Иллюстрированная история суеверий и волшебства

89

писания. Тем не менее его книга имела заметное влияние; она всюду наводила
людей на ум. Между прочим, благодаря произведению Беккера, совершенно
изменил свои взгляды на ведьм выдающийся немецкий юрист Томазиус, деятельности
которого, проявлявшейся как в теории, так и на практике, современники
были преимущественно обязаны тем, что женщины, как выразился Фридрих II
прусский, могли в будущем стариться и умирать в безопасности. Процессы о
ведьмах повсюду прекратились: в Дании около 1700 г.; в Германии последний
из них разбирался в 1711 г., в Австрии в 1740 г.; в немногих из образованных
стран Европы они просуществовали до конца века, но и то в виде единичных
случаев. Вместе с процессами о ведьмах угасала и вера в ведовство, а в образованных
кругах она исчезала по мере того, как возрастало знание естественных
наук.
В настоящее время чародейство влачит крайне жалкое существование в отдаленных
и поэтому менее просвещенных местностях разных стран. Но оно
яляется лишь отчасти остатком средневековой народной магии. Большая же его
часть происходит от ученой магии, тайной философии, которая в XVI и XVII веках
была очень популярна и широко распространена в народе, когда ученые уже не
верили в нее. Поэтому народные суеверия нашего времени становятся понятны
лишь после изложения ученой магии, вследствие чего мы и отложим ближайшее
рассмотрение их до следующего отдела нашего исследования.
ОТДЕЛ II
ТАЙНЫЕ НАУКИ
Отношение ученой магии
к народному волшебству
Ученая магия в главных своих чертах имела те же самые основания, как и
народное волшебство. Когда последнее в средние века достигло в Европе высшего
своего развития, то оно состояло из пестрой смеси европейской и восточной,
в особенности халдейской и египетской магии. Но те же самые' элементы
могут быть указаны также и в тайных науках, только заимствования у восточных
народов выступают в них сильнее. Из новых элементов, которых нет в европейской
народной магии, можно указать только на алхимию; но последняя
никогда не имела большого значения, в смысле одного из членов целой системы.
На нее следует смотреть скорее как на архитектурное украшение величественного
здания тайных наук; но она никогда не служила краеугольным камнем или
опорой этого здания. Так как между ученой и народной магией не было существенного
различия в составе материала, из которого они слагались, то они
могли различаться между собой только в способе пользования этим материалом,
т. е. в форме строения. Так именно и было на самом деле.
Оставаясь в пределах этого сравнения, можно сказать, что народная магия
является как бы грубой стеной, где отдельные камни без дальнейшей обработки
беспорядочно навалены один на другой, тогда как тайные науки представляют как
бы великолепное архитектурное произведение, где каждый отдельный элемент искусно
обработан и помещен на настоящем месте. И это совершенно естественно.
Материал народной магии собран путем случайных сношений народов и тысячелетней
устной передачи. При таком способе происхождения едва ли возможно
было достигнуть чего-либо большего, кроме того, что элементы, часто совершенно
разнохарактерные, грубо складывались вместе. Совсем иначе было с тайными науками.
Последние развились на исходе древних веков и у арабов трудами величайших
мыслителей, людей, которые были близко знакомы не только с самыми
выдающимися системами греков, но также и с глубокомысленными образами
восточной фантазии. Этими различными основными идеями они пользовались
для того, чтобы в многочисленных сочинениях обосновать способность человека
совершать магические действия. Каждый исследователь мог, таким образом, опираться
на результаты, достигнутые его предшественниками и изложенные ими в
своих сочинениях. Неудивительно поэтому, что магические науки в XIII веке достигли
у мавров такого совершенства, которое должно было импонировать европейцам,
не принимавшим в течение почти целой тысячи лет никакого участия в
развитии наук. Воодушевление, с каким европейцы принялись за работу, произвело
то, что именно они увенчали этот труд.
В Александрии, центре умственной жизни цивилизованного мира, на исходе
древних веков начинают развиватвея-тайные/няуки. В течение более.пяти веков в
александрийский музей отовсюду стекались самые выдающиеся мыслители. Греческие
философы встречались здесь с восточными мистиками,и обмен всякого
рода умственных сокровищ происходил здесь в таких размерах, что ни раньше, ни

91

позже в истории человеческого рода не встречалось уже ничего подобного.
Многие из идей, вокруг которых до новейшего времени вращалась умственная
жизнь Европы, получили свое начало в Александрии. Отсюда, например, христианские
церковные писатели заимствовали многие из элементов греческой философии
и восточного гностицизма, следы которых имеются в их сочинениях, касающихся
христианской догматики (сравни выше стр. 53).

В последние века древности Европа была настолько занята продолжительными,
непрерывными войнами и религиозными распрями, что всякие сношения с
Александрией постепенно прекращались. В первом отделе нашей книги (стр. 72
и след.) уже было указано, как развивалась в Европе магия, частью из самостоятельных
народных элементов, частью вследствие неправильно понятого учения
церкви. Напротив, в Александрии, еще долгое время остававшейся центром
духовной жизни, развитие ее шло своим собственным путем, в более научном
направлении. Результаты этих исследований переняли затем после завоевания
Египта (в 641 г. по Р. X.) арабы, которые, таким образом, и оставались носителями
научного знания, пока Европа на исходе XII века до известной степени успокоилась
и созрела для того, чтобы принять духовное наследство древности. Европейскому
критическому уму предназначено было сначала завершить начатое дело, а
потом разрушить его и на развалинах его возвести более величественное здание
новейшего естествознания.
Теперь мы несколько подробнее рассмотрим ход этого развития. Общий план
нашего исследования в общих чертах уже дан всем предыдущим. Мы начнем с
изложения той формы, какую в первые века нашей эры получили в Александрии
важнейшие магические науки. Прежде всего нашему рассмотрению подлежит египетская
магия. Правда, она играла важную роль как одно из звеньев европейской
народной магии; поэтому мы, собственно говоря, должны бы обратиться к ней
раньше. Но так как чрезвычайно трудно, пожалуй даже невозможно, отделить в
народной магии египетские элементы от халдейских, то мы отложили рассмотрение
египетской магии до настоящего момента. Для тайных наук последняя
имела гораздо более важное значение, что совершенно понятно, так как ученая магия
выросла на египетской почве. После этого мы должны будем рассмотреть
астрологию, которая в Египте под влиянием греков получила совершенно другую
форму, чем какую имела древнехалдейская; и наконец, появляется алхимия
как вполне новый специально египетский элемент.
Однако мы ничего не потеряем, если несколько дольше остановимся на происхождении
этих наук, и в особенности на их источниках - древнейших египетских
сочинениях. Хотя в древнейших европейских сочинениях XV и XVI веков
можно найти более подробное и обстоятельное изложение этих наук, чем в произведениях
древности, но в них мы напрасно будем искать какого-либо обоснования
многих странных правил и предписаний. Магики средних веков держались
вполне принципа авторитета. Всякое новое положение обыкновенно сопровождается
примечанием: "Древние единогласно утверждают" или "Птоломей пишет"
и т. д. Но никто не исследует, откуда же "древние" черпали свою мудрость;
это можно найти лишь в оригинальных произведениях старых александрийских
магических авторов. А так как мы главным образом хотим исследовать причины
различных форм суеверия и волшебства, то, разумеется, должны обращаться
преимущественно к тем сочинениям, где выступают эти причины. В этом отношении
сравнительно с ними все европейские сочинения, столь богатые частностями,
имеют лишь второстепенное значение. ^^ ^
Кроме трех упомянутых наук, магии, астрологии-и-алхимии, нам необходимо
еще ближе познакомиться с четвертой, хотя по своей природе и происхождению
она и выходит из пределов нашего труда, так как в начале она не есть ни суеверие,
ни волшебство, ни теоретическая, ни практическая магия, хотя, впрочем, содержит
в себе зачатки и той и другой. Мы говорим о мистической религиозной философии,
изложенной в европейских кабалистических сочинениях, в "священной кабале",

92

как ее обыкновенно называют в настоящее время. При этом мы должны изложить
ее довольно обстоятельно, так как она сильнее, чем какое бы то ни было другое
умственное течение наложила свой отпечаток на европейскую магическую науку
XVI века. Правда, что причина такого сильного ее влияния лежит не в богатстве
ее мыслей и не в ясности изложения. С ней произошло то же самое, что
так часто случается даже в новейшей науке; не богатые содержанием и ясные по
мысли сочинения достигают наибольшего значения, а темные и непонятные, в
которые всякий может вкладывать тот смысл, который ему самому больше нравится.
На европейцев наибольшее впечатление производила именно эта безграничная
неясность и мистические методы кабалистических произведений. К этому
присоединилось еще то, что эти очень древние сочинения, вдруг появившиеся
в Европе в XIII веке, непосредственно соприкасались с Ветхим Заветом, за буквальным
смыслом которого они отыскивали скрытое и более Глубокое значение.
Все эти различные обстоятельства делают понятным, каким образом темная речь
кабалы стала фундаментом для фантастических сооружений европейских магиков.
Поэтому правильное понимание ученой магии средних веков невозможно
без знания кабалы; а так как последняя составляет древнейшую часть, то мы
прежде всего и приступим к ней.

Священная кабала
КАБАЛИСТЫ И ИХ СОЧИНЕНИЯ
Густой таинственный туман окутывает все, что относится к кабале: ее происхождение,
древность и значение. Правда, что новейшей критике удалось во
многих случаях рассеять его, но еще далеко не все загадки решены, что видно
уже из того, что исследователи лишь в немногих пунктах пришли к полному
соглашению. Для нас, конечно, важно познакомиться лишь с наиболее вероятными
и наилучше обоснованными результатами исследования кабалы. И так как
взгляды самих кабалистов на происхождение их также не лишены интереса, то
прежде всего мы и обратимся к ним. В 7-й и 8-й главах книги Еноха, одной
из наиболее богатых по содержанию и выдающихся псевдоэпиграфических книг,
находится подробное описание падения ангелов. Рассказ этот представляет
собой распространительное толкование 1-4 стих. VI гл. книги Бытия. Об этом
чудесном событии в книге Еноха рассказывается следующее:
"Когда люди размножились и стали рождаться у них видные из себя и прекрасные лицом
дочери, то ангелы, сыны неба, увидев их, воспылали к ним любовью и сказали: "Пойдем, выберем
себе жен из дочерей человеческих и произведем с ними детей". Тогда сказал их начальник Самьяца:
"Я боюсь, чтобы вы не испугались этого дела и чтобы я один не пострадал за столь тяжкий грех".
Но они возразили ему, говоря: "Мы клянемся и обязуемся все взаимной клятвой не изменять
нашему решению и исполнить наше намерение". Тогда поклялись они все один другому и обязались
взаимною клятвой. Число их было двести: они спустились на Ардис, вершину горы Армона... Они
взяли себе жен, каждый по своему выбору; они вошли к ним и жили с ними и научили их волшебству,
заклинаниям и употреблению корней и трав... Кроме того, Азазел * научил людей делать мечи,
ножи, щиты и панцири; он же научил их делать зеркала, браслеты и украшения, а также употреблению
румян, подкрашиванию бровей, употреблению драгоценных камней, изящного вида и цвета,
так что мир совершенно преобразился. Появилось безбожие, распространился разврат; люди стали
грешить и совратились с истинного пути... Амацарак научил всякому волшебству и употреблению
корней. Армерс научил, как прекращать действие чар; Баркаял научил наблюдать светила небесные;
Акибиил научил знамениям и приметам, Тамивл - астрономии и Асарадел - движению луны".
Согласно этому древнему рассказу все тайные науки произошли, следовательно,
от падших ангелов. Как существа высшего рода, чем люди, они обладали
знаниями, которые были им сообщены вначале и которые были поэтомусами-по-^""
себе вообще хороши. Но когда люди, вследствие падения ангелов, получили уча*
Это имя и следующие - имена вождей падших ангелов. Текст дает полное перечисление
18 вождей, но для нас оно не представляет интереса, а потому и опущено.

93

стие в этих знаниях, то злоупотребление ими повело к безбожию и к гибели
человеческого рода. По мнению разных кабалистов, кабала произошла, таким
образом, от падших ангелов, и в ней заключаются именно те знания о божественных
вещах, которые были сообщены ангелами и изложены в аллегорической
форме в писаниях Ветхого Завета. Поэтому кабалисты стремились к тому, чтобы
найти средства вновь извлечь из писания все эти сведения.
Другой миф о происхождении кабалы находится в вавилонском талмуде. Здесь
рассказывается, что Господь сообщил Моисею на Синае кроме известных законов
еще многое, о чем могли знать
только посвященные. К последним
принадлежали 70 старейшин, избранных
Моисеем и поставленных им во
главе народа. Путем устной передачи
божественное слово сохранилось внутри
тесного круга. Но в словах пятикнижия
Моисеева это данное Богом
откровенное учение о божественном
является в скрытом виде.
Рис. 27. Демон Азазел.
Разумеется, оба эти рассказа должны
быть отнесены к области car. Они
изобретены в очень позднее время с
целью придать кабалистическому учению
характер глубокой древности и
сверхъестественного происхождения.
Что же касается последнего рассказа,
то во всем Ветхом Завете нет ни одного
слова, которое указывало бы на
существование какого-то учения, будто
бы открытого Богом и переданного
одним лишь посвященным. Кроме того,
очень мало вяжется с достоинством
божественного откровения то, что
его приходится извлекать путем такого
произвольного толкования и искажения
слов, как это делали "посвященные"
(Мекубалин). Поэтому мы

должны искать более надежную точку опоры для определения исторического
происхождения кабалы.
В этом вопросе необходимо точно различать само кабалистическое учение
от сочинений, в которых оно изложено. Кабала значит "предание", и не
подлежит сомнению, что оригинальный склад мыслей древнейших кабалистических
сочинений в течение долгого времени устно передавался из рода в род и
развивался далее внутри тесного круга посвященных до тех пор, пока, наконец,
все учение было собрано и изложено на письме немногими лицами. Из этих древнейших
сочинений существуют поныне только два: Сефёр Ецира, т. е. "Книга о
творении", или "О происхождении", и Зехёр - "Свет", или "Блеск". Но кроме них
было еще много других сочинений, от которых дошли до нас одни названия
или только отрывки в цитатах позднейших кабалистических авторов. Для нас
эти два произведения являются, безусловно, важнейшими; поэтому^ниже речь
будет идти только о них. ^~"~~---
Крайне затруднительно определить время, когда впервые появились Сефёр
Ецира и Зехёр. В особенности относительно последнего произведения очень долго
велись споры. Высказываемые в нем мысли так темны и неясны, что при некотором
желании всегда можно найти сходство между ним и всевозможными
греческими и восточными философскими и религиозными системами. Кроме того,

94

изложение его так беспорядочно, что кажется почти невероятным, чтобы подобное
произведение могло быть написано с целью передать позднейшим поколениям
определенное учение. Так как Зехер стал известен в Европе только в XIII веке,
когда один бедный еврей, Моисей из Леона, привез это сочинение в Испанию, то
многие из новейших критиков думали, что этот Моисей сам написал это произведение
и намеренно придал ему мистический отпечаток, чтобы обратить на себя
внимание. Мы не будем останавливаться на ученом споре по поводу этого мнения,
так как это отвлекло бы нас слишком далеко, и в настоящее время это мнение
признается неосновательным; но уже одно то, что такой взгляд разделялся многими
серьезными учеными, доказывает, насколько трудно определить время, когда
были написаны эти сочинения. Впрочем, вероятно, что и Сефёр Ецира и Зехёр
были написаны во втором веке нашей эры. В Зехёре упоминается о книге Еноха;
следовательно, она должна быть старше Зехера: время ее появления можно
указать довольно точно, а именно: она была написана во времена первых Маккавеев,
после книги Даниила, написанной приблизительно в 168 г. до Р. X. На
основании этого мы можем точно установить предельное время, именно обе
кабалистические книги не могли быть написаны раньше, чем за 200 лет до Р. X.
С другой стороны, Зехер упоминается в Мишне, древнейшей части талмуда,
содержащей в себе древние иудейские предания. Мишна составлена около 189 г.
по Р. X. Иудой святым, и если в ней упоминается о Зехёре, то несомненно, что
он существовал уже в то время. Но существование его еще не доказывает того,
что он был и записан. Сочинение может легко иметь уже тот общий характер, в
каком оно будет впоследствии изложено письменно, и в таком виде долго передаваться
устным путем. Однако весьма вероятно, что устная передача незадолго
до составления Мишны должна была уступить место письменной. Правда, этого
строго нельзя доказать, но это предположение подтверждается еще более, если
рассмотрим вопрос с другой стороны, именно со стороны исторического происхождения
и развития тех идей, которые изложены в кабалистических сочинениях.
Что кабалисты искали скрытого смысла в еврейских.писаниях, именно в пятикнижии
Моисея, об этом ясно говорится в Зехёре, где эта мысль часто возвращается,
выражаясь во многих замысловатых образах.
"Горе человеку, который в законе не видит ничего другого, кроме простых рассказов и обыкновенных
слов 1 Если бы он действительно не содержал ничего более, то мы могли бы и в настоящее
время точно так же написать закон, столь же достойный удивления. Чтобы найти обыкновенные
слова, мы можем обратиться к земным законодателям, у которых часто находят даже нечто большее.
Тогда достаточно было бы только подражать им и написать закон на основании их слов и их примера.
Но это не так: всякое слово в законе содержит более глубокий смысл и скрытую тайну. Рассказы,
находящиеся в законе есть только внешняя одежда закона. Горе тому, кто одежду закона считает за
сам закон! Об этом Давид говорит: "Господи, отверзи очи мои, чтобы я увидел чудеса в законе
Твоем!" Давид говорит здесь о том, что скрыто под одеждою закона. Существуют глупцы, которые,
если видят человека в прекрасном платье, то судят о нем по платью, между тем как только
тело придает ценность платью; душа же еще ценнее тела. Закон также имеет свое тело. Это суть
его заповеди, которую можно назвать телом закона. Простые рассказы, присоединенные к ним, суть
одежды, покрывающей это тело. Большинство обращает внимание только на платье или на рассказы
закона; они не знают ничего другого, они не видят, что скрыто под платьем. Напротив, более просвещенные
не обращают уже внимания на одежды, а смотрят на тело, которое покрыто ими. Наконец,
мудрые слуги вышнего Царя, обитающие на высотах Синая, занимаются только душою, которая
есть основание для всего остального и для самого закона; в будущем эти мудрые дойдут до того, что
будут созерцать душу самой души, которой дыхание проявляется в законе".

Далее мы подробно рассмотрим странные методы, употребляемые кабалистами,
чтобы извлечь из простых слов закона скрытый в нем смысл или душу, а также
изложим те из главных пунктов кабалистического учения, которые имеют наибольшее
значение для наших исследований. При этом мы найдем, что те мысли,
которые кабалисты находили скрытыми между слов писания, отнюдь не новы; что
это были не что иное, как идеи, игравшие выдающуюся роль в различных языческих
религиях, особенно в халдейской и персидской. Интерес этого обстоятельства
заключается в представляемом им доказательстве того, что родиной кабалистической
мысли, очевидно, был Вавилон. Во время вавилонского плена евреи

95

имели полную возможность познакомиться с мудростью халдеев; а во время
господства Кира, т. е. в последние годы плена, они также неизбежно должны
были познакомиться и с религиозными представлениями персов. И все, полученное
путем такого знакомства, кабалисты старались, по возможности, соединить
с учением Иеговы. Надо сказать, что при этом они были не очень разборчивы:
многое из того, что они вычитывали из слов писания, при более критическом
отношении оказывается стоящим в значительном противоречии с чистым учением
Иеговы.
Было бы, однако, совершенно неверно делать отсюда заключение, что кабалисты
умышленно старались исказить учение Иеговы. Кабала есть религиозная
философия. Кабалисты по-своему искали ответ на великие вопросы во все времена
интересовавшие людей: вопрос о сущности Божества и его отношении к миру,
о природе человека, судьбе человеческой души и т. п. Обо всем этом в священном
писании евреев говорится очень мало, и то немногое, что там имеется, далеко не
всегда единообразно. Кажется, будто интерес евреев к этим вопросам пробудился
только тогда, когда они во время вавилонского плена получили сведения о других
религиях, где философские спекуляции занимали выдающееся место. Но когда
сами иудейские мыслители стали заниматься этими вопросами, то они пошли
совершенно естественным путем: они заимствовали из известных им религий все
то, что им казалось пригодным. Однако их преклонение перед авторитетом священного
писания было так велико, что при решении этих вопросов они ни на
минуту не могли положиться на собственные силы и способности. Поэтому все то,
что, по их мнению, они могли сказать об этих великих вопросах, все это должно
было находиться в писании. Но так как фактически в нем этого не было, то
они изобрели целый ряд мистических методов, которые, вообще, сводились к
тому, чтобы посредством перестановок и отбрасывания букв составлять в писании
совершенно новые предложения. Таким способом, очевидно, не трудно черное
сделать белым и из одного предложения составить другое, которое говорит почти
совершенно противоположное. Поэтому они и пришли к результатам, которые
почти совершенно противоречат действительному смыслу учения Иеговы. Однако
эти искажения вовсе не были сознательны или преднамеренны, но были только
следствием применения оригинального искусства переложения. Сами кабалисты
думали, что они стояли на почве закона и находились в полном согласии с "истинным"
законом, который скрывался в слове, с тою "душою", дыхание которой было
в законе. Очевидно, что кабалистические спекуляции, которые так легко вели к
противоречию с истинной верой, должны были содержаться в строжайшей тайне;
массе народа они были совершенно неизвестны; только мудрые люди, на которых,
по-видимому, можно было вполне положиться, принимались в небольшой
кружок посвященных. Это подтверждается многими указаниями. \\
В мишне находится замечательное место: "Запрещается объяснять, двоим историю творения, а^
меркава, или небесную колесницу, не следует объяснять даже и одному, хотя бы это был даже мудрец,
сам собою способный понять ее. Под именем "Истории творения" никак нельзя понимать
книгу Бытия или первую книгу Моисея, так как закон Моисея находился в руках у всего народа
и каждый был обязан прилежно читать его. Название "Брейшис Мшайс" - "история творения" -
относится поэтому к Сефер Ецира - "книге происхождения" - и, таким образом, было только вторым
названием того же самого произведения, точно так же, как и Шмойс Меркава - "история колесницы"
- было вторым названием Зехёра".
Цитированные строки показывают нам, как строго следили за тем, чтобы только достойные
люди были посвящены в тайны.
Впрочем, талмуд содержит и несколько данных иного рода, из которых видно,
что принять посвящение считалось делом весьма опасным, почему многие умные
люди отказывались от этой чести.-
Так, между прочим, рассказывается следующее: "Раввин Иоханан сказал однажды раввину Елиезару:
приходи ко мне, я посвящу тебя в меркава. Но Елиезар ответил ему: для этого я еще недостаточно
стар. Когда Елиеэар состарился, то раввин Иоханан уже умер. Через некоторое время
пришел раввин Асси к раввину Елиезару и сказал: теперь я посвящу тебя в меркава. Однако Елиезар
ответил: если б я считал себя достойным этого, я был бы уже обучен твоим наставником Иохананом".

