Жанр: Энциклопедия
СТО ВЕЛИКИХ ЗАМКОВ
...ись и некоторые замки маркиза Донасьена Альфонса
Франсуа де Сада, имя которого навеки утвердилось как символ чудовищной
извращенности и стало синонимом наивысшей степени проявления жестокости - как
физической, так и моральной. В свое время и имя его, и произведения были преданы
проклятию, а потом на долгие годы и вовсе забыты. В наши дни оно вышло из
забвения, и отношение к личности маркиза де Сада стало постепенно меняться, тем
более что многие исследователи творчества скандально известного писателя
приходят к выводу, что его сделали "козлом отпущения" за собственные грехи те,
кто был ему близок по классу и по духу.
Донасьен Альфонс Франсуа де Сад родился в 1740 году. Отец его был дипломатом,
мать - придворная принцессы Конде, в доме которой Донасьен и появился на свет.
Маркиз учился в иезуитском колледже Людовика Великого, где получил глубокое и
всесторонее образование, а также пристрастился к театру. В 14 лет, согласно
обычаям того времени, он поступил в легкую кавалерию, поочередно получал звания.
В 19 лет маркиз де Сад стал капитаном Бургундского кавалерийского полка, но был
не удовлетворен этим и даже хотел переменить полк с понижением в чине. Как
придворный офицер маркиз вел жизнь бурную, притом со всей присущей ему
страстностью и необузданностью. Он обожал эту веселую жизнь и женщин, любил
хорошо выпить и закусить - в общем, был типичным представителем
своего безнравственного времени. Он делал то же самое, что и другие
аристократы, разве только держал себя более вызывающе по отношению к церкви и
нормам христианской морали.
В 23 года маркиз женился на Рене Пелажи Монтрель - дочери президента Податного
суда, которая считалась очень некрасивой. Рассказывали, что в день, когда
молодых представляли ко двору короля Людовика XV, Донасьен даже не явился, и вся
церемония прошла без него. Но Рене Пелажи не была красива, может быть, только на
первый взгляд: все ее очарование сосредоточилось в нежных и выразительных
глазах, подернутых меланхолической дымкой, как будто прикрывающей глубокую
сердечную тайну. Это была обаятельная молодая девушка, но очарование ее не сразу
бросалось в глаза.
Сердце маркиза завлекла младшая сестра - Луиза де Монтрель, и в первый же
удобный момент любовники бежали в Италию. После этого в лице тещи маркиз на всю
жизнь приобрел своего самого заклятого врага. В течение нескольких месяцев,
останавливаясь лишь в небольших городках, любовники объехали весь Пьемонт.
Маркизу де Саду казалось, что он достиг полноты своих желаний и счастья, которые
ему давало обладание чистой девушкой. А Луиза де Монтрель старалась волнениями
страсти и бродячей жизни заглушить угрызения совести и не переставала думать о
матери, пораженной ее внезапным бегством, и о своей доверчивой сестре, по
отношению к которой она сделалась предательницей. Среди удовольствий в стране,
где все говорит о любви, она не могла изгнать воспоминаний прошлого, и
неизбывная горечь отравляла ей часы самых пылких увлечений.
В первых числах декабря 1772 года в Шамоери любовники были арестованы: Луизу
отправили во Францию, а маркиза заточили в савойский замок Миолан. Никаких
документов и записей при нем не нашли, вещей практически тоже не было. Де Сада
привезли в замок только в том, что было на нем надето, были еще кое-какие мелочи
из белья и посуды да две его любимые легавые собаки. За ним последовал в
заключение и его слуга Латур
Историк Манабреа в своих записях писал уже в 1856 году, что "своими
величественными башнями в строгом стиле, толстыми стенами, возвышающимися на
утесе высотой в 100 футов, замок не утратил ничего из своей древней гордости и
доминировал над всеми окрестностями" Крепость, возведенная на утесе над
извилистой долиной реки Изер, имела неправильно вытянутую форму: ее стены
представляли собой то ломаные, то дугообразные линии, так как возводились в
соответствии с очертаниями огромного утеса, ставшего ее основанием С этого
горного утеса, как будто самой природой предназначенного сторожить всю страну,
можно было видеть зеленые леса, ленты полей и виноградников, окаймленные рекой,
а на горизонте возвышались Альпы.
