстве и
эмбриологии) могут быть нарушены (и нарушаются часто), и за их нарушением не следует
наказание или отмщение человеком или Богом. Тем не менее результат
последовательности будет зависеть от последовательности шагов (операций), и, если
последовательность выстроена неверно или какие-то операции пропущены, результат
будет другим, вплоть до бедственных последствий.
Рассказывают, что Сократ задался целью доказать, что все образование - это только
дело выуживания из необразованного ума того, что он уже знает. Чтобы это показать,
Сократ позвал маленького несчастного мальчика с улицы и задал ему длинную серию
вопросов, но в такой последовательности, что последовательность ответов мальчика
явилась доказательством знаменитой теоремы Пифагора о том, что квадрат гипотенузы
равен сумме квадратов катетов прямоугольного треугольника. Пройдя через весь этот
ритуал и получив желаемое от ребенка, Сократ сказал: "Вот видите, он знал это все
время!"
Но все это чушь: то, чего не знал мальчик и что обеспечил Сократ, - было ответом на
вопрос: на какой вопрос мне сейчас отвечать? Если бы ребенка поставили перед
необходимостью доказать теорему Пифагора, ребенок остался бы безмолвен, не зная
порядка шагов по построению теоремы.
Таким же образом и эмбрион должен, прежде всего, знать порядок шагов для
эпигенеза. В дополнение к инструкциям ДНК необходимы приказы в отношении
последовательности шагов по своему развитию. Эмбриону необходимо знать алгоритм
своего развития.
Здесь мне хотелось бы подытожить то, что было сказано до сих пор в этой главе и в
главе XIII о понятии "структура" при рассмотрении с разных точек зрения. Я высказал
предположение, чтобы структура мыслилась как что-то наподобие Вечных Истин
Августина, или как законы, перестановочный или распределительный, в математической
логике, или как алгоритмы, являющиеся рецептами последовательностей при расчетах. Их
следует сравнить с понятиями порядка в природных событиях и в человеческой жизни,
такими, как понятие "неизбежность", которое, как считалось, управляло переплетением
жизни людей, богов и городов-государств. Каждый из этих подходов был попыткой
нащупать описание самых больших умственно или экологически организованных систем,
которые мы можем или представить (или вообразить) или воспринять, - попыткой
определения чего-то, имеющего свойства того, что люди называют Богом. Ничего, однако,
не было сказано о персонификации Бога или человека как индивидуума. Говоря об
индивидуумах, я предлагаю здесь только, чтобы мы помнили о том, что они являются
подсистемами большого целого, отвечая каждый по отдельности критериям того, что мы
называем "разумным".
Подытоживая, мы можем выделить следующие упомянутые до сих пор пункты:
1. "Структура" является информационной идеей и поэтому пронизывает всю биологию
в широком смысле слова, от организации внутри вируса до явления, изучаемого
антропологами.
2. В биологии многие закономерности являются частью своего собственного
существенного признака. Данная рекурсивность близка к основам понятия "структура".
Сообщение о закономерности, как я полагаю, не вводится обратно в атом для управления
его действиями на следующем этапе.
3. Информация или приказ, которые я называю "структурой", всегда находятся на
одной стадии удаления от предмета ссылки. Это название, например, какой-то
характерной черты, внутренне присущей предмету ссылки, или, что более точно, это
название или описание какого-то отношения, внутренне присущего предмету ссылки.
4. Человеческие языки - особенно западные - придают излишнее значение Отдельным
Вещам. Ударение делается не на "отношения между", а на результат отношений. Это
ударение затрудняет осмысление того факта, что слово "структура" резервируется для
обсуждения отношений (ни в коем случае нельзя употреблять множественное число -
"структуры").
5. В той же степени, в какой имя не есть поименованный; предмет, а карта никогда не
является территорией, "структура" никогда не является истинной.
(Существует рассказ о том, как в поезде к Пикассо обратился незнакомец с вопросом:
"Почему Вы никогда не изображаете предметы такими, какими они являются в
реальности?" Пикассо ответил, что не совсем понимает, что имеет в виду джентльмен, и
тогда тот достал из бумажника фотографию своей жены. "Вот это я имею в виду, - сказал
он. - Вот какая у меня жена". Пикассо смущенно кашлянул и сказал: "Да, но она ведь
несколько мала и плоская к тому же, не так ли?")
"Структура" - всегда несколько сплюснутая, абстрагированная версия "истины", но
структура - это все, что мы можем знать. Карта никогда не является территорией, но
иногда полезно обсудить, в чем карта отличается от гипотетической территории. Это
самое близкое расстояние, на которое мы можем подойти к невыразимому.