Талмуд передает также, что много мудрых мужей, занимаясь кабалистическими
спекуляциями, лишались или рассудка, или веры.
Поэтому легко понять, что кабалисты во всякое время составляли очень
небольшой кружок лиц, который вел свои заседания так, что ни одно постороннее
лицо не могло ничего узнать о происходившем на них.
О том, как велись эти собрания, мы получаем ясное представление из второй и третьей книги
Зехёра, Идра Рабба Кадиша, т. е. "великое святое собрание", и Идра Зута Кадиша, т. е. "малое
святое собрание". В них изображены собеседования раввина Симеона бэн Иохан со своими учениками;
на большом собрании присутствовало 10, на малом - 7 лиц. То и другое собрания открывались
целым рядом церемоний, причем раввин Симеон заставлял своих учеников поклясться, что они
будут следить за тем, чтобы эти мистерии не профанировались и чтобы ими не злоупотребляли.
Каким огромным авторитетом пользовались слова раввина Симеона, видно из следующего места
первой главы Идра Рабба.
"Раввин Симеон сказал своим последователям: соберитесь сопутствующие мне на открытом
месте; будьте вполне готовы. Подготовьте ваше суждение, вашу мудрость, понимание, знание,
усердие, будьте готовы с руками и с ногами. Крепко держитесь за господа, который над вами, во
власти которого находится жизнь и смерть, дабы вы могли восприять слово правды Его. И раввин
Симеон сел на землю и плакал; после этого он сказал: горе мне1 Должен ли я открыть это. Горе мне1
Должен ли я не открывать об этом? А все бывшие при этом хранили глубокое молчание".
Тогда поднялся раввин Абба и заговорил, обращаясь к нему: Божьею милостью
написано так: "Тайна Господня - боящимся Его и завет Свой Он открывает
им" *. И верь, эти спутники твои боятся Святого и прославленного Единого, и
собрались они теперь на собрание подобно тому, как бы в доме Его. После этого
все дали раввину Симеону руку и подняли пальцы, вышли в поле и сели под деревья.
Раввин Симеон поднялся и прочел молитву; затем он сел среди них и
произнес: кто этого хочет, да положит свою руку на мою грудь. И все положили
на нее свои руки. Они долго молчали и слышали голос; от страха их колени стучали
одно об другое. Что же это был за голос? Это был голос небесного воинства,
которое собралось, чтобы слушать их. Тогда раввин Симеон исполнился радости
и сказал такие слове: Господи, я не скажу, как один из твоих пророков,
что я услышал глас твой rf убоялся. Теперь уже не время для страха, а время для
любви, как написано: "Возлюби предвечного, твоего Бога". И когда раввин Симеон
отверз уста, чтобы говорить, заколебалось все поле и все слушатели его содрогнулись.
Этот раввин Симеон, по слову которого содрогалась земля и слетались ангелы,
собираясь вокруг него, есть историческая личность. Его речи дают материал
для двух из самых больших книг Зехёра; кроме того, многие из его мудрых^лов
сохранились в Мишне, древнейшей части талмуда. Обыкновенно принимают, что
он жил 100 лет спустя по Р. X. В Идра Зута Кадиша, "Малом святом собрании",
описана его смерть. Во введении к книге описывается, как его последователи
собрались у его смертного одра и, прежде чем обратиться к ним с своей послед\
ней речью, он дал точное приказание раввину Аббе записать все, о чем он говорил\
^ им. Это именное завещание, а также и то, что две книги Зехёра передают его
|речи к спутникам, позволяет считать вероятным, что, по крайней мере, эти части
Зехёра составлены вскоре после смерти Симеона сообща его учениками; первая
часть Зехёра "Сефер Дойцута", т. е. "сила сокрытых тайн", так тесно связана со
второй и третьей частью, что и она, по-видимому, составлена теми же самыми
лицами. О следующих же частях Зехёра, имеющих меньшее значение, нельзя уже
сказать ничего определенного, точно так же, как и о другом из главных кабалистических
произведений, Сефер Ецира, автор которого неизвестен. Только судя по
языку и содержанию предполагают, что это произведение должно быть старше
Зехёра.
* Псалом XXIV, 14.

97

КАБАЛИСТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ
Кабалистические методы основываются преимущественно на особенностях ев
рейского алфавита, и, чтобы понять их, мы должны прежде всего начать с некоторых
замечаний относительно еврейских букв. Еврейский алфавит состоит и;
22 букв, которые в сущности все согласные; гласные обозначаются точкой по,д
буквою. Но в древних писаниях нет этих гласных точек; отсюда следует, что различные
слова обозначаются часто теми же самыми буквами (согласными), между
тем как их произношение и смысл зависят от того, какие гласные буквы присоединяются
к ним. Эта особенность, разумеется, очень помогала желанию кабалистов
находить в словах новый смысл. Другое важное обстоятельство заключалось
в том, что не было никаких особых знаков для чисел. Впрочем, в этом отношении
еврейский язык сходен с большей частью языков древности; римские
цифры тоже буквы, имевшие вместе с тем и определенное числовое значение. Подобным
же образом пишутся цифры и на еврейском языке; каждая отдельная
буква имеет определенное числовое значение, откуда и вытекает основной кабалистический
закон: всякое слово есть число и всякое число есть слово. При
кабалистических замещениях этот закон получил тем большее значение, что
различные слова могли иметь одно и то же числовое значение; таким образом,
если из двух таких слов подставить одно на место другого, то, в сущности, не
произойдет никакого изменения, так как число будет то же самое, хотя смысл получится
совершенно иной.

Метод замены буквенного значения числовым применен, как известно, один раз в Апокалипсисе,
где в гл. XIII, ст. 18 говорится:
"Кто имеет ум, тот сочти число зверя; ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят
шесть". Число ббб стоит здесь вместо одного имени, которое не должно быть названо, но может
быть найдено, если подставить буквы, сумма которых имеет то же самое числовое значение. Предполагают,
что скрытое имя в данном случае есть имя императора Нерона.
Наконец, заметим еще, что одни и те же буквы не всегда пишутся одними и
теми же знаками: так буквы К, М, Н, П и Ц в конце слова пишутся иначе, чем
в начале или в середине.
Чтобы сделать нагляднее дальнейшие объяснения, я приведу здесь еврейский алфавит рядом с
числовыми значениями еврейских букв и соответствующими нашими буквами. Знаки, употребляемые
в конце слов, отмечены звездочкой. Кроме того, даны и еврейские названия буквЛ
М А Алэф 1 П X Гэй 5 а Т Тэт 9
а Б Бэт 2 I В Вав 6 i Ю йод 10
J Г Гимэл 3 " 3 Зайин 7 3 20
IK Каф
П Д Далэт 4 П X* Хэт 8 Т 500
9 Л Ламед 30 D С Самэх 60 s \ Ц Цадик 90
оCf IM Мэм 40 600 УJD 0 Айин 70 80 fР К Коф 900 100
3Г Ш Нун 50 700 ^ "П Фэй 800 "1 ^ Р Рэйш Ш Шин 200 300
л Т Тав 400

98

Кабалистические методы, с которыми мы хотим ближе познакомиться, мы
разделим на три части: GMTRIA - гематрия; NVTRIQVN - нотарикон и
ThMYRH - тамура.
Гематрия основывается на упомянутом уже числовом значении, которое имеет
каждое слово; она состоит в том, чтобы одно слово заменять другим, равным
ему по числовому значению. Такой прием распространяется также и на целые
предложения.
Так, напр., буква шин (ш) имеет числовое значение 300; можно получить то же самое число,
если сложить числовые значения букв в словах РВХ АЛХЮМ, руах элэгхим, т. е. "дух Господа".
Поэтому буква "ш" признается символом "духа Господа". Этот образец счета легко выводится с
помощью таблицы: Р=200, В =6, Х=8, А=1, Л =30, Х=5, Ю=10, М=40; сложивши эти числа
получим 300. Таким точно образом слова АХД, эход, т. е. единство, и АХВХ, агув, т. е. любовь, каждое
по сумме числовых значений равно 13, почему одно из этих слов употребляется вместо другого.
Дальнейшим примером может служить попытка посредством гематрии найти имена трех ангелов,
посетивших Авраама в роще мамврийской. В первой книге Моисея (XVJII, 2) имеется: ВХНХ
ШЛШХ, "вейенна шэлигла", т. е. "я вижу трех мужей". Сумма числовых значений этих двух слов
составляет 701, и то же самое число получается сложением числовых значений следующих букв:
АЛВ МОКАЛ ГБРЮАЛ ВРГГАЛ, Эло Михаэл Гавриэл вэ Рэфуйэл, которые означают: "они есть
Михаил, Гавриил и Рафаил". Мы привели здесь пример того, какая глубокая тайна - в данном
случае имена ангелов - может быть скрыта в словах, по-видимому, совершенно простых. Этих примеров
довольно, чтобы показать сущность и значение гематрии.
В другом методе, нотарикон, существуют два способа. Согласно первому каждая
буква одного слова принимается за начальную букву нового слова. Таким
образом, одно слово распадается на целое предложение.
Примером может служить одно из множества спекуляций с первым словом Библии: БРАШЮТ,
берэншис, "вначале". Буквы этого слова принимаются за начальные буквы новых слов, причем в числе
многих других получается, между прочим, и такое предложение: "Берэншие Руэ Элехгим Шекэбль
Исруэл Тору", т. е. "Вначале видел Господь, что Израиль должен принять закон".
Следовательно, отношение Израиля к Иегове в виде скрытого пророчества заключается уже в
первом слове Библии. Второй способ прямо противоположен первому. Первый - состоит в том, что
из одного слова развивается целое предложение, второй же метод имеет в виду из данных предложений
извлечь отдельные слова. Это достигается тем, что из начальных и конечных букв отдельных слов
составляют новые слова. Так, напр., кабала называется также Хохмо Нэйсутро, т. е. "тайная мудрость",
а из начальных букв этих двух слов образуется слово ХН, Хейн, т. е. "милость". В пятой
книге Моисея (XXX, 12) имеется: "Ми ялэ Лону ха-Шомайлю", "Кто взошел бы для нас на небо?"
Из начальных букв составляется слово МИЛГ, мило, означающее обрезание, а из конечных букв
ИГВГ, иагве, "иегова". На основании этого предложения кабалисты заключали, что сам Бог определил
обрезание, как знак избранного народа.
Как особую форму нотарикона можно отметить попытку таким путем открыть имена 72 ангелов,-
попытку, названную шеймгамфойрош, "раздельное имя". Каждый из трех стихов второй книги Моисея
XIV гл-- 19, 20 и 21 в первоначальном тексте имеет по 72 буквы. Это обстоятельство, разумеется,
должно было иметь' значение, полное тайны, тем более, что в 19 стихе говорится об "ангеле Бога, шедшем
впереди стана Израиля", так как везде, где только идет речь об ангеле, можно предполагать,
что в словах скрыто имя ангела. Каждый из этих трех стихов пишут по прямой линии один под другим
и при этом первый стих справа налево, второй слева направо и третий справа налево, таким
образом, получается 72 вертикальных ряда по три буквы в каждом. Каждый из 72 рядов образует одно
слово из трех букв, затем к каждому из этих слов прибавляют окончание АЛ, ЮХ, Эл или ЮАХ и
получают имена 72 ангелов. Шеймгамфойрош в так называемой прикладной кабале играет большую
роль; а так как и нам придется иметь дело с этой таблицей, то мы и приведем ее сейчас:

Шеймгамфойрош.
МЮХЛАХКАЛМОСЮВ
БЗХАЛЗХКЛХЛЮЛХ
ХЛОВДЮТАХШМТЮВ
14 13 12 11 10 9 8 7 6 5 4 3 2 1
шюхнх'мюнплклхх
АРАТХЛЮЛХВЛАКР
ХТАХВХЮКЛ ВЮВМЮ
28 27 26 25 24 23 22 21 20 19 18 17 16 15

99

м Х Ю Р X' А М К Л Ю в Л А Р
ю х ю Х о Н Н В Х X' ш К В ю
к Х 3 о м Ю д к X' в Р Б М ю
42 41 40 39 38 37 36 35 34 33 32 31 30 20
Н Н М Н Н 0 ц Д В м о о с Ю В
М В Б Ю Н М X' Н х ю ш Р а л В
м Ю Х Т А м ш ю в х л ю Л х л
57 56 55 54 53 52 51 50 49 48 47 46 45 44 43
М Х Ю Р Х А М Д М о Ю Б М Х Ю
В Ю Б А Б Ю Н м Х Н Х М Ц Р ю
м Ю М Х В 0 К Б ю в х Б р Х л
72 71 70 69 68 67 66 65 64 63 62 61 60 59 58
Тамура, третий кабалистический метод, основан на перестановке букв. Для этого существует множество
разнообразных, частью крайне замысловатых правил.
Одно из простейших, так называемая таблица сочетаний Цируфей: надо написать 22 буквы алфавита
в два ряда один под другим, первый справа налево, второй слева направо:
КЮТХ'ЗВХДГВА
ЛМНСОНЦКРШТ
Затем каждую букву одного ряда заменяют соответствующей буквой другого, напр. А буквой Т,
В-Ш, и также наоборот Т заменяется А и т. д. Теперь заменяют последнюю букву или даже две
последних буквы нижнего ряда другими, остальные же буквы оставляют в прежнем порядке без
изменений, и таким образом получается 21 различная комбинация. Перестанавливают, напр., на
последнее место 3 и В, тогда получается:
Ю Т
Н Ц
X' Х
К Р
Д Г
ш т
Так как здесь сохраняется последовательность в ряде букв, а изменяются только две последние
буквы нижнего ряда, то известна и вся комбинация, если только мы знаем две последние буквы.
Различные комбинации Цируфеевой таблицы называются четырьмя последними буквами; первая из
приведенных называется АТГШ, а последняя комбинация - АЗБВ. При соблюдении этих правил
можно вообще легко самому составлять различные комбинации. Говорят, что кабалисты употребляют
22 таких комбинации; но очевидно, что возможно получить их гораздо больше.
Кроме этих таблиц существуют еще три другие, называемые "правильной", "обращенной" и
"неправильной". Чтобы представить одну из них, надо разделить квадрат на 22 X 22 шашки так, чтобы
каждая из 22 букв повторилась 22 раза. Для "правильной" таблицы пишут в верхнем ряду буквы справа
налево. В следующих рядах поступают таким же образом, только начинают буквой Б и кончают А.
В третьем ряду начинают с Г и кончают Б и т. д. "Обращенная" таблица составляется точно так же,
только буквы следуют здесь в обратном порядке, слева направо. Описание "неправильной" таблицы
потребовало бы много места.
Для нас имеет интерес еще один метод, так как он даже и в настоящее время известен
как излюбленный популярный волшебный алфавит. Это - Аик Бекар, "кабала новой камеры". Надо
написать все 27 букв (следовательно, включая сюда и 5 заключительных знаков) в 3 Х 3 последовательно
лежащих шашках; сначала пишут справа налево первые девять букв. Затем следующие
девять и т. д., и когда написаны все буквы, то в каждой шашке находится их по три и вся таблиц
представляется в следующем виде:

300 30 3 200 20 2 100 10 1
Ш л Г Р К Б к ю А
600 60 б 500 50 5 400 40 4
М* с в К* Н Х Т М Д
900 90 9 800 80 8 700 70 7
Ц* Ц Т Н* Н Х Н* о 3

100

Над каждой буквой дано ее числовое значение, заключительные буквы отмечены звездочкой *.
Точки, поставленные над тремя отдельными буквами, имеют особое значение: при помощи их пользуются
всей системой, как обыкновенным алфавитом. Если нарисовать только форму камеры и поставить
в ней одну точку, то такая фигура означает первую букву в камере; две точки означают вторую
букву, три точки - третью. Так, напр., [__ А; |...| Р и [~\ П. Таким образом, кабалой новой камеры
пользовались древние кабалисты для секретных сообщений. Само собою разумеется, что этой системой
можно пользоваться самым различным образом, переставляя лишь буквы.
Кроме описанных здесь было еще множество более или менее произвольных
методов, с помощью которых из данных слов или предложений выводились новые.
Впрочем, большая часть их появилась, по-видимому, в более позднюю эпоху,
так как ими пользовались прежде всего средневековые христианские кабалисты,
чтобы выводить основные положения христианской догматики из слов Ветхого Завета.
Далее мы приведем несколько таких примеров.
УЧЕНИЯ КАБАЛЫ
Для меня представляется невозможным дать сколько-нибудь ясно общую картину
содержания кабалистических сочинений. Такое краткое описание должно бы
представлять из себя реферат, выражающий ход мысли и руководящую идею этих
произведений. Но такой руководящей идеи вообще не существует в кабале. От
сочинения, которое в наше время имело бы в виду те великие вопросы, которыми
занималась кабала, мы прежде всего потребовали бы систематизации материала и
строгой логики. Но в кабале нельзя найти ни малейших следов логики; напрасно
было бы читать с начала до конца эти объемистые сочинения, стараясь найти в них
что-нибудь имеющее хотя бы отдаленное сходство с новейшими методами доказательств.
Кабалист идет к своим результатам не путем последовательных заключений,
а путем фантазии. Каждая мысль высказывается без малейшей связи с предшествовавшей,
просто как голое утверждение, вообще не подлежащее сомнению;
правильность же его подтверждается лишь тем, что посредством применения
мистических методов оно оказывается скрытым в том или ином месте писания.
Восточная фантазия торжествует в кабале в самых диких формах, но где неограниченно
царствует фантазия, там о порядке не может быть и речи, и понятно, что
при таких условиях невозможно в коротких словах изложить общее содержание
этих произведений. Поэтому я должен ограничиться лишь кратким, но ясным указанием
на то, о чем в них идет речь, и осветить лишь главнейшие положения,
получившие впоследствии столь важное значение. Даже и в таком виде возможно,
что наше изложение в некоторых пунктах будет недостаточно, так как разница
между свободной фантазией кабалиста и ходом логической мысли современного
европейца настолько велика, что едва ли один может вполне понять другого. После
этих оговорок я постараюсь передать содержание кабалы.
Мы начнем с Сефер Ецира, который является как бы введением к Зехеру.
Сефер Ецира - "книга о происхождении" - приписывается патриарху Аврааму;
произведение это представляет собой как бы его наблюдения над жизнью. Начало
ее вполне понятно и для нашего времени; путем наблюдения окружающего
мира, его порядка и общего единства патриарх приходит к вере во всемогущего
Бога, сотворившего все. Но здесь, во всяком случае, и конец для нас пониманию
этой книги. Автор идет дальше по тому же, уже проложенному, пути; он старается
исследовать законы существования в отдельных их проявлениях, чтобы
таким способом постигнуть божественную премудрость; но каким образом это
достигается, остается для нас совершенно непонятным. Естественные средства
человека для обмена мыслей, т. е. слова, или наши названия вещей, сливаются
с самими вещами и заступают их место. В слове лежит все, из слова исходит все
и "слово есть Бог", говорит Сефер Ецира. Разлагая слова на их составные части,
оказывается, что они состоят из 22 (еврейских) букв и первых десяти чисел, из
которых можно вывести все другие числа. Эти 32 знака называются "тридцатью

101

двумя чудесными путями мудрости". На них основывается все знание, и только
посредством них мы достигаем мудрости.
Далее Сефер Ецира подробно занимается разбором этих "чудесных путей
мудрости", начиная свой разбор с первых десяти чисел, "десяти сфиро". На
кабалистов производил чрезвычайное впечатление тот простой факт, что из десяти
чисел можно составлять новые числа и что ряд чисел бесконечен. "Для десяти
сфиро не существует предела ни в будущем, ни в прошедшем". Но эти десять
сфиро - не только числа, а нечто большее: так как числа обнимают все и так как
все в мире может быть измерено числами, то числа становятся для кабалистов
сущностью самих вещей.

Несколько примеров объяснят это. Так как понятие о всемогущем Боге исключает возможность
существования более чем одного Бога, то первая сфиро, число "один", превращается в субстанцию
самого Бога. "Первая сфиро, един, это есть дух Бога живого, да будет благословенно имя Его".
Вторая сфиро, число два, есть слово. Слово есть дыхание, носитель мыслей человека: "дыхание" и
"мысль" суть две вещи, а вместе с тем и одна, так как они нераздельны, и хотя слова суть только
дыхание, но для своего выражения они требуют 22 буквы. Эта великая тайна заключается во второй
сфиро: "Два есть дыхание, исходящее от духа; в нем 22 буквы, но они составляют одно дыхание,
только получившее образ и форму".
Сущность всего этого учения о десяти сфиро, как показывают приведенные примеры, состоит
исключительно в числовых спекуляциях, в попытках найти сущность вещей через посредство чисел,
составляющих их выражение или символы. То же самое относится и к остальным 22-м путям
мудрости, т. е. 22-м буквам. Они делятся на три группы, называемые "тремя матерями", "семью
двучленными" и "двенадцатью простыми". Это разделение сочинено, кажется, лишь для того, чтобы
доказать значение в существовании чисел: три, семь и двенадцать. Так, в строении мира имеются
три стихии: огонь, вода и воздух, это - три матери. Огонь есть субстанция неба, из воды произошла
земля, и между этими двумя противоположными элементами находится воздух, разделяющий их.
Деление года управляется также тремя матерями, ибо существуют три времени года. (На востоке
за жарким летом следует дождливое время, которое затем сменяется умеренным периодом). В человеческом
теле также господствуют три матери, ибо тело состоит из головы, груди и живота. "Семь
двучленных" соответствуют противоположностям, т. е. таким вещам, которые могут служить как для
добра, так и для зла. Так, существуют семь планет, имеющих хорошее или дурное влияние на землю.
В неделе семь дней и семь ночей; в человеческой голове семь входов, открытых как хорошему, так
и худому. Наконец, "двенадцать одночленных" мы находим в двенадцати месяцах года, в двенадцати
созвездиях зодиака и в двенадцати родах деятельности человека, которые по Сефер Ецира есть
следующие: зрение, слух, обоняние, осязание, слово, питание, размножение, движение, гнев, смех,
мысль и сон.
Если все это соединить в одно общее представление, то Сефер Ецира следует
признать крайне примитивной и несовершенной попыткой путем исследования
природы познать божественную премудрость, проявленную в закономерности всего
существующего. Сефер Ецира старается раскрыть нам "дух природы", как сказал
бы современный исследователь. Но так как настоящее исследование природы
было вполне недоступно кабалистам, то они пытались найти в самой природе те
средства, которыми пользуется человеческий ум для обмена мыслей, т. е. буквы
и числа, а так как столь произвольная фантазия может быть до известной степени
проведена всюду, то числа и буквы стали для них тождественными с самой
сущностью вещей.
Зехёр стоит уже как будто на несколько более высокой точке зрения, глав- /
ным образом потому, что он занимается больше Богом и душою человека, чем/
природой. Все, что находится вне нас, т. е. видимая природа, то и дальше от нас;
история науки показывает, что истинное понимание природы было достигнуто
лишь очень поздно. Но, стремясь познать самого себя, человек уже очень рано
получил взгляд на душевные явления и постоянно представлял своих богов подобными
себе, только величественнее и могущественнее. Поэтому размышления Зехёра
о Боге и человеке должны и в настоящее время казаться менее детскими и неудачными,
чем спекуляции Сефер Ецира о природе.
Впрочем, Зехёр начинается там, где кончается "книга происхождения"; Бог
и божественная премудрость составляют для него уже нечто данное.
Тотчас в начале книги Идра Рабба Симеон бен Иохай так описывает Бога своим спутникам:
"Он старейший из старейших, тайна из тайн, самый неведомый из неведомых; Он имеет свой собственный
образ, так как Он является нам в образе высокопочтенного старца, старейшего из старей102
ших. Но и в этом образе Он остается неведомым. Его одежда была, как снег, от Его лика исходит
свет. Он восседает на трон из огней, послушных Его воле. Его белый светящий венец освещает
400 000 миров; 400 000 миров, рожденных от этого белого света, станут в грядущей жизни наследием
праведных. Каждый день от Его чела исходят 13 000 мириад миров, которые Он хранит и тяжесть
которых Он один держит. От главы своей сотрясает Он росу, пробуждающую мертвых к новой
жизни; поэтому в писании сказано: "роса Твоя есть роса света". Она есть пища святейших, манна,
уготованная святым в грядущей жизни. Эта роса бела, как алмаз, цвет которого содержит в себе все
цвета. Длина лица Его сверху донизу 370Х10000 миров. Его называют "долгий лик", ибо это есть
имя старейшего из старейших".

Но Бог не всегда является в таком образе; было время, когда Он только "отрицательно существовал,
т. е. когда Его образ существовал лишь в возможности. Но для того, чтобы мир и люди
могли быть созданы и чтобы Божество могло быть познано людьми, оно должно было развиться
само собою и принять разнообразные формы, которые взаимно дополняли бы одна другую. О том,
как развивается Божество и тем самым создает мир, говорится в первой части книги Зехёр, называемой:
"Книга скрытых тайн". Она начинается с заявления, что вначале Божество было Эйн Сойф,
г. е. беспредельное и бесконечное единство, в котором существовали, по возможности, все божественные
формы. Эти формы, взаимно дополнявшие одна другую и поэтому находившиеся в равновесии,
покоились тогда в пределах пространства, отрицательно существовавшего в "старейшем Едином".
Затем Божество, раскрываясь, принимало постепенно свои разнообразные формы, т. е. десять сфиро
(сравни стр. 104).
Кажется несколько странным, что десять сфиро, которые в Сефер Ецира суть десять первых
чисел, понимаемых как субстанция вещей, здесь являются в качестве форм Божества. Однако
эта разрица только кажущаяся; в сущности, это лишь более сильное выражение той же мысли, которая
высказана уже в "Книге происхождения". При разборе этого произведения мы говорили, что
первая сфиро, один, есть руах элэхим, дух Божий. Вторая сфиро, два, есть слово; но "слово есть Бог",
поэтому и вторая сфиро есть только новая форма Божества. То же самое относится и к остальным
сфиро; в конце концов все они лишь различные стороны божественного существа и в этом только
смысле являются в Зехёре. После этого небольшого отступления, которое было необходимо для
того, чтобы понять связь двух главных кабалистических сочинений, мы вернемся опять к Зехёру.
Когда Божество захотело явиться, то оно раскрыло сначала свои высшие и всеобъемлющие
формы, первую сфиро: кесер, "венец". "Он есть основа всего бытия, таинственная премудрость,
корона Всевышнего, венец венцов". Он называется также "макропросопись", "великий порядок", который,
как утверждают кабалисты, будто бы обозначается во второй книге Моисея именем АХИХ,
эхейэ, "я есмь". Из первой сфиро последовательно выводятся девять других. Но при этом замечательно,
что из следующих сфиро одни считаются мужскими, другие женскими и это разделение, по
убеждению кабалистов, согласуется будто бы с Библией. В первой книге Моисея (I, 26-27)
имеется следующее место: "И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию
Нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими и над птицами небесными, и над зверями, и
над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле. И сотворил Бог
человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их".
Здесь замечательно уже то, что Бог говорит о самом Себе во множественном числе, а о человеке
говорит: "и да владычествуют они". Затем он создает человека по образу Своему, как мужчину,
так и женщину. И это, по толкованию кабалистов, говорится об одном Адаме, так как о создании
Евы из ребра Адамова говорится значительно позже, именно во второй главе, ст. 21-22. Все это,
говорят кабалисты, становится лишь тогда понятным, если мы представим себе, что в Божестве
заключаются как мужские, так и женские свойства. Адам, созданный по образу Божию, существо
столь же мужское, как и женское; это видно из того, что Бог и о Себе, и о человеке говорит во множественном
числе, потому что одно двойное мужеско-женское существо должно считаться за два лица.
Согласно этому девять сфиро признавались мужскими и женскими сторонами божественной сущности.
Вторая сфиро-хохмо, "премудрость", мужская активная сила, исходящая подобно свету от кесер.
Это есть отец, тогда как третья сфиро-бино, "понимание", есть мать. Кесер, хохмо и бино, соединенные
вместе, образуют высшее триединство, по образу которого создан человек мужчиной и женщиной,
так что мужчина и женщина, по учению кабалы, совершенно равны по своему происхождению.
Через соединение отца и матери возникает затем четвертая сфиро: хэсэд, "сострадание", или "любовь".
Из этой мужской силы возникает пятая сфиро: гвура, "крепость", называемая также нахад,
"страх", которая есть женская пассивная сила. Из последних двух происходит шестая сфиро-тиферес,
"красота", или "благость", связывающая вместе обе предшествующие. Она называется также
микропросонис, "малый порядок" и замыкает собою второе триединство. Эти шесть первых сфиро образуют
вместе мелех, т. е. "царя"; вместе с этим развитием завершается творение мира. Именно Бог
создал мир в шесть дней, и, как мы знаем, закон Моисея начинается словом БРАШЮТ, берэйшис,
означающим "вначале". Но это слово, собственно говоря, должно читаться: БРАШЮТ, бора шис, т. е.
"Он создал шесть". Отсюда мы видим, что развитие шести первых сфиро равнозначно творению
мира в шесть дней.