Маркиза поместили в сторожевую башню, цокольный этаж которой прозвали "Адом",
так как о его подземных карцерах рассказывали леденя418
100 ВЕЛИКИХ ЗАМКОВ
ПУТЕШЕСТВУЯ ПО ЗАМКАМ МАРКИЗА ДЕ САДА
419
иг
щие душу истории. Над "Адом" располагалось "Чистилище" - тюремная камера с
камином и каменной скамьей, а выше "Чистилища" - на этаже "Трезор" (Казна) -
проживал в двухкомнатном помещении комендант Миолана.
"Графу Мазану" (так назвался маркиз де Сад) отвели одно из самых почетных
помещений замка - "Большую надежду", где он и разместился со своими собаками, а
слуга Латур расположился в крохотной смежной комнатушке. В прихожей "Большой
надежды" всегда находился караульный.
На другой день после заключения комендант предложил "графу Мазану" подписать
следующую бумагу:
Я обещаю и даю честное слово, что... буду исполнять все приказания, которые мне
будут отданы господином комендантом, и ничем не нарушу его запрещений, не сделаю
никаких покушений к побегу, не выйду из сторожевой башни замка и не позволю
этого сделать моему слуге, разве буду иметь на то особое разрешение.
Заключенным доставили кровати, матрацы, столовое и постельное белье, столы,
стулья и другие необходимые вещи. Солдатам было строго-настрого запрещено
выполнять какие-либо поручения барина и его слуги без разрешения коменданта,
который не позволял маркизу ни получать, ни отсылать письма прежде, чем он сам
их не прочтет. Побег из замка действительно считался невозможным, о таком здесь
никто и не помнил. Но маркиз с первого дня заключения думал только о том, как бы
освободиться - даже без согласия своих тюремщиков. В ожидании свободы он
старался разнообразить томительность своего заключения игрой в карты, но чаще
проигрывал, и это его страшно раздражало.
С некоторого времени он решил усыпить бдительность своих стражников и при всяком
удобном, а порой и неудобном, случае выражал свое раскаяние. Еще недавно такой
гордый и заносчивый, он вдруг сделался тихим и вежливым. Комендант с
удовольствием заметил эту перемену, не подозревая, что маркиз уже получил
"важные сведения" из Шамбоери и по его указанию начались приготовления к побегу.
Маркиза де Сад прибыла в Дофине, где нашла 15 решительных и хорошо вооруженных
людей. В ночь с 1 на 2 мая небольшой отряд расположился неподалеку от замка и
ждал только условного сигнала. Сопротивления небольшого гарнизона они не
боялись, так как большинство солдат было подкуплено, только комендант ни о чем
не догадывался. Предупрежденный заранее маркиз вышел, без шума направился к
маленькому отряду, вскочил на коня и ускакал...
Но иллюзии маркизы, надеявшейся возвратить супруга в лоно семьи, вскоре
развеялись. Маркиз долго скитался, меняя города и жилища, чтобы сбить
преследователей с толку, но это вовсе не означало, что он утихомирился и стал
вести порядочный образ жизни. Слухи о его сексуальных
бесчинствах доходили до Франции, где президентша Монтрель тем временем
заручилась тайным королевским указом на арест де Сада. И как только маркиз
оказался на родной земле, он тут же попал в руки полиции, и в 1777 году за ним
закрылись ворота Венсенского замка. Свое новое местопребывание маркиз так
описывал жене:
Я нахожусь в башне, запертой девятнадцатью железными дверями, свет я вижу через
два крошечных окошка, каждое из которых закрыто двадцатью решетками. На десятьдвенадцать
минут ко мне приходит человек, приносящий еду. Остальное время я
провожу один, в слезах.
Пленник имел право лишь на час прогулки "в замкнутом дворе, где можно дышать
только запахом стражников и кухни". Маркиза приводило в отчаяние и ужас то, что
связь с внешним миром прервалась; теща распоряжалась его состоянием и продавала
земли, словно он уже умер; воспитанием детей занимались те, кого он презирал...
Полной пыткой для маркиза была и полная неопределенность: тайный приказ короля
не ставил предела сроку заключения, и де Сад чувствовал себя замурованным,
лишенным всякой возможности действовать. Тюремное заключение он воспринимал как
несправедливое:
Если я заслужил смерть на эшафоте, я не прошу милости. Но если я виновен в том,
что делают все, чему можно наблюдать сотни примеров на дню, я не должен терпеть
несправедливость.
В заключении маркиз де Сад берется за перо: в 1782 году он пишет философский
труд "Диалог между священником и умирающим", в котором изобразил духовного
пастыря, который, желая вернуть заблудшую овцу в лоно церкви, сам в конце концов
утрачивает веру в Бога. В этом произведении маркиз не стремился следовать
правдоподобию и описывать типическое: свои собственные "моральные истины" он
расценивал как нечто особенное и частное, и в собственном поведении не видел
всеобщности.
