Жанр: Экономика
Происхождение центральных банков
...развития событий стало то, что
мелкие банки обратились к практике хранения своих средств в Банке Англии,
который, таким образом, уже начал приобретать черты центрального банка.
Период 1797--1819 гг. представляет для нас интерес не только в связи с тем,
что он прекрасно демонстрирует ту силу, с которой правительство оказывало
нажим на Банк, но также и потому, что следствием политики правительства в
отношении Банка, в конце концов, стало дальнейшее укрепление позиции
последнего в банковской сфере страны.
Вскоре после начала Французской войны Питг был вынужден обратиться в Банк за
займами. Однако Закон о Банке от 1694 г. запрещал ему выдачу кредитов
правительству без санкции Парламента. В течение долгого времени небольшие
займы все же производились в обмен на облигации казначейства, выписываемые на
Банк; однако законность такой практики была признана весьма сомнительной.
В связи с этим в 1793 г. Банк подал в правительство прошение о принятии акта,
который бы предусмотрел освобождение Банка от ответственности за займы, уже
выданные к тому времени, и, кроме того, разрешил бы ему ведение подобного рода
деятельности в будущем, правда, с условием удержания ее в определенных
пределах.
Питт немедленно провел акт через Парламент, однако, весьма предусмотрительно
опустил в нем пункт с точным указанием количественных пределов займа, тем
самым, вынудив, в конце концов, Банк мириться с любыми масштабами
правительственных аппетитов. К 1795 г. такого рода кредитование оказалось
столь избыточным, что его последствия стали проявляться в обменных курсах, а
состояние резервов Банка стало внушать сильную тревогу; в этой ситуации совет
директоров направил в правительство прошение, где содержалась просьба к Питту
умерить требования, предъявляемые к Банку. Одновременно Банк сократил
обслуживание частных клиентов. Питт, однако, предпринимал все усилия, чтобы
стимулировать займы Банка правительству. О прежнем пренебрежении к мелким
банкнотам было забыто [эмиссия векселей с номиналом менее 1 фунта была
запрещена в 1775 г., а менее 5 фунтов — в 1777 г.]: в 1795 г. были впервые
выпущены пятифунтовые банкноты, а в 1797 г., в связи с приостановлением
денежных выплат по векселям Банка, в обращение были выпущены одно- и
двухфунтовые банкноты.
Остановка выплат наличности по векселям была провозглашена правительством
через парламентский акт, дабы воспрепятствовать "набегу" на Банк в тот
критический момент, когда резервы его были уже чрезвычайно истощены. Действия
правительства были равносильны официальному объявлению о банкротстве Банка;
таким образом, был создан прецедент, породивший в обществе уверенность в том,
что правительство всегда поспешит на выручку Банку, окажись тот в беде.
Мы не станем пока задерживаться на прочих причинах трудностей, переживавшихся
Банком в период до 1797 г., кроме тех, что были связаны с правительственными
займами. Заметим, однако, что расширение кредита под нажимом правительства,
будучи само по себе одной из причин этих трудностей, в то же время ослабляло
способности Банка сопротивляться остальным, поскольку, чем бы ни был вызван
отток резервов, методом борьбы с ним неизменно должно быть сокращение объемов
кредитования.
Начиная с 1800 г., на всем протяжении периода быстрого обесценения фунта,
сопровождавшегося феноменальным расширением военных кредитов, банкноты Банка
Англии практически служили законным средством платежа. Они не были официально
признаны таковыми до 1812 года, но, поскольку эти банкноты являлись средством
осуществления всех правительственных платежей и в какой-то мере из
патриотических соображений, как правило, принимались везде по своей
номинальной стоимости.
Наконец, в 1812 г. правительство объявило их универсальным законным средством
платежа. Все эти события оказали большое влияние на формирование того
положения, которое заняли банкноты Банка Англии в стране. Рядовые банки стали
рассматривать их в качестве средства обеспечения собственной эмиссионной
деятельности, а во многих частях страны им впервые удалось занять решающую
роль в местном денежном обращении. Еще одним последствием военных событий
стало создание стимулов для первого скрупулезного обсуждения проблем
банковской и денежной сфер, инициированное докладом Комитета по золотому
запасу (Bullion Committee), с жаром продлившееся далеко за середину века.
Нет никакого сомнения в том, что освобождение Банка от обязательных выплат
наличных денег оказалось для того чрезвычайно выгодным делом.
