Жанр: Учеба
Не зарекайся
...м образом "жизнь" в КПЗ может растянуться до одного
месяца, что иногда и неплохо, мамка с папкой будут рядом.
Главное при задержании - пережить первые сутки, пока вас не оформили как
задержанного, а водят по кабинетам, как медведя по ярмарке. С кольцом в носу.
Как ни плохо в камере ИВС, но это уже какая-то определенность, ведь в первый
период задержания человек испытывает мощный стресс от неуверенности не то, что в
завтрашнем дне, а в следующем часе и минуте.
При общении с ментами не надо обращать внимание на грубый тон, развязность и
полное отсутствие уважения к вам и вашим правам. Они так со всеми разговаривают,
вы ничем не хуже и не лучше других, это нормально.
Старайтесь "порешать" вопросы. В изоляторах, расположенных в райцентрах, большое
значение имеют родственные, кумовские, соседские отношения. Почти всегда кто-то
кому-то каким-то боком приходится знакомым. Это надо использовать. В ИВС,
находящемся в областном центре, вероятность таких связей очень мала.
Надо иметь в виду, что в современных нищенских и непрестижных условиях
деятельность среднестатистического сотрудника милиции определяется следующими
факторами: семьдесят процентов - это желание заработать денег; двадцать пять
процентов - желание заработать служебный показатель; пять процентов -
гражданская позиция ("вор должен сидеть в тюрьме!"). Поэтому всякий нормальный
мент рассуждает примерно таким образом: гражданская позиция пусть покурит в
сторонке, показатель можно добыть и завтра, а сто баксов завтра в карман могут и
не попасть. Отношения с ментами нужно строить на знании этого несложного
психологического пассажа. Однако все зависит сейчас в большей степени не от вас,
а от действий ваших родственников и друзей.
В камерах ИВС зачастую сидят вперемешку задержанные по уголовным делам и
административным, ранее судимые и не судимые. Конфликты бывают только у тех, кто
сам их создает. Тесные отношения тоже практически не завязываются, все сознают
временность и неопределенность своего положения.
Растерянность от неожиданного ареста невольно подталкивает любого человека
поделиться с кем-нибудь своей бедой и спросить совета. Вот этого как раз делать
не нужно. Разговоры о том, что у вас в камере будет сидеть "подсадная утка" или
"наседка" - это сказки. [[4] - На протяжении всей отсидки рядом с тобой
постоянно будут находиться исключительно внимательные, заботливые слушатели - из
числа работающих на оперчасть. Об этом тебе незамедлительно расскажут товарищи
по заключению. А когда вернёшься с отсидки, на документах всегда будут писать: с
методами оперативной работы знаком.Оперативная работа в местах лишения свободы
поставлена неплохо. Это граждане непричастные всех ментов считают за идиотов.
Познакомившиеся с суровыми реалиями лично считают несколько иначе. - Прим.
Goblina] (Кстати, в местах лишения свободы эти слова вообще не употребляются,
так говорят только лохи и пишут журналисты). [[5] - Так точно, на самом деле
говорят "барабан". - Прим. Goblina] Можно подумать, специально для вас и таких,
как вы, где-то под рукой держат резерв подобной публики. [[6] - Дэцел есть, да.
То есть это функциональная обязанность опера - вербовать осведомителей (читай -
барабанов) и вести оперативную работу (читай - агентурную разведку) внутри
спецконтингента. И, не поверите, с этим делом там полный порядок. Так что
расслабляться не следует. - Прим. Goblina]
Но болтать действительно нужно как можно меньше потому, что вас окружают не
друзья, а, скорее всего, недоброжелатели. Если эту мысль постоянно держать в
голове, бед у вас будет немного меньше.
Как бы там ни было, но ИВС - слишком временное пристанище, окончательно судьба
зэка определяется, когда он находится в тюрьме. Скоро машиной или поездом вас
отправят в СИЗО.
Счастливой дороги!
