Жанр: Энциклопедия
Сто великих путешественников
...мчатку. Во время жестокого шторма судно чуть не погибло. Для спасения людей
были выброшены за борт почти все грузы, в том числе сумки с продовольствием,
бумагой и чемодан с бельем. "...И больше у меня не осталось, как только одна
рубашка, которая в ту пору на мне была", - писал студент Гмелину и Миллеру по
приезде на Камчатку.
"Фортуна" добралась до западных берегов Камчатки, но во время шторма судно было
выброшено на мель. Крашенинников вместе с другими пассажирами и командой жил на
песчаной косе, которую заливало водой.
Из устья реки Большой на батах (долбленых лодках) Крашенинников поднялся вверх
по реке, до Большерецкого острога - центра управления Камчаткой.
Начались годы напряженного исследовательского труда. Приступая к изучению
Камчатки, молодой ученый прежде всего составил план географического описания
Камчатского полуострова, а для изучения народа, его быта, промыслов решил
собрать все сведения "о вере, житии и о прочих поведениях жителей". Десятки,
вернее, сотни вопросов были поставлены в 89 параграфах инструкции, переданной
ему академиками при отъезде из Якутска. Столько же вопросов, а может быть
больше, возникло перед ученым с прибытием на Камчатку. Исследовательскую работу,
которой хватило бы на несколько экспедиционных отрядов, пришлось выполнять
одному.
Составляя историю Камчатки с момента прихода русских на полуостров,
Крашенинников разыскивает самых старых ее жителей. Местные старожилы рассказали
ему о первых русских поселенцах на полуострове, о вере, праздниках, свадьбах и о
прочих сторонах быта народа.
Крашенинников подбирает себе помощников из местных служилых людей. Степан
Плишкин, которого студент научил ведению "метеорологических обсерваций", был
одним из первых его помощников. Когда Плишкин мог уже самостоятельно вести
метеорологические наблюдения, Крашенинников оставил его в Большерецке, а сам на
собачьих нартах в январе 1738 года выехал исследовать горячие ключи на притоке
реки Бааню
"Будучи у горячих ключей, сочинил я описание оным ключам на латынском языке и
зделал план, а теплоту оных освидетельствовал термометром, которое описание и
план при сем репорте прилагаются", - писал Степан Петрович после этой поездки,
отсылая очередное донесение ученым в Якутск.
От горячих ключей Крашенинников отправился к Авачинской сопке. Из-за глубокого
снега и густых лесных зарослей не удалось подъехать к самой горе и пришлось
наблюдать извержение вулкана издали. "Помянутая гора, - писал он, - из давных
лет курится беспрестанно, но огнем горит временно. Самое страшное ее возгорение
было в 1737 году, по объявлению камчадалов в летнее время, а в
194
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
котором месяце и числе, того они сказать не умели; однако ж, оное продолжалось
не более суток, а скончалось извержением великой тучи пеплу, которым около
лежащие места на вершок покрыты были".
Во время этой поездки ученый приобрел у местных жителей много интересных вещей:
костяной топор, деревянное огниво, каменную иглу для пускания крови. По приезде
в Большерецкий острог местные служилые передали молодому ученому медный компас в
виде часов, листы меди и "книжку на четверте листа, незнаемым языкам писанную,
которая состоит из листов 73". При описании этих вещей Крашенинников упоминает,
что они были найдены на японских разбитых судах. Эти предметы японского
происхождения впоследствии послужили основанием первой японской коллекции при
Академии наук.
Отправив 10 (22) марта 1738 года Степана Шишкина с толмачом Михаилом Лепихиным в
"Курильскую землицу" (на Курильские острова) за сбором материала, Крашенинников
сам уезжает на юг Камчатки, где исследует горячие ключи на реке Озёрной.
Через два дня по приезде Крашенинникова в Большерецк вернулся Шишкин. Он побывал
на мысе Лопатке, откуда ездил на первый и второй Курильские острова. Шишкин
привез также много интересных экспонатов: чучела животных, предметы быта и
другие вещи. Вместе с ним приехали два жителя Курильских островов. От них
Крашенинников узнал об этих дальних островах, составил словарик слов языка
островитян и расспросил об их обычаях и вере Посылая рапорты в Якутск, студент
заодно отправляет собранные экспонаты образцы трав, чучела зверей и птиц,
"иноземческое платье" и предметы домашнего обихода.
Крашенинников проводит на Камчатке сельскохозяйственные опыты; весной он сеет
разные травы и ячмень, сажает овощи.