6. Ясно, что структура - это определяющий фактор. Структура часто рассматривается
как что-то вроде Бога - обожествляя Иегову с его заповедями. Но это предполагает
дуализм - раскол между структурой и большей реальностью, которой внутренне присуща
данная структура. Структура не существует отдельно. Тенденция к представлению
дуалистической Вселенной легко корректируется, если мы вспомним, что зачастую
именно мы создаем понятие структуры в нашем синтезе описаний из данных,
проникающих к нам через фильтры наших органов чувств. В таких случаях мы можем
напомнить себе, что структура, проецируемая нами на "внешний" мир, является просто
побочным продуктом нашего восприятия и мышления. Труднее добиться коррекции
эпистемологического дуализма, когда мы исследуем биологические организмы, так как
они - птицы, рыбы, люди и развивающиеся эмбрионы - создают свои собственные
предпосылки и руководствуются ими в физиологическом развитии.
Научному уму трудно ясно представить общую эпистемологическую истину: что десять
заповедей, правила морфогенеза и эмбриологии, посылки грамматики в общении у
животных и у людей - все они представляют собой часть огромного мыслительного
процесса, который является внутренне присущим нашему миру и таким же реальным и
нереальным, как силлогистическая логика.
4. Пропуски в структуре
Выделив "структуру" из текущего организованного потока жизни Вселенной, следует
теперь попытаться добиться синтеза - вернуть "структуру" на место. Давайте рассмотрим,
как наша система описаний, отчетов, сообщений и приказов вписывается в мир,
облеченный плотью и событиями.
Во-первых, она полна прорех. Если мы попытаемся наложить на жизнь наши описания
этой жизни - или если мы попытаемся задуматься о каком-то покрытии организма его
собственной системой сигналов (или системами), - мы сразу же увидим, что описаний не
хватает. Но, какое бы количество структуры мы ни добавляли, как бы тщательно ни
разрабатывали спецификации, пропуски есть всегда.
Даже не рассматривая живую материю нашего структурного сообщения и высушивая
только то, что может быть сказано, мы чувствуем промежутки между описательными
предложениями. Стихотворение Роберта Саути "Битва при Бленгейме" описывает
ребенка, смотрящего на найденный им предмет: ... такой большой, и гладкий, и круглый...
- говорит Вильгельмина.
Позднее мы узнаем, что ребенок ведет речь о черепе солдата, убитого в бою ("это была
великая победа"), но знание это получено в результате перескакивания от одного
суждения к другому. Мы должны знать, что означает "большой" для малыша, играющего в
поле. В качестве слушателей нам приходится перескакивать от размера к качеству
поверхности, а от качества поверхности - к форме, следуя за образцом рассуждений,
предложенным автором-поэтом. Но по сравнению с реальностью описание представляет
только малозначительные наброски. У нас действительно очень неполное знание и о
черепе, и о ребенке, и это не вина поэта, который дал нам так мало в качестве исходного
пункта. Это неизбежный результат сути коммуникативного процесса. Имеющиеся данные
никогда полностью не покроют объект описания.
Искусство - это хитроумное использование того, что уже известно слушателю - что уже
находится в его черепе, - чтобы слушатель мог дополнить детали. Конечно, ребенок был
блондином! Конечно, череп был абсолютно чист!
Необходимым условием всей коммуникации является заранее подготовленное
состояние получателя каждого сигнала. Эта книга ничего вам не даст, если вы не будете
знать девять десятых ее заранее.
Как бы там ни было, что справедливо в отношении рассказов и слов между людьми, -
также справедливо в отношении внутренней организации живых организмов. То, что
может быть выражено ДНК или гормонами и веществами, контролирующими рост,
совершенно не перекрывает события эмбриологии, анатомии и физиологии организма.
Развивающиеся ткани должны знать аподозисы, соответствующие реакции на протазисы,
обеспеченные ДНК (и окружающей средой). В результате покрытие будет неполным. По
этой причине растения и животные строятся по образцам и повторам в отношении формы
и реакции. Избыточность является экономичным способом заставить ограниченное
количество структурной информации покрыть сложный предмет. Все знают (или должны
знать), что нельзя научиться танцевать посредством чтения книг. Следует также иметь
фактический опыт танцев, который остается неописанным в
книге. Именно практика позволяет сложить вместе кусочки руководства по обучению,
чтобы сформировать навыки. По сути, все описание, вся информация таковы, что
касаются только нескольких черт подлежащего описанию вещества. Остальное остается
непокрытым, незатронутым. Например, конституция США оставляет неупомянутым
почти все.