Четыре следующие сфиро возникают точно так же, как и первые. Седьмая есть мужская сила нёцах,
"стойкость", или "победа", а восьмая пассивная женская сила, гхойд, "величина". Из этих
двух происходит Иесойд, "основание". Наконец, из этой последней возникает десятая сфиро малхус,
"царство", называемая также "царицею". Если все десять сфиро сопоставить в виде последовательного
ряда, в порядке их происхождения и так, чтобы их взаимные отношения обозначались их местом, то

103

получается "кабалистическое дерево" - фигура, представленная на следующей таблице. В ней, кроме
того, для отдельных сфиро указаны остальные их названия, о которых я не говорил в тексте. Подчеркнутые
имена - это различные имена Божие, применяемые кабалистами к различным сфиро.
Легко понять смысл этого учения о сфиро, если рассмотреть кабалистическое дерево. Десять
сфиро есть лишь разнообразные свойства божества, как бы распределенные между различными
лицами. Но все они вместе образуют одно лицо, Адама, Авила, "первого существующего", или также
Адама Кадмона, "прообраз человека". Этими именами или именем той или другой сфиро кабалисты
обозначали Бога. Они испытывали такой страх перед "высочайшим именем" Бога, ИНУН - Ягве,
или Иегова, которое, однако, довольно часто встречается в пяти книгах Моисея, что они никогда не
произносили его. Когда же им встречалось это слово, то они называли его "имя из четырех букв" -
тетраграмматон. Бог называется также АГЛА, словом, представляющим нотарикон предложения:
атёй гёбур лэ-олэйм Адэной, т. е. "Ты, Господи, царствуешь вечно".
Так как человек создан по образу Божию, то кабалисты должны были последовательно разложить
и духовную субстанцию человека на множество членов так же, как они разложили субстанцию божества
на десять сфиро. Таким образом, по учению кабалы и у человека имеются разные души:
сколько их, нелегко сказать, однако, по меньшей мере, три: дух, душа и жизненная сила; они обраЯЮН
Справедливость. СВН Эйн Сомов Благость. Беспредельный,Единый. Сострадание.
Великий порядок.
Макропросопус.
Большое лицо.
Кесэр = Корона..
"Эхгейе = Существование
Старейший Единый.
Вино = Понимание.
Иегова.
Верховная мать.
(Первое триединство).
Хохмо = Премудрость.
Иав.
Отец.
Гвуро = Крепость.
Пахад = Страх.
Элоа.
Хесэд = Сострадание.
Гдуло = Величие.
Эйл.
(Второе триединство).
Микропросопуо.
Малый порядок.
6.
Тиферес = Красота.
Элэхгим.
° Мэлех =Царь. '
Гхойд= Ясность, величие. Нецах = Победа.

(Третье триединство).
Элэхгим Цвойс Иегова Цвоис
Иёсойд = Основание.
Эд Хай
10.
Царица.
Малхус = Царства
Аденой.

104

зуют одно триединство; дух есть высшая часть человека; душа есть обитель добра и зла; жизненная
сила стоит в непосредственной связи с телом и производит движения. "В этих трех, т. е. в духе, душе
и теле, мы находим верный снимок с того, что происходит в высшей сфере; ибо эти три образуют лишь
одно существо, где все связано в единство". Кроме этих трех душ есть указания на существование
в человеке многих других душ; они приобрели большое значение у средневековых магиков.
Я старался дать возможно краткое изложение тех пунктов, которые имеют для нас наибольший
интерес и в то же время представляют собой основы кабалистического учения. Мы видим, что оно
не отличается особым богатством мысли; скорее можно бы его назвать простой игрой слов. Но кабала
имела влияние на европейцев не вследствие богатства мыслей; к изучению этих сочинений европейцев
влекли отчасти мистические методы, отчасти безграничная их неясность. С мистическими
методами мы уже познакомились, но неясность мысли не так заметна в приведенных цитатах, которые
по большей части изложены так, что передан смысл, а от настоящих словесных выражений оригинала
сохранилось очень немногое; чтобы дать читателю образец стиля Зехера, я процитирую его начало,
первую главу из "Книги о скрытых тайнах".
"Книга скрытых тайн" есть книга о равновесии равновесия. Ибо прежде чем было равновесие, порядок
не мог соблюдать правильного порядка. И цари прежних времен были мертвы, венцов их уже не
было, и земля была пустынна, пока не показалась глава (смысл здесь не понятен), желаемая всеми
желаниями (и исходившая от AIH СВП, Эйн Сойф, Беспредельного, бесконечного Единого), и не
передала одеяния чести. Это равновесие находилось в стране, которая от века отрицательно существует
в Едином. Тогда эти силы были взвешены, но не имели еще видимого существования. В его форме
(в форме Единого предвечного) существовало равновесие: это - непостижимо, это - невидимо.
В нем они (эти силы) возникали, и в нем они возникают, как те, которые не существуют, так и те,
которые существуют и будут существовать. Глава, которая непостижима, есть тайна в тайне. Но она
была образована и сформирована наподобие черепа и наполнена кристалловидной росой. Кожа ее
из эфира; она ясна и прочна" и т. д.
Надо предполагать, что люди, объяснявшие основные кабалистические мысли, должны были
иметь нэсомненные знания относительно хода мыслей и способа выражений древних кабалистов. Но
большинству людей было бы трудно найти в них какой-нибудь след здравого смысла.
Происхождение тайных наук
ЕГИПЕТСКАЯ ТЕУРГИЯ
Как халдеи, так и египтяне знали искусство заклинания, целью которого было
защищать людей от преследования злых сил. Но, насколько нам известно, у халдеев
оно служило исключительно для защиты живых, тогда как египтяне старались
помогать и умершим в загробной жизни. В этом, как и во многих других существенных
пунктах, заклинательное искусство халдеев отличается от египетского,
а так как последнее несомненно имело большое влияние на средневековую
ученую магию, то мы должны в коротких словах разобрать здесь его специальные
особенности.
Источниками наших сведений служат писания на папирусе, найденные в гробницах,
где помещались мумии.
Они написаны частью на египетском, частью на греческом языках. Египетские, бесспорно,
древнее; некоторые восходят до отдаленнейших времен, XXIV века до Р. X. Для нас преимущественно
важны эти египетские писания, что же касается до греческих, едва ли восходящих далее первых веков
по Р. X., то мы ближе познакомимся с ними позднее. Так как дешифрировать египетские иероглифы
крайне трудно, то некоторые из папирусных свитков, хранимых в европейских музеях, еще вовсе не
прочитаны, а другие хотя и разобраны, но содержание их так темно, что почти невозможно добраться
до его смысла. Можно, конечно, понять, что в них идет речь о магических операциях, для
которых употреблялись известные вещи; но как они употреблялись и что этим достигалось, остается
вполне загадочным. К наилучше объясненным и наиболее понятным папирусам относится "книга
мертвых" и так называемый "магический папирус Гарриса". В дальнейшем изложении мы будем
главным образом держаться этих писаний.
Как у всех первобытных народов, так и -у древних египтян магия находилась
в теснейшей связи с религией. Египетская религия отличается чрезвычайной
сложностью; в ней существует целый ряд богов и богинь, и каждый из них имеет
множество имен. Солнце, Ра, пробуждающее своими лучами всякую жизнь, признавалось
за создателя и охранителя мира и жизни; всякое положение солнца на
небе олицетворялось в виде особого бога. Таким образом, Ра есть солнце полудня,
Озирис - заходящее солнце. Изида есть небо при солнечном закате; она - супруга
Озириса, и их сын есть Горус - восходящее солнце. Сет, или Тифон,- темнота.

105

Мифологически все это изображалось так: Сет убивал своего брата Озириса, а
Изида своими молитвами и заклинаниями возвращала его к жизни; их сын Горус
пронзал Сета своим копьем и таким образом мстил за своего отца. Миф этот постоянно
повторяется в магических заклинаниях. Из других богов в них упоминается
Аммон, или Фта, который в сущности тоже есть солнце, но только в более
абстрактной, менее личной форме.
Уже в самые древнейшие времена египтяне, по-видимому, размышляли о существовании
после смерти. В разнообразных явлениях природы они видели изображение
судьбы души в загробной жизни, в особенности в ежедневном движении
солнца по небесному своду. Подобно тому, как Озирис умерщвляется и
вновь возвращается к жизни, побеждая тьму, т. е. как солнце заходит и утром
снова восходит, рассеивая туман, так, по их мнению, должно быть и с человеком.
Он нисходит в могилу, чтобы вновь воскреснуть; душа бессмертна, как Ра, и совершает
такой же путь. Душа умершего называлась кху (Khou); тотчас после
смерти она спускалась в подземный мир, кер-нетер, чтобы выслушать там от Озириса
свой приговор. Но по пути туда она уже подвергалась различным опасностям:
ее преследовали страшные чудовища и вооруженные духи, и человек должен
был быть очень сведущ в божественном, чтобы спастись от них. Коль скоро он
достигал кер-нетера, то там жизнь его взвешивалась: сердце его клалось на одну
чашу весов, которые держит Горус; на другой же чаше помещалась справедливость.
Тот, бог мудрости, отмечал результат взвешивания, от которого зависела
окончательная судьба души. Праведник принимался в число спутников Озириса;
но чье сердце оказьшалось слишком легким, тот наказывался полным уничтожением;
его возводили на эшафот подземного мира, немма, где гиппопотам откусывал
ему голову. Поэтому злые души называются "дважды умершими". Однако до
совершения казни душа должна была перенести еще много испытаний; она
должна была странствовать по земле и при этом могла принимать какой угодно
вид. Она могла также входить в бальзамированные тела умерших и даже в живые
существа. В Фивах, в одном из храмов, найдена интересная надпись, исторический
документ, сообщающий об одной царской дочери, которая была "одержима" злой
душой. Однако настоящие дьяволы были, по-видимому, неизвестны египтянам;
злые силы, с которыми они боролись, были бог Сет и его спутники и "дважды
умершие", пока они, до совершения над ними казни, странствовали по земле.
Египетская магия в большей своей части обусловливается этими представле- ,-
ниями. Чтобы душа кху могла бы до известной степени легко противостожнг^^
всем опасностям и испытаниям, она
^^-^-^^^--^-^^^^^^-- должна знать о многих вещах и иметь
с собой множество талисманов и освященных
предметов. Всем этим ее снабжают
при погребении оставшиеся
на земле люди.
Рис. 28. Каменный
жук (скарабей).
"Книга мертвых" содержит в себе полный
обряд погребения; в ней подробно приводятся
все необходимые молитвы и церемонии. В книге
имеется более 150 глав, что служит доказательством
того, с какими церемониями было
связано погребение; это станет еще нагляднее,
если мы передадим содержание отдельных глав.
Сначала читается молитва над венком из цветов,
который надевали на голову умершего, затем
совершалось курение священными благовониями,
и тогда покойный получал оправдание
перед своими врагами, как живыми, так и мертвыми.
На груди мумии почти всегда находится
каменное изображение священного жука -
скарабея. Этот талисман был весьма полезен
покойному, как это видно из 31-й главы "книги
мертвых", которая после молитвы и заклинания

106

заканчивается следующими словами: "Это должно быть сказано над скарабеем из твердого камня, который
должен быть одет в золото и положен на сердце человека. Сделай из него талисман, помазанный
елеем, и произнеси над ним слова заклинания: "Сердце мое от моей матери, сердце мое
в моих превращениях".Молитвы и заклинания в "книге мертвых" постоянно формулированы так,
как будто их произносит сам умерший; это вполне естественно, так как душа должна
была пользоваться этими волшебными формулами в самых разнообразных
положениях. Дальнейшая оригинальная особенность состоит в том, что умерший
является божественной личностью и даже в качестве одного из высших богов,
с которыми не может произойти никакого зла. То же самое относится и к заклинаниям,
служащим для защиты живых и составляющим главное содержание "магического
папируса Гарриса".

О помощи богов не просят, как о милости, но требуют ее, приказывают богам помогать, ссылаясь
на собственную божественность. Иногда богов вовсе не призывают, но просто приказывают
опасности устраниться, ставя самих себя в положение Бога. Вот несколько примеров из магического
папируса: следующее заклинание направлено против диких зверей: "Явись сюда, властелин богов,
удали от меня львов, появляющихся с земли, и крокодилов, выходящих из реки, и всех кусающих
тварей, выползающих из своих нор. Прочь, крокодил, мако, исчадие Сета! Не бей своим хвостом;
не потрясай своими лапами; не раскрывай рвоей пасти! Да будет вода, которая перед тобой, пылающим
огнем; пусть копья 77-ми богов выколют тебе глаз; ты прикован к большому рулю бога Ра *.
Будешь ты вдруг прикован к четырем металлическим крюкам, к передней части корабля Ра. Стойте,
крокодилы, мако, исчадия Сета; ибо я - Аммон, оплодотворивший собственную мать". В следующем
заклинании, направленном против крокодилов, боги уже не призываются; заклинатель сам становится
богом.
Рис. 29. Боги защищают волшебника, заклинающего их.
"Не будь против меня! Я Аммон, я Ангур, .милостивый защитник. Я великий властитель силы,
владыка меча. Не подымайся на меня, я Сет. Не прикасайся ко мне! Я Горус! Вы, которые в воде,
не смейте выходить из нее; вы, которые вышли из воды, не смейте возвращаться в воду; вы, которые
остаетесь в ней, должны всплыть наверх, как всплывают трупы на волнах. Ваша пасть должна
замкнуться так же, как замкнуты семь печатей вечности".
В более позднюю эпоху это свойство египетской магии выступило еще резче
- не ограничивались уже тем, что обращались к собственной божественности,
но даже грозили богам.
В одном папирусе, написанном по-гречески, найдены разные заклинания в этом роде. Очевидно,
этот папирус относится к той эпохе, когда египетская магия уже смешалась с магией других стран; тем
не менее характер этих чудодейственных формул остается еще чисто египетским. Так при освящении
магического кольца, Гермесова кольца, обращаются к солнцу, произнося следующую формулу:
"Я - Тот, изобревший и создавший целебные средства и письмена. Приди ко мне, ты, живущий
под землей, явись передо мной, великий дух! Если я не буду знать всего, что таится в душах всех
египтян, греков, сирийцев и эфиопов, всех народов и племен, если я не буду знать всего, что было и
что должно произойти, если я не получу объяснения об их обычаях, трудах и жизни, об их именах
* Предполагалось, что бог солнца в лодке совершал свой путь по небу.

107

и именах их отцов, матерей, сестер и друзей, а также именах умерших, то я волью кровь черного в
ухо собаки, лежащей в новом, не употреблявшемся сосуде; я положу это в новый котел и сожгу
вместе с костями Озириса; громким голосом назову его, Озириса, который был в реке три дня и три
ночи, который был вынесен в море течением реки". Эта формула подобно многим другим относится
к мифу об умерщвленном Озирисе, который был вынесен рекой в море; заклинатель грозит
богам назвать его имя, т. е. указать его местопребывание убийце Сету.
Таким путем полагали вынудить у богов помощь. Следовательно, божественная
магия есть не что иное, как угроза богам, теургия.
Само собой разумеется, что такое чародейство, которое действует с помощью
самих богов, не могло употребляться на что-нибудь худое. Поэтому египетская
магия была тайной, хранимой жрецами; они строго следили за тем, чтобы она не
проникла в народ. В некоторых главах "книги мертвых" строго запрещается
совершать при свидетелях описываемые там церемонии, даже отец или сын
покойника не могли присутствовать при них. Поэтому строго наказывалась каждая
попытка завладеть священными магическими книгами или употреблять их
для нерелигиозных целей.
В одном древнем папирусе содержится обвинение против пастуха, которому посчастливилось
украсть одно из священных сочинений и тем самым наделать много несчастий. После перечня всех
преступлений, причиной которых был этот человек, приговор говорит коротко и ясно: "он должен
умереть".
Когда в более позднюю эпоху греки завладели Египтом, то египетская магия
не могла остаться скрытой от них. Александрийские философы преимущественно
занимались великими проблемами бытия, вопросами о сущности и отношениях
божества к миру и особенно к людям. Поэтому они должны были заняться и
проблемой египетской теургии: может ли человек с помощью известных средств
воздействовать на богов, так чтобы они наверное исполнили определенное его желание.
Но такого рода воззрение решительно противоречит представлению о Боге,
могущество которого превышает силу человека; так это вначале и признавалось.
Порфирий, выдающийся представитель неоплатонической школы, боролся с теургией,
исходя именно из того положения, что божество стоит слишком высоко
над человеком, чтобы его можно было заставить какими бы то ни было средствами
повиноваться человеку. Но его ученик Ямблих изобрел чрезвычайно остроумную
теорию, на основании которой оказывалось, что теургия не только была
признана возможной, но даже возведена была до степени единственно истинного и
правильного богопочитания.

Это в высшей степени удивительное учение подробно изложено в сочинении "о мистериях".
Автором его считается Ямвлих, но вероятнее, что оно написано одним из его учеников. Основные
мысли книги, впрочем, вполне согласуются со взглядами, изложенными в произведениях самого Ямвлиха,
так что, судя по точке зрения, это сочинение могло бы быть написано и им самим.
Автор "Мистерий" распределяет все духовные существа в определенном порядке, по их рангу;
выше всего стоят боги, затем ангелы, демоны, герои и наконец души. Все эти духовные существа являются
промежуточными членами между высшим, "единым" Богом и миром. Все духи, как низшие, так
и высшие, по своей природе нечувствительны ко всякому человеческому влиянию. Такова их природа.
Отсюда следует, что боги никогда не внимают молитвам людей, так как по своей природе они не могут
быть тронуты этими молитвами. Никакие подобные средства, ни молитвы, ни посты, ни целомудрие,
не могут повлиять на богов, но могут очень влиять на душу, которая все это совершает. "Не боги
нисходят к душе, обращающейся к ним с призываниями и мольбами, но душа возвышается до богов".
Под сильным влиянием таких подвигов изменяется только сама душа; молитва - средство,
чтобы самому сравняться с богами. Таким образом, "влияние человека на богов" состоит лишь в
том, чтобы сделать человеческую душу причастной высшей природе, а вместе с тем и могуществу
богов. Поэтому теургия не есть только магический способ, но и истинный способ богопочитания,
единственный путь, по которому человек может подняться до богов. В особенности дивинация, дар
предсказания, достигается только путем теургических операций. Собственными силами душа никогда
не может достичь того восторга, в котором она сливается с богами, и получает возможность видеть
грядущее, как бы настоящее. Достичь этого можно, только призывая богов. "Совершенно неосновательно
полагают, что можно достигнуть такого же состояния через посредство демонов; когда чувство
наполнено ими, то оно вообще уже не способно к восторгу. Вдохновение, характерное для восторга
или энтузиазма, есть произведение не демонов, но богов; но энтузиазм не есть экстаз, а возвращение,
или обращение к добру, тогда как экстаз есть падение ко злу". Все это относится также и к
обычным, магическим искусствам, если сравнить их с теургическими операциями: обыкновенный

108

магик силою своего искусства может наполнить фантазию только бессодержательными образами -
он дает лишь призраки вместо действительности. Напротив теург, возвысивший свою душу до равенства
с богами, действительно достигает всего, чего он хочет.
Это оригинальное учение, т. е. различие, установленное им между теургией,
действующей с помощью добрых духов, и обыкновенной магией (гоецией), сила
которой исходит от демонов, приобрело в средние века большое значение: .благодаря
ему ученые средневековые магики избегали участи ведьм.
АСТРОЛОГИЯ
Одновременно с астрономией, рано достигшей у египтян цветущего состояния,
развилась у них также и астрология. О древнейшей египетской астрологии знаем
мы немного; вероятнее всего она имела тот же характер, как и халдейская.
Один папирус, относящийся к 19 или 20 династии (за 1200 л. до Р. X.), заключает в себе астрологическое
расписание счастливых и несчастных дней, а также правила о том, что следует и чего не
следует делать в эти дни. Расписание это простирается на три четверти года. Вот отрывок наиболее
характерных правил. "Тот (сентябрь): 21 - не убивать быков; 22 - не есть и не солить рыбы.
Паофи (октябрь): 13 - не есть никаких овощей; 22 - не купаться; 26 - не начинать постройки дома.
Атир (ноябрь): 5 - не зажигать огня и не смотреть на огонь; 19 - не выезжать на Нил. Хояк (декабрь):
21 - не ходить гулять; 28 - не есть никакого водяного животного. Тоби (январь): 7 - не
показываться никакой женщине; 24 - счастливый день, следует пить мед" и т. д.
Конечно, трудно сказать, как относились египтяне ко всем этим предписаниям; вероятно, они
находятся в связи с мифологией: из многих легенд о богах делали такие выводы, что в известные
дни и периоды следует воздерживаться от различных действий.
Таким образом, эта древняя
астрология находится в близком
соотношении с религией, и занимались
ею без сомнения исключительно
жрецы. Впрочем, об этих
древнейших формах египетской
астрологии мало известно.
Совершенно иной отпечаток получила
астрология после того, как
греки утвердили свое господство в
Египте, а александрийский музеум
стал центром науки в древнем мире.
Здесь трудились многие знаменитые
математики, физики и астрономы.
Наиболее известными из них
были до Р. X. Эвклид (около 200 г.),
Эратосфен (род. в 275 г.), Гиппарх
(ок. 160 г.) и Герон (ок. 100 года).