Развивая кипучую исследовательскую деятельность, молодой ученый живет в страшной
нужде. В одном из писем он упоминает, что ему пришлось поселиться в холодной
маленькой каморке, в которой зимой ".. ради стужи, так и ради угару жить
невозможно". В другом письме он пишет: "Я ныне в самую крайную бедность прихожу,
оставшей провиант весь издержался, а вновь купить негде, а где и есть, то ниже
пяти рублев пуда не продают, а у меня деньги все вышли... А одною рыбою хотя
здесь и в долг кормить могут, однакож к ней никак привыкнуть по сие время не
мог... То покорно прошу о присылке ко мне провианта, и о произведении здесь
жалованья милостивейшее приложить старание, чтоб мне здесь не помереть голодом"
29 ноября (II декабря) 1738 года Крашенинников отправился в большую поездку по
Камчатскому полуострову. Узнав, что в Нижне-Кыкчинском острожке будет
"иноземческий" праздник, он заехал туда и пробыл там до конца праздника,
впоследствии подробно описав его.
Приехав в начале декабря в Верхне-Камчатский острог, ученый оставался в нем
около месяца. Собирая исторический материал, он просмотрел ясачные книги,
челобитные и записал рассказы русских старожилов
Из Верхне-Камчатского острога Крашенинников, продолжая маршрут, отправился в
Нижне-Камчатский острог, где организовал метеорологические наКРАШЕНИННИКОВ
СТЕПАН ПЕТРОВИЧ
блюдения Рассказы русских старожилов об истории острога, о его разорении
восставшими камчадалами - все это было записано любознательным ученым.
Промышленники рассказали о птицах и зверях, сообщили интересные географические
сведения о реках, впадающих в Тихий океан, от реки Камчатки до Чукотского мыса.
Находясь в Нижне-Камчатском остроге два месяца, Крашенинников успел за это время
съездить к устью реки Камчатки.
Во время поездки на теплые ключи он побывал у Ключевской сопки, про которую
впоследствии писал: "Камчатская гора (Ключевская сопка) .. всех, сколько там ни
есть, гор выше... Дым из верху ее весьма густой идет беспрестанно, но огнем
горит она в семь, в восемь и в десять лет, а когда гореть начала, того не
запомнят".
Описывая со слов жителей последнее извержение вулкана, Крашенинников пишет: "Вся
гора казалась раскаленным камнем. Пламя, которое внутри ее сквозь расщелины было
видимо, устремлялось иногда вниз, как огненные реки, с ужасным шумом. В горе
слышан был гром, треск и будто сильными мехами раздувание, от которого все
ближние места дрожали. Особливой страх был жителям в ночное время' ибо в темноте
все слышнее и виднее было. Конец пожара был обыкновенной, то есть извержение
множества пеплу, из которого однакож немного на землю пало; для того что всю
тучу унесло в море. Выметывает же из нее и ноздреватое каменье и слитки разных
материй, в стекло претворившихся, которое великими кусками по текущему из-под
ней ручью Биокосю находится".
Степан подробно описал все реки и речки, впадающие в океан, горячие ключи,
населенные пункты.
18(30) марта 1739 года Крашенинников из Нижне-Камчатского острога отправился в
обратный путь в Большерецк. Маршрут он выбрал другой - по восточному берегу
полуострова ехал до Паратунки (острог, расположенный южнее Авачинской сопки), а
затем пересек полуостров и вышел на западное побережье.
По приезде в Большерецк измученного пятимесячной трудной поездкой Крашенинникова
ожидала большая неприятность: служилый Степан Плишкин "в небытность мою в
Болылерецку означенные обсервации с великим нерадением чинил". Ученому пришлось
отказаться от нерадивого помощника, на место которого к нему прикомандировали
служилого Ивана Пройдошина
Для продолжения наблюдений над приливами и отливами Крашенинников ездил с новым
помощником в конце мая 1739 года в устье реки Большой.
Еще не везде стаял снег, а Крашенинников уже на талое вскопанное место снова
посеял ячмень, затем репу, бобы, морковь, огурцы, редьку. В огороде он разбил
садик, в котором, по его сообщению, были посажены: "каждого рода по три деревца
молодых", среди них: боярышник, смородина, малина, черемуха, шиповник и многие
другие.