Через два года маркиза переводят в Бастилию - в камеру, которая находилась на
втором этаже башни Свободы. Заключенный в узкий каземат, маркиз терзался
бесконечными пространствами за стенами тюрьмы, но активность его проявлялась
только в творчестве. В Бастилии он составляет "Сводный каталог" своих
произведений, в который включены и "120 дней Содома" (своеобразная энциклопедия
сексуальных извращений), и две версии романа "Превратности судьбы", и "Жюстина,
или Превратности добродетели", и другие.
В июле 1789 года парижане готовились к штурму Бастилии, и маркиз де Сад из окна
своей камеры криками подбодрял их и призывал к более активным действиям. Его
срочно перевели в Шаратон - приют для душевнобольных, куда помещали и особых
"государственных сумасшедших", то есть
100 ВЕЛИКИХ ЗАМКОВ!
ПУТЕШЕСТВУЯ ПО ЗАМКАМ МАРКИЗА ДЕ САДА
людей, которым приписывали умственное расстройство только за то, что| они
беспокоили или стесняли власти.
Итак, маркиз де Сад - пациент Шаратона и его достопримечатель-1 ность. Сюда
приезжала любопытствующая публика, чтобы позабавиться и| пощекотать нервы
театральными представлениями, которые маркиз (как! драматург и режиссер) давал
время от времени с труппой таких же заклю-[ ченных и отверженных, как и он сам.
С именем маркиза де Сада-драматурга - автора многих пьес, которые I не имеют
ничего общего с его скандальными романами, связан замок Мазан, более похожий на
спокойный и величественный дворец Он находится в Провансе, где еще в 1772 году
маркиз создал свою театральную труппу, а в замке отстроил театральный зал со
сценой и занавесом. До конца жизни он мечтал увидеть свои пьесы на сцене
парижских театров, но этому не суждено было сбыться. А в Мазане маркиз ставил
пьесы Вольтера, Дидро, | Реньяра и, конечно, свои собственные.
Огромный особняк строгого стиля XVIII века сейчас находится в хоро- I шем
состоянии, так как в нем разместился Дом престарелых. На тихую узкую улочку
выходит потайная дверь, через которую маркиз уходил из | замка незамеченным.
А вот другой замок маркиза - Лакост - лежит в руинах: от него остались только
полуразрушенная башня да мрачная серая стена, которые се- J годня производят
впечатление удручающее, хотя именно здесь маркиз чувствовал себя всемогущим,
недосягаемым и защищенным от всяких бед. В свое время именно в этом замке де Сад
прселился с актрисой Ла Бовуазьен, с которой они придумали вызывающую акцию. Они
решили поселиться в Провансе, объявив себя мужем и женой: здесь никто не видел
законную маркизу де Сад, и это обстоятельство на какое-то время обеспечило
безопасность их спектаклю.
Замок Лакост стоял в угрюмом месте среди скал, вблизи него не было никакой
зелени, никакого укрытия от палящего солнца, лишь в деревне кое-где виднелись
тутовые, оливковые и миндальные деревья. Два с лишним месяца "молодые супруги"
принимали поздравления и восторги знати Прованса: по вечерам они давали приемы,
устраивали спектакли, а под утро предавались самым изощренным любовным утехам.
На один из таких приемов маркиз пригласил своего дядю-аббата, который, увидев и
осознав происходящее, пришел в ужас и ярость. Он сообщил обо всем теще маркиза,
и обычное хладнокровие после такого известия изменило ей. Президентша Монтрель
ясно увидела всю нерадостную перспективу супружеской жизни своей старшей
дочери...
Сейчас в развалинах замка Лакост гуляет ветер, и может почудиться, что это
бродит призрак де Сада, выглядывая из черных проемов и безликих окон. К замку
вела только одна дорога, потому к нему нельзя было подкрасться незаметно. И
маркизу казалось, что отсюда он правит миром и властвует над всеми.
В декабре 1792 года, когда маркиз находился в Париже, замок был захвачен
взбунтовавшимися крестьянами. Охрана разбежалась, и потому крестьяне разграбили
все, что только можно было разграбить. Позднее маркиз де Сад продал то, что
осталось от замка, но очень неудачно. Впоследствии этот участок ходил по рукам,
его делили и продавали по частям, а перед Второй мировой войной местный учитель
английского языка взялся восстановить замок, скупил все разрозненные участки и
приступил к реставрации. Но так как денег у него было недостаточно, он
восстановил только часть стены, использовав при этом дешевый материал.