Добро пожаловать в тюрьму!
Итак, вас привезли в СИЗО. На жаргоне это называется "заехать на тюрьму" (если
наоборот, то "выехать"). Аналогично: "заехать в хату" (камеру), "выехать с
хаты". Последнее не путать с "выломиться с хаты", но об этом позже. На языке
тюремщиков вы и те, кто сегодня попал в тюрьму вместе с вами - "новая прибыль"
или просто "прибыль". Вот так, для кого-то вы - прибыль, значит уже живете на
Земле не зря.
Корявое название "СИЗО" теперь запомнится вам на всю жизнь. По отзывам всех без
исключения зэков - СИЗО - самая черная страница тюремной книги. Объясняется это
довольно просто: в ИВС плохо, но длится это недолго, в колонии приходится сидеть
долго, но там дышится вольней, а пребывание в СИЗО - отвратительный и длительный
кусок жизни зэка. Кроме этого, в СИЗО человека постоянно душит гнетущая
неопределенность, а после приговора, как правило, становится спокойней на душе.
Когда вы выпрыгнете из воронка (из воронка выйти нельзя, только спрыгнуть, такая
уж там лесенка), посмотрите по сторонам и обязательно - на небо. Дело в том, что
тюрьма устроена так, что окна всех камер либо выходят внутрь, либо закрыты
"баянами" - металлическими жалюзи, то есть больше ничего, напоминающего свободу,
вы не увидите... Только небо одно над свободой и тюрьмой.
Первым делом вы попадете в приемно-сборное отделение или, как его называют зэки,
боксики. Боксами официально называются камеры сборного отделения, они такие же,
как жилые, только вместо нар - скамейки для сидения.
Следует сразу усвоить некоторые простые правила поведения. Теперь с вами будут
разговаривать грубо и безразлично, тон тюремщиков, как правило, раздраженный,
голос - громкий и неприятный. Обращаться к вам будут только на "ты", даже если
вам восемьдесят лет отроду (хотя в соответствии с официальными правилами
обращаться к арестованному можно только на "вы"). На ваше положение на свободе
всем наплевать, о нем никто не знает и знать не хочет.
Преобладающий тип тюремщика: тупой, ленивый, хамовитый и равнодушный ко всему,
что не касается его желудка. Последняя черта очень важна, такие люди никогда не
испытывают сочувствие или сострадание, но и зла никому не желают. Вы для них
что-то без имени и без судьбы. Впрочем, вам встретятся и другие типы: или
неглупые, или энергичные, или вежливые, или внимательные. Бывают даже такие,
которые сочетают эти качества, но, к сожалению, а то и к счастью для вас, их
очень мало.
Относиться к этому нужно совершенно спокойно, эмоции в тюрьме всегда вредят. Вы
же не станете рвать сердце оттого, что за шиворот закапал дождь или откуда-то
запахло дерьмом. Неприятно, конечно, но ваш внутренний мир это не задевает. Вот
так пусть не задевает и грубое обращение. Лично вас оскорбить здесь никто не
желает, до вас просто дела никому нет, вы - очередной зэк.
Исходя из этого, не нужно никому задавать вопросы, и так все поймете. Не надо
улыбаться или, наоборот, делать зверскую рожу. Вообще, желательно поменьше
привлекать к себе внимание.
Отвечать на вопросы нужно быстро, точно и максимально коротко, причем ответы
должны совпадать с теми, что записаны в документах. Спросят, за что посадили,
отвечайте: за кражу (разбой, угон). Не надо рассказывать, что вы ничего не
совершали, что вас посадили по нелепой ошибке... Тюремщики не имеют никакого
отношения к вашему уголовному делу, и на правдивость ваших ответов им наплевать.
В боксе вас продержат несколько часов. С соседями близко знакомиться не спешите,
вряд ли вам с ними придется сидеть в одной камере, вообще, меньше болтайте.