Осенью 1739 года Крашенинников снова отправляется в далекое путешествие по
полуострову. На лодке он поднимается вверх по реке Быстрой, с верховья ее
перебирается к верховьям реки Камчатки и по ней опять плывет до НижнеКамчатского
острога. Прибыв в острог, он беспокоится о постройке "хо196
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
КРАШЕНИННИКОВ СТЕПАН ПЕТРОВИЧ
ром", все еще наивно ожидая приезда профессоров. Здесь ученый записал со слов
ведущего метеорологические наблюдения Василия Мохнаткина и его спутника
подробные сведения о северном сиянии, которое было хорошо видно в марте 1739
года.
Путешествуя по Камчатскому полуострову, ученый останавливался в селениях
ительменов, интересовался жизнью и бытом народа, у которого в то время
сохранялся первобытно-общинный строй. Основными занятиями ительменов были охота
и рыбная ловля, они не знали железа и пользовались орудиями из камня и кости.
Огонь они добывали при помощи деревянного огнива.
Ительмены полюбили доброжелательного русского ученого. Хотя его работа не всегда
была им понятна, они чувствовали, что он занят полезным делом.
В январе 1740 года Крашенинников отправился из Нижне-Камчатского острога на
собачьих нартах по берегу океана к северу. В дороге он наблюдал "шаманство после
нерпичьего промысла", со слов одной женщины составил словарь коряцкого народа,
живущего на Карагинском острове.
С устья реки Караги путешественник пересек перешеек Камчатского полуострова,
проехал по западному побережью до реки Тигиль и оттуда 14 (26) февраля 1740 года
прибыл в Нижне-Камчатский острог. Весь круговой маршрут по северной части
Камчатки Крашенинниковым был точно описан. Много внимания он уделил изучению
жизни и быта коряков.
Отдохнув 10 дней в Нижне-Камчатском остроге, Степан Петрович отправился в
обратный путь, в Большерецк. По дороге он сделал описание двух рек - Повычи и
Жупановой. В устье реки Большой продолжил наблюдения за приливами.
В конце мая Степан Петрович опять занялся огородом. Русские с первых лет
заселения Камчатки стали сеять яровые хлеба и пробовали сажать овощи.
В начале июня вместе с очередным, десятым рапортом, студент отправил через
Охотск собранные шкуры зверей, чучела птиц, рыб и "иноземческое" платье.
В августе Крашенинников совершил двухдневную поездку на реку Начилову за
жемчужными раковинами, а в конце месяца тяжело заболел, "так что временами
сидеть не мог".
20 сентября (2 октября) 1740 года прибыли на Камчатку для участия в плавании
Беринга и Чирикова к берегам Северной Америки адъюнкт Академии наук Георг
Стеллер и астроном Делиль де ла Кройер.
Крашенинников, поступив в распоряжение Стеллера, сдал ему книги и прочие
казенные вещи, передал материалы обсервации, дневники и находившихся в его
ведении служилых людей.
Оставаясь на Камчатке зимой 1740 года, Крашенинников совершил последнюю поездку
по полуострову. Основной ее целью было изучение быта коряков.
10 (22) декабря исследователь добрался до Верхне-Камчатского острога. В дороге
он наблюдал землетрясение - точно от сильного ветра зашумел лес, земля
затряслась, горы заколебались, лавины снега покатились в долины. Крашенинников,
как и все его спутники, вынужден был схватиться за дерево, чтобы не упасть.
Пробыв неделю в Верхне-Камчатском остроге, ученый наблюдал также "возгорание
Толбачинской сопки" и собрал об этом подробный материал.
По прибытии в Нижне-Камчатский острог Степан Петрович вынужден был отложить
поездку к корякам, которые, по полученным сведениям, подняли восстание. Прожив
здесь до 4 (15) февраля 1741 года и собрав важнейшие сведения об этом народе,
Крашенинников отправился в обратный путь и 8 (19) марта прибыл в Большерецк.
Этой последней поездкой заканчивается научная работа студента Степана
Крашенинникова на Камчатке.
Ему пришлось еще дважды пересечь Камчатку в сопровождении Стеллера, направляясь
в Авачинскую бухту, переименованную уже в гавань "святых апостолов Петра и
Павла".
Вернувшись в Большерецк, Крашенинников 28 мая (9 июня) 1741 года отправился на
судне в Охотск. Два месяца заняло путешествие от Камчатки до Якутска. Степан
Петрович прожил в Якутске месяц. За это время произошло изменение в личной жизни
молодого ученого: из Якутска в Иркутск он выехал с молодой женой Степанидой
Ивановной.