Маркиз де Сад скончался 10 декабря 1814 года в Шаратонском приюте. Рукописи,
хранившиеся в его доме, сразу же конфисковали жандармы: все они были прочитаны и
изучены, часть наиболее крамольных (по мнению полиции) сожжена, остальные по
разрешению префектуры распроданы. Все их оптом за 175 франков купил сын маркизаКлод-Арман
- и, погрузив в ящики, отвез в свой замок Конде-ан-Бри, где и спрятал
на чердаке. С того времени имя маркиза ни разу не произносилось в семье, словно
его в роду никогда и не существовало.
Молчание длилось до 1947 года - до того времени, пока этот замок не унаследовал
граф Ксавье де Сад. Во время Второй мировой войны особняк заняли немцы, сильно
повредившие замок. После их ухода старинные книги, ценные бумаги и рукописи
валялись кучей; повсюду вырванные страницы, которые ветер гонял, как сухие
осенние листья. Понадобилось целых 25 лет, чтобы восстановить замок: во время
ремонта и были обнаружены ящики с бумагами - архивы семьи и рукописи маркиза де
Сада. От имени его произошло слово "садизм", хотя он в своих похождениях и
произведениях не придумал никаких новых ужасающих пороков, которым так охотно и
сладострастно предавался высший свет: все уже было до него и продолжает
существовать поныне.
НА "ГОЛУБОМ ХОЛМЕ" В ЦАРСТВЕ ИМЕРИНА
НА "ГОЛУБОМ ХОЛМЕ" В ЦАРСТВЕ ИМЕРИНА
Несколько столетий назад в Европе уже знали: если обогнуть Африку, то на пути в
Индию встретится огромный таинственный остров Мадагаскар, берега которого
покрыты непроходимыми тропическими джунглями или пустынными песками. Но в центре
острова - там, где Марко Поло видел когда-то таких гигантских птиц, что перо их
превышало рост человеческий, - на горах и плоскогорьях находится могущественное
царство Имерина с князьями, графами, крепостными, ремесленниками и, конечно,
рабами.
Это царство возникло в XVI веке, но более полные сведения о нем, собранные
европейскими миссионерами и путешественниками, относятся к началу XVII века.
Тогда под властью царей Имерины - государства народа мерина - практически был
объединен весь Мадагаскар. Родоплеменная верхушка общества превратилась в
феодальных властителей, среди которых наибольшее влияние имели родственники
царя. Вместе с потомками вождей некоторых племен они стали владетелями
"вудивуна" (поместий), которые передавались по наследству, но не могли быть
проданы. Живущие на земле вудивуна крестьяне несли повинности в пользу
владельцев поместий и платили подати государству.
На земле нет такого народа, который бы не гордился славными страницами своей
истории, не хранил бы в памяти имена людей, поднявшихся над безликой суетой
бытия ради общего благоденствия, и не берег бы связанные
с их деятельностью места. Поэтому любой прохожий в Антананариву объяснит,
как добраться до "голубого холма", расположившегося в 25 километрах от столицы,
проводит спросившего доброжелательной улыбкой и пожелает "счастливого пути".
Там, на "голубом холме", стоит священная для малагасийцев Амбухиманга -
старинная королевская резиденция, хозяином которой на рубеже XVIII-XIX веков был
великий Андриа-нампуйнимерина, снискавший признательность и уважение своих
соотечественников. Чем же выделился он из череды прочих монархов, большей
частью, как и положено быть, своенравных и жестоких? Судя по передававшимся из
поколения в поколение рассказам и легендам, незаурядность угадывалась в нем еще
с ранних лет.
Как-то Андриамасинавалуна, дед будущего великого короля, приготовил подарки и
позвал всех своих внуков: выбирай, кто что хочет! Дети тут же растащили
соблазнительные вещицы, лишь один мальчик отошел в сторону, взяв с собой просто
пригоршню земли. "Ему и достанется мое королевство!" - воскликнул престарелый
монарх. Этот внук стал именоваться Андрианам-пуйнимериной, что означало
"желанный принц Имерины".