Заинтересованность Банка в приостановке выплат была отмечена рядом
наблюдателей, изучавших впоследствии события того времени. Гэллатин (Gallatin)
замечает ["Considerations on the Currency and Banking System of the United
States", 1831, p. 47.], что объявленные дивиденды Банка возросли с 7% до 10%,
не говоря об огромной прибыли в 13 миллионов фунтов, а Хорн (Нот), в свою
очередь, пишет ["La Liberte des Banques", 1866, p. 301], что сразу после того,
как выплаты были возобновлены, акции Банка упали на 16%.
Возврат к более или менее нормальной ситуации в 1819 г. уже обозначил
тенденцию рассматривать Банк Англии в качестве регулирующего института,
занимающего особое ответственное положение в денежной и кредитной системах
страны. По этому поводу Совет директоров Банка даже сделал специальное
представление в Парламент, в котором выражался протест против ситуации,
охарактеризованной как попытка установления системы, возлагавшей на Банк
ответственность "за поддержание всей национальной валюты" ["Parliamentary
Papers, Reports from Committees, 1819", Vol. Ill, Report... 338].
Хотя банкноты Банка Англии перестали быть официальным средством платежа,
рядовые банки продолжали внушать своим клиентам, что они равнозначны золоту,
которого в провинции к тому времени осталось очень мало. Конечно, банки
нуждались в некотором количестве золота для уплаты по своим собственным
банкнотам небольшого номинала, поскольку Банк Англии не выпускал банкнот с
номиналом менее 5 фунтов; тем не менее, в особенно тяжелых ситуациях
лондонский золотой запас Банка служил практически единственным источником
драгоценного металла. Более того, рядовые банки постепенно приходили к
убеждению, что в кризисных ситуациях можно ожидать займа со стороны Банка. В
тех случаях, когда векселя рядовых банкиров теряли свою ликвидность, население
принимало банкноты Банка Англии, и, таким образом, эти банкноты выполняли
функцию золотых монет в период нехватки наличных денег. Во время кризиса 1825
г. Банк поначалу не решался на помощь рядовым банкам, однако спустя примерно
неделю изменил свою позицию на диаметрально противоположную, широко открыв
свои двери для кредитования банков. Помогал он не только золотом, но и,
поскольку банкноты с номиналом в 5 фунтов были неудобны в небольших
повседневных сделках, возобновлением выпуска однофунтовых купюр, до того
времени ходивших в обращении лишь в течение особо оговоренных периодов.
Вина за кризис 1825 г. была возложена на рядовые банки с их эмиссией мелких
векселей. Из семи или, допустим, восьми сотен существовавших в то время банков
примерно 150 обанкротились в период между 1810 и 1825 г. Тогда же в Англии
возникло движение в поддержку разрешения создания других акционерных банков,
кроме Банка Англии. В основе этого мнения лежало убеждение в том, что
состоявшие из максимум шести партнеров частные предприятия были слишком малы
для устойчивого функционирования и что акционерные компании оказались бы много
сильнее и надежнее. Особо подчеркивалось то обстоятельство, что к финансовой
деятельности были не просто свободно допущены мелкие группы неопытных
бизнесменов: в условиях существовавших законов эти группы вообще были
единственными, кому было разрешено заниматься банковским бизнесом, и, получи
такое же разрешение концерны с более солидным финансовым обеспечением, слабые
банки оказались бы неизбежно вытеснены с рынка. Лидером движения за
акционерные банки выступил Томас Джоплин (Thomas Joplin), чей памфлет,
вышедший в 1822 г. ["The General Principles and Present Practice of Banking in
England and Scotland"], призывал обратить внимание на исключительно успешное
функционирование шотландской системы, и который позднее возглавил деятельность
по созданию Нэшнл Провиншиал Бэнк (National Provincial Bank). Банк Англии
ожесточенно возражал против такого рода предложений, заявляя в качестве
контраргумента о своей готовности открыть в провинции собственные отделения.
Лорд Ливерпуль (Lord Liverpool) и его соратники возражали, что предложение
Банка открыть отделения не сможет удовлетворить нужды страны. Кстати говоря,
Ливерпуль [см. его письма Управляющему Английского Банка от 1826 г.,
опубликованные Дж. Норсли Палмером (J. Horsley Palmer)] в его "Causes and
Consequences of the Pressure on the Money Market", 1837), пытаясь убедить Банк
в том, что улучшение денежного обращения в стране было бы во благо самому же
Банку, указывал на нарастающую тенденцию признания Банка Англии центром
единого золотого резерва и, соответственно, единственным местом хранения
золота в условиях благоприятного обменного курса, а в случае иного развития
событий — единственным местом, где золото можно приобрести.