Попробуйте описать листок или, еще лучше, попробуйте определить различие между
двумя листками одного и того же растения или между второй и третьей "ногами" одного
отдельно взятого краба. Вы обнаружите, что то, что вы должны выделить, находится везде
в листке или в ноге краба.
"Структура" и "описание" никогда не покрывают полностью реальность. "Вещь в себе"
- сама вещь - всегда содержит бесконечное количество деталей. Что касается ноги краба
или листочка, только небольшая часть деталей управляется генетикой или особенностями
роста. Но если вы попытаетесь решить данную выше задачу, но с двумя листочками или
двумя ногами краба, вы обнаружите кое-что об отношениях между структурой (или
описанием) и действительностью. Сразу же обнаружатся несколько разновидностей
пропусков (промежутков), которые всегда и обязательно остаются непокрытыми
описанием:
1. Существуют пропуски детали между деталями. Какой бы мелкоячеистой ни была бы
наша сеть описания, мелкие детали всегда ускользают от него. И это не потому, что мы
ленивы или небрежны, а потому, что в принципе механизм описания знаковый и
прерывный, в то время как переменные внутренне присущие подлежащему описанию
предмету, являются моделируемыми и непрерывными. Если, с другой стороны, метод
описания идет как моделируемый, мы сталкиваемся с обстоятельством, что никакая
величина не в состоянии точно представить любую другую величину, - всегда, в любом
случае любое измерение - приблизительно.
2. Существуют пропуски между видами описания, не обязательно присутствующие в
списываемом предмете. "Большой", "гладкий" и "круглый" являются отдельными
суждениями, причем - нестыкующимися. Сплошная масса природы разбивается на куски
"переменных" в акте описания.
3. Подобная прерывность появляется в иерархии описательных утверждений. С целью
экономии ДНК (то, что описывает) неизбежно касается деталей группами. Кривизна
будет сведена к какой-то математической форме. Бесконечно малые величины какойлибо
формы будут в сжатом виде даны в уравнении. Тогда, успешно описав данную группу
деталей, мы неизбежно предпримем следующий шаг в обобщении, подытоживая
отношения между группами.
Все вышеприведенное дает что-то вроде топологической картинки проблем описания
любого живого организма. Доказательство имеет свою структуру, а организм, который мы
пытаемся описать, также имеет свою "структуру" - делая ссылку в обоих случаях на
взаимосвязанную совокупность сигналов. Но данные сигналы (как и вся структура и
описание) не могут покрыть все, что надо определить или описать. Другими словами,
существуют все вышеприведенные виды промежутков. Наша диаграмма всей системы
должна, таким образом, (а это и есть топологический аспект проблемы) быть таковой,
что, если мы делаем ее сечение, мы пересечем по очереди точки формулирования и
структуры, а также области промежутков. Это будет касаться всех случаев вне
зависимости от размера ячеек сети структуры. [Эти различные виды промежутков
являются характерной чертой Креатуры, биологической организации и описания, о чем
мы уже говорили. Проблемы описания в Плероме совершенно другие. Там мы можем
использовать понятие "структура", только чтобы указать информационную суть нашего
описания. В мире постоянного изменения нет промежутков в том смысле, в котором мы
употребляем здесь это понятие. Температура в доме (глава IV) постоянно изменяется... ]
Прежде чем двигаться дальше, мне бы хотелось сделать предупреждение тем, кто
сейчас противоборствует с подобными проблемами и будет заниматься ими и впредь:
трудность и запутанность этого вопроса возникает из следующих обстоятельств:
1. "Данные" ученого, изучающего биологические явления, создаются им самим. Они
являются описаниями описаний, формами форм (форма структура).
2. В то же самое время сигналы, описания, приказы и формы (называйте их, как
хотите) уже существуют и внутренне присущи данному биологическому явлению.
3. Все формы, описания и т.д., включая внутренне присущие организмам, подобны
языкам. Они являются прерывными и искажающими.
4. Формы абсолютно необходимы, если мы хотим понять как свободы, так и
ограничения живых систем. Они относятся ко всему процессу, как ось к колесу.
Ограничивая движение и не допуская его в других плоскостях, ось позволяет колесу
плавно двигаться в избранной плоскости.