Но путь юного принца к власти оказался тернистым, так как тайные интриги,
заговоры и политические убийства были тогда обычным делом не только при дворах
европейских монархов. Его дядя, Андриандзафи, севший на трон после кончины
Андриамасинавалуны, нарушил завет отца и объявил наследником собственного сына,
а племянника замыслил умертвить. Народ ненавидел злобного короля, пошедшего
против воли усопшего родителя, что в глазах малагасийцев было страшным
преступлением. Вскоре Андриандзафи понял, что намерения его безнадежны, и
пытался спастись бегством, но был схвачен и казнен.
В 1788 году молодой, высокий и сильный король Андрианампуйниме-рина с лицом,
светившимся умом и энергией, в разукрашенной набедренной повязке и пурпурной
накидке-ламбе, торжественно короновался в Амбухиманге. С первого дня своего
правления он поставил целью окончательно объединить существовавшие на острове
мелкие государства в могучую державу, которая, по его любимому выражению, не
имела бы других границ, кроме моря. Не раз подолгу глядел он с "голубого холма"
на просторы родной земли и думал, что сначала надо покончить с междоусобицами,
раздирающими Имерину. А потом привести к покорности лежащий внизу заманчивый
Антананариву, осеняемый в закатные часы розовыми облаками...
Все удалось великому королю. Ко времени его смерти в 1810 году далеко на север и
на юг простиралось единое государство с принципиально новой административной
структурой. Общественная жизнь упорядочивалась законами, сельское хозяйство
процветало благодаря превращению болот в рисовые поля, ремесленники выплавляли и
обрабатывали металлы,
100 ВЕЛИКИХ ЗАМКОВ
делая из них довольно сложные орудия труда, зарождалась местная индустрия..
Весьма ощутимый толчок для развития получили шелководство и гончарный промысел,
оживилась торговля Всего этого Андрианампуйнимерина добился за короткий по
историческим меркам срок, ибо был не только храбрым полководцем им самим же
созданных вооруженных отрядов, но также тонким дипломатом и искушенным в
хозяйственных делах человеком. Кроме того, он оказался и прекрасным психологом,
полагая, что проще принять во внимание умонастроения народа, чем тщиться
переломить их Умирая, Андрианампуйнимерина завещал своему сыну, Радаме I,
похоронить его в Амбухиманге.
"Голубой холм", величественно возвышающийся над соседними, виден еще издалека
Покрытый иссиня-зеленоватым лесом, он и впрямь кажется голубым. К холму ведет
пустынная асфальтированная дорога, которую обступают эвкалиптовые и сосновые
рощи. Создается впечатление, что и поныне действует закон короля, запрещавший
рубить здесь деревья Нарушитель подвергался штрафу - отдавал быка, послабление
делалось только для беременных женщин
Все на "голубом холме" дышит историей. Крутая лестница карабкается к замшелой
каменной стене, за которой спрятана бывшая резиденция малагасийского монарха. Со
стены смотрят три чугунные пушки, назначение которых было самое мирное -
выстрелами созывать народ, когда король пожелает обратиться к нему с речью. Над
главными воротами был устроен сторожевой пост, защищенный от частых дождей и
палящего солнца соломенным навесом Этими воротами пользовались только короли и
их приближенные, остальные входили через другие.
В крепости Амбухиманга раздавалась довольно необычная команда: "Закатить
ворота'", именно "закатить", а не закрыть. Для защиты своей резиденции от
непрошеных гостей король Андрианампуйнимерина приказал закрывать вход в крепость
воротами из самого надежного в то время материала - камня. Искусные каменотесы
вырубили из гранита огромный овальный диск (диаметром около 4м и весом около
12тонн), поставили его изнутри ребром вдоль проема в крепостной стене, а с
другой стороны оградили двумя каменными столбами Надо освободить ворота - диск
откатывают в сторону, настало время закрывать крепость - его снова ставят на
место.
Король правил из потемневшего от времени тесового строения с островерхой
черепичной крышей Всякого, кто вступает на порог этого дома, поражают простота и
скромность жилища Поистине, король Андрианампуйнимерина был плоть от плоти
народа, не роскошествовал, чем и приумножил свою популярность. Единственная
комната, довольно средних размеров, служила ему и спальней, и кухней, и
столовой. На стенах ее развешана незамысловатая глиняная и металлическая посуда,
в углу - подпертая узенькой лестницей "антресоль", где почивал король; внизу, на
полу, - кровать его супруги.