Успех этой кампании ознаменовал начало третьего периода — периода возросшего
либерализма в сфере английского банковского бизнеса. В соответствии с Законом
1826 г., было разрешено учреждать акционерные банки не ближе 65 миль от
Лондона, а Банк Англии получил право открывать отделения. Нежелательность
выпуска мелких купюр была предусмотрена Законом, принятым в том же году,
который запрещал выпуск банкнот номиналом менее 5 фунтов.
К тому времени уже стало очевидным, что банковский бизнес не сводится к одному
лишь выпуску банкнот и что эта деятельность вовсе не обязательно является
основной его сферой. Другая ветвь банковского бизнеса уже пустила корни и
находилась в преддверии дальнейшего роста: депозитный бизнес с чековыми
расчетами стал к тому времени заметным элементом делового мира. Актуальные
ранее требования о разрешении свободной эмиссии уступили место более насущным
теперь вопросам расширения свободы учреждения депозитных банков. Было принято
решение, что Банк Англии обладает монополией на депозитную деятельность, а
возобновленная в 1833 г. лицензия разрешала открывать в Лондоне акционерные
банки, не занимающиеся эмиссией банкнот. Первым банком, созданным в
соответствии с новыми законами, стал Лондон энд Вестминстер Бэнк (London and
Westminster Bank), за которым последовали Лондонский Акционерный Банк (London
Joint Stock Bank), а также Лондон энд Каунти Бэнк (London and County Bank).
[Все эти банки были поначалу компаниями с неограниченной ответственностью;
ограничение ответственности не было разрешено им вплоть до 1858 г.]
Закон 1833 г., кроме того, признал банкноты Банка Англии законным средством
платежа (с исключением для самого Банка) до тех пор, пока они были
конвертируемы в золото. [Закон также окончательно объявил недействительными
Законы о ростовщичестве (Usury Laws) Банк не подчинялся этим законам в части,
относящейся к займам, уже с 1716 года, но только с 1833 года он получил право
устанавливать процент на выдаваемые им ссуды по своему усмотрению.]
Результатом этого стало усиление тенденции к превращению резерва драгоценных
металлов в единую резервную систему в руках Банка Англии. Золото все еще
должно было быть доступно для обеспечения выплат до 5 фунтов, однако в периоды
необычайно высокого спроса, особенно во время паники, рядовые банки возвращали
депозиты своим вкладчикам и расплачивались по своим обязательствам банкнотами
Банка Англии, что в конечном итоге перекладывало весь спрос на золото на
последний. С этой точки зрения вполне понятным выглядело тяготение банков к
практике хранения значительной части своих резервов в Банке Англии, куда, в
случае необходимости, они обращались за получением банкнот. В этом смысле Банк
хранил не только весь золотой резерв страны, но также и банковский резерв
(резерв наличных денег).
В период между 1826 и 1836 г. было образовано около сотни акционерных
эмиссионных банков, причем около семидесяти из них были учреждены в последние
три года этого периода. Именно этот факт использовался противниками свободной
банковской системы для объяснения причин кризисов 1836 и 1839 гг. Особенно
много критики исходило от Хорсли Палмера (Horsley Palmer), Управляющего Банка
Англии ["The Causes and Consequences of the Pressure on the Money Market",
1837]. В очередной раз был поставлен на повестку дня вопрос о взаимосвязи
обращения банкнот рядовых банков страны и банкнот Банка Англии. Парламентскому
Комитету 1832 г. ["Report of the Committee of Secrecy on the Bank of England
Charter", 1831] так и не удалось прийти к определенному заключению
относительно того, следуют ли за колебаниями эмиссии Банка Англии изменения в
эмиссии рядовых банков. Теперь Палмер утверждал, что вплоть до 1836 г. Банк
Англии реагировал на отток драгоценных металлов сокращением обращения своих
банкнот, однако то влияние, которое должно было стать результатом этих
действий, было сведено на нет неразумной кредитной политикой и низкими
процентными ставками, вызванными эмиссией акционерных банков. Он также
заявлял, что с 1834 по 1836 г., до тех пор, пока Банк, в конце концов, не был
вынужден увеличить свои учетные ставки, создав тем самым более жесткую
ситуацию на денежном рынке, совокупная эмиссия частных и акционерных банков
выросла на 25%, а это вело к хроническому оттоку драгоценных металлов.
Палмер, кроме того, считал, что банковская система частных банков,
существовавшая до 1826 г., адекватно удовлетворяла потребности в банковских
услугах, в свете чего поощрение создания новых акционерных банков
представлялось ему делом опасным. Он полагал, что преимущества частных банков
остались в значительной степени недооцененными. "Около 80 частных банков
приостановили платежи в 1825 г., — писал Палмер, — но все же трудно найти
более убедительное доказательство их стабильности, чем тот факт, что лишь
небольшая их часть (вероятно, менее десяти) в результате обанкротились".