Но самым знаменитым из всех ученых
Александрии был астроном
Клавдий Птоломей (в 150 г. по
Р. X.), взгляды которого на строение
мироздания и движение небесных
тел признавались за догмат
в течение всей эпохи древности и
средних веков, вплоть до Коперника.
Птоломей полагал, что земля
неподвижна и находится в центральном
пункте мира. Около земли
вращаются восемь сфер; в семи
внутренних находятся планеты,
в крайней восьмой находятся неподвижные
звезды. К планетам отно109
сятся также два "светила небесные", Солнце и Луна, а последовательный ряд всех
"странствующих звезд" представляется в следующем виде: ближе всего к земле,
в первой сфере, движется Луна, затем следуют Меркурий, Венера, Солнце,
Марс, Юпитер и Сатурн. Других планет не было известно.
Александрийские астрономы были превосходными наблюдателями; они обогатили
астрономию целым рядом точных наблюдений над движениями небесных
тел. Результаты этих наблюдений, продолжавшихся в течение пяти веков, и осно-'
ванные на них вычисления изложены в большом труде Птоломея: "Megale syntaxis",
или, как он называется в арабском переводе: "Tabrir al magesthi", откуда употребительное
ныне слово: "Альмагест", составляющее сокращение этого заглавия.
Однако рядом с этими строго научными исследованиями древние александрийские
астрономы занимались также и той оригинальной ученой астрологией,
которая составляла предмет занятий почти всех выдающихся людей древности и
средних веков и у которой даже в наше время опять появляются приверженцы.
Эта астрология никогда не была собственно тайной наукой, так как со времен
Птоломея уже имелось сочинение, быть может, написанное даже его собственной
рукой, в котором были собраны основные учения этой науки. Но так как изучение
астрологии требовало значительных подготовительных сведений и различных
инструментов, то оно и не могло быть доступно всякому. Поэтому астрология
всегда была предметом занятий лишь ограниченного числа ученых.
Основная мысль египетской астрологии та же самая, как и халдейской, именно
что звезды, и главным образом планеты, к которым причислялись Солнце и Луна,
влияют на все, что бы ни случилось на земле. Поэтому было очень важно иметь
точные данные о том, какая планета в каждый данный момент имела "господство".
В древнейшие времена это определялось предположением, что каждая
планета пользуется господствующим влиянием в течение одного часа дня.
Первый час первого дня принадлежал крайней планете, Сатурну, второй - Юпитеру, планете,
второй от конца, и т. д.
При помощи данной здесь фигуры (рис. 31) можно удобно определить господствующую планету
в любой час недели. Планеты отмечены в кругу и в последовательном порядке так, как они расположены
относительно земли. Вместо названий планет поставлены их знаки, древние иероглифы, которыми
ради удобства пользовались астрологи для обоIT.
IS.
ЗТ.1
5Т.1
Марс "3, Солнце О, Венера 9, Меркурий Q и
Луна J). Если поставить Сатурна т? вверху
круга, то окажется, что он господствует в первый
час первого дня. Затем, если идти отсюда
по направлению стрелы, т. е. в направлении движения
часовой стрелки, то господство 21 придется
на 2-й час, с? - на 3-й час и т. д. Восьмой
час придется опять на Т?, так же, как и 15-й и
22-й, следовательно, 23-й час есть 21, 24-й
час - с?, 25-й, т. е., другими словами, первый
час второго дня есть час Солнца О- Следуя в
том же самом порядке и далее, найдем, что
первый час третьего дня принадлежит Луне J),
четвертого дня - "S, пятого дня - 9, шестого
дня - 11 и наконец седьмого дня- 9. День
носил имя той планеты, которая господствует
в первый его час; таким образом, первый день
назывался днем Сатурна; суббота по-английски
и поныне называется Saturday. Второй день -
день Солнца, воскресенье (нем. Sonntag -
= англ. Sunday), третий день-понедельник,

день Луны (нем. Montag - dies lunae, фр. lundi), четвертый день - Марса (фр. mardi), пятый день -
Меркурия (фр. mercredi), шестой день- Юпитера (dies jovis, фр. jeudi) и наконец седьмой деньВенеры
(dies Venuris, фр. vendredi). Таким образом, в европейских языках мы находим еще следы
этого древнего астрономического учения о господстве планет над отдельными днями и часами.
Насколько была развита александрийская астрология во II веке по Р. X., это
мы видим из существующего поныне произведения, обыкновенно называемого:
"Quadripartitum Cl. Ptolemaei" (четыре книги Птоломея).
110 ~^^~~
Можно сомневаться в том, написано ли это произведение самим Птоломеем. Но так как оно
уже древними арабскими авторами цитировалось как написанное Птоломеем и во многих местах
содержит в себе, несомненно, зародыши астрологических учений, развитых в эпоху средних веков
европейцами и арабами, то, во всяком случае, его надо отнести к греческому александрийскому
периоду. Что оно составлено в Египте, это видно из отдельных мест самого сочинения; поэтому мы
вправе смотреть на него как на подлинное изложение ученой египетской астрологии в том виде,
какой она имела в конце древних веков. Ниже мы в коротких словах укажем на характерные черты
этой науки.
"Две вещи,- говорит Птоломей,- особенно необходимы, чтобы проникнуть в сферу астрологических
предсказаний. Во-первых, надо знать положение солнца, луны и движущихся звезд относительно
друг друга и относительно земли, равным образом значение и силу этих положений. Вовторых,
надо знать, какие изменения происходят в вещах, подчиненных влиянию звезд, в зависимости
от естественных свойств этих их положений. Первая отрасль этого знания уже сама по себе достойна
изучения, даже помимо употребления ее для предсказаний через соединение ее со второй отраслью.
Напротив, вторая отрасль этой науки менее совершенна и менее достоверна; она должна быть изложена
здесь в том виде, как ее обыкновенно изображают".
Для нас, конечно, большой интерес представляет "первая отрасль", потому что
она заключает в себе все теоретическое основание астрологии; из нее мы можем
видеть, в каком виде представлялось влияние звезд на земные вещи. Эта теория
вовсе не взята произвольно, с ветру, скорее она составляет простое и естественное
распространение физики того времени. Аристотель указал, что всякая вещь обладает
одним или несколькими из следующих четьфех свойств: теплотой, сухостью,
холодом и влажностью. Это учение применяли также и к планетам, которым,
в силу более или менее специальных причин, эти свойства приписывались в различной
степени, а так как действие каждой вещи определяется ее свойствами,
то из этого следовало, что всякая планета действует на землю сообразно с теми
свойствами, которые ей приписывали.
Относительно свойств и связанного с ними влияния планет Птоломей пишет так: "Следует
обратить внимание на то, что солнце вследствие своей природы производит действие теплоты, в меньшей
степени также сухости. Относительно Солнца мы замечаем это гораздо легче своими чувствами,
чем относительно других планет, вследствие его величины и вследствие явственности, с какою
с течением времени изменяется его действие. По мере того как солнце приближается к пункту,
лежащему вертикально над нашей головой (Зениту), в той же мере сильнее обнаруживается и его
действие.
"Луна имеет влажное деяствие потому, что она ближе всего к земле, из которой подымаются
влажные пары. Таким образом, она размягчает вещи, подверженные ее влиянию, и способствует их
гниению. Благодаря своему сходству с солнцем, как снимок солнца, она обладает способностью
согревать".
"Сатурн есть звезда, преимущественно приносящая холод; он также сушит, но в незначительной
степени, и это вполне естественно, так как он находится всего дальше и от теплоты солнца, и от
влажности земли. Впрочем, его силы, как и всех остальных звезд, находятся в зависимости от их
положений относительно солнца и луны".
"Юпитер - умеренная, благосклонная звезда. Он расположен в центре, между холодным Сатурном
и жарким, удушливым Марсом. Он дает теплоту и влажность, но так как сила теплоты преобладает,
то от него исходят ветры, производящие плодородие".
"Марс сушит и сжигает; его цвет, цвет огня (красный), согласуется с его свойствами. Он находится
вблизи солнца, круг которого лежит внутри его сферы".
"Венера по своей умеренности имеет сходство с Юпитером, но причина для этого совершенно
иная. Так как она находится вблизи солнца, то несколько согревает, но при этом, подобно луне, возбуждает
гораздо больше влажности, ибо при содействии этого большого светила (луны) она притягивает
влажность из ближайших к ней мест земли".
"Меркурий сушит и в довольно значительной степени всасывает влажность, так как он лежит
недалеко от солнца. Но иногда он немного и увлажняет, ибо находится вблизи земли, ближе всех
остальных планет, за исключением Луны".

Из приведенных свойств непосредственно заключают, что одни планеты приносят
счастье, а другие - несчастье.
"Древние утверждали, что Юпитер, Венера и Луна - благотворные светила, потому что природа
их более умеренная и мягкая, и у них более всего теплоты и влажности. К неблаготворным звездам
следует отнести Сатурна и Марса, имеющих противоположную природу и действие, так как один
очень холоден, а другой, напротив, пламенно горяч. Между этими группами находятся Солнце и Меркурий,
которым присущи свойства тех и других, ибо их действия одинаковы с действиями тех звезд,
с которыми они имеют общие свойства".

111

Дело не ограничивалось тем, что, исходя из основных свойств планет, дела"
только выводы относительно более или менее благотворного влияния их на земл!
сверх того из этих же свойств выводили и всю их природу.
Примером этого может служить то, что Птоломей пишет о половом различии планет: "Звез?
делятся на мужские и женские. Женские - это те, у которых преобладают влажность и плодород"
так как эти свойства лучше всего выступают у женского пола; остальные планеты мужские. Поэтог
Венера и Луна называются женскими, так как в них преобладает влажность; напротив. Сатур
Юпитер и Марс - мужские. Меркурий принадлежит обеим группам, как обладающий в равной ст
пени свойствами как влажности, так и сухости".
Из природы планет вытекает и значение всех других астрономических опр"
делений, напр. времен года. Весна влажна, лето согревает, осень сушит, зима пр"
носит холод. Также и четыре стороны света имеют те же свойства, зависящие с
положения солнца. Восток обладает свойством сушить, так как солнце, когда он
здесь находится, начинает уничтожать влажность, образовавшуюся за ночь. Ю
обладает свойством согревать, так как солнце выше всего подымается на юп
Запад влажен, так как здесь солнце начинает отдавать влажность, образовавшук
ся в течение дня, север холоден, так как солнце здесь наиболее удалено от сере
дины неба.
Таким образом, мы познакомились с природой планет, а также и с влиянием
какое они обнаруживают в силу своих свойств. Не всегда однако планета дей
ствует с одинаковой силой на земные явления. Ее влияние зависит главным обра
зом от данного положения ее на небе. Уже давно было замечено, что все дви
жущиеся небесные тела описывают на небе приблизительно один и тот же круг
Этот круг, так называемый зодиак, был разделен на 12 равных частей, двенадцат
небесных знаков, получивших свое название от тех созвездий, которые находятс;
внутри данного знака. Их названия и обозначающие их наиболее употребитель
ные иероглифы были следующие: Овен Т, Телец Ъ', Близнецы Д, Рак R
Лев Л, Дева ТТР, Весы ^, Скорпион ТЦ,, Стрелец ^, Козерог Д, Водолей = \
Рыбы X. С равноденствием Солнце вступает в знак Овна и затем последовательно
проходит через все знаки в вышесказанном порядке.
По причинам, с которыми мы сейчас познакомимся ближе, астрологи полагали,
что существует известная особая связь между планетами и каждым из небесных
знаков и что большее или меньшее влияние планеты зависит от того, находится
ли она в данный момент в знаке, с которым она состоит в особом "соотношении".
Таких соотношений Птоломей считает пять: обители, треугольники, восхождение,
мера и виды, которые все вместе в каждый момент определяют "существенное
значение", или ранг планет (dignitates essentiales). Птоломей пишет об
этом странном учении следующее: планеты имеют свое особое значение благодаря
своему месту, или, как его называют, "обители", под которым разумеются
соответствующие им части зодиака. Естественное основание для этого заключается
в следующем:
"Два из двенадцати знаков находятся всего ближе к нашему вертикальному пункту, зениту,
вследствие чего они возбуждают'жар: это Рак R и Л Лев; поэтому в этих двух знаках обитают два
величайших и важнейших из всех небесных тел - Солнце и Луна. Именно Лев принадлежит Солнцу,
так как оба имеют мужские свойства; напротив, Рак принадлежит Луне, так как он имеет женские
свойства. Поэтому полукруг от ,0, до и называется солнечным, а от R до -= - лунным. (См. рис. 32,
где небесные знаки и планеты отмечены соответствующими знаками; первые вне круга, а вторые
внутри его). Так как Сатурн есть наиболее холодное из всех небесных тел, то он занимает место,
противоположное местам Солнца и Луны, именно в (5, и -, т. е. в знаках, наиболее холодных и зимних,
вследствие тоже их противоположности с Солнцем. Юпитеру V., который имеет более умеренную
природу и в ряду планет стоит перед Сатурном, даны два знака, которые находятся ближе всего к
Сатурну, именно /"" и X, обозначающие плодородие. Эти места образуют угол в 120°, т. е.. в треть круга
с местами, занятыми великими небесными светилами c и 3)" такая фигура есть одна из счастливых.
За Юпитером следует иссушающий Марс, который поэтому получает два знака, имеющие ту же самую
природу, как и он сам, именно ТД, и Т1; они образует прямые углы с большими небесными светилами,
т. е. четверть круга, поэтому такая фигура означает вред. За с? следует Венера $ и получает знаки Л и
V, образующие с О и .$ шестую часть круга; поэтому эта фигура благоприятна. НаконёцЧ^еркурий
получает два последних знака - Д и ЛУ".

112

Дальнейшее развитие учения Птоломея о треугольниках планет еще удивительнее,
чем это учение об обителях.
"Из всех фигур равносторонние треугольники есть те, которые более всего согласованы в самих
себе. Двенадцать мест зодиака разделены на 4 таких равносторонних треугольника (см. рис. 33).
Углы первого: Т, fl и ^, три мужских знака, обители для в, Q и 21. Этот треугольник посвящен
О и li, а с? исключает вследствие его противоположной природы. При господстве этого, треугольника
О владычествует днем, а 21 ночью. Этот треугольник есть также самый северный вследствие
господства Zt, a 4, как и северные ветры, есть начало плодородия*. Но так как с? имеет свою
обитель также в одном из знаков этого треугольника, то юго-западный ветер смешивается с северным.
Углы второго треугольника Ь', TIP и и, три женских знака, они принадлежат 3" и $. Вследствие
господства здесь $ этот треугольник самый южный, так как эта планета силою своей теплоты и влажности
господствует над этими ветрами. При господстве Сатурна в Д дуют восточные ветры. Третий
треугольник имеет углы -о;, "~ и X и принадлежит к Т? и 9. Благодаря Т? он самый восточный.
Наконец четвертый треугольник принадлежит к с?, почему он имеет ветер осушающий, юго-западный".
/Ь
Рис. 32.
О "восхождении и нисхождении" планет у Птоломея сказано, что основания
для восхождения планет есть следующие:
"Если Солнце пришло в знак Овна, то оно поднимается на северное полушарие и остается там,
пока опять не погрузится в ьй; и не перейдет на южное полушарие; почему небезосновательно говорят,
что Солнце имеет свое "восхождение" в Т, где дни становятся длинными и откуда распространяется
животворная теплота. Вследствие противоположной причины говорится, что оно имеет свое "нисхождение"
в знаке л. Сатурн, который как по природе, так и по своему месту противоположен Солнцу,
имеет свое восхождение в &, а нисхождение в Ъ'. Ибо где начинается теплота, там неизбежно должен
исчезнуть холод; и обратно, где усиливается холод, там должна убывать теплота. Далее: так как Луна
после своего совпадения с Солнцем в Т ** только в V, главном знаке треугольника, становится видимой,
увеличивается и как бы вновь поднимается, то говорят, что она имеет свое восхождение в \^,
а захождение в противоположном знаке, в TTL. Но так как сила Юпитера обнаруживается в возбуждении
северных ветров, которые исходят от R на севере, то этот знак изображает восхождение Z[,
а захождение его в Д. с! от природы постоянно теплее, но всего теплее в Д, потому что здесь он
всего ближе к земле. Поэтому его восхождение в ^, а захождение в R, в противоположность Zfl-py.
После него следует $, особенно влияющая на возбуждение влажности, и так как эта деятельность
ее по преимуществу совершается в знак X, отчего и происходит весенняя сырость, то восхождение ее
полагается в этом знаке, а нисхождение в TIP. Наконец, иссушающий $ должен иметь свое восхождение
в TIP и захождение в К, обратно против $".
* Обстоятельство, что северные ветры считаются плодородными, ясно указывает на то, что эта
наука развилась на северном берегу Африки, где южные ветры из пустыни уничтожают всякую
растительность. Отсюда видна также вся произвольность и случайность всех этих определений.
** Совпадение луны с солнцем -= новолунию. Если в конце f было новолуние, то луна становится
видна только в знаке V.

113

Мы не будем ближе входить в рассмотрение четвертого из главных условий, касающихся планет,
их меры, потому что, как говорит сам Птоломей, оно не вполне обосновано. Под этим названием
понимали части отдельных небесных знаков, подчиненные каждой планете. Так как 12 знаков вместе
образуют круг, т. е. 360°, то на каждый знак приходится 30°. Полагали, что всякая движущаяся звезда,
исключая "небесные светила", была в каждом знаке господином известного числа градусов;
число этих градусов и представляло собою меру планеты в знаке. Не было, однако, никакого разумного
основания ни для величины мер, ни для их последовательного ряда в отдельных знаках, Птоломей
даже приводит две довольно разноречивые таблицы, так называемые египетскую и халдейскую.
Напр., меры планет в знаке Тельца:
у халдеев: $ 0-8, $ 8-15, 21 15-22, Т? 22-26, с? 26-30
у египтян: $ 0-8, 9 8-14, т? 14-22, U 22-27, "S 27-30.
Наконец, что касается до "вида", то под этим разумелось подобное же деление, именно каждый
небесный знак делится на 3 равновеликие части; каждая из этих частей была подчинена своим планетам.
Впрочем, это деление играло лишь незначительную роль.
Астрологические предсказания. Мы только вкратце разберем те астрологические
предсказания, которые входят в состав трех последних книг Птоломея. Эта
отрасль науки была у него еще недостаточно развита; несколько времени спустя
арабы и европейцы гораздо лучше привели ее в систему, почему мы и займемся ею
впоследствии. Но и в этой области взгляды Птоломея все-таки имеют особый
интерес сравнительно со взглядами позднейших астрологов. Именно он указывает
основания своих положений, между тем как последующие астрологи, почти все
без исключения, ограничивались лишь изложением методов, а в остальном ссылались
на него. Эти-то основания предсказаний и имеют для нас интерес.

Во введении Птоломей исходит из того факта, что духовная и телесная природа народов в значительной
степени зависит от положения их страны относительно Солнца. "Народы, живущие на
дальнем юге, так сказать, сожжены солнцем и черны; их волосы черны и курчавы, и по природе
своей они имеют очень горячую кровь вследствие продолжительности их лета. Напротив, обитающие
на севере белы, имеют светлые волосы и по своей природе очень хладнокровны вследствие продолжительной
зимы". Из этого мы можем видеть, какое влияние имеет на жителей разных стран более высокое
или более низкое положение солнца на небе. Кроме того, на свойства народов влияют различные
взаимные отношения звезд. Землю делят на четыре части: северную, южную, восточную и западную,
точно также как и зодиак разделен на 4 треугольника. Каждый такой треугольник управляет своей
частью света. Выше мы видели, что первый треугольник благодаря господству в нем Юпитера и
Марса по природе своей есть наиболее северный и западный; поэтому он господствует над северозападной
частью Земли, т. е. над Европой. Подобно этому каждому из прочих треугольников подчинена
тоже своя часть Земли. Каждый из трех знаков, определяющих треугольник, в свою очередь,
имеет свою часть в земельной области, подверженной влиянию треугольника, чем и определяются
свойства жителей. Таким образом, хладнокровные и воинственные германцы находятся под управлением
Овна и Марса; напротив, итальянцы, от природы более горячие,- под управлением Льва и Солнца.
Таким способом Птоломей дает подробный список всех известных народов древности, выводя
их природу от небесных знаков и планет, влиянию которых они подчинены. Этот список, впрочем, не
на столько интересен для нас, чтобы стоило подробно его рассматривать.
Астрологические предсказания касаются отчасти целых стран и городов, отчасти
отдельных лиц. Для стран и городов имели большое значение солнечные и
лунные затмения. Предсказания касались преимущественно того пункта Земли,
который находился в центре затмения, выводы же относительно будущих событий
делались на основании продолжительности затмения и в зависимости от небесного
знака, под которым находилось солнце в момент затмения. Всего важнее было
при этом определить, какая из планет господствовала во время затмения; господство
же принадлежало той планете, которая ближе всех находилась к закрывавшемуся
небесному светилу и которая имела наиболее разнообразные отношения к
другим небесным телам. А так как каждая планета, как выше сказано, имела известную
природу, благоприятную или нет, то влияние господствующей планеты
определяло и характер предсказания, будет ли оно счастливо для страны или
несчастливо.
Так как звезды и их положение влияли на все, то они имели огромное значение
для отдельных людей; особенно же велико было их влияние при рождении ребенка.
Поэтому, на основании их взаимного положения в этот момент, можно было
предсказать все, что ожидает новорожденного в будущем. На этом основывается
учение о "восходящей степени" или "гороскопе", как называли эту отрасль астро114
логи, потому что предсказания требовали полной картины звездного неба в момент
рождения; но его вид уже известен, если знать только тот градус зодиака, который
восходит именно на горизонте. Если точно известен час рождения, то определение
восходящего градуса не представляет никаких затруднений; но так как в то время
не было точных часов, то трудность установления "гороскопа" и заключалась в
том, чтобы определить момент времени рождения. Отсюда получило свое название
все учение о "нативитете", т. е. об определении судьбы новорожденного.
АЛХИМИЯ
В египетских гробницах мумий были найдены также папирусные свитки, содержавшие
в себе данные, касающиеся алхимии; они хранятся в Лейденской библиотеке
и представляют собою древнейшие из известных сочинений по алхимии.
Одни написаны на египетском, другие на греческом языке и лишь немногие на
обоих языках. Кроме того, в различных европейских музеях, напр., в Париже,
имеется целый ряд греческих манускриптов подобного же содержания. Древнейший
из них, так называемый "манускрипт св. Марка", относится к XI веку по
Р. X., большинство других суть копии весьма древних произведений. Некоторые
имеют столь ясно выраженный языческий характер, что оригиналы, с которых
они списаны, могут относиться не позднее, как ко второму веку по Р. X. Французскому
химику Вертело принадлежит заслуга, что лет десять тому назад он
обработал важнейшие из этих старых документов и издал главные положения
заключенного в них учения. Мы передадим здесь в кратких чертах его взгляды
на происхождение и первоначальное развитие алхимии.
Относительно происхождения алхимии не следует смешивать мифических
сказаний, передаваемых древними манускриптами, с тем, что надо признать на
основании фактов. Алхимики прибегали к тем же самым приемам, как и кабалисты:
чтобы дать своей науке более почтенный характер, они придали ей божественное
происхождение и скрыли ее начало, окружив его мифами. Эти мифы проливают,
однако, свет и на действительное ее происхождение; поэтому мы с них и
начнем.

Все источники, говорящие о начале алхимии, единогласно сообщают, что отцом
ее был Гермес Тримегист (трижды великий). Гермес есть греческое имя
Тота, египетского Бога мудрости. От его имени и наука называлась "герметической".
Он написал о ней, по словам одних, 20 000, а по словам других - даже
36 525 сочинений. Одно из древнейших носило будто бы название "Хена", откуда
вероятно и произошло слово химия. Арабы ставили перед этим словом член "а1"
и таким образом возникло наименование "алхимия", употребляемое нами еще и
теперь для обозначения искусства золотоделания.
Герметические сочинения, по-видимому, действительно существовали, хотя число их и не было
так велико, как сообщают саги. О том, как возникла вся эта литература, мы поговорим впоследствии.
Так как в настоящее время не существует ни одного герметического сочинения по алхимии, то можно
только догадываться об их содержании. По всей вероятности, они заключали в себе не только
алхимию, но и всю остальную "мудрость" египтян; так некоторые относят к герметическим сочинениям
и упомянутые выше "книгу мертвых" и "магический папирус Гарриса". Относительно алхимических
сочинений известно, что они заключали в себе не только одну алхимию, т. е. рецепты для превращения
металлов, но также заклинания и астрологические таблицы. Этим и объясняется отчасти то, что
с течением времени они бесследно исчезли. Многие из христианских императоров римской эпохи
особенно ревностно преследовали магию и приказывали сжигать все магические сочинения, какие
только им удавалось разыскать. Той же участи подвергались и сочинения по алхимии за свои магические
формулы.
Во многих из существующих еще папирусных свитков и греческих манускриптов имеются различные
положения, приписываемые Гермесу. Одно из этих главных положений алхимии гласит так:
"Если ты не лишишь тела их телесного состояния и если ты не преобразуешь в тела субстанции,
лишенные телесности, то ты не достигнешь того, чего ты ожидаешь". По объяснению Вертело, смысл
этой темной речи таков: если мы не умеем отнять у металлов их металлического состояния (посредством
растворения, окисления и т. д.) и если мы не можем получить металлы из неметаллических
веществ, то превращение металлов для нас недостижимо.
Другая формула, приписываемая также Гермесу, есть мистическое призывание, употреблявшееся
у алхимиков: "Вселенная, внимай голосу моему, земля отверзись; все множество вод, откройся
предо мною! Деревья, не дрожите, я хочу славить Господа, Его, который есть всеединый. Отверзись небо
и умолкните ветры. Всеми моими способностями восхваляю Его, который есть всеединый". Точно
также и магическая таблица, так называемый "Гермесов инструмент", употреблявшийся для предсказания
исхода болезни, по словам позднейших алхимиков, дана Гермесом; но кроме этих отрывочных
разрозненных данных о его деятельности ничего более не известно.
Из мистических основателей алхимии
упоминаются имена Агафодэмона
или Хнуфи, египетского бога медицины,
и Изиды. Поэтому колыбелью
этой науки, без сомнения, был Египет.
Кроме этих фантастических лиц
наши источники указывают на целый
ряд действительных, исторических
личностей как на алхимиков и авторов
сочинений из этой области. Таким
образом, большинство греческих философов:
Фалес, Гераклит, Демокрит,
Платон и Аристотель - причислялись
к алхимикам. Однако же ни один из
них не оставил сочинений по алхимии;
поэтому всего вероятнее, что они уже
в более позднее время превращены
были в алхимиков, чтобы украсить
эту науку их именами. Замечательно,
что единственный из философов, которого
с некоторым основанием можно
бы было поставить в связь с алхимией,-
это Демокрит, именно тот из
греческих мыслителей, взгляды которого
на различные области знания
всего более родственны с современными.
Рис. 34. Изида.
Демокрит умер в 357 г. до Р. X. О нем
известно, что он много путешествовал по Халдее
и Египту; кроме того, предание рассказывает,
что он был посвящен в тайны египетской магии".