Поговорка "слово - серебро, молчание - золото" как нельзя более точно подходит к
тюрьме. Пока вы будете в сборном, вас осмотрит врач и побеседует
оперуполномоченный.
Врач (как правило, это дежурный фельдшер) с большой любовью вас осматривать не
станет, он, как говорится, клятву Гиппократу давал, а не вам. Поэтому
постарайтесь успеть рассказать ему обо всех своих болячках, пусть запишет, это
может пригодиться в будущем. Симулировать не нужно: лечат тюремные медики
отвратительно (на жаргоне врач называется "лепила"), но симулянтов "выкупают на
раз", опыт большой, таких перед ними прошли тысячи. Они скорее мертвого
посчитают симулянтом, чем симулянта - больным.
Если у вас имеются следы побоев, обязательно покажите их врачу и попросите
записать эти данные в журнал приема заключенных. Заявить о наличии побоев лучше
сразу же, как только вас завели в сборное, и вы увидели людей не в милицейской,
а в военной форме. Если эти побои вы приобрели в милиции, то в последующем это
может оказаться очень важно. Тюремщики это обязательно зафиксируют, а начальника
милицейского конвоя заставят расписаться в акте. Разговоры о том, что все менты
одним миром мазаны, не более чем разговоры. Отделение департамента от МВД имеет
намного больше минусов, чем плюсов, но в вашем случае это явный плюс. Если
раньше какой-нибудь милицейский начальник мог позвонить и чуть ли не приказать,
чтобы побои не фиксировали, то их и не фиксировали. Сейчас это проделать гораздо
сложней: нужно просить, быть должным... Часто этот путь не срабатывает и в
девяноста процентах случаев следы побоев документируются.
Беседа с оперуполномоченным оперативного отдела, или, как сейчас говорят,
"опером" - очень важное событие.
Тюремный оперуполномоченный на жаргоне - "кум". Соответственно, оперотдел -
"кумчасть". Почему, никто не знает, но слово это утвердилось прочно. [[7] - Кум
называется кумом потому, что сватает статьи. Кстати, выражение "букет статей"
(или болезней) - оно оттуда же, из фени. - Прим. Goblina] Хоть кум - слово
неоскорбительное, но к самому оперу так обращаться не следует, ему не
понравится.
Вероятно, что именно этот человек будет активнее всего влиять на вашу тюремную
судьбу, пока вы будете в СИЗО. Дело в том, что только оперативники решают, в
какой камере зэку сидеть, а это в тюрьме самое главное. Именно дежурный опер
сейчас определит, куда вам отправляться, если, конечно, по состоянию здоровья вы
вообще куда-то можете отправиться, кроме санчасти или морга.
Также надо твердо знать, что опера - единственные из сотрудников СИЗО, которые
по своим обязанностям имеют отношение к раскрытию преступлений, в том числе и
того, за которое вас посадили.[[8] - А кроме того ещё и за раскрытие тех, про
которые ты знаешь или слышал. - Прим. Goblina]
Оперу не нужно явно врать - заметит; не нужно быть искренним - в тюрьме вообще
ни с кем нельзя быть искренним и упаси Бог перед кем-то открывать душу. Оперу
нужно обязательно сообщить о возможных проблемах в тюрьме. С подельниками вас
вместе и так не посадят, но у вас могут быть враги по свободе, вы можете ожидать
опасности от кого-либо или в каких-либо ситуациях, у вас могут быть связи,
бросающие на вас тень (с точки зрения преступного мира, конечно): друзья или
родственники в милиции, например. Да всего не перечислить. Обо всем этом оперу
нужно сказать обязательно, за вашу безопасность в камере теперь будут спрашивать
с него.