Прожив полгода в Иркутске, получив денежное жалованье для Кройера и Стеллера,
Крашенинников с грузом закупленного продовольствия и другими материалами
вернулся в Якутск 26 мая (5 июня) 1742 года. Сдав Якутской воеводской канцелярии
груз, деньги, которые затем должны были "за конвоем" отослать на Камчатку,
Крашенинников 4 (15) июля выехал обратно. Снова далекий путь по Лене, из
Иркутска вниз по Ангаре на Енисей, а оттуда по речкам на Обь.
23 сентября (3 октября) 1742 года молодой ученый прибыл в Тобольск. Только на
Урале в Верхотурье ему удалось нагнать "академическую свиту" Миллера и его
сотрудников.
Вместе с ними в феврале 1743 года, почти через десять лет, студент академии
Степан Крашенинников вернулся в Петербург . В его черновом журнале мы найдем
подсчеты путей и дорог: 25 тысяч 773 версты прошел он и проехал по Сибири и
Камчатке.
Исследователю полуострова, вместе с другими студентами - участниками экспедиции,
был устроен экзамен. Академическое собрание, установив большие познания в
естественной истории и принимая во внимание хорошие отчеты об исследовании
Камчатки, постановило оставить Крашенинникова при Академии наук для
совершенствования в науках. А через два года студент Степан Петрович
Крашенинников был признан достойным звания адъюнкта Академии наук. Молодой
ученый стал работать в Ботаническом саду и с 1747 года заведовать им.
Крашенинникову было предложено приступить к разработке материалов по
исследованию Камчатки. Ему была передана рукопись Стеллера, который, возвращаясь
в Петербург из экспедиции Беринга, умер в Тюмени в 1745 году.
В апреле 1750 года Степана Петровича Крашенинникова утвердили "по кафедре
истории натуральной и ботаники" в звании профессора академии. Через
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
два месяца его назначили ректором академического университета и инспектором
академической гимназии.
За годы работы в Академии наук Крашенинников сблизился и подружился с Михаилом
Васильевичем Ломоносовым.
В течение нескольких лет Степан Петрович обрабатывал материалы своих
исследований и подготавливал рукопись. Одновременно с этим в 1749- 1752 годах он
изучал флору бывшей Петербургской губернии.
В 1752 году книга ученого-путешественника "Описание Земли Камчатки" поступила в
типографию. Напряженный труд и вечная нужда рано подорвали его здоровье 25
февраля 1755 года Степан Петрович Крашенинников скончался.
"Описание Земли Камчатки" вышло в свет уже после смерти автора. Этот
замечательный труд, войдя в сокровищницу русской культуры и науки, был переведен
на немецкий, английский, французский и голландский языки. Долгое время это
двухтомное сочинение было не только энциклопедией края, но и единственным трудом
о Камчатке в европейской литературе.
32. ЛАКСМАН ЭРИК (КИРИЛЛ)
(1737-1796)
Несколько раз с запада на восток и с севера на юг преодолевал просторы
европейской части России. Неоднократно пересекал Уральский хребет и Западную
Сибирь, объездил Алтай, много путешествовал по Забайкалью, Восточной Сибири и
Якутии.
ДАКСМАН ЭРИК (КИРИЛЛ)
Эрик (Кирилл) Густавович Лаксман родился в городе Нейшлоте (Финляндия) 27 июля
1737 года. Нейшлот вместе со значительной частью Финляндии входил тогда в состав
Швеции, а через пять лет после рождения Лаксмана был присоединен к России.
В литературе имеются разногласия по поводу национальности ученого (финской или
шведской). Сам же Лаксман считал себя самым тесным образом связанным с Россией.
Семья отца Лаксмана - мелкого торговца - была многодетной (девять человек детей)
и жила в глубокой бедности. Нужда стала особенно острой после смерти отца,
утонувшего в 1756 году.
Первоначальное образование он получил в училище в Рантасальми, находившемся в
шведской части Финляндии. С 1775 года Лаксман учился в гимназии в городе Борго.
Именно тогда он начал собирать первые гербарии и коллекции минералов.
По окончании гимназического курса, в том же 1757 году, Лаксман записался в число
студентов университета в городе Або (в шведской части Финляндии). Но пробыл там
всего лишь несколько недель, поскольку не мог заплатить за учебу.
После ухода из университета Лаксман до 1762 года занимал скромное место
помощника пастора в одной из деревень восточной Финляндии. За пять лет,
проведенных в деревне в качестве помощника пастора, Лаксман серьезно пополнил
свои знания, особенно в области естественных наук Материальное положение
молодого человека оставалось крайне тяжелым.