Наши же источники сообщают, что он написал
сочинение в четырех книгах об окраске золота,
серебра и камней и об окрашивании пурпуром.
Подобное произведение существует; оно появилось
в латинском переводе в 1573 г. в Падуе
под заглавием: "Democriti Abderitae de arte
magna". Его содержание часто цитируется в
древних греческих манускриптах, так что сочинение
это должно было существовать еще в
древности; кроме того, древнейший из исторически
известных алхимиков Зосима, живший в
конце второго века по Р. X., упоминает о Демокрите
как о древнем авторитете. Ему же приписывают
еще и другие различные сочинения по
алхимии, о которых мы ныне ничего не знаем; очевидно, что ко времени Христа уже существовала
целая литература, носившая имя Демокрита. Но написал ли он действительно что-нибудь из всего
этого, конечно, невозможно теперь решить с достоверностью.
Из древнейших алхимиков, от которых остались сочинения, несомненно, подлинные,
мы назовем, кроме вышесказанного Зосимы, еще Африкана, жившего в
начале III века, Синезия - в начале V века и Олимпиодора - приблизительно в
то же время. Спискч их сочинении, а также сочинений других лиц имеююя в раз116
личных библиотеках и вместе с египетскими папирусными свитками являются
источниками наших сведений о происхождении алхимии; они показывают нам,
какие вещества и химические процессы были известны египтянам. Эти сведения
подтверждаются также различными вещами, найденными в египетских гробницах.
На основании этого материала нетрудно установить, что именно послужило основанием
веры в делание золота, какими методами пользовались алхимики и какие
теории строили они для объяснения этих методов. Мы постараемся вкратце дать
ответы на эти вопросы.
Вера в делание золота. Еще в очень раннюю эпоху египтянам были уже известны многие металлы,
именно золото, серебро, медь, олово и свинец. Оба благородные металла, золото и серебро (?), находились
в земле в чистом виде, другие же металлы обыкновенно в виде соединений, из которых металл
получался через плавление их вместе с различными примесями. Следовательно, египтяне должны
были знать это искусство. Но так как минералы, из которых получались металлы, почти никогда не
существовали в чистом виде, свободными от примесей, то при плавлении только в редких случаях получались
чистые металлы, чаще же всего сплавы иных цветов и с другими свойствами, чем чистые
металлы. Так как золото и серебро часто встречаются вместе, то при выплавке такой руды получался
электрум или азем, сплав золота с серебром, цвет которого занимает середину между цветами того
и другого металла и который плавится и обрабатывается легче чистого золота. При плавлении меди
и олова получали бронзу, которую можно было лить и ковать, чего нельзя было делать с чистой медью.
Сплавляя медь с цинком, получали желтую латунь и красно-желтый томпак. В то время было почти
невозможно определить эти примеси, которые часто даже в ничтожных количествах придавали металлу
новые и драгоценные свойства; отсюда явилось предположение, что сам металл во время выплавки
подвергался изменению, и такое верование могло только укрепиться целым рядом фактов, которые
в течение времени должны были сделаться известными. Так, напр., свинцовые руды почти всегда
содержат небольшое количество серебра. Если полученный свинец прокаливать при доступе воздуха,
то свинец сгорает, а остается примешанное к нему серебро. Тому, кто не имел средств доказать, что
серебро находилось там с самого начала, могло казаться, будто бы часть свинца превратилась в серебро,
и египтяне тем легче допустили это, что серебро и свинец по цвету, удельному весу и т. п. внешним
свойствам похожи друг на друга. С золотом было тоже нечто подобное. В природе существует
минерал, сернистый мышьяк, имеющий цвет настоящего золота. Поэтому древние называли его
"аурипигментом", т. е. золотым цветом; так он называется и поныне. Этот золотой цвет содержит
иногда немного золота, которое выделяется при достаточном нагревании. Вполне понятно, если в
этом случае видели превращение металла; золотой цвет под влиянием тепла отчасти превращался
в золото.
Однако не одни металла! были способны к таким превращениям. Всякое вещество, сходное с
каким-либо другим, при целЕсооСразном обращении с ним, может, по-видимому, получить множество
свойств, которые присущи тому или другому веществу. При выплавке стекла, если употребляют вещества
в чистом виде, получается бесцветная стеклянная масса, по блеску похожая на драгоценные
камни. Но при совершенно ничтожной примеси разных металлов стеклянная масса окрашивается
и отличается тогда от натуральных драгоценных камней только меньшей твердостью. Таким образом,
египтяне уже в древнейшие времена умели делать искусственные драгоценные камни, как это доказывается
частыми находками в гробницах.
Все эти превращения металлов и драгоценных камней, выполняемых современными химиками
с совершенной точностью, так как им известно, для чего что делается, вначале были открыты египтянами
и, разумеется, совершенно случайно. Что открывали таким путем, то жрецы, бывшие у египтян,
как и везде в древнем мире, хранителями мудрости, записывали как великую тайну. Так, вероятно,
произошли и герметические сочинения; они не были написаны одним лицом, а целой корпорацией
жрецов в течение многих поколений. Так как число сочинений в течение веков стало чрезвычайно
велико и так как отдельные произведения, вероятно, не носили имени автора, то весь их ряд был
приписан Гермесу, т. е. божественной мудрости. Вышеупомянутая книга Демокрита подтверждает
изложенный взгляд на происхождение алхимии, исходным пунктом которой действительно были
металлургические процессы. В этой книге как раз говорится о цветах металлов и камней. И как только
вера в возможность превращения металлов стала на твердую почву, так египетские жрецы, понятно,
стали искать верные методы для облагораживания металлов. Чем больше имел металл драгоценных
свойств, общих с каким-либо другим металлом, тем ближе была, как полагали, возможность его полного
превращения. Так, желтую латунь признавали за "несовершенное" золото, олово за переходный
металл от свинца к серебру, так как своим цветом оно походило на серебро. Палочка чистого олова,
если ее сгибать, производит особый хрустящий звук, она "кричит". По мнению древних, в этом заключалось
самое важное различие олова от серебра, а потому все усилия были направлены на то, чтобы
лишить олово его "крика". Это удалось позже, когда познакомились со ртутью. Сплав олова и ртути
тяжел, обладает блеском серебра и не кричит; следовательно, здесь на самом деле произошло облагораживание
металла, но само собою понятно, что эта оловянная амальгама такое же серебро, как
латунь золото; в той и другой проявляются лишь известные внешние свойства, присущие обоим
металлам; но древние, не имевшие никаких средств точнее определить разницу, естественно, должны
были думать, что здесь совершалось превращение.

Методы алхимии. Чтобы выяснить смысл химических процессов, применявшихся египетскими

117

алхимиками, потребовалось бы так много догадок, что мы не можем войти в ближайшее рассмотрение
этого предмета. Вообще можно только сказать, что в имеющихся алхимических сочинениях нигде
нет и намека на то, чтобы древним известны были методы, которые не были бы известны теперь
и не применялись бы всяким современным химиком. После того, что выше было нам изложено о
причинах веры в превращение металлов, легко видеть, что древним и не было нужды в каких-либо особенно
замечательных методах. Для них все дело заключалось только во внешних явлениях; если два
металла были сходны между собой по цвету, твердости, удельному весу и другим физическим свойствам,
то древние алхимики признавали их за одно вещество, так как они или совсем не умели или
умели лишь очень несовершенно исследовать химические свойства материи; изменять же физические
свойства металла посредством подходящего смешения его с различными другими металлами вовсе
не особенно трудно. Едва ли подлежит сомнению, что древние имели дело именно с такими смесями;
но они часто шли при этом по совершенно искусственному пути, лучше сказать, окольным путем,
так как зачастую им самим было неясно, с чем они имели дело. Это обнаруживает также и вышеупомянутая
"Герметическая формула" превращения телесного в бестелесное и бестелесного в телесное.
Теории алхимиков. Как алхимики объясняли себе эти превращения металлов? В древнейшие
времена, как кажется, они и не пытались дать какое-либо естественное объяснение этим явлениям.
Они только удивлялись этим загадочным превращениям, которые, по их понятиям, указывали на
непосредственное божественное вмешательство. Собственной силой человек не мог бы произвести
ничего подобного; для этого требовалась божественная помощь. Такими понятиями объясняется и
тот факт, что древнейшие сочинения по алхимии содержат в себе столько же волшебных формул,
гимнов и воззваний, сколько и химических рецептов. Помощь богов была здесь самым важным делом.
Несколько позднее, когда астрология развилась далее, быть может, благодаря соприкосновению с
халдеями, планеты стали посредниками между богами и земными явлениями. Тогда было признано,
что каждый из различных металлов развивается на земле под господством своей планеты. Вероятно,
в это время возник обычай отмечать каждый металл знаком планеты - обычай, сохранявшийся, пока
занимались алхимией, вплоть до нашего времени. Золото ставилось в связь с Солнцем и отмечалось
поэтому знаком О, серебро относилось к Луне 3", электрум, сплав серебра и золота - к Юпитеру Zt,
свинец - к Сатурну Т?, железо - к Марсу с?, медь - к Венере $ и олово - к Меркурию $. Впоследствии,
когда познакомились с ртутью, произошли некоторые перемены в этих обозначениях, но при
этом сохранилось все-таки применение планетных знаков. Астрологические таблицы, найденные во
многих древних сочинениях по алхимии, подтверждают тесную связь, существовавшую в то время
между алхимией и астрологией.
Несомненно, что первые попытки естественно объяснить превращения металлов ведут свое
начало из греческого периода; в основание их было положено учение греческих философов о природе.
Эмпедокл высказал учение о четырех стихиях: огне, воздухе, земле и воде, из которых, как полагали,
все было составлено. Платон держался этого же взгляда, но с некоторыми изменениями: он представлял
себе, что эти четыре стихии происходили от превращения одной и той же основной, первоначальной
материи. Эта теория была принята греческими алхимиками, которые посредством ее могли
легко объяснить превращение металлов. Они признавали, что из первобытной материи, materia prima,
произошли четыре элемента, а затем посредством их различных соединений отдельные вещества.
Таким образом, всякое вещество, в особенности всякий металл, содержит в себе все элементы; если
хотят один металл превратить в другой, то надо только отнять известную часть одних элементов и
прибавить части некоторых других. Всего легче совершалось превращение, если удавалось обратить
металл в первоначальную форму, materia prima, т. е. в такую, в которой еще нет ни огня, ни земли,
ни воздуха, ни воды. Если имели материю в этой форме, тогда могли преобразовать ее по желанию
в какой угодно металл.
Когда ртуть сделалась известной, то в этом металле думали найти первоначальную магерию.
Ртуть вообще легко вступает в соединение с другими металлами, а эти амальгамы прочны и белы и
вообще имеют свойства, резко отличающиеся от свойств первоначальных металлов. Выше уже упоминалось,
что олово теряет в амальгаме свой крик, кроме того, становится тяжелее и приобретает блеск,
более близкий к серебру, так что при поверхностном исследовании может казаться, будто оно стало
серебром. Как велика была роль, которую ртуть играла в алхимии, видно из сочинения вышеназванного
Синезия: "Ртуть принимает все формы, как воск все цвета: ртуть делает все белым, берет душу у
всех вещей... Она изменяет все цвета и сохраняется еще и тогда, когда ничто Другое более уже не
сохраняется и даже если она кажется не существующей, то все-таки содержится в телах". Малопомалу,
однако, алхимики узнали из опытов, что ртуть не могла быть настоящей первоначальной
материей; но, несмотря на это, они не потеряли веры в materia prima или философский камень ("камень
мудрецов"); надо было только найти его, и если бы только иметь его, то все остальное пошло бы
само собой. Ниже мы увидим, как алхимия развилась далее при постоянном стремлении найти философский
камень.

Учение магнки до Агриппы
АРАБЫ
Мы вышли бы за пределы нашего исследования, если бы задались целью проследить
все изменения, которым подвергались отдельные магические науки в различные
времена. По этой причине я ограничусь лишь главными пунктами развития

118

наук, начиная с древних времен до XVI века, в котором они достигли в Европе
своего высшего развития, когда Генрих Корнелий Агриппа соединил их все в
одну великую магическую систему. Чтобы обрисовать это развитие возможно
краткими чертами, мы рассмотрим жизнь и деятельность более известных магиков,
причем, так как всякая важная перемена в научной области вообще бывает
связана с личностью выдающегося исследователя, то, следуя по этому пути, мы
познакомимся также и с важнейшими фазами этого развития.
Как уже упомянуто, эти науки после своего упадка в конце древности вновь
возродились у арабов вскоре по завоевании ими Александрии. Именно династия
Абассидов, вступившая на престол в середине VIII века, пробудила живой интерес
к науке, и всюду, куда только проникал ислам, учреждались новые университеты
и библиотеки. В высших школах преподавались, главным образом, философия,
медицина, математика, оптика, астрономия и химия, а в библиотеках собирали
все, что только могли достать из ученых сочинений греческой древности, частью
на языке оригинала, частью в переводе. В таких благоприятных условиях действовал
ряд замечательных исследователей; непосредственное же влияние на развитие
магических наук оказал в особенности Абу-Мусах-Джафар аль Софи, называемый
обыкновенно Гебер (латинское искажение от Джафар).
Он родился в Месопотамии и жил, вероятно, от 702 до 765 г.; долгое время он был преподавателем
в высшей школе в Севилье. Его сочинения известны лишь в старых латинских переводах, и трудно
решить, действительно ли принадлежат ему все книги, которые ему приписываются. Несомненно
лишь то, что они существовали уже в XIII веке в той самой форме, в какой дошли до нас.
Гебер был химик, и его знания в этой области значительно превосходили знания
древних. В его сочинениях упоминается о многих неизвестных до него препаратах
и соединениях. Но все эти ценные знания были приобретены как случайный
побочный продукт при попытках превратить неблагородные металлы в
серебро или золото, так как Гебер верил в возможность превращения металлов
точно так же, как его предшественники и преемники; и после него,:в течение еще
многих веков, стремления всех химиков направлялись лишь на то, чтобы осуществить
это превращение. Наибольшее значение Гебер получил именно своим алхимическим
учением; так он первый создал химическую теорию о соединениях металлов,
на основании которой объяснялась возможность их превращений. Этой
теории, хотя с различными изменениями, химики придерживались вплоть до
прошлого века.
По этой теории все сложные вещества, особенно металлы, состояли из двух начал: sulfur (серы)
и mercurius (ртути). Начало sulfur есть носитель свойств, изменяющихся от действия огня, напротив,
mercurius - носитель собственно металлических свойств: блеска, тягучести, плавкости и т. п. Различные
вещества отличаются между собою лишь тем, что содержат в себе различные количества
sulfur'a и mercurius'a; чем больше содержится в веществе sulfur'a, тем легче оно разрушается огнем
и тем дальше отстоит от металлов, которые состоят преимущественно из mercurius'a. Впрочем, во
всех металлах находятся оба начала или в чистом или в нечистом виде, или в тонком или в грубом
состоянии. Основные вещества sulfur и mercurius тоже были неизвестны в чистом виде; обыкновенная
сера была нечистый sulfur, так же как и обыкновенная ртуть - нечистый mercurius. На основании
этого учения, очевидно, не трудно было объяснить превращения металлов или дать для этого правила.
Если хотели превратить неблагородный металл в благородный, то для этого надо было только получить
его начала в более чистом виде и надлежащим образом изменить их количественные отношения; тогда
и произойдет их превращение. Для примера Гебер приводит, что можно превращать свинец в олово,
если сплавить свинец с известным количеством ртути: олово, по его взгляду, лишь тем и отличается
от свинца, что оно несколько богаче mercurius'ом. Таким образом, задача химиков сводилась к тому,
чтобы исследовать, как возможно очистить начала в отдельных металлах и получить их правильное
количественное отношение.
Средства для превращения металлов Гебер распределяет в три группы, или порядка. Под
названием "медикаментов первого порядка" он обозначает вещества, которые могут изменять некоторые
свойства металла, но так, что получаемые новые свойства непостоянны. Так, напр., медь при
соединениях с веществами, содержащими цинк, становится золотисто-желтой (латунь), а с веществами,
содержащими мышьяк, серебристо-белой, но эти цвета не сохраняются в огне. Кроме того, по
мнению Гебера, существуют еще "медикаменты второго порядка", которые могут сообщать неблагородным
металлам некоторые свойства благородных, причем эти свойства постоянны. Наконец, имеется
"медикамент третьего порядка", так называемый философский камень или великий элексир, который
может превратить все свойства неблагородного металла так, что последний станет настоящим

119

серебром или золотом. К сожалению, указания Гебера о том, как надо себе представлять медикаменты
второго и третьего порядка, так непонятны, что современный химик не может работать по ним.
Выше было уже упомянуто, что химики древности полагали, что всякий определенный металл
состоит под господством известной планеты, почему он и обозначался знаком этой планеты. Приблизительно
около времени Гебера произошло небольшое изменение в этих обозначениях, удержаны
были прежние знаки для золота О, серебра 3), свинца FI, железа с? и меди $; цинк был теперь
поставлен под знак Юпитера и обозначался 2J, ртуть же - под знак Меркурия, почему и получила
его знак S- Эти обозначения мы находим во всех позднейших химических сочинениях до тех пор,
пока существовала вера в превращение металлов. Только когда химия перестала быть магией, тогда
была введена более рациональная система обозначений металлов и прочих элементов.
Арабские астрологи. Кроме химии арабы ревностно занимались и астрономией;
нам известен целый ряд выдающихся арабских астрономов, знаменитых
своими точными наблюдениями и весьма важными открытиями. Без сомнения,
они занимались также и астрологией. В более поздних европейских сочинениях
арабы, наряду с Птоломеем, признавались авторитетами в области астрологии.
Арабские сочинения по астрологии широко распространялись среди европейских
ученых или на языке оригинала, или в латинских переводах.
Имеется также несколько написанных по латыни астрологии, отпечатанных в конце XV века и
названных по именам авторов, но все они были только переводами арабских оригиналов. К сожалению,
я не мог получить этих произведений, т. е. самих источников, и нигде не мог найти изложения их
содержания, так что вынужден воспользоваться лишь одним сочинением: "De judiciis astronomiae",
написанным одним из учеников арабов, врачом Арнольдом Вилланова. Об этом ученом, игравшем
выдающуюся роль в истории магии, мы поговорим подробнее в другом месте; здесь достаточно заметить,
что он долго жил в Испании, около 1280 г., посещал мавританские университеты и переводил
на латинский язык арабские сочинения по медицине. Несомненно, что он был близко знаком с арабской
астрологией, и в главных чертах изложил ее в вышеназванном сочинении. Конечно; этим не
исключается возможность того, что часть содержания этой книги заключала в себе его собственные
открытия. Во всяком случае, из его труда мы можем получить понятие о точке зрения астрологии
XIII века и как она развивалась у арабов и их европейских учеников.
"De judiciis astronomiae" сначала излагает вкратце учение Птоломея о делении зодиака, обителях
планет и их влиянии, с чем мы уже познакомились выше; затем следует совершенно новое учение,
ставшее основным положением астрологии в последующую эпоху, вплоть до последнего времени,
именно учение о "небесных обителях", которое не следует смешивать с учением Птоломея об обителях
планет в зодиаке. У Птоломея уже имеется замечание, что планета приобретает особое значение,
когда она восходит, т. е. находится на горизонте, или когда она стоит "в середине неба", т. е. на меридиане.
Это воззрение проведено у Вилланова во всей своей последовательности. Надо представить
себе весь небесный свод разделенным на 12 равных частей (см. рис. 35). Круг ZONW обозначает
небесный шар. Горизонт OsWn делит его на две равных половины. Каждый из них, в свою очередь,
делится на три равных части кругами, проходящими через пункты п и s и образующими с горизонтом
углы в 30° и 60°. Полученные, таким образом, 12 частей обозначались номерами. Обитель, которая
была прямо под горизонтом при пункте 0 = ост (восток), находилась именно в положении восхождения,
потому что звезды, как известно, восходят на восток и заходят на запад. А так как эта
обитель была первой, поднимавшейся над горизонтом, то ее и называли № 1. За ней следовал NB 2
и т. д. Отсюда понятно, почему номерация шла здесь в неестественном для нас порядке, именно в
сторону, обратную "движению часовой стрелки".
Но не все двенадцать обителей имеют одинаковую важность и значение. Первая обитель, непосредственно
восходящая над горизонтом, четвертая, стоящая глубже всех под горизонтом (Надир),
далее седьмая, которая как раз находится в точке захождения, и десятая, стоящая над меридианом
выше всех других (Зенит),-назывались "углами" и считались важнейшими. За ними по степени
важности следуют вторая, пятая, восьмая и одиннадцатая обитель и, наконец, четыре остальные.
Далее каждая обитель имеет свое особое значение. Звезды имеют вообще влияние на все вещи, а также
и на повседневные отношения, а поэтому всякая обитель на небе обозначает собою известную
группу отношений и господствует над ней. Первая обитель означает вопросителей, т. е. тех, кто спрашивает
совета у звезд,или тех, кто как раз в это время родился и для кого установлен нативитет
' (т. е. расположение звезд в час рождения). Ею обусловливается его жизнь, темперамент и телесное
сложение, даже общее состояние страны, где он находится. Второй обители подведомственны временные
блага вопрошающего, его движимое имущество. По третьей обители можно заключать
о соседях, братьях, сестрах и всех родственниках одной генерации с вопрошающим. Четвертою обителью
обусловлены предсказания для родителей и всех родственников по восходящей линии. Пятой
обители подчинены дети, племянники и все родственники по нисходящей линии. Шестая обитель
повелевает слугами, рабами и домашними животными: седьмая обитель касается брака, супругов,
любовных отношений, влюбленных; восьмая - смерти, состояния по смерти, рода и вида смерти,
завещаний умерших и т. д. Девятая относится до искусств, наук, книг и всего, что с этим связано.

Десятая обозначает отношение к верховной власти и чиновникам, она отвечает вопрошающему о его
грядущих почестях и возвышениях. Одиннадцатая обитель представляет друзей и приятелей, надежды

120

и ожидания; наконец, двенадцатая обозначает врагов, заботы, затруднительные обстоятельства и
несчастья, особенно лишение свободы.
Если желали спросить о чем-либо звезды, то для этого надо было прежде всего начертить подробную
картину неба в данный момент, для чего употреблялась схема, изображенная на рис. 36.
Двенадцать нумерованных треугольников обозначают двенадцать обителей; в каждой обители отмечают
небесные знаки и планеты, находящиеся в ней в данный момент. По положению планет в знаках
и обителях и по их отношениям друг к другу можно делать предсказания относительно всех возможных
грядущих событий. Между прочим, Вилланова занимался специально одной формой предсказаний,
именно применением значения звезд к медицине. Это делает его сочинение особенно интересным,
так как позволяет нам взглянуть на тогдашнее состояние как астрологии, так и медицины. Нижеприведенная
дословная выписка из сочинения Вилланова рисует нам яркую картину науки того времени:
"Об отдельных знаках и о членах тела, им подчиненных. Знак Овна есть первый и есть глава знаков;
он господствует над головой потому, что Овен имеет в голове всю свою крепость. Знак Тельца
имеет в своей власти шею и зашеек, так как Бык особенно силен в этих частях. Руки и кисти рук
подчинены Близнецам, так как последние олицетворяют собою объятия, а способность обнимать заключается
в названных частях тела. Рак имеет отношения к груди и соседним частям тела, потому
Рис. 36.
что у Рака сильная грудь. Льву подчинены сердце, рот, язык и печень, ибо крепость Льва в сердце и других
названных частях тела. Знак Девы повелевает внутренностями и животом, так как в этих частях
тела находится отличие Девы. Весы имеют в своей власти кожу, почки, седалище с задним проходом и
соседние части. Скорпион - господин над всеми половыми частями, так как сила Скорпиона заключается
в его хвосте, а человеку хвостом служат половые члены. Стрелец - господин над бедрами
и ягодицами. Козерог - над коленами, Водолей - над голенями, а Рыбы - над ступнями. Таким
образом, ясно, что каждый знак своеобразно управляет и влияет на известные члены, и это имеет
большое значение, если по знакам хотят предсказывать.
"О власти Луны в знаках и об отношении к ее членам человеческого тела. Мы должны обратить
внимание на то, что Луна имеет власть приводить в движения жидкости и управлять этим движением,
а это объясняет, какое влияние в данном знаке оказывает Луна на тот или иной член человеческого
тела, так что бывает нехорошо, если резать или лечить этот член, когда Луна стоит в соответствующем
знаке. По этой причине, пока Луна стоит в знаке Овна, нельзя без серьезной опасности принимать
какие-либо меры против повреждения головы, так как Овен имеет прямое отношение к голове;
то же самое относительно шеи, если Луна стоит в знаке Тельца, рук - если она в знаке Близнецов,
и т. д.
На что врач должен обратить внимание. Хороший врач должен знать, какое значение для больного
имеет восходящий знак и господин последнего*. Середина неба (десятая обитель), находящийся
здесь знак и его господин означают врача больного, седьмая обитель и ее господин - болезни
и четвертая обитель со своим господином - средства помощи. Таким образом, если оказывается
что-нибудь неблагоприятное в восходящем знаке и сам господин его имеет вредные свойства, то
больному будет хуже и, наоборот, лучше, если все благополучно. То же самое и с десятой обителью:
если она имеет доброго господина, то врач поможет больному; но если в ней есть нечто неблагоприят*
Господин небесного знака есть планета, имеющая свою обитель в данном знаке. Сравни выше
воззрения Птоломея, стр. 112 и след.