Существует еще один серьезный момент, о котором, учитывая особенности
современной жизни, умолчать нельзя. Обязательно сообщите оперу, если у вас чтото
"непонятно с прошлым". Так на жаргоне (весьма тактично) называются
предполагаемые или реальные гомосексуальные контакты или контакты с
гомосексуалистами, даже если они носили не более чем приятельский или деловой
характер. [[9] - Непонятное - слово исключительно многогранное. Блатная феня,
как и любой другой профессиональный жаргон, словами не богата. Потому одно и то
же слово может иметь массу значений.Слово "непонятное" в этом плане -
практически рекордсмен. Оно обозначает всё на свете сразу. Выражение "попал в
непонятное" охватывает широчайший диапазон ситуаций: от неспособности найти
билетную кассу на вокзале до нечаянного рукопожатия со старым знакомым, ныне -
лагерным петухом.- Прим. Goblina] Быть в тюрьме пассивным (именно пассивным, а
не активным) гомосексуалистом (обиженным, опущенным, петухом и т. п.) - хуже
некуда, но все же лучше оказаться в этом положении сразу, без скандала. Опер
легко сориентируется, насколько серьезна ваша проблема и вовсе необязательно,
что посадит вас в камеру к петухам, скорее, просто объяснит, как себя нужно
вести.
Вполне возможно, что опер попытается вас завербовать. Надо сказать, что умный и
опытный опер, видя вас впервые в жизни, этого делать не станет. Но не все опера
умные и опытные, поэтому такой вариант не исключен и может повториться позже.
Ситуация эта достаточно щекотливая и имеет множество оттенков. Так что
однозначный совет дать невозможно. Но можно попытаться. [[10] - Процесс вербовки
выглядит несколько не так, как обычно рассказывают в своих сказках "про кровавую
гэбню" отважные советские интеллигенты. При серьёзной вербовке аргументы
используются настолько веские, что отказаться не получится.Как у дона Корлеоне:
предложение, от которого невозможно отказаться. Только наоборот. - Прим.
Goblina]
Хорошенько подумайте, чего вы сами хотите? Решать, в конце концов, вам. С
оперотделом "дружит" немалый процент зэков.[[11] - Времена эти никуда не делись.
Душить не будут только потому, что известный доносчик - он значительно
безопаснее, чем доносчик не выявленный.Вот, например, Александр Исаевич
Солженицын успешно работал в лагере тайным осведомителем, и - ничего, до сих пор
как огурчик и живой! - Прим. Goblina] Времена, когда информатора могли ночью
задушить подушкой, ушли лет двадцать назад, и ушли безвозвратно.[[12] - Человек,
работающий на кума, называется кумовской. Он очень не любит, когда его так
называют. Если человек не работает на кума, а его назвали кумовским - неизбежен
конфликт, как правило - с кровью и увечьями. И даже если работает на кума, всё
равно будет отрицать.Потому прежде чем говорить, всегда надо думать. Потому что
за слова приходится отвечать. - Прим. Goblina] Сейчас никто не посмеет его и
пальцем тронуть - себе дороже. Есть люди, которые не только не скрывают свои
отношения с кумчастью, но и кичатся ими. Еще и прибыль с этого имеют. Но это,
конечно, крайность, речь не об этом. Поэтому, если физиономия опера вам чем-то
симпатична, его манера общения располагает к себе, и вас устраивают такие
отношения (а они дают немалые преимущества), то соглашайтесь на здоровье.
Если же такие отношения вас не устраивают - ну не нравятся они вам, то
соглашаться на сотрудничество не нужно. Учтите, что никто и никогда не пострадал
от того, что отказался помогать администрации. Помощи от нее тоже, правда, не
получил, но и беды никакой не накликал.
Отказать оперу нужно достаточно внятно, не "тошнить": я подумаю, я еще не совсем
готов... Но сделать это надо тактично, например, сказать, что вы не готовы к
этому разговору, так как не отошли от шока после ареста и общения с ментами,
бока еще болят; что вы не хотите иметь ничего общего с преступным миром и не
желаете интересоваться его криминальными склоками; что вы плохо сходитесь с
людьми и не умеете с ними общаться; что вы разговариваете во сне; что у вас
бывают провалы в памяти после черепно-мозговой травмы (опер не станет проверять,
была ли у вас ЧМТ); что у опера, без сомнения, до статочно глаз и ушей, зачем
ему еще и ваши нужны. Очень убедителен ответ - "я не так воспитан" или "а вы бы
на моем месте согласились?" Этого хватит. Нажима не будет.