XVI. ПЕРВОЗДАННАЯ ЧИСТОТА РАЗУМА И ОПЫТ (ГБ И МКБ)
В данной главе мы рассмотрим характерные черты того, что появляется на стыках
между мыслительными подсистемами. Для начала в качестве основного примера я
покажу стык между старым и молодым. Этот стык мы сравним I с другими, особенно с
иногда трагическим стыком, который антропологи называют культурным контактом, и со
стыком, также трагическим, встречающимся при соприкосновении Человека с
природными экосистемами.
Давайте начнем с двух хорошо известных шуточных стихотворений, иллюстрирующих в
сжатом виде явление умственного контекста:
Сказал паренек в разговоре со мной:
Теперь я знаю, кто я такой.
Я - существо, движущееся
По заданному пути в рай.
Я даже не автобус.
Я - трамвай".
На это есть ответ:
Сказал старик в разговоре со мной:
"Я должен решить, кто я такой -
Хороший или плохой.
Судьба мне велела
В борьбе за правое дело
Идти прямехонько в рай ...
О Боже, я ведь автобус, а не трамвай".
Эта пара стихов была, вне сомнения, написана, чтобы подчеркнуть иллюзорный
характер свободы воли. Я только внес небольшое изменение, чтобы показать, что
"автобус" старее - возможно, опытнее, - чем "трамвай".
Если перейти от узкого к более широкому детерминизму, вы останетесь в якобы
детерминированной Вселенной, но теперь можно отойти от контекста, в котором вы
находитесь, и увидеть этот контекст. В этом месте и следует решать, кто вы такой:
хороший или плохой. Не все для вас жестко ограничено. Вы становитесь больше похожим
на "автобус", чем на "трамвай". Но все-таки у вас сохраняется иллюзия, что, если только
вам удастся достичь следующей стадии свободы, у вас воистину будет свобода воли.
Свободу всегда ожидают за очередным поворотом. Мы продолжаем упорно заниматься
исследованиями и размышлениями о всех видах проблем, как будто однажды мы сможем
добраться до мысли, которая нас всех освободит.
Смысл приведенных шуточных стихотворений заключен не в каждом из них в
отдельности, а в их противопоставлении. Наивность "трамвая", думающего, что он был бы
свободен, если бы не рельсы, проявляется в разочаровании "автобуса", открывающего для
себя ограничения и новый груз ответственности на более высокой стадии. "Свобода" и
"ответственность" являются взаимодополняющей парой, такой, что увеличение первого
члена пары всегда приводит к увеличению второго.
Поверхностный контраст между "автобусом" и "трамваем" и фундаментальный
детерменизм, который встает между обоими, соединяются и дают нам притчу об
отношениях между молодостью и старостью, а также служат примером широко
распространенной характерной черты многих стыков между мыслительными системами.
В молодости мы испытываем более жесткий гнет, ограниченный как со стороны
общества, так и знаний, как что делать. Приближаясь к старости, мы ощущаем ослабление
ограничений. Это вроде бы дает нам большую свободу, но на самом деле возлагает на нас
большую ответственность за выбор.
Я обсуждаю не абстрактный философский мир "свободы воли" и "детерминизма", а
необходимый компонент в живой естественной истории каждого организма. Вот что
означает быть мыслящим существом, и этот парадокс является существенным
компонентом человеческой жизни.
Мы видим друг друга всегда в искаженном свете. В глазах "трамвая" "автобус"
выглядит "свободным". В глазах же "автобуса" первозданная чистота разума, невинность
"трамвая" благословлена свободой. Тот же контраст присутствует почти во всех иерархиях
и пирамидах власти, в которых сочетается большое количество подсистем. Я был
назначен членом правления Калифорнийского университета - одним из двадцати пяти
человек, входящих в правление этого огромного финансового и педагогического
концерна, насчитывающего 100 тысяч студентов в девяти колледжах. Каждый человек -
внутри и вне этого заведения - считает регентов могущественными людьми, как по
отдельности, так и вместе. Предположим, что они могут и действительно определяют
события в этом огромном университете. Но на самом деле они больше осознают
недостаток власти, чем студенты. Я лично обладал большим влиянием на процессы
образования в качестве старшего лектора, чем в качестве члена правления. Тогда я мог
влиять на студентов непосредственно в классах. Я мог вкладывать в их головы странные
идеи в моих аудиториях с тем, чтобы они впоследствии задавали странные вопросы в
других. Они могли сказать другим преподавателям: "Но Бейтсон говорит то-то и то-то". В
качестве члена правления я чувствовал себя крайне расстроенным из-за сведения моей
деятельности к количественным вопросам вместо идей. Сколько студентов нам следует
принять? Какую плату за обучение назначить? Как осовременить пенсионную систему? В
качестве члена правления я утратил большую часть свободы в формулировании вопросов.