Лаксман переезжает в 1762 году в Петербург и вскоре знакомится с известным
ученым-географом и пастором Абюшингом, который был директором училища и
пансиона, только что открытых при немецкой церкви св. Петра и Павла. Абю-шинг
помог Лаксману получить место воспитателя в пансионе и учителя естественной
истории и ботаники в училище.
Стремление к путешествию в один из районов Сибири всецело овладевает начинающим
ученым, и он упорно и энергично добивается его осуществления и готовится к нему.
Вскоре такая возможность появилась. В 1747 году Акинфий Никитич Демидов -
владелец Горного округа Колывано-Воскресенских заводов, охватывавшего большую
часть Томской губернии и часть Омской (примерно площадь нынешней Швеции),
предпринял хитроумный маневр, он поднес Алтайские заводы в подарок лично
императрице Елизавете Петровне. Огромный горнопромышленный район в бассейне
верхнего течения реки Оби стал собственностью императорской семьи и поступил в
ведение Кабинета ее величества.
Лаксман стал хлопотать о получении пасторской должности в Барнауле. Скоро
начальник Кабинета ее величества сенатор Олсуфьев, в подчинении которого
находилась государственная горнозаводская промышленность, удовлетворил просьбу
Лаксмана
2 января 1764 года Лаксман обратился в Канцелярию Академии наук с памятной
запиской, в которой просил назначить его корреспондентом Академии или
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
адъюнктом ботаники в связи с предстоящим отъездом на Колывано-Воскресенс-кие
заводы. 19 января 1764 года он был избран корреспондентом Академии.
15 марта 1764 года Лаксман приехал в Барнаул, преодолев за два месяца 4300
верст, отделявших этот город от Петербурга. Барнаул, со дня основания которого
прошло всего около 30 лет, был в то время довольно большим населенным пунктом.
Здесь располагалось управление горной промышленностью всего края, главный
плавильный завод, на котором выплавляли ежегодно более 400 пудов чистого серебра
и от 11 до 15 пудов золота. Здесь же располагался стекольный завод.
На Колыванских заводах и рудниках жило около 50 немцев протестантскоевангелического
вероисповедания. Однако они были расселены на очень большом
пространстве.
В течение первых месяцев своего пребывания в Барнауле Лаксман предпринимал
небольшие экскурсии, во время которых описал нескольких представителей местной
фауны и флоры.
С 1765 года, купив экипаж и лошадей, он получает возможность ездить уже с чисто
научными целями по своему усмотрению. Круг поездок Лаксмана с каждым годом
расширялся. Он то посещал селитряные пещеры близ крепости Бийск на р. Бие, то
направлялся на юг Сибири, к Усть-Каменогорску Лаксман совершает поездки и далеко
на север, где в районе Томска и реке Чулым он находит каменный уголь.
Все это время он ведет довольно обширную научную переписку. Число его
корреспондентов увеличивается, среди них появляются все новые и новые
европейские ученые. Имя Лаксмана начинает приобретать известность.
Обогатив рядом открытий зоологию и ботанику, Лаксман неожиданно обращает
внимание на надписи на высоких скалах по берегам Джиды, впадающей в Селенгу. Он
беседует об этих надписях с монгольскими буддийскими ламами
"Тангутские письмена принадлежат собственно ученым, - писал Лаксман. - Ламы
употребляют как письмена сии, так и самый язык во всем, относящемся до
идолослужения; врачи, приписывая больным лекарства, означают их на том же языке.
В теплицах (у горячих источников) близ Байкала и при устье Турки я находил сии
письмена, перемешанные с обыкновенными мунгальскими, на флагах, по стенам и на
вывешенных лопаточных костях разных зверей; сверх того, попадались мне оные,
высеченные на крутых и выступающих скалах при реке Джиде". Тангутами в XVIII
веке назывались северо-восточные тибетцы
Здесь же Лаксман собирал сведения, которые он позже поместил в работе "Описание
мунгальского богослужения". Эта работа так и не увидела свет.
После смерти жены в Кяхте и похорон ее в Селенгинске Лаксман отправился в
далекий путь к Аргунским рудникам.
К Байкалу он приехал поздней осенью 1766 года, и, так как ему надо было пересечь
его, а в это время года такая переправа производилась только в исключительных
случаях, путешественник был вынужден ожидать, пока озеро замерзнет. Вынужденную
остановку Лаксман решил использовать для посещения горячих источников близ УстьТурки.