Из сборного отделения вы попадете "на вокзал". В тюрьме всегда высказываются так
безграмотно: на вокзал, на тюрьме, на подвале... Но коль так выражаются
практически все, то это, стало быть, уже не безграмотность, а особый жаргон -
сленг. Если ваше образование не позволяет вам выражаться неграмотно, то плюньте
на образование и выражайтесь, как все. В тюрьме плохо каждому, но белым воронам
еще хуже. Вот выйдете на свободу - и разговаривайте правильно и изысканно (если
не разучитесь).
Вокзалами называют камеры, где прибыль проходит своего рода карантин. Это
недолго. За это время у вас возьмут анализы, откатают пальцы, сфотографируют да
и вообще подержат некоторое время, чтобы вы немного провонялись тюрьмой.
Тюремный запах - это вообще что-то особенное, такого больше нет нигде. Это смесь
запахов табачного дыма, пота, испражнений, мерзкой баланды, дорогой колбасы и
многого другого. Советую принюхаться, скорее всего, это надолго.
Общаясь с зэками на вокзале, имейте в виду, что это сброд, скоро вас раскидают
по всей тюрьме. Скрытничать не следует - это подозрительно, но болтать лишнего
не надо. Если у вас есть еда, поделитесь ею, но всем без разбора и все до
последней конфеты раздавать не надо. Жадных не любят, а щедрому кто-нибудь более
ушлый (или считающий себя таким) попытается сесть на голову. Щедрость
обязательно воспримется как слабость. Кроме того, так вы можете разделить хлеб и
с петухом, оправдывайтесь потом. То, что кто-то на вокзале постарается показать
себя более опытным - это понты, вы все примерно одинаковы по своей опытности
или, скорее, неопытности.
Понты - очень емкое понятие, родившееся в тюрьме. Это и показуха, и неправда, и
фальшивая манера держаться, и хорошая мина при плохой игре, и плохая мина при
хорошей... Есть выражение "понты - вторые деньги", то есть иногда понты полезны,
но чаще бесполезны или даже вредны. В данном случае понты - это пустое
бахвальство и попытка развеять собственную неуверенность.
На вокзале все себя чувствуют достаточно неуверенно. Оно и понятно, это
временное положение, завтра заезжать в камеру, в какую - неизвестно.
Если на вокзале окажутся люди, которые заехали на тюрьму не сегодня, не вчера, а
намного раньше,- сторонитесь их. Независимо от того, что они будут "плести" о
своем положении, не верьте - это ложь. Послушайтесь совета - держитесь от них
подальше.
Еще один важный практический совет. Вместе с нормальными людьми в тюрьму
попадают всякие отбросы: бомжи, алкоголики, наркоманы. Среди этой публики полно
больных туберкулезом, гепатитом, СПИДом, сифилисом, дизентерией, чесоткой и др.
Эти болячки у них выявят позже, на вокзале же все сидят вперемешку в тесноте и
духоте. Поберегите себя, старайтесь меньше общаться, лучше всего побольше спать,
накрывшись с головой, находиться поближе к открытому окну, не пить ни с кем из
одной кружки, не обмениваться вещами, обязательно выходить на прогулку и
вытряхивать свою одежду.
Тюремная камера
Камеры следственного изолятора бывают двух типов: маломестные и общие.