НА "ГОЛУБОМ ХОЛМЕ" В ЦАРСТВЕ ИМЕРИНА
Во дворе крепости, повыше обнесенного каменной оградой котлована, где забивали
быков, выдолблены в скале два бассейна В меньшем и сейчас плавают рыбы, как и в
те дни, когда их вылавливали для королевского стола. Большой бассейн некогда
служил резервуаром для воды, которую доставляли из священного озера Ампарихи,
располагавшегося у подножия холма. Один раз в год, 14 июля, устраивалось
торжественное купание королевы в этом бассейне. Рассказывают, что и поныне
многие малагасийцы приносят в сосудах воду из озера на холм, выливают ее в
бассейн и тут же зачерпывают обратно Согласно поверью, после такой процедуры
вода приобретает магическую силу и может излечить от всех болезней.
f|l] HIT"
МИХАЙЛОВСКИЙ ЗАМОК
МИХАЙЛОВСКИЙ ЗАМОК
Недолгое пребывание Мальтийского ордена в России сопровождалось передачей
рыцарям ряда зданий в Санкт-Петербурге и его окрестностях. Иоаннитам отдали
церковь Рождества Иоанна Предтечи, выстроенную архитектором Ю. Фельтеном на
Каменном острове: в ней кавалеры Ордена принимали присягу, на церковном кладбище
хоронили мальтийских рыцарей. В парадных анфиладах Павловского дворца по проекту
архитектора В. Бренны был отделан Кавалерский зал, предназначавшийся для
церемоний Ордена. В Гатчине сохранилось лучшее творение архитектора Н. Львова -
При-оратский дворец, задуманный как резиденция приора и Капитула мальтийских
рыцарей. Были и другие здания и сооружения, но самым известным памятником
пребывания Ордена Святого Иоанна Иерусалимского в России стал Михайловский
замок- "любимое детище" императора Павла I.
Последний дворец императора был не просто очередной резиденцией, а
осуществлением его многолетней мечты. Необычная для Санкт-Петербурга архитектура
и планировка всего возводившегося ансамбля воплощали идею замка как рыцарской
твердыни. Последовательно проводя эту идею, Павел I переименовал все
императорские дворцы в замки: даже Зимний дворец именовался "Зимним замком".
Михайловский замок должен был стать рыцарским не только по названию, но и по
сути. Рвы, подъемные мосты, пушки, полубастионы - все было данью
западноевропейской средневековой традиции и результатом увлечения русского
императора рыцарской символикой.
Возведение Михайловского замка началось сразу же после утверждения проекта, а
церемония закладки первого камня, на которой присутствовала царская фамилия со
свитой, состоялась 26 февраля 1797 года. Ритуал соблюдался неукоснительно:
стояли выстроенные в каре войска, а после торжественного молебна прокатились
громоподобные раскаты орудийного салюта Петропавловской крепости.
На другой день начались основные строительные работы, каторжные и изнуряющие:
рытье котлованов в промерзшем грунте, забивка свай, кладка фундаментов... По
распоряжению императора строительство велось днем и ночью - при свете фонарей и
факелов, так как Павел I требовал отстроить замок вчерне в тот же год. В
наиболее напряженные периоды число людей, занятых на строительстве, достигало
6000 человек.
Михайловский замок строился в крайней спешке, в конце 1798 года он был подведен
под крышу и можно было приступать к внутренней отделке его жилых помещений.
Именно в это время Павел I дал согласие принять на себя титул Великого магистра
Мальтийского ордена и подписал указы, касающиеся деятельности Ордена в России.
Поэтому, разрабатывая проекты внутреннего убранства Михайловского замка,
император мыслил его дворцом Великого магистра Ордена Святого Иоанна
Иерусалимского, а не только как очередную резиденцию династии Романовых.
Михайловский замок мало походит на дворцовые сооружения северной столицы: в
отличие от них он выглядит холодным, суровым и даже мрачно-замкнутым. Российский
император, задумывая его возведение, отталкивался от распространенной в
европейских столицах схемы построения прямоугольного в плане замка с
прямоугольным же внутренним двором и круглыми угловыми башнями. Подобные планы
впоследствии были обнаружены среди собственноручных чертежей Павла I.
Широко развернувшееся строительство необходимо было обеспечить материалами,
поэтому для ускорения дела были разобраны несколько павильонов в Царском Селе и
дворец в Пелле, а также использован мрамор для строящегося по проекту А.
Ринальди Исаакиевского собора. К концу октября стены Михайловского замка были
подведены под крышу, а для защиты от дождей и снега его покрыли временной
кровлей. В следующем году началась внутренняя и наружная отделка здания, однако
готовиться к ней начали значительно раньше. В Риме было заказ
...Закладка в соц.сетях