121

ное, то он может только повредить. Если над седьмой обителью господствует благоприятная судьба,
то пациент скоро поправится, в противном случае он от одной болезни впадет в другую. Наконец,
если в четвертой обители все обстоит благополучно, то избранные лекарства помогут больному,
в противном случае - нет".
Существует еще множество других частичных правил, напр. такие, которые облегчают врачу
предсказания о ходе болезни в том случае, если он не знает, где находится в данный момент небесный
знак. В подробности этого мы входить не будем. Между прочим, следует заметить, что ни одним
словом не сказано, как быть тогда, если одни знаки благоприятные, другие неблагоприятные, как это,
конечно, бывало в огромном большинстве случаев. Умный врач, несомненно, имел здесь открытый
выход, через который он мог вывернуться, если ничего не сбылось, несмотря на благоприятные предсказания.
В плачевном результате оказывалось тогда виновато неблагоприятное положение звезд,
на которое не было обращено внимания.

СЛАВА ЕВРОПЕЙСКИХ УЧЕНЫХ
КАК ЧАРОДЕЕВ
С XIII веком для Европы началась новая эра. Заметно увеличился интерес
к наукам; папа и светские государи выступали их ревностными покровителями,
основывали университеты и поддерживали ученых. Особенно большие услуги
оказал в этом отношении Фридрих II Неаполитанский; в 1225 г. он основал университеты
в Неаполе и Мессине и пригласил в них арабских ученых; таким образом,
Италия наряду с Испанией сделалась пунктом соприкосновения Европы с
мавританской культурой. Вследствие этого уже в XIII столетии и в последующих
за ним на европейской почве появляется целый ряд выдающихся ученых, которые
продолжали работать на началах, полученных ими от арабов. Почти о всех этих
людях, отчасти еще при их жизни, образовался целый цикл легенд, в которых они
представлялись могущественными чародеями. Несомненно, что духовенство
преследовало некоторых из них, как, напр., Роджера Бэкона, под тем предлогом,
будто бы он занимался запрещенными магическими искусствами; ниже мы,
однако, увидим, что действительная причина этого, во всяком случае, хотя отчасти
была иная.
Если мы зададимся вопросом, почему почти все выдающиеся ученые того
времени слыли за чародеев, то найдем для этого различные причины.
Прежде всего мы видим из их сочинений, что они разделяли веру своего
времени в искусство делания золота, во влияние звезд на людей и в возможность
различных магических искусств. Многие из них оставили после себя сочинения
по этим тайным наукам и, разумеется, при случае старались прилагать свои знания
на практике. Но этого все же недостаточно для объяснения их славы как
волшебников в такое время, когда каждый верил во все это и когда доступ к их
магическим наукам отнюдь не был затруднителен для тех, кто посвятил себя
книжной учености. Не только Арнольд Вилланова, но и его современник Петр
Абано, один из выдающихся врачей XIII века, изучал астрологию как необходимое
звено врачевания, и известно, что их сочинения были широко распространены в
многочисленных списках среди врачей и других ученых. Также обычны были и
сочинения по алхимии и другим магическим наукам; поэтому совершенно невероятно,
чтобы только занятия этими науками могли создать человеку славу
чародея. В некоторых случаях это объясняется, между прочим, тем, что в своих
сочинениях эти ученые приписывали себе такую мудрость и могущество, которые
далеко выходили за ПреДСЛЫ ЗНВНИЙ ДРУГИХ ЛЮД6Й. Раймунд Луллус хвалился, что
он обладает таким совершенным философским камнем, что мог бы обратить в
золото весь океан, если б он состоял только из ртути. Бэкон говорит о средствах,
которыми он мог бы с поразительной скоростью передвигать в любое место экипажи
и корабли, а аббат Иоанн Тритгейм пишет в письме к одному из своих
друзей об открытом им методе, посредством которого он мог бы передавать каждому
свои мысли через неизмеримые расстояния и притом так, что никто из непосвященных
не мог бы ничего из них перехватить по дороге. Если все это принимали
за чистую монету,- а это, конечно, так и было,- то можно ли удивляться,

122

что не только невежественная толпа, но и сами ученые, тщетно искавшие подобных
методов, начинали толковать о волшебстве.
Странным кажется, что эти же самые ученые, домогавшиеся обладания
сверхъестественными знаниями, однако, твердо придерживались того взгляда,
что все на свете происходит в высшей степени естественно и ничто не делается
каким-либо волшебством. Бэкон написал трактат "De nullitate magiae" ("О ничтожестве
магии"), из которого ясно видно, что он не верил в возможность произвести
что-либо заклинанием духов, магическими печатями и т. д. С другой стороны,
и Тритгейм давно уже оправдан от обвинений в черной магии, повод к которым,
однако, дал он сам. Поэтому у нас нет ни малейших оснований допустить, вопреки
собственным словам этих ученых, чтобы они мечтали творить вышесказанные
чудесные вещи, прибегая к магическим средствам. Их смелые фантазии должны
были иметь совершенно иное происхождение, и не трудно найти настоящую причину
как этих фантастических проектов, так и славы их чародеев.
Все ученые, которых молва делала чародеями, были гениальными людьми,
стоявшими впереди своего времени в различных областях деятельности. Кроме
всякой другой мудрости они обладали теми небольшими сведениями по естествознанию,
какие имелись в их время, и стремились развить их далее путем собственных
наблюдений и опытов. Но такого рода исследования в то время были непонятны.
Предполагалось, что физика Аристотеля и Альмагест Птоломея содержали
в себе все, что человек мог знать о природе; самостоятельное же исследование
природы, причем можно было иногда прийти к результатам, несогласным
с этими великими авторитетами, признавалось делом крайне сомнительным и
опасным. И как бы ни были совершенны те опыты и измерения, которые производились
самостоятельными исследователями с их ничтожными средствами, но и их
было вполне достаточно, чтобы сделать этих исследователей волшебниками в
глазах большинства, совершенно их не понимавшего. Даже применение наших
теперешних арабских цифр, дававших возможность выполнять самые разнообразные
вычисления, счи-йшшиеся до этого неисполнимыми, должно было казаться
менее просвещенным людям чем-то необычайно чудесным. Знания самостоятельных
ученых и их разнообразные опыты уже сами по себе должны были создать
им имя великих магиков. Для них было роковым уже и то, что они вступали на
новый путь и устанавливали взгляд на законы природы, далеко опережавшие их
эпоху. Свойство гения таково, что он в своей фантазии предвосхищает ту логическую
последовательность выводов, доказать и осуществить которую остается
задачей последующего времени. Фантастические выводы Луллуса, Бэкона и Тритгейма
хотя отчасти были именно таковы; это были предчувствия гениального
ума, высказанные в минуту вдохновения; но их авторы были так же далеки от того,
чтобы изыскивать средства для их осуществления, как мы далеки от мысли превратить
море в золото.

Итак, мы приходим, вообще, к тому, что великие магики средних веков не
виновны в том, что отчасти верили, как и все их современники, в магические науки
и даже занимались ими. Но свою славу волшебников они приобрели, главшлм
образом, такой заслугой, которая навек обеспечит им место в истории: они открыли
путь экспериментального исследования и, таким образом, стали предвестниками
современного естествознания. Справедливость этой характеристики мы
докажем кратким обзором жизни и деятельности некоторых из этих замечательных
ученых, причем передадим и легендарные рассказы, связанные с их именами.
ЕСТЕСТВОИСПЫТАТЕЛИ
Альберт фон Больштат, или Альберт Тевтонский, родился, по наиболее достоверным сведениям,
в 1193 г. в баварском городке Лавинген. По окончании учения на своей родине он отправился в незадолго
перед тем открытый университет в Падуе. Вначале он занимался здесь, по всей вероятности,
обычными для того времени науками: грамматикой, диалектикой и логикой; но в то же время он приобрел
знания по математике и естествознанию, которые впоследствии создали ему имя "учителя

123

черной магии". В Падуе Альберт вступил в недавно учрежденный тогда доминиканский орден и с
этого момента его жизнь, за исключением немногих кратких перерывов, была сплошным путешествием
с одного места на другое, куда призывали его обязанности относительно ордена. Сначала он в
течение некоторого времени изучал богословие в Болонье, а затем кочевал по разным немецким
городам в качестве учителя во вновь открываемых доминиканских школах; в 1230 г. мы встречаем
его в Париже профессором тамошнего университета, где доминиканцы имели право на два места.
Здесь он уже пользовался такой славой, что ни одна зала в городе не могла вместить его многочисленных
слушателей, так что он вынужден был читать свои лекции под открытым небом.
В 1243 г. Альберт был назначен в Кельн директором доминиканской школы; здесь его учеником
был знаменитый теолог Фома Аквинский; однако он, по-видимому, не оставался долго в Кельне,
так как уже в 1248 г. он снова возвращается в Кельн, после пребывания в Париже. Следующие годы
он жил в Кельне, Париже и Вормсе до тех пор, пока в 1260 г. был назначен епископом в Регенсбурге.
Два года спустя он добровольно сложил с себя свою должность и снова странствовал в качестве
учителя по Германии и Франции, пока в глубокой старости, за несколько лет до своей смерти, потерял
память и вследствие этого должен был прекратить свою учительскую деятельность. Он умер в 87 лет
в Кельне в Доминиканском монастыре.
Несмотря на свою беспокойную жизнь, он все-таки находил время для писательской деятельности,
в которой он занимал совершенно особое место. Собрание его сочинений было издано в 1651 г.
в Лионе и составило 21 том in folio. Правда, что в этом числе довольно много сочинений, несомненно,
ему не принадлежащих и относящихся к более позднему времени, но все же остается еще целый
ряд томов, вышедших из-под пера самого Альберта. Его деятельность как писателя простиралась на
все знания того времени, почему его и называли doctor universalis, или Albertus Magnus (А. Великий).
Из многочисленных работ Альберта по естествознанию мы коснемся лишь отдельных пунктов,
имеющих для нас особенный интерес. Сам Альберт говорит, что собственно целью его сочинений по
естествознанию было лишь дать братьям ордена общее изложение этих наук, чтобы облегчить им
понимание сочинений Аристотеля. Но хотя после этого казалось, что его сочинения должны быть
только учебниками, однако такой универсальный ум, как Альберт, разумеется, не мог ограничиться
только одной передачей чужих наблюдений. Он ставит очень опасное для авторитета Аристотеля положение,
что при исследовании природы постоянно надо обращаться к наблюдению и опыту, и хотя он
и не пользовался широко этими источниками, но они не были для него пустыми словами. В особенности
в его географических сочинениях находится много превосходных замечаний, обнаруживающих
в нем тонкого наблюдателя, который не напрасно провел в путешествиях большую часть своей жизни.
Так он говорит о важном влиянии гор, морей и лесов на страну и ее произведения; особенности
отдельных человеческих рас он выводит из свойств той страны, где они обитают. В своих сочинениях
по физике он неоднократно указывает на то, что им производились самостоятельные опыты. Так,
напр., он сообщает, что стеклянный шар, наполненный водою, собирает солнечные лучи в одну точку
и что в этой точке сосредоточивается большое количество теплоты. Точно так же он указывает способ
исследования чистоты воды и пригодность ее для питья; для этого надо взять два куска полотна
одинакового веса, намочить каждый в одной из испытуемых вод и хорошо просушить; тот кусок,
который после этого окажется легче, был в более чистой воде.
Эти примеры показывают, что мы уже находим у Альберта зародыши естествознания более
поздней эпохи. Однако его взгляд на законы природы был еще далеко недостаточен для того, чтобы
доказать невозможность влияния звезд и искусства делания золота. В числе сил, определяющих форму
вещей и ход событий, он ясно называет влияние звезд и твердо держится теории Гебера о соединениях
и превращениях металлов при помощи "великого элексира". И именно то, что Альберт твердо верил
в возможность найти камень мудрых, имело немалое влияние на алхимические попытки позднейшего
времени. Но сам он, вероятно, никогда не делал таких попыток; сочинения, где говорится о результатах
его алхимических опытов, несомненно, подложны.

Из всех рассказываемых о нем легенд ясно видно, что его слава в народе была обусловлена,
главным образом, его занятиями различными задачами естествознания. Вышеописанный случай с
Фомой Аквинским (стр. 75) имеет, несомненно, фактическое основание, так как сам Альберт описывает
в своих сочинениях различные автоматы и другие подобные снаряды. Другое сказание говорит,
что Альберт 6 января 1249 г. принимал короля Вильгельма голландского в саду доминиканского монастыря.
Несмотря на сильный зимний холод, весь сад цвел, как весною, но едва была произнесена
послеобеденная молитва, как все цветы и листья исчезли. Вероятно, и в основе этого рассказа лежит
какая-нибудь доля правды. Еще до сих пор мы находим в Швеции у развалин древних монастырей
деревья, напр. буки и грецкие орехи, растущие много севернее их естественной границы. Монахи
с успехом делали попытки акклиматизировать южные растения, а потому весьма вероятно, что у
Альберта был в Кельне зимний сад или нечто подобное с вечнозелеными растениями. Здесь он
угощал короля, в то время как на дворе стояла зима.
Роджер Бэкон родился в 1214 г. в Ильчестере, в Англии. Он происходил из почтенной семьи и рано
начал заниматься наукой - сначала в Оксфорде, а затем в Париже. Чтоб иметь возможность посвятить
себя науке, он после своего возвращения на родину вступил во францисканский орден; он
занимался отчасти греческим, еврейским и арабским языками, чтоб иметь возможность читать древних
авторов в оригинале, а отчасти математикой и естествознанием. Но его францисканские братья
сочли себя обиженными его большой ученостью и превосходством, а его занятия физикой дали им
повод к обвинению его в том, что он будто бы занимается магическими искусствами. Поэтому занятие
подобными вещами ему было запрещено, а затем он, наконец, и сам был заключен в монастырскую
тюрьму. Его положение несколько улучшилось, когда на папский престол вступил Климент IV

124

(в 1264 г.). Бэкон еще раньше был в дружеской переписке с Климентом, и теперь он послал папе три
главных своих сочинения и, как передает сказание, несколько приготовленных им самим физических
инструментов; этим ему удалось получить свободу, но четыре года спустя, когда умер папа, его положение
еще более ухудшилось, и в 1278 г. он был в Париже приговорен к десятилетнему тюремному
заключению. Перенеся это наказание, он дряхлым стариком вернулся на свою родину, где и умер
в 1294 г., 80 лет от роду. Писательская деятельность его была очень значительна, но общий обзор ее
невозможен, так как многие из его сочинений до сих пор не напечатаны. Кроме трех, главных из них,
посланных им папе: "opus majus", "opus minus", "opus tertium", в разное время появились еще семь
других крупных и мелких произведений. В разных библиотеках Англии и Франции, особенно в английских
частных библиотеках, должно находиться еще много принадлежащих ему рукописей. БольРис.
37. Роджер Бэкон посылает папе Клименту IV свои сочинения.
шая часть этих сочинений считается юношескими работами, важнейшее содержание которых он
впоследствии включил в свои главные труды; однако это нельзя принять за вполне достоверное.
Взаимные отношения и порядок многих статей так неясны, что один знаток сказал, что "легче собрать
Сивиллины книги, чем сочинения Бэкона".
Бэкон .высказывает с большей определенностью, чем Альберт Великий, ту мысль, что естествознание
должно основываться на наблюдении и опыте, и во всех своих сочинениях обнаруживает
свое умение наблюдать и производить опыты; своими экспериментами с вогнутым зеркалом и зажигательным
стеклом и точными наблюдениями явлений радуги он далеко опередил свое время. Между
прочим, у него были и неверные наблюдения. Так, напр., он принимал за истину, что вогнутая поверхность
воды в сосуде имеет меньшую кривизну на известном расстоянии от земли, чем на ее поверхности;
при этом за причину кривизны он признавал тяжесть, но даже и эта ошибка обнаруживает,
насколько обстоятельно он все наблюдал.
Мы уже упоминали, что в то же время у него довольно часто действовала и фантазия. Исследуя
изображения, полученные в вогнутом зеркале, он высказывает совершенно правильное предположение,
что посредством такого зеркала отдаленные предметы могут быть более ясно видимы, и говорит
об инструментах, служащих для этой цели. Но что ему не удалось устроить телескоп, это видно из тех
странных свойств, какие он приписывает этому инструменту. Он говорит также о том, что можно
употреблять отшлифованные стекла в качестве очков; но так как он при этом утверждает, что если
перевернуть эти стекла, то все предметы кажутся сквозь них вверх ногами, то, вероятно, в его руках
никогда не было очков.
В волшебные формулы и т. п. вещи Бэкон не верил; магические действия совершаются силами
природы, которые большей частью неизвестны; но алхимией и астрологией он занимался и написал
несколько алхимических статей, в которых он держится теории Гебера и дает определенные указания
о действиях философского камня. В астрологии он становится в оппозицию со всеми прежними

125

авторами, которые принимали, что преимущественно планеты имеют влияние на ход событий. Бэкон
же ищет действующие силы в неподвижных Звездах. Круг рассказов о Бэконе так обширен, что мы
не можем входить в детальное рассмотрение их. В народных сочинениях XV или XVI веков Бэкон
фигурирует как настоящий волшебник, творящий изумительнейшие вещи не столько заклинаниями,-
хотя и они были ему известны,- сколько глубоким пониманием тайн природы. У него было такое
стекло, в которое он мог все видеть, что происходило на 50 миль в окружности, и такие зеркала,
которыми ом мог зажигать дальние города; очевидно, что исторический Роджер Бэкон служит основанием
для всех этих легендарных рассказов.
Арнольд Вилланова родился между 1235 и 1248 гг. или в Лангедоке, или же в Каталонии. О его
жизни известно очень немногое. В конце XIII века он был профессором в Барцелоне, а в 1285 г. его
приглашали, как известнейшего из испанских врачей, к Арагонскому двору. Архиепископ Таррагонский
отлучил его от церкви как золотоделателя и заклинателя нечистых духов. После долгих скитаний
|| он нашел себе убежище в Авиньоне, у папы Климента V. Папа ласково принял его, а также и палермский
двор, с которым папа был в родстве. В 1312 г. он утонул во время кораблекрушения при переезде
из Палермо в Авиньон, куда он ехал по вызову папы. При этом особенно резко выразилось противоречие
во взглядах папы и высшего духовенства; Климент послал ко всем епископам письмо, в котором
оплакивал смерть Виллановы и прославлял его обширную ученость и проницательный ум, между
тем как один из архиепископов предал его проклятию. Впрочем, это был только личный взгляд
Климента; когда же на папский престол вступил Иоанн XXII, то в 1318 г. сочинения Виллановы подверглись
суду, и 13 из них, как еретические, были приговорены к сожжению. Инквизиция, по-видимому,
так основательно истребляла эти сочинения, что и впоследствии их было невозможно разыскать;
поэтому их нет и в большом издании собрания сочинений Виллановы (Базель, 1585).
Большая часть его сочинений медицинского содержания, поэтому не касается нас. Но он был
также автором многих сочинений из других областей магических наук. Имеется, напр., много сочинений
по алхимии, написанных им, из которых ясно, что он сам делал опыты с целью найти "великий
элексир". В теории он остается, безусловно, верен своим учителям-арабам; что же касается практических
способов отыскания философского камня, то его статьи содержат в себе гораздо больше
детальных выводов, чем другие сочинения того времени. Поэтому нельзя удивляться, что его преследовали
как золотоделателя: он сам постарался представить себя в своих сочинениях адептом, т. е.
одним из посвященных во все тайны этого искусства. Так, напр., он знает наверняка, что одна доля
философского камня может превратить в золото сто долей чистой ртути. Между прочим, он замечает,
что такое искусственно изготовленное золото, хотя по цвету и многим свойствам тождественное с
натуральным, однако не имеет всех свойств природного золота. Таким образом, искусство золотоделания
стояло приблизительно на той же точке, как и во время древних египтян: всегда получались
похожие на золото сплавы, принимаемые за настоящее золото, так как трудно было отличить их от
действительного золота, пользуясь для этого примитивными средствами той эпохи.
По-видимому, Вилланова с успехом занимался многими магическими науками. В собрании его
сочинений имеется небольшая статья "О печатях" (т. е. о магических печатях или амулетах). Здесь
упоминается о двенадцати таких печатях, соответствующих двенадцати знакам зодиака; имеется
также точное указание, как надо их изображать и какой силой они обладают. Для примера этого
суеверия я приведу здесь метод составления одной из них: "Третья печать есть печать Тельца.
Возьми золото или серебро, расплавь его, когда солнце стоит в знаке Тельца, и приготовь из сплава
печать; когда ты будешь обрабатывать ее молотом, то ты должен произносить следующие слова:
"Величаю Тебя, Господи, мой Бог, мой помощник"; далее псалом: "Coeli enarrant gloriam etc" (Небеса
поведают славу и пр.). После этого на одной стороне надо сделать изображение Тельца, а по краям
изобразить знак Тельца и слова: Theonel, Set, Paulus. На другой стороне по краям: "Да будет благословенно
имя Господа нашего Иисуса Христа" и в середине слова: "On, Joseph, Oytheon". Печать
Тельца предохраняет, вообще, от болезней глаз, от опухолей и всякого рода болезненного расположения
к ним, а также от болезней гортани и шеи". Основываясь на этом образце врачебного искусства
Виллановы, легко придти к заключению, что он был большим шарлатаном, спекулировавшим на
народных суевериях; однако же такое суждение было бы в высшей степени несправедливо. Если он
на самом деле давал своим пациентам подобные амулеты, то вернее всего, что он признавал за ними
приблизительно такое же действие, какое благоразумный современный врач приписывает вольтовым
крестам и т. п. средствам. Скорее он был гениальным человеком и необыкновенно тонким наблюдателем,
что видно из следующего замечания в одной из его медицинских статей: {"Для врача прежде
^. W всего необходимо, чтоб он умел дать надлежащее направление страстям больного и, воспользовавшись
^ " ими, приобрести его доверие и дать надлежащий толчок его воображению: тогда он может всего
достигнуть".) Если Вилланова так ясно понимал значение внушения в медицине, то, несомненно, он мог
правильно оценить и магическую силу печатей.