Официально считается, что маломестная камера рассчитана на количество до семи
человек включительно, но в жизни это не так, спальных мест в ней может быть
больше, скажем, десять или четырнадцать. Число "семь" показывает, насколько
чиновники тюремного ведомства далеки от самой тюрьмы. Кровати в камерах всегда
двух или трехъярусные, поэтому спальных мест может быть либо шесть, либо восемь
или девять, но семь - никогда. [[13] - Законы у нас, как известно, принимают
люди знающие и думающие. Например, принимается крайне толковый закон: на одного
гражданина положено минимум четыре квадратных метра тюремной площади. Или
восемь. А в камере царских времён общая площадь почему-то семь с половиной
метров. То есть поместить в неё двоих - нельзя, явное нарушение закона. Оставить
человека одного - тоже нельзя, потому что один человек находиться не должен, это
опасно для него самого и для персонала.Мало того. Наши тюрьмы не могут вместить
всех, кого надо. Поэтому в камере, где при царе сидело трое, сейчас обитает
восемь человек. Новые тюрьмы, построенные с учётом требований времени -
правильного размера, с хорошей вентиляцией - отчего-то не возводят.Собственно,
вся перестроечная пропаганда была построена на истерике вокруг "ужасов
социалистического ГУЛАГа" и его жертвах. Пока орали и ломали - всё было хорошо,
как только поделили собственность - про зэков тут же забыли. А им, что
характерно, сильно легче почему-то не стало.Эвон, известный актёр Жжёнов зашёл в
Крестах в "свою" камеру, хотел поразить сидельцев ужасами о том, как страшно он
сидел в 1937 году. Жути нагнать не получилось: оказалось и сегодня, в двадцать
первом веке, в этой камере сидит ровно с только же, 32 человека.Понятное дело,
стране значительно нужнее аквапарки, кинотеатры, торговые центры вселенского
размаха. А где будут сидеть владельцы аквапарков, кинотеатров, торговых центров
- какая разница?Внимание к тюрьме в обществе появляется только тогда, когда туда
по злому стечению обстоятельств заезжает какой-нибудь олигарх. Вот тогда да,
тогда крику до небес. А до рядовых граждан - никому дела нет. Привет творцам
законов.- Прим. Goblina]
Для зэков принципиальная разница заключается в том, что в маломестной камере
каждому положено спальное место - "шконка". Шконка - это обычная многоярусная
кровать (кстати, очень удобная кровать), только вместо пружин в ней стальные
полосы. В общей же камере имеются нары - сплошной двухъярусный стеллаж, на
котором покатом, вплотную друг к другу, лежат зэки. Интересно, что на нижнем
ярусе всегда лежат к стене головой, а на верхнем - ногами. Если, допустим, на
восемь шконок никак незаметно не положишь девять зэков, то на нары, рассчитанные
на десять человек, можно "воткнуть" и все восемнадцать. И втыкают. Маломестные
камеры часто по старинке называют "тройниками". Предположительно, когда-то в них
сидело по три человека, впрочем, никто из живых такого времени не помнит. Есть
еще камеры санчасти и карцеры, на языке тюремщиков - карцера, на языке зэков -
трюм, подвал, яма, чулан.
После вокзала вы пройдете процедуру рассадки и попадете в ту камеру, которую вам
определил дежурный опер при вашем поступлении в тюрьму.
То, что вы увидите в первый момент в камере, никак не будет походить на дурацкие
картины из дешевых книжек и кинофильмов. Никто на вас не станет рычать, не будет
татуированных амбалов, которые сразу же попробуют вынуть из вашего рта золотой
зуб, никто не станет пытаться вас трахнуть. Все это нездоровые фантазии
литераторов и киношников, рассчитанные на такой же болезненный интерес к тюрьме
со стороны обывателя. В тюрьме сидит большинство вполне нормальных людей (слово
"нормальные" - применительно к нашему "нормальному" государству), и придурков
среди них не больше, чем на базаре или вокзале.
Впрочем, каждая камера - это маленький мирок со своими традициями, укладом и
законами. Атмосфера в камере (в прямом и переносном смыслах) принципиально
различается в зависимости от того, маломестная она или общая.