даКСМАН ЭРИК (КИРИЛЛ)
Лаксман первым дал научное описание горячих минеральных источников в устье
Турки, исследовал их химический состав, измерил температуру различных
источников, а также нанес на карту их местонахождение.
Во время путешествия летом 1767 года Лаксман побывал и на Алтайских горах.
Видимо, он был первым путешественником, приехавшим сюда с научной целью.
Достигнув самой высокой вершины, естествоиспытатель произвел определение ее
высоты барометрическим способом. Одновременно Лаксман продолжал сбор коллекций
сибирских насекомых и их изучение.
Лаксман почти совершенно не уделял внимания своим прямым обязанностям пастора.
Даже приходские книги им не велись. При отъезде из Сибири Лаксман заявил, что,
по его мнению, оставляемый им приход так мал, что вообще не нуждается в пасторе.
В начале 1769 года Лаксман был уже в Москве. Он усиленно работал над разбором
коллекций, писал статьи для Трудов Вольного экономического общества и Записок
Стокгольмской Академии наук. В то время в разные районы России, в том числе и в
те, в которых он только что побывал, отправились академические экспедиции.
Лаксман хорошо понимал, что многие новинки, которыми он располагал, и некоторые
его открытия могут при таких обстоятельствах очень скоро устареть. Видимо, это
обстоятельство и придавало ему силы для напряженного литературного труда.
Однако кабинетный труд был так чужд Лаксману, что он вскоре не выдержал. Осенью
1769 года он отправился в поездку по Олонецкой губернии. Сочинение Лаксмана
"Экономические ответы, касающиеся до хлебопашества в лежащих около реки Свири и
южной части Олонца местах" подводило итог поездке и содержало ответ на вопросы,
составленные Обществом для собирания сведений о всех областях России. Эта
сравнительно небольшая по объему статья поражает острой наблюдательностью,
широкой осведомленностью и строго научным и точным подходом автора к сообщаемым
сведениям.
В 1770 году Лаксман был приглашен директором Академии наук графом В. Г. Орловым
принять участие в поездке в имения, принадлежащие Орловым и расположенные на
берегах Волги. К весне план путешествия был расширен. Экспедиция направилась
через Москву в Воронеж, а затем по Дону к Сарепте и Царицыну на Волге. Обратный
путь пролегал через немецкие колонии около Саратова, Симбирска и опять через
Москву в Петербург. Длилась эта экспедиция более четырех месяцев, и уезжавшие
вернулись в сентябре 1770 года. Вероятно, одной из главных задач поездки могло
быть обследование имений Орлова с целью повышения их доходности.
Еще весной 1771 года Лаксман задумал экспедицию в Молдавию и Бессарабию,
освобожденные от турок русскими войсками. Но только в следующем году ему удалось
осуществить свое намерение.
"Путешествие свое вокруг всей Молдавии и Бессарабии совершил с чрезвычайным
удовольствием, - писал он. - Я познакомился со страной, в которой редко
попадаются другие европейские народы, кроме греков; но в сравнении с этой
страной лучшие наши края кажутся пасынками природы, а вследствие
100 ВЕЛИКИХ ПУТЕШЕСТВЕННИКОВ
невежества жителей приходится назвать ее прекраснейшею пустыней, где человек...
все-таки может жить привольнее, чем самый трудолюбивый земледелец у нас".
Осенью 1778 года он предпринял первую поездку с целью "физико-топографического и
экономического исследования" районов "Северных гор между морями Ледовитым и
Балтийским". В июне 1779 года была начата вторая экспедиция в район
Среднерусской возвышенности и на Север, которая закончилась в декабре того же
года. Задачей второй экспедиции было изучение возвышенностей, образующих
водораздел рек европейской части России, и ознакомление с горными породами и
рудными месторождениями, а также с горнорудными и промышленными предприятиями
этого района.
В июле 1779 года Лаксман, снабженный всеми необходимыми инструментами, с двумя
старшими сыновьями - гвардейскими унтер-офицерами и солдатом Чирковым выехал из
Петербурга к Новгороду.
19 июля экспедиция прибыла в Новгород, окрестности которого и древние памятники
путники осматривали два дня. Затем по совету новгородского губернатора Сиверса
двинулись вдоль берегов озера Ильмень, чтобы изучить соляные источники у Мшаги,
известеобжигательные заводы у Сольцов на реке Шелони, каменоломни в Коростине.
Лаксман писал: "Эти места принадлежат к прекраснейшим в Новгородской области.
Почва здесь плодородна, значительные реки и ручьи, обшир
...Закладка в соц.сетях