Таким же образом, я уверен, чувствует свое сходство с "автобусом" президент США. Его
власть, его возможность вводить новации практически полностью отрицаются его
обязанностью, долгом блюсти установленный "порядок".
Президенты-идеалисты и президенты-радикалы, должно быть, плачут по прибытии в
Белый дом, обнаруживая, сколь
незначительна их власть. И все же люди стремятся быть президентами, монархами и
премьер-министрами. Они стремятся к тому, что называется "властью". Странным
образом иллюзия власти является побочным продуктом или функцией искажения
восприятия, которая заставляет "трамвай" завидовать "автобусу". Каждый нижестоящий
человек думает, что каждый более высоко стоящий более свободен от рельс, от заданного
пути. Амбиция и зависть являются общими побочными продуктами большого класса
стыков между человеческими мыслительными подсистемами.
Нам приходится исследовать механизм иллюзии - то, как с уважением невинность
взирает на опыт и как с завистью опыт взирает на невинность.
Подобное же состояние дел характерно и для отношений между полами. Мой старый
профессор антропологии в Кембридже, Альфред Хаддон, обычно заканчивал курс лекций
по физической антропологии каждый год одной и той же шуткой. Он выносил на кафедру
два черепа: мужской и женский и указывал на контраст между ними (тяжелые надбровья
у мужского черепа, легкая гладкость структуры и незавершенность швов - у женского).
Затем он заключал:
"Вот видите, мужской череп напоминает антропоида, а женский - младенца. Что
предпочитаете вы?"
Иллюзии, иллюзии... Один пол завидует другому и, возможно, даже восхищается им.
Пусть у нас всегда остаются эти иллюзии!..
Ну что ж, значит нет выхода? Нельзя избежать этих скрытых тенденций умственной
жизни? Являются ли иллюзии, характеризующие отношения между старостью и
молодостью, характерными для всех подобных стыков? Каков механизм их
распространения? Могут ли быть приведены в качестве доказательства исключения?
Существует много видов ситуаций, в которых люди достигли или сохранили
определенную степень свободы от иллюзий, сопровождающих иерархическое
превосходство.
Первый класс исключений связан с неизбежной смертью. В шотландском языке есть
слово fey (обреченный на смерть). Это слово того же корня, что и фатум (судьба), и
относится к возвышенному состоянию, в котором многие ранее непризнанные истины
становятся очевидными, так что в фольклоре обреченный на смерть человек наделяется
сверхъестественной мудростью. Здесь у нас очень точный термин для состояния ума,
вызванного абсолютной вероятностью смерти. Когда смерть близка, становится
возможным очень ясное видение происходящего. Если бы все были на пороге смерти,
зависти больше не было бы.
Если вернуться к притче об автобусе и трамвае, нам придется вспомнить, что оба эти
вида транспорта (и соответствующие им представители рода человеческого) считают, что
они куда-то движутся. Они полностью привязаны к значению "Эго" и, исходя именно из
этого, создают иллюзии свободы и/или детерминизма. Мы можем сказать, что автобус на
один шаг ближе к свободе, но это ничего не означает. Можно быть или свободным, или
несвободным, промежуточных стадий не бывает.
Рассмотрение отношений между идеями цели и идеями свободы приближает нас к
истине. В двух случаях я был близок к смерти при хирургическом вмешательстве, и в
обоих случаях операции оказались неудачными, но пациент выжил. Я благодарен за этот
опыт. В результате его любовь стала более земной, ее стало легче передавать, и в то же
время появилось чувство одиночества, подобное тому, с каким человек, взобравшийся на
вершину горы, оглядывает все вокруг.
Состояние это длилось в течение недель или месяцев и медленно уступало чувствам
озабоченности и привязанности к делам повседневной жизни.
Очевидно, состояние обреченного на смерть может прийти в любом возрасте, но
старость - это приближение, подход к смерти, и я считаю, что различия в степени
обреченности являются компонентом барьера между старостью и молодостью. Не просто
старость больше похожа на автобус, а молодость на трамвай, но старость начинает
медленно обнаруживать, что проблема свободы воли не существенна.
Мне выпало счастье увидеть другую систему, где люди были частично свободны от
дилеммы автобуса и трамвая. Это было на острове Бали, где я работал в течение двух лет
вместе с Маргарет Мед, на которой тогда был женат. Западные понятия цели и
продолжительности затемнены в мышлении обитателей острова, и даже слова для этих
понятий позаимствован
...Закладка в соц.сетях