Все ученые, о которых мы до сих пор говорили, были действительно замечательными исследователями,
и каждый из них оказал науке важные услуги в своей области. Раймунд Луллус является
более сомнительной личностью. В разных приписываемых ему алхимических сочинениях высказываются
столь невероятные заключения о философском камне, что, очевидно, все это оказывается
чистою фантазией. Так, напр., говорится, что одна часть камня может превратить в порошок тысячу
частей ртути, и этот порошок имеет все свойства самого камня, так что одна часть этого порошка
может опять превратить тысячу частей ртути; и этот процесс можно повторять еще много раз, пока,
наконец, не "погаснет огонь камня, так что он уже не будет производить нового порошка, но будет
превращать ртуть в чистое золото". Кроме того, этот философский камень имеет чудесное действие

126

на человеческий организм. Он исцеляет все болезни и делает тело бессмертным. Понятно, что сочинения
Луллуса, пользовавшиеся большим почетом у алхимиков позднейшего времени, сильно ободряли
их,- стоило напрячь все силы, чтоб обладать таким камнем. Но так как данные им методы для получения
камня не имеют ровно никакого значения, то кажется, что и сам Луллус обладал скорее
фантазией, чем любовью к истине и талантом исследователя.
Луллус был первым из европейцев, знакомых с кабалой, но трудно решить, в каком объеме он
знал ее; он жил в Испании примерно в то время, когда туда проникли главные кабалистические сочинения,
и поэтому, конечно, мог познакомиться с известной долей их содержания. Он был очень
высокого мнения о кабале, видя в ней истинное откровение и божественную премудрость. Кабалистические
методы имели также влияние на изобретенную им мистически-философскую систему, названную
им "великим искусством", "ars magna". В сущности, это было нечто в роде мнемотехники. Но
Рис. 38. Смерть Раймунда Луллуса.
всего чудеснее была его жизнь и образовавшиеся вокруг него рассказы и легенды. Он родился в 1235 г.
на Майорке, в дворянской семье. В молодости он вел распущенную жизнь при арагонском дворе,
пока, наконец, неудачная любовь не натолкнула его на иные мысли, и он решил посвятить себя обращению
магометан в христианство. Для этого он вступил во францисканский орден, изучил арабский
язык и три раза отправлялся миссионером на северные берега Африки, пока, наконец, не нашел там
себе мученической кончины. Он был побит камнями на берегу и взят на христианский корабль, но
дорогою умер и погребен в 1315 г. в Пальме. Триста лет спустя разрыли его могилу и на его черепе
нашли ясные следы ударов камней, причинивших ему смерть. Но хотя, таким образом, время и обстоятельства
его смерти могут быть установлены вне всякого сомнения, однако имеются сочинения, будто
бы написанные им в 1330 г., и про него рассказывают, что в 1332 г. он был в Лондоне и алхимическим
путем добыл много золота для короля Эдуарда III. Из него отчеканили дукаты, которые долго ходили
в публике под именем раймундинов. Эти противоречия могут быть всего проще разрешены тем, что
один из его учеников принял его знаменитое имя, чтобы легче приобрести себе большое влияние.
Но именно это обстоятельство, что Луллус еще долго жил в одном месте, после того как в другом он
уже умер и был погребен, по всей вероятности, больше всего и способствовало образованию чудесного
сказания о его личности; это сказание замечательно и характерно для его времени. Оно распадается
на две части: роман и легенду. Будучи еще молодым человеком, известным весьма элегантным кавалером
и победителем сердец, Раймунд Луллус влюбился в одну замужнюю даму, Амброзию ди Кастеллр,
и объяснился ей в любви. Она отвергла его, но так как он и после этого не оставлял ее в покое,
то она заявила ему,^что не может отвечать на такую пламенную и неземную любовь, пока она сама
простой смертный человек./Но если б он нашел жизненный эликсир, охраняющий тело от смерти,
то она будет его. Раймунд удалился, изменил свой прежний образ жизни и начал исследовать тайны
природы; после тридцатилетних трудов ему удалось на самом деле приготовить великий эликсир.
Он испытал его силу на самом себе, в течение двух месяцев он ничего не пил и не ел, перенес все

127

страдания голода и жажды, но не мог умереть. Уверенный в своем изобретении, он отыскал Амброзию,
которая к тому времени уже овдовела, и не узнал ее - так она состарилась и поседела. В его
памяти все еще носился образ прекрасной молодой женщины. Она открылась ему и призналась, что
всегда любила его; но просила пощадить ее от бессмертия, которое он обещал ей; она показала ему
свою грудь, пораженную раком, и спросила, хочет ли он сделать ее бессмертной в таком мучительном
состоянии. Тогда Раймунд разбил пузырек с драгоценным эликсиром и освободил ее от обещания.
J'/Ona может теперь,- сказал он,- войти в небесное бессмертие, а я обречен на живую смерть на
\земле". )После этого он вступил во францисканский орден, а два месяца спустя в качестве монаха
присутствовал при кончине Амброзии. Здесь кончается роман и начинается легенда. Луллус не мог
умереть, хотя всячески искал смерти. Поэтому он посвятил свою жизнь делам благочестия, чтобы,
как особую милость, вымолить себе у Бога кончину. Неоднократно он ходил в Африку проповедовать
евангелие среди магометан, и, хотя его много раз и жестоко били, однако, он оставался жив. Наконец,
его побили камнями; несколько христианских купцов ночью нашли его под кучей камней и взяли
с собой на корабль, который держал путь на Майорку, место его родины. Он был еще жив, когда
пристали к острову, но как только его вынесли на берег. Бог сжалился над ним и послал ему смерть;

его похоронили в церкви местечка Пальмы.
Мы слишком далеко зашли бы, рассказывая о всех средневековых ученых, занимавшихся магическими
науками или оказавшими на них свое влияние. Такое подробное историческое изложение
не может входить в нашу задачу: мы хотели только изложить те особенные условия, которые создавали
тогдашним ученым славу чародеев, а для этого превосходными примерами могут служить те
четыре лица, о которых мы говорили. Мы тем более имели право преимущественно остановиться на
них, потому что они в то же время принадлежали и к наиболее выдающимся естествоиспытателям
средних веков. Конечно, впоследствии были другие естествоиспытатели, напр. Николай Куза (14011461),
вполне, как кажется, избегнувшие обвинений в чародействе; это обстоятельство легко объясняется
для Кузы, так как он был кардиналом и папским наместником, следовательно, одним из
могущественнейших лиц церкви; потому всякий, конечно, остерегался распускать про него неосновательные
обвинения. Сверх того, он имел дело почти исключительно с математикой и астрономией; из
отраслей экспериментальной физики он занимался только учением о весах и их применением;
в этом занятии и в то время трудно было найти что-нибудь такое, что могло бы иметь отношение к верованию
в волшебство. Такое единичное исключение, как Николай Куза, только подкрепляет то общее
правило, что для невежественной массы экспериментирующие естествоиспытатели казались волшебниками.
КАБАЛИСТЫ
Прежде чем окончить эти замечания, мы упомянем еще о некоторых лицах,
которые хотя и не были естествоиспытателями, но тем не менее имели в своем
роде большое влияние на развитие магии. Один из них был аббат Иоанн Тритгейм,
друг Корнелия Агриппы и учитель Парацельса.
Тритгейм родился в 1462 г. в Триттенгейме, в Трирском курфюршестве. Еще мальчиком он обнаружил
чрезвычайную даровитость и большое влечение к науке, но его родители противодействовали
всяким книжным занятиям их сына, так как он должен был помогать им в сельском хозяйстве.
Только 15 лет от роду ему удалось научиться кое-чему у одного из соседей. В семь дней он выучил азбуку
так, что мог читать книгу. Собственными средствами он продвинулся в учении так далеко, что
с небольшой помощью своих доброжелателей мог отправиться в гейдельбергский университет, где в
поразительно короткое время прославился своей ученостью, особенно в древних языках. В 1482 г. он
поступил в Спонгеймский монастырь бенедиктинского ордена, а год спустя, когда скончался прежний
настоятель монастыря, он, несмотря на свою молодость, был выбран аббатом. Маленький и почти
никому до этого неизвестный монастырь в Спонгейме благодаря его деятельности стал известен всей
Европе; он собрал здесь большую библиотеку из самых редких и замечательных сочинений, в особенности
по магии. Слава о его учености была так велика, что его посещали и ценили его дружбу многие
владетельные особы, даже император Максимилиан I, и самые ученые люди Европы. Так, в 1496 г.
в один день в Спонгейме собрались два князя и семь ученых.
Однако Тритгейм недолго мог спокойно заниматься наукой. Виною этому был отчасти он сам.
Он имел неосторожность послать в Гент своему другу монаху Арнольду Бостию письмо, которое
давало повод заподозрить его в волшебстве, если бы оно стало известным в более широких кругах.
На его несчастье, Бостий умер, когда письмо пришло в Гент; поэтому оно было вскрыто настоятелем
монастыря, который нашел содержание письма столь необыкновенным, что распространил его по
всей Германии и Франции. Письмо начиналось так:
"Я работаю теперь над важным трудом, который удивит мир, если я обнародую его, чего бы мне,
однако, не хотелось делать. Первая книга называется "Steganographia". В ней излагается более чем
сто видов тайнописания, которые не мог бы прочесть самый умнейший из людей, не будучи знаком
с секретом. Это интересно, но вторая книга еще удивительнее. Не прибегая к письму, слову или
знакам, я могу передавать свои мысли на расстоянии свыше ста миль, всякому знающему это искусство,
и для этого мне совсем не надо посыльных. Все это может быть сделано так ясно и обстоятельно,
как только потребуется, и притом вполне естественным образом, не прибегая к помощи духов или иным

128

суевериям. Конечно, все это удивительно, но дальше будет нечто еще более чудесное. В третьей книге
излагается искусство, как можно с необразованным человеком, знающим только свой родной язык,
сделать так, чтобы он через два часа понимал латынь и мог бы читать и писать на ней так, что никто
не усомнился бы, что он чисто и правильно пишет по-латыни".
Последствия этого письма не замедлили обнаружиться. Тритгейм был так неосторожен, что
показал некоторым посетителям начатый труд, не объяснив им точно, в чем дело; этим он дал новую
пищу для подозрения его в чародействе. Спонгеймские монахи воспользовались этим для борьбы
со строгим монастырским режимом, который до того времени поддерживался Тритгеймом. После
многолетних взаимных неудовольствий Тритгейм должен был оставить монастырь и свою любимую
библиотеку, приняв в 1505 г. приглашение занять место аббата в Вюрцбурге. Здесь он прожил спокойно
еще 11 лет, но так и не окончил своей стеганографии, доставившей ему столько неприятностей.

Неполный манускрипт был напечатан после его смерти, а затем стеганография появилась в огромном
ряде изданий, которые далеко не во всех пунктах согласовались между собою. Дармштадтское издание
in guarto 1621 г. признается за наиболее надежное; по этому изданию я приведу начало первой главы,
чтобы дать понятие об этом в высшей степени оригинальном и чрезвычайно запутанном сочинении.
"Ключ к первой главе в руках главнейшего духа Памерсиеяя, anogr madriel при помощи ebra
sothean abrulges itrabsiel u ormenu itules cablion hamorphiel. Надо начинать дело с вызывания
этого духа".
"Полное изложение этой главы затруднительно и опасно, вследствие гордости и упрямства ее
духов; они не повинуются никому, кто недостаточно опытен в искусстве; непосвященному они даже
делают различные неприятности, если он будет их слишком принуждать, и мучат его разными способами.
Из всех духов воздуха они суть самые злые и вероломные. Они никому не подчиняются вполне,
если не будут принуждены к тому сильнейшими заклинаниями; и тогда они часто выдают сообщенную
им тайну, ибо, будучи посланы с письмом, они взлетают кверху, подобно беспорядочной толпе, бегущей
без вождя из битвы, с шумом низвергаются оттуда и всем встречным сообщают тайну пославшего.
Поэтому мы советуем не оказывать на них давления и пользоваться их услугами крайне осторожно,
ибо они злобны и вероломны. Между другими найдется несколько более благонравных, которые
добровольно подчиняются приказаниям. Если же кто-либо захочет испытать их злобу и убедиться в
справедливости всего здесь сказанного, то он должен сделать следующее: надо взять лист бумаги и
сверху написать обращение к божественному имени: во имя Отца и Сына и святого Духа. Затем
написать простой, ясный и понятный всякому читателю рассказ на латинском, немецком или какомлибо
другом языке. Но во время писания надо сидеть лицом к восходящему солнцу и вызывать
духов следующим образом:
Pamersiel oshurmy delmuson Thafloyn peano charustre melany lyamunto cholchan, paroys, madyr,
moerlay, buire tatleor don meleove peloin, ibutsyi meon mysbreath alini driaco person. Crisolnay, lemon
asosle mydar icoriel pean thalmoi asophielil natreon bangel ocrimos estwor naelma besrona thulaomor
fronian beldodrayn bon otalmesgo merofas einathyn basramuth.
Затем, если духи явятся к" иго услугам, то он должен продолжать начатое. Но если этого не
случится, то он должен до тех пор повторять эти слова, пока они не явятся, или же отложить это
дело до другого раза, чтобы, при слишком сильном давлении на духов, они не повредили вызывавшему.
Вызвав их таким образом, заклинатель посылает письмо с вестником к своему другу, посвященному
в тайну этого искусства; а последний при получении письма произносит следующее заклинание:
Lamarton anoyr bulon madrinel traschon ebrasothea panthenon nabrulges Camery itrasbier rubanty
nadres Calmusi ormenui ny tules demy rabion hamorphyn.
После этого он сейчас же поймет скрытый в нем смысл, ибо духи сами собой появятся с такою
силой и будут так громко взывать, что все присутствующие, без сомнения, поймут тайну писавшего".
Этот отрывок типичен для всей книги, целиком состоящей из рассказов о духах, самых страшных
заклинаний и самых непонятных слов. Смысл этих слов долго был загадкою; некоторые думали, что
это были действительно формулы заклинания демонов, другие, напротив, полагаясь на собственные
слова Тритгейма, держались того мнения, что в этих словах все естественно и что все дело состоит
только в том, чтобы найти их смысл. Это, наконец, удалось в 1676 г.; д-р прав Э. Гейдель из Вормса
открыл, что все эти варварские заклинания получают смысл, если зачеркнуть все нечетные слова,
т. е. первое, третье, пятое и т. Дч а в оставшихся словах снова зачеркнуть все буквы нечетного порядка,
т. е. 1, 3, 5 и т. д.; наконец, все буквы, оставшиеся после этих операций, написать в один ряд. Тогда
эти буквы (напечатанные здесь жирным шрифтом) дают объяснение различных видов тайного письма.
Таким образом мы получаем следующие слова из первого заклинания:
Sum taly cautela, ut pryme lyttere cvivslybet diccionys secretam intencionem tnam reddant legenty
(Я применяю такое правило предосторожности, что первая буква каждого слова сообщает читателю
тайный смысл). Заклинание, с которым читатель принимает письмо, дает совершенно такое же указание,
именно: nym die ersten Bugstaben de omni uerbo (Возьми первые буквы от каждого слова). Вся

глава о стеганографии состоит из указаний, как можно посылать тайные сообщения: для этого надо

написать какой-нибудь рассказ так, чтобы, если взять от каждого его слова первые буквы и составить
их вместе, то они и заключали бы в себе данное сообщение. Подобно этому и в каждой из остальных
глав многоречиво трактуется один из видов скрытого письма.
Но все-таки остается довольно загадочным, почему Тритгейм скрыл свое изобретение о тайном
письме под столь странной формой. Он мог бы безо всякого затруднения выбрать для этой цели
другое столь же удобное средство, не возбуждая столь большого внимания и не создавая себе славы
чародея. Но, вероятно, ему отчасти нравилась такая слава; в глазах народа великий магик был все-таки

129

лицом почетным, внушавшим некоторый страх, и нет ничего невероятного, что Тритгейм, подобно
многим другим, был настолько тщеславен, что желал для себя такого положения, коль скоро его
можно было достигнуть без всякого риска, т. е. если в случае надобности можно было доказать свою
невинность. Как бы то ни было, едва ли может быть иначе объяснена та форма и способ изложения,
который мы находим у Тритгейма.
Свою идею о способах тайнописания Тритгейм несомненно нашел в кабале. Как раз в это время
вновь началось изучение старинной еврейской философии, которое было оставлено со времени Раймунда
Луллуса. Граф Пико-де-Мирандола (род. в 1463 г.) написал в I486 г. свои "Conclusiones cabbalisticae",
где он обращает внимание ученого мира на кабалистические сочинения. Один из учеников
Мирандолы посвятил Тритгейма в кабалу; кроме того Тритгейм был в дружеских отношениях с
Иоанном Рейхлином, который более чем кто-либо другой способствовал распространению сведений
о кабале и кабалистических методах. Рейхлин родился в 1455 г. в Швабии и изучал в Париже классические
языки; впоследствии он познакомился в Италии с несколькими еврейскими учеными, научился
у них древнееврейскому языку и приобрел в нем до тех пор неслыханные познания. Тогда он
принялся изучать кабалу, рассчитывая 'найти в ней начатки христианской догматики; свои взгляды
на кабалу он изложил в сочинении: "De verdo mirifico", Базель 1494 г. В нем он старался вывести
посредством кабалистических способов основные начала христианского и ветхозаветного учения.
Из слова БРА "творить" он составляет такой нотарикон: АБ - БН - РВХ - ГКДШ, т. е. Отец, Сын
и Дух святой, так что в понятии творения он находит основание учения о святой Троице.
Благодаря этому искусству, Рейхлин является основателем так называемой христианской
кабалы, которой так ревностно занимались впоследствии и которая в настоящее время как будто
опять начинает входить в моду. Однако большее влияние имело второе из главных сочинений Рейхлина:
"De arte cabbalistica", Гагенау 1517 г.; в нем он излагает довольно обстоятельно и верно главнейшие
кабалистические учения и методы.
Эти учения и методы впервые стали доступны европейскому ученому миру
благодаря книге Рейхлина и только уже в последующее время приобрели существенное
влияние на всю науку. Так знание кабалы уже явственно выступает в
большой магической системе Агриппы, ближайшим рассмотрением которой мы
теперь и займемся.
Агриппа и тайная
(оккультическая) философия
ЖИЗНЬ И ЗНАЧЕНИЕ АГРИППЫ
Генрих Корнелий Агриппа фон Неттесгейм родился в Кельне в 1456 г. Он
происходил из старинного, богатого дворянского рода и рано начал заниматься
наукой. Кроме своей специальности, правоведения, он изучал также классическую
литературу и живые языки; Агриппа сам писал в одном из своих писем, что он
знает восемь языков, и шесть из них так хорошо, что в совершенстве может на них
говорить, читать и писать. Кроме того, в молодости он с жаром предавался изучению
тайных наук, и позднейшие его работы в этой области доказывают, что едва ли
существовало какое-либо значительное магическое сочинение, которое бы он не
читал. На практике он тоже занимался, по крайней мере, одной отраслью магии,
деланием золота, и кажется, что некоторые из владетельных князей в разное время
прибегали к его помощи, как делателя золота. Но бедность, в которой он провел
большую часть своей жизни, достаточно ясно доказывает, что в этом искусстве
он недалеко ушел, что, впрочем, признавал он и сам, как это мы ниже увидим. Двадцатилетним
юношей Агриппа отправился в Париж, где основал общество для
изучения тайных наук. В следующие за тем годы он жил в разных местах; так в
1509 г. мы встречаем его в Бургундии, где он читает лекции о сочинении Рейхлина
"De verbo mirifico". Эти лекции произвели такое впечатление, что его тогда же
пригласили учителем теологии в академию в Доле; однако вскоре он был удален
оттуда духовенством, которое, разумеется, видело ересь всюду, где было чтонибудь
такое, чего оно само не понимало. После нескольких столкновений Агриппа
отказался от борьбы и отправился в Лондон, но уже в этом году он был в Вюрцбурге
(в 1510 г.), когда Тритгейм бьи там аббатом. Во время рассуждений, происходивших
между обоими учеными-магиками на их излюбленную тему, у Агриппы

130

возник план написать сочинение о магии, во всей ее совокупности, и, действительно,
он написал свое большое сочинение, в трех томах: "De occulta philosophia",
окончив этот труд в поразительно короткий срок, вероятно, даже в течение того же
года. Это сочинение он отправил к Тритгейму с просьбой просмотреть его и исправить
в нем, что он найдет неверным. Оно произвело большое впечатление и распространилось
в ученом мире в многочисленных, но часто плохих списках.
Затем Агриппа поступил на им- __________ _________

участие в войне с венецианцами и за
свою храбрость был на поле битвы посвящен
в рыцари. После этого некоторое
время он скитался по Италии, читал
богословские лекции в Турине и
Павии, но, вероятно, и здесь поссорился
с местным духовенством, почему
и принужден был бежать. Влиятельные
друзья представили ему
место синдика в Метце. Здесь он так
энергично заступался за лиц, обвиняемых
в ведовстве, и так удачно защищал
их в качестве адвоката, что
многих действительно спас от костра.
Но так как такая деятельность, конечно,
не по душе была монахам, то
вскоре он сам подвергся обвинению в
колдовстве и должен был бежать из
города (в 1519 г.). В Метце, вероятно,
был его учеником Иоанн Вейер, впоследствии
зна^денитый врач, много
способствовавший тому, чтобы пошатнуть
веру в возможность ведовства.
В следующие годы Агриппа жил
в разных местах, испытывая сильную
нужду; он потерял жену, но несколько
лет спустя женился вторично.
В 1524 г. он был в Лионе лейб-медиком
матери Франциска I; но так как
его астрологические предсказания не
предвещали ей счастья, то он впал в
немилость и снова оказался без опре- Рис. 39. г. к. Агриппа.
деленного места, обремененный долгами,
и чувствуя на себе в различных
видах немилость двора. В это время он
написал свой труд: "De vanitate scientiarum",
где излил всю горечь своих несчастных обстоятельств в насмешках над
бессилием науки.
Под давлением нужды в деньгах, он покинул Францию и недолгое время был
историографом при Маргарите Австрийской, наместнице Нидерландов. Однако
духовенство очень скоро выгнало его и оттуда, после чего он с небольшими перерывами
три года прожил в Кельне (1530-1533); здесь, несмотря на инквизицию,
ему посчастливилось напечатать свое сочинение Philosophia occulta. Наконец,
после многолетних скитаний, он снова вернулся в Лион и умер здесь (в 1535 г.)
в доме своего друга, генерального сборщика податей в Дофинэ.
Едва ли надо упоминать, что Агриппа был известен в народе как чародей и что про него рассказывалось
множество историй. В Левене один студент, посвященный им в магию, должен был в его

131

отсутствие вызвать дьявола. Студент неверно начал заклинание, и дьявол лишил его за это жизни.
Когда Агриппа вернулся домой и увидел, что духи пляшут на крыше, он вызвал одного из них, приказал
ему войти в мертвое тело и отправиться на базар. Здесь он выпустил духа из тела, так что
студент упал как бы пораженный ударом, и все думали, что он умер естественной смертью.- Черная
собака Агриппы, всегда сопровождавшая его, по народному мнению считалась самим дьяволом.
Когда Агриппа почувствовал приближение смерти, он снял с собаки ошейник с магической надписью
и сказал: "Ступай, проклятая тварь; ты виною всех моих несчастий!" Собака сейчас же бросилась
в Саону и бесследно исчезла. Таких историй было множество.
Агриппа приобрел значение главным образом своим сочинением о тайной
философии. Он объединил в ней все прежние магические науки в одну великую
систему, приведя их во взаимную связь и поставив в зависимость от известных
основных идей. Эти идеи не были оригинальны, поскольку они заимствованы были
из физики Аристотеля, астрономии Птоломея, философии позднейших последователей
Платона и из европейской кабалы. Но заслуга Агриппы - та, что он
дал более цельную и определенную ' физиономию всей науке своего времени;
этим самым его Philosophia occulta оказала во многих отношениях большое влияние
на последующую эпоху. Задача, поставленная себе Агриппой, состояла в том,
чтобы дать более высокое и чистое представление о магии, указав на то, что все
отдельные магические операции не только согласуются с общим знанием его
времени о естественном порядке вещей, но даже и со всем тогдашним религиозным
мировоззрением. Эту мысль он проводил с большой ловкостью и неопровержимой
логической последовательностью и достиг того, что на магические операции
перестали смотреть как на что-то мистическое и сверхъестественное, а стали
считать их за нечто легко объяснимое и вполне естественное. Доказав их связь
с общими представлениями о строе и закономерности всего существующего, он
тем самым дает им основание и права: так, напр., когда он объясняет, что магические
знаки и печати сообразно со способом их изображения получают известную
силу от звезд, то выходит, что сила и действие этих печатей уже не есть нечто
сверхъестественное, мистическое и непонятное, но вполне естественное и подлежащее
объяснению, как и действие самих звезд; таким же обраяом рассуждает
он и в других случаях. Цель Агриппы состояла в том, чтобы превратить магию из
сверхъестественной науки в физику, математику и теологию; магические операции
не должны быть тайным искусством, но только естественным применением этих
наук. Таким образом, Агриппа был первым, кто заговорил о "естественной магии".