Итак, вариант первый - вы попали в тройник.
В тройник попадает большинство новых зэков. Это объясняется тем, что здесь вас
легче изучить, в маломестной камере вы будете всегда на виду. Позже, через трипять-десять
дней вас, скорее всего, выкинут в общую хату, так как вы не
представляете никакого интереса. А если не выкинут, есть основания хорошенько
подумать, какой именно интерес вы представляете и для кого. Интерес может быть
трех видов: профессиональный интерес опера к вашим преступлениям, оставшимися
нераскрытыми; "любительский" интерес опера или его начальников к содержимому
кошелька ваших родственников; ну, и смешанный профессионально-"любительский"
интерес (наиболее распространенный).
Когда контролер на посту станет, гремя ключом, открывать дверь камеры, в эту
сторону будет обращено внимание всех ее обитателей. Словом "контролер" до
недавнего времени официально назывались сотрудники СИЗО, которые несут службу на
постах возле камер, проводят прогулку, выводят зэков в санчасть. До семидесятых
годов прошлого века контролеры назывались "надзирателями". Надо сказать, это
более точное слово - от "надзирать", что, собственно, они и должны делать. Потом
появилось "контролер", этот термин уже поглупей, "контролировать" имеет более
широкий смысл, чем "надзирать". Несколько лет назад и слово "контролер" было
отменено (да здравствует бюрократическое творчество!), вместо него теперь -
"младший инспектор", хотя понятие "инспектировать" вообще невозможно привязать к
тюремному надзирателю, который выдает зэкам передачи или водит их в баню.
Самое забавное, что неформальной лексике совершенно наплевать на изыски
чиновников, "попкарем" называли и надзирателя, и младшего инспектора теперь
называют. Вот так, презрительно и обидно - попкарь. Слово "контролер" привычней,
поэтому и употребляется в книге.
В кинофильмах о тюрьме контролера почему-то всегда показывают с огромной связкой
ключей. Наверное, киношники считают, что так романтичней, а в качестве
консультантов приглашают генералов, которые тюрьму знают только с парадного
крыльца, живого зэка в глаза не видели и от кого-то слышали, что параша
несколько нехорошо пахнет. На самом деле ключ у контролера только один от всех
камер на этаже. Да и тот на ночь забирают. [[14] - Ключ отлично выглядит -
здоровенный, как у Карабаса-Барабаса. - Прим. Goblina]
Когда вы с пожитками зайдете в хату, на вас будут смотреть все. Появление новой
рожи - всегда событие. Зайдя в камеру, нужно поздороваться. Просто, нормально,
без всяких выкрутасов и понтов, сказать "здравствуйте" или "добрый день". Не
нужно пытаться "нагнать жути" на окружающих. Мнение о том, что вы обязательно
подвергнитесь агрессии, каким-то "пропискам" и нужно сразу же себя "поставить"
(слово-то какое "поставить", напрашивается вопрос - в какую позу?), может
принести серьезный вред.
В любой камере не все зэки занимают равное положение, обязательно существует
своеобразная иерархия. Чтобы определить ее, достаточно беглого взгляда. Кровати
на первом ярусе удобнее и потому престижнее, чем шконки второго яруса, а те, в
свою очередь, престижней, чем шконки третьего. Лежать дальше от двери и от
параши престижней. Поэтому самой удобной и престижной будет кровать в углу
наискосок от туалета. Именно там и будет находиться самое важное лицо в камере -
"руль", или "смотрящий", или еще как-нибудь.
Почему именно этот человек - руль, сказать трудно. Причин много, основные
следующие: он сидит в тюрьме или в этой камере дольше других и потому лучше
ориентируется; он имел какой-то "вес" на свободе, и этот вес автоматически
перенесся в тюрьму; он умеет улаживать проблемы с тюремщиками; он более наглый,
или хитрый, или сильный, или все вместе; он ранее с
...Поділитися у соцмережах