Этот взгляд прокладывал себе путь: и у всех магиков позднейшего времени мы
находим магическую систему Агриппы с более или менее существенными изменениями.
Система Агриппы получила еще большее косвенное значение. Так как он
привел магическую науку в теснейшую связь с тогдашним мировоззрением, то
ученая магия держалась и пала вместе со средневековыми воззрениями на мироздание,
а эти воззрения покоились преимущественно на двух основаниях - на
физике Аристотеля и на астрономии Птоломея. Поэтому и вера в магию исчезла
у исследователей, как только Коперник, Галилей и Кеплер низвергли эти почтенные
тысячелетние авторитеты. Тайная философия сыграла теперь свою роль и
стала лишь импонирующим памятником ошибок прошлого, исчезнувшего времени.
Далее мы изложим в главных чертах магическую систему в том виде, в каком она представляется
в "De occulta philosophia", но при этом мы не можем просто следовать за развитием книги, так как
различные ее части не одинаково обработаны; кроме того Агриппа, как и все магики, любит в наиболее
интересных местах ограничиваться одними намеками, предоставляя самому читателю отыскивать
настоящий смысл. Он ясно говорит в конце книги: "одно изложено здесь в правильном порядке,
другое без соблюдения строгого порядка, а иное в виде отрывков, многое мною опущено и представлено
изысканию понятливых; последние при некотором размышлении о написанном найдут в нем не
только полную теорию магии, но и безошибочные опыты. Я так изложил науку, что для умных и
понимающих в ней ничего не должно остаться скрытым; для дурных же и неверующих доступ к
этим тайнам должен быть закрыт". Между тем, при современном знании естественных наук, вообще
довольно легко догадаться, что подразумевает Агриппа, когда он становится мистичен. Что же касается
распределения содержания, то очевидно здесь смешаны между собой три различные изложения:

132

прежде всего теория настоящей магии, затем практические приложения и, наконец, все, что называлось
"эзотерической системой"; однако эти три части можно отделить одну от другой без больших
затруднений. Теперь мы займемся только самой теорией; практическое же применение мы изложим
в одном из следующих отделов и даже подробнее, чем у самого Агриппы. Напротив, мы только впоследствии
займемся третьим кругом идей, так называемым "эзотерическим учением" Агриппы, которое
в сущности состоит лишь из мимолетных догадок о физических и психических силах, посредством
которых производятся магические действия.
ВОЗЗРЕНИЯ ТАЙНОЙ ФИЛОСОФИИ
НА ПРИРОДУ
Средневековые воззрения на мир, как выше уже упомянуто, основывались на
учениях, заимствованных из Аристотелевой физики и Птолемеевой астрономии,
к которым христианство сделало свои необходимые специальные дополнения.
Согласно этому учению, вся вселенная состояла из трех миров, или царств. В средине
была земля, грубый материальный, или стихийный мир, называемый так
потому, что все в нем образовалось из четырех стихий. Вокруг земли был небесный
свод, состоявший из семи сфер, в которых находились планеты, а за ними и вокруг
них простиралась восьмая сфера неподвижных звезд. Далее следовал "интеллектуальный
мир, или мир идей", как называл его Агриппа, т. е. обитель ангелов и
святых; наконец, в самом внешнем пространстве находился- Бог, обнимающий
собою все. Порядок во вселенной, согласно этому представлению, поддерживался
постоянными божественными распоряжениями. Последние выполнялись ангелами,
которые прежде всего остального управляли ходом звезд, а затем, в случае
надобности, принимали участие и в делах стихийного мира. Кроме того планеты
и неподвижные звезды имели также влияние на земные явления, как и вообще
последние были подвержены влиянию всего высшего, всего того, что находилось
вне стихийного мира.
Магическая теория Агриппы была построена на той мысли, что как высшее
влияет на низшее, так и-обратно - все низшее влияет на высшее, только в меньшей
степени. Далее, все, стоящее на одной ступени, взаимно влияет одно на другое
на основании закона: всякий предмет притягивается подобным себе и обратно,
всем своим существом притягивает к себе его силы. На этом законе основываются
все магические действия; поэтому они вполне естественны, как происходящие
согласно законам природы.
Об этом автор ясно и точно говорит в 1-й главе своей книги: "Мир имеет троякий характер:
стихийный, небесный и интеллектуальный; все низшее управляется высшим и от него получает свою
силу. Так сам прообраз и творец мира изливает силы своего всемогущества через ангелов, небеса,
звезды, стихии, животных, растения, металлы и камни и через них на нас, людей. Поэтому магики
не без основания полагают, что мы можем восходить по степеням через отдельные миры к миру
самих прообразов, к устроителю и к первопричине всех вещей, кем все существует и от кого все
происходит; они полагают даже, что мы можем пользоваться не только имеющимися у нас силами
обыкновенных вещей, но можем также привлекать к себе из высших миров новые силы. Поэтому
магики исследуют силы стихийного мира путем разных сочетаний естественных вещей и, кроме
того, присоединяют к ним небесные силы, согласно с правилами астрологов и положениями математиков,
при помощи лучей и влияний небесного мира. Наконец, они усиливают и укрепляют все это
священными и религиозными церемониями, властью различных духов. Я постараюсь теперь изложить
все сказанное в правильном порядке в этих трех книгах, из коих в первой говорится о естественной
магии, во второй о небесной и в третьей о церемониальной".

"Магия обнимает собою глубочайшее созерцание самых тайных вещей, знание всей природы. Она
учит нас, в чем вещи различаются одна от другой и в чем они согласуются. Отсюда происходит ее
чудесное действие, так как она сочетает различные силы и всюду связывает низшее с силою высшего;
поэтому магия есть совершеннейшая и высшая из наук, высокая и священная философия, венец
благороднейшей философии. Как всякая истинная философия, она разделяется на физику, математику
и теологию. Физика учит нас о природе вещей, существующих в мире, об их причинах, действиях,
времени и месте, о явлениях, о совокупности и частях. Математика учит нас познавать природу
в трех протяжениях и наблюдать движение небесных тел. Наконец, теология учит нас, что такое Бог,
душа, разумные существа, ангелы, демоны и религия. Она учит нас, какие есть священные установления,
обряды и таинства. Наконец, она учит о вере и чудесах, о силе слов и знаков, о священных
операциях и таинствах печатей. Магия соединяет в одно целое эти три науки и дополняет их, почему

133

она по праву с древнейших времен называется высочайшей и священнейшей из наук. Если кто хочет
заниматься этой наукой, будучи неопытен в физике, неискушен в математике и несведущ в теологии,
то он не поймет смысла магии, ибо магия сама не выводит ничего и нет такого действительного магического
произведения, которое бы не находилось в связи с названными тремя науками".
Следуя своему плану, Агриппа дает определение того, что он называет физикой, математикой
и теологией. Руководящей нитью в развитии всей системы является его стремление доказать справедливость
вышесказанных двух законов, что все вещи оказывают друг на друга взаимодействие и что
низшее может привлечь к себе силу из высших миров. Мы будем, по возможности, словами самого
автора продолжать изложение всех главных пунктов его учения; оно уже тем интересно, что дает нам
возможность получить ясный взгляд на состояние естествознания того времени: "Имеются всего
четыре стихии или элемента, т. е. четыре основания для всех телесных вещей; это суть: огонь, земля,
вода и воздух. Из них образуется все, но образуется не путем простого смешения, а путем соединения
и преобразования, и обратно, все, что приходит к концу, разлагается на четыре элемента. Ни один из
естественных элементов не существует в абсолютно чистом виде, но они более или менее смешаны один
с другим и могут замещать друг друга. Так, напр., земля переходит в воду, когда она растворяется
и получает вид ила, если же вода уплотняется, то она переходит в землю. Если же она испаряется посредством
огня, то превращается в воздух. Каждый из элементов имеет два особых свойства, из которых
одно принадлежит специально этому элементу, между тем как другое составляет переход к
следующему элементу.
Горяч Огонь Сух
Воздух --------------Земля
Влажен Вода Холоден
Огонь горяч и сух, земля суха и холодна, вода холодна и влажна, воздух влажен и горяч. Так
элементы противостоят один другому по своим противоположным свойствам: огонь - воде, земля -
воздуху.
Из четырех стихий образуются четыре группы совершенных тел: камни, металлы, растения и
животные. В них заключаются все элементы, но каждая группа всего ближе стоит к одному из них.
Так камни землисты, ибо они от природы тяжелы, падают на землю и не могут превращаться в жидкое
состояние. Металлы водянисты, ибо могут делаться жидкими, и алхимики доказывают своими опытами,
что они (металлы) возникли из живой металлической воды, т. е. из ртути. Растения так связаны
с воздухом, что могут прорастать и расти только под открытым небом. Наконец, сила, действующая во
всех животных, есть огонь; они так родственны огню, что исчезает почти всякая жизнь, если погаснет
огонь. Внутри этих четырех царств каждая вещь в свою очередь особенным образом связана с одной
из стихий. Из камней все непрозрачные и тяжелые подобны земле, прозрачные же те, что растворяются
водою, напр., кристаллы, подобны воде; воздухоподобные те, которые плавают на воде, напр.,
губчатая пенка и пемза; наконец, родственны огню те, из которых может получаться огонь, или
которые сами произошли из огня: каковы, напр., кремень и асбест. Точно так же и с металлами:
родственны земле свинец и серебро, воде - ртуть, воздуху - медь и олово, огню - железо и золото.
У растений корни по своей плотности родственны земле, листья по содержимому в них соку - воде,
цветы по своей нежности - воздуху, а семена - огню по своей зародышевой силе, силе прорастания.
Из животных некоторые принадлежат преимущественно земле, каковы: черви и многие пресмыкающиеся;
Другие - воде - рыбы; те, которые не могут жить без воздуха - принадлежат воздуху;
наконец, сродни огню те, что живут в огне, напр., саламандра и некоторые цикады, или которые имеют
большую теплоту, или огненный цвет; таковы: голуби, страусы, львы и те твари, которые, как рассказывают,
выдыхают огонь. Кроме того кости животных принадлежат земле, мясо - воздуху, жизненный
дух - огню и соки - воде.

Стихии имеются не только в низменном мире, но также и в небесах, в демонах, ангелах, и даже в
самом мировом устроителе и прообразе. Но в низших вещах элементы находятся в соответственно
грубой и более материальной форме; напротив, в небесах элементы существуют только в их силах
и свойствах, в небесной и более превосходной форме, чем под луной. Небесная земля имеет твердость
земли, но не имеет ее плотности, воздух и вода имеют подвижность, но не имеют бурных течений,
пламя огня там не жжет, а только светит и оживляет все своей теплотой. Из планет Марс и Солнце
сродни огню. Юпитер и Венера - воздуху, Сатурн и Меркурий - воде и Луна - земле. Небесные
знаки также распределяются по стихиям, равно как ангелы и демоны: так различают духов огня,
земли, воздуха и воды".

134

Земные вещи имеют разнообразные силы и свойства. Некоторые из этих
естественных сил имеют чисто элементарную природу, таковы согревание, охлаждение,
увлажнение и осушение. Большинство же других сил имеют вторичный
характер, т. е. вещи получают их только путем соединения элементов; сюда относятся,
напр., силы созревания, переваривания (пищи), растворения, смягчения,
затвердения и соединения. Наконец, вещи имеют также много скрытых сил, каковы,
напр., силы отклонять действие яда, притягивать железо и т. д. Эти силы называются
сокровенными, ибо причины их скрыты, т. е. человеческий разум не может
их исследовать. Так, напр., пища переваривается в желудке известной нам теплотой,
но неизвестной нам скрытой силой она превращается в тело и кровь; что одна
теплота не может этого совершить, доказывается тем, что иначе то же самое должно
бы произойти и на огне очага. Все эти скрытые свойства притекают к вещам
свыше, из интеллектуального мира, где находятся духовные прообразы всех
вещей, идей. Но идеи не могут действовать непосредственно на вещи. Ибо дух
есть причина движения и действует своей собственной силой. Напротив, материя
много слабее и неспособна сама собой двигаться. По этой причине необходим посредствующий
член, медиум, посредством которого дух приводит в движение
материю; этот медиум должен быть в одно и то же время и телесным, и духовным.
Он есть душа вселенной "или, как его называют, "пятое существующее", "квинтэссенция",
потому что он не состоит из четырех элементов, а является пятьм,
рядом с ними или над ними. Эта душа вселенной и есть необходимый посредствующий
член, через который дух может действовать на грубую материю; она
играет в мире ту же роль, что в нашем теле душа, которая производит то, чем наш
дух связан с членами и может действовать на них.
"Посредством мировой души, или квинтэссенции, дух распространяется над всем, и нет ничего
в мире, что бы обходилось без его искры. Всего сильнее дух проникает туда, где душа имеет наибольшее
преобладание, как, напр., в звездах; от них он распространяется далее через посредство их лучен,
благодаря которым вещи приходят в согласование со звездами. Таким образом все скрытые свойства
в камнях, металлах, корнях и во всем живущем вызываются планетами и остальными звездами. Квинтэссенция
может быть для нас весьма полезна, если мы сумеем извлечь из какого-нибудь вещества,
напр., из металла, и перенести ее в другое вещество; тогда она даст последнему более высокие свойства.
По этой причине алхимики старались получить квинтэссенцию из золота и серебра и перенести
ее в другой металл, который тогда сам тотчас сделается золотом и серебром. Я знаком с этим искусством
и несколько раз видел, как это делается, но я не мог получить золота больше того, сколько
весило золото, из которого я извлекал душу. Так как последняя есть внешняя, а не внутренняя форма,
то она не может превратить несовершенное тело в совершенное в количестве, превышающем ее
собственную массу; однако я не отрицаю то, что это возможно при помощи других приемов
искусства.
Скрытые свойства, получаемые вещами от мировой души,- через посредство звездных лучей,
могут быть найдены лишь путем догадки и опыта. Тот, кто хочет исследовать их, должен прежде
всего знать, что всякая вещь тяготеет к себе подобной и всем своим существом притягивает к себе
подобную, и это относится как к стихийным, так и к сокровенным свойствам. Так огонь, вспыхивая,
поднимает свое пламя к небесному огню, а вода течет вниз к воде. Мы это замечаем также и у живущих
существ, питательная сила которых превращает пищу не в растение или в корни, а в мясо; врачи
тоже знают, что всякая вещь помогает той, которая подобна ей. Ноги черепахи помогают тому, кто
страдает подагрой, если прикладывать их нога к ноге, правую к правой и левую к левой. Всякое бесплодное
животное вызывает бесплодие, а если мы хотим пробудить любовь, то должны найти такое
животное, которое отличается любовью, напр., голубя, воробья или ласточку, и от них опять взять те
части, в которых особенно преобладает влечение к любви. Короче: "Все вещи, богатые известными
свойствами и качествами, напр., теплотой, холодом, смелостью, страхом, печалью, гневом, любовью,
или какой-нибудь иной страстью или силой,- все эти вещи сильно тяготеют к вещам с подобными же
свойствами и вызывают в них подобные же силы".

Подобно тому, как на земле однородные тела находятся во взаимодействии, точно так же все
низшее подчинено подобному себе высшему и от него получает свою силу. "Таким образом, каждая
вещь подчиняется какой-нибудь планете иди небесному знаку; но трудно определить, каким звездам
или знакам подчинены отдельные вещи. Отчасти это можно узнать, исследуя, какие лучи, движение
или фигуру получает данная вещь от небесных тел, а отчасти, наблюдая согласование действий между
вещью и одной из звезд. Так, огонь и светящее пламя, а из жидкостей кровь, подчинены солнцу, они -
"солнечны" (solar). Из металлов по своему блеску солнечно золото, из камней те, что играют лучами
солнца,- солнечный камень и карбункул, светящиеся ночью. Гелиотроп, яшма, изумруд также солнечны,
и они получают из солнца свойство предохранять от яда. Далее топаз, рубин и аврипигмент

135

также солнечны потому, что имеют цвет солнца и золота. Из растений солнечны те, которые, подобно
подсолнечнику, обращаются к солнцу, и те, которые, подобно лотосу, складывают лепестки при
закате солнца и снова раскрывают их, когда оно восходит; солнечны также и те, цветы которых или
другие части имеют цвет солнца. Из животных солнечны большие и смелые, каковы лев, крокодил,
баран и бык; из птиц - феникс, единственный в своем роде, и орел, царь птиц; а также и те, что
хвалебной песней приветствуют восход солнца, напр., петух и ворон". Таким образом Агриппа перечисляет
отдельные небесные знаки и показывает, как каждая вещь относится к звезде, с которой
имеет какое-либо сродство.
Но не только все вещи на земле и разные части земли, каковы целые страны,
провинции и города, подчинены звездам и от них получают свою силу. Существуют
также известные линии, признаки, или "характеры", звезд, которые принадлежат
многим вещам на земле и заключают в себе силы звезд. Эти признаки находятся
у растений в корнях и клубнях, в листьях и цветах; они находятся в линиях руки,
и посредством их древние хироманты читали судьбу человека на его руке. Следовательно,
существует взаимное согласование между разными вещами от низших
до высших; на почве этого согласования, которое греки называли "симпатией",
вещи притягивают к себе подобных.
"Каждая высшая сила посылает свои лучи в виде долгого, непрерывного ряда ко всем согласованным
с нею низшим; а с другой стороны, низшее может достичь высшего, проходя через все отдельные
ступени. Низшее так связано с высшим, что его влияние простирается до самых крайних точек
ряда, подобно тому, как качается на всем протяжении шнурок, если прикоснуться только к его
концу".
Так как все, что однородно, а потому и совместимо, стремится привлечь к себе
силы другого, то мы можем привлечь к себе силы небесных тел, собрав все вещи,
подчиненные данным звездам. И мы можем привлечь не одни только небесные
силы: так как сами небесные тела получают свои силы из мира идей, то мы можем
привлечь посредством их разумы и демонов, которые являются причиною влияния
планет. При этом особенно действительными оказываются разные курения,
принадлежащие отдельным планетам, так как воздух наполняется их парами,
особенно легко впитывающими в себя небесное влияние. Они тотчас же сильно
действуют на человеческий дух и передают нам крайне удивительным образом
подобные им свойства. Агриппа дает состав курения, соответствующего каждой
планете; двух таких примеров будет достаточно.
"Чтобы получить курение для солнца, надо взять шафрана, амбры, мускуса, алоэ, бальзама,
лаврового листа, гвоздики, мирты и ладана; все это истолочь и смешать в такой пропорции, чтобы
получился аромат наивозможно приятнейший, затем этот порошок смешать с мозгом орла или с кровью
белого петуха и скатать в пилюли.- Куренье для луны приготовляется из головы высушенной лягушки,
бычачьих глаз и семени белого мака. К этому надо прибавить ладана и камфоры и все вместе
смешать с гусиной кровью" и т. д.
Разнообразные магические действия возникают посредством взаимного "согласования"
или "симпатии вещей"; в особенности человеческая душа является
при этом очень деятельной. Во время сна она всегда более восприимчива к небесным
влияниям; отсюда происходят сновидения, которые часто содержат в себе
предсказания будущего. Но так как влияния высших вещей действуют различно
на каждую человеческую душу, то и не существует каких-либо твердо установленных
правил для толкования снов. Каждый отдельный человек должен сам записывать
свои сны и следующие за ними события, а затем на основании таких записей
объяснять значение своих будущих снов.
Душа имеет также большое влияние на все родственные ей вещи и может посвоему
преобразовать их. Прежде всего она действует на тело, с которым она
соединена. Так мы видим, что все человеческие страсти выражаются в теле и в
особенности в лице. Но, по закону подобия, душа влияет также на другие души.

Слюна течет во рту у того, кто видит, как другой ест что-нибудь вкусное; всякая
страсть и всякое настроение, которые мы наблюдаем у другого человека, легко
переходят на нас самих. Отсюда понятно, что чародеи, желая причинить несчастье,
могут посредством пристального взгляда околдовывать людей самым

136

губительным образом. Именно, если сила воображения очень возбуждена, то
внутри человека образуется изображение представляемой вещи, которое находит
свой отпечаток в крови, затем кровь снова несет это изображение в члены, которые
питаются ею. Так, напр., многие уроды родятся вследствие слишком подвижной
силы воображения беременной, язвы (Stigmata) святого Франциска, наверное,
произошли от того, что он слишком упорно и постоянно созерцал раны Христа.
ЧИСЛОВЫЕ СПЕКУЛЯЦИИ
СОКРОВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ
"Математические науки стоят в такой внутренней взаимной связи с магией и так необходимы для
нее, что всякий, кто хочет заниматься магией, не зная математики, становится на совершенно
неверный путь и будет тщетно стремиться, никогда не достигая желаемых результатов. Ибо все
природные силы в нашем мире существуют только в силу числа, веса, меры, гармонии, движения и
света и зависят от них, и все вещи, видимые нами здесь, имеют в этом свои корни и свое основание.
Посредством математической науки можно даже составить нечто вполне сходное с естественными
вещами и в отсутствии природных сил." Так, напр., древние изготовляли золотые статуи, которые
говорили, и деревянных голубей, которые летали. Точно так же посредством геометрии и оптики
могли делаться чудесные подражания, воспроизводившие в воздухе на известном расстоянии при
помощи вогнутого зеркала изображение разных
ла одно против другого так, что при солнечном
свете можно отчетливо видеть на далеком расстоянии
все, что освещается его лучами *. При
помощи этих же знаний можно совершать и
другие не менее замечательные вещи: удалять
скалы, равнять горы, осушать болота, заполнять
долины и т. д., как это, по свидетельству
надежных историков, уже исполнялось раньше.
Рис. 40. Микрокосм.
Таким образом, в числах заключается
большая сила и могущество, и этому учат не
только самые замечательные философы, но и
отцы церкви. Как велика власть чисел в природе,
видно, напр., из того, что корень, называемый
"пентафилон" или "пятилистник", вследствие
числа "пять" действует как противоядие, изгоняет
злых духов и способствует примирению".
Числа имеют значение во всей природе,- все
на земле, в небесах, в человеке и в мире идей
организуется на основании чисел. Чтоб уяснить
это, А гриппа дает ряд таблиц, относящихся к
числам от 1 до 12, в которых сопоставлены самые
разнообразные вещи, чтобы показать, как
отдельные числа проникают во все. Из этих
таблиц здесь мы приведем только ряд для числа
семь; эта таблица показывает нам, что именно
подчиняется семи планетам, и дает нам в
сжатой форме взгляд на многие из вышеотмеченных
отношений.
Однако не только числа, но и познания вещей
имеют великую магическую силу и значение, ибо всякое число есть имя и всякое имя - число.
Как уже выше сказано (стр. 98), для чисел не было особых знаков ни в европейском, ни в греческом
и латинском языках; для этого пользовались буквами, которые имели и числовое значение. Вследствие
этого разные буквы могли в одно и то же время означать слово и число; такая двойственность
имела, конечно, и магическое значение. На этом основывается арифмомантия, которая учит, как по
имени данного лица можно предсказать его судьбу, и то магическое влияние, которое можно было
иметь на духов и демонов тем, что стоило только написать или произнести их имена, чтоб иметь
* Здесь очевидно описывается зеркальный телескоп. Когда зеркало устанавливается не в трубе,
то в телескопе будут видны вообще только вещи, которые освещены непосредственно солнцем.
Описание Агриппы так отчетливо, что он, по моему мнению, несомненно знал зеркальный телескоп,
хотя и в примитивной форме, за полтораста лет до его изобретения Ньютоном (1671 г.). Прим.
автора,
v" 137

| х
3^r~ h9 из Еч р4 "s 'sjili 81n gs
в btf И М М kJl &
" s з ч а а Ц эва о
Ю I1 1 s д х а а 1111 l| 1
^ s! в ШЩ ii 1
S t-& t-~ Г-* t-- Г- " Г-- г- с-- 1-~
" &J 1, к
s\s? ^ и о;
g.a ! ай|1|о к о и о"uu^u^ ^igЧ я1=! 2 !|

таX я 1V 1i- 5 И ь|^&-а"! " о д" " К! (4 ев8|S ц а". 1г
? а 1
я д С*
U S о. \3 ц . °- ^sl 
i t! о"1 Ыр(2(3^SS м 5 ^^У| S я5 2В к
i
в ^
м
L. (-1 i & &1 И 4\S я S 9' u 2 D о я i46-P!rtix! s '1 Ми .и 5 h5 аЯ 5
&" 1 1 ^s Ы|^З"^-? 5 к кl^i ^i&sс &й s!l
в. о,
ё е-.в oS и gl
s- Ц Д Я В & о о fr* Q^
1 И ? Ч 0 С & В Ц с; ЯOtCOOU ч я ог ё& &ёOQ u
^
g в
SS 1еви S ?u1!!11 д; у1 IsД и g, S 5 ?
g. 1s
i is & U U^р о 1 " 1 1
@ 1 5 s
x1 1 s. S & .
1 1 i ua
CQ
n 03 ВО со CQ
возможность пользоваться их услугами. Несколько
дальше мы приведем примеры практического
применения этого способа, здесь же мы
говорим лишь о теории. "Никто не должен удивляться
тому, что многое можно угадать по числам
имен, ибо Всевышний творил все по числу,
мере и весу, откуда и ведет свое начало истина
букв и имен; значит, последние возникли не
случайно, но на известном основании, хотя мы
его и не знаем.
Человек, как совершенное подобие Бога,
является прекраснейшим из всех Его творений;
поэтому он есть микрокосм (малый мир) и заключает
в себе все числа, меры, весы, движения
и элементы. На этом основании древние обозначали
числа пальцами, а во всех частях тела человека
находили все числа, меры, пропорции и
гармонии. Руководясь пропорциями человеческого
тела, они строили все храмы, дома, театры,
даже корабли, машины и другие всякого рода
искусственные сооружения, а также и все их
части. Так Ной был научен Богом построить
ковчег согласно мере человеческого тела, так
же, как и сам Бог сотворил мир по образцу человеческого
тела. По этой причине мир называется
"великим миром", "макрокосмосом", а человек
"малым миром", "микрокосмосом".
Агриппа показывает множество примеров,
как человек заключает в себе все числа и меры;
мы ограничимся только немногими из них.
Если поставить человека так, чтобы руки и пальцы
лежали на горизонтальной линии, то образуется
квадрат, центральный пункт которого
находится на самой нижней части туловища.
Напротив, если он станет с растопыренными
ногами и распростертыми, но несколько опущенными
руками, то около того же центрального
пункта можно описать окружность, которой
касаются голова, пальцы рук и ноги; этими
пятью пунктами круг делится на пять равных
частей, так что тело содержит в себе число пять.