Заявления Палмера вызвали ироническую реплику Ллойда ["Reflections suggested
by a perusal of Mr. J. Horsley Palmer's pamphlet on the "Causes and
Consequences of the Pressure on the Money Market", 1837], которому, по его
словам, так и не удалось обнаружить в бумагах Банка достаточных свидетельств,
подтверждающих палмеровские утверждения о том, что Банк удерживал на
постоянном уровне свою эмиссию и снижал ее масштабы в периоды сокращения
запасов золота. Он пришел к выводу, что правдой было скорее прямо
противоположное, а также выразил сильное сомнение в том, что акционерные банки
были бы в состоянии наращивать свою эмиссию в течение сколь угодно
продолжительного времени, проводи Банк Англии "регулярную, устойчивую и
стабильную политику сдерживания эмиссии". Ллойд доказывал, что центральный
эмитент, чьи банкноты рассматривались акционерными банками в качестве
денежного резерва, обладал достаточной властью и был обязан контролировать
действия рядовых банков, в то время как совет директоров Банка упорствовал в
своем нежелании принять на себя такую ответственность. Ллойд и его
последователи одновременно с этим считали, что находившихся в руках Банка
Англии косвенных рычагов для такого рода контроля было недостаточно, поскольку
рядовые эмитенты запаздывали с реакцией на ограничительные акции Банка [см.
его "Remarks on the management of the circulation and on the conduct of the
Bank of England and the Country Issuers during the year 1839."].
Большая часть последующих дискуссий фокусировалась на подобных этим проблемах
политики центрального банка, на эффективности его контроля за совокупным
денежным обращением, а также на необходимости (или на отсутствии таковой)
ограничения эмиссионной деятельности в неких заранее оговоренных пределах. В
Англии этот спор денежной и банковской школ заслонял собой более общие вопросы
свободы банковского дела. Эти две группы проблем, разумеется, не являются
полностью изолированными друг от друга, и в последующих главах мы рассмотрим
их взаимосвязи. Все, что нас пока интересует, это факт окончательной победы
денежной школы в 1844 г., переносящий нас в следующий, четвертый период нашей
хронологии, а также принятое тогда же, по крайней мере, на практике, решение в
пользу централизованного банковского бизнеса с единой резервной системой.
Именно Закон 1844 г. провозгласил окончательную монополизацию эмиссионной
деятельности в руках Банка Англии. Закон определил, что фидуциарная (не
обеспеченная золотом) эмиссия Банка должна ограничиваться 14 миллионами
фунтов. Все прочие существовавшие к тому времени эмиссионные банки получали
право на продолжение своей деятельности, однако максимальный предел эмиссии
для каждого из них фиксировался на том среднем уровне, который в преддверии
принятия Закона был достигнут данным конкретным банком. Эмиссионные права
банков терялись ими в тех случаях, когда они сливались либо поглощались
другими банками, а также, если они добровольно отказывались от такого рода
прав, причем Банк Англии должен был по Закону приобретать права таковых в
объеме двух третей от утвержденной для них эмиссии. Приобретение эмиссионных
прав вновь образованными банками было запрещено.
На сей раз Хорсли Палмер, возражая принятию банковского Закона Пила (Peel's
Act), потребовал для Банка той роли, которую Бэйджхот (Bagehot) впоследствии
окрестил ролью "кредитора в последней инстанции" (lender of last resort) [см.
Feavearyear, "The Pound Sterling", с. 256]. Он считал, что Закон ограничивал
возможности Банка оказывать помощь в кризисные времена, подобные тем, что
имели место в 1825, 1836 и 1839 гг. Как показал последующий ход событий,
надеждам самого Пила на то, что предложенные им меры помогут в значительной
степени избежать таких кризисов вообще, не суждено было сбыться. Кризисы 1847,
1857 и 1866 гг. продемонстрировали, что в случае необходимости правительство
было всегда готово освободить Банк от выполнения Закона; естественно, что
многие в этой ситуации считали статью Закона об ограничении фидуциарной
эмиссии всего лишь бумажкой, не имеющей никакого отношения к реальной жизни,
поскольку Банк Англии, едва оказавшись в трудной ситуации, всегда мог
рассчитывать на помощь правительства в узаконении очередного нарушения. И в
самом деле, взаимосвязь Банка с правительством являлась столь многолетней
традицией, что ни общественность, ни Банк, ни правительство не могли
представить альтернативы полной поддержки Банка со стороны правительства во
времена кризиса. Банк всегда занимал положение защищенного и
привилегированного института, и сохранение такой ситуации было в интересах не
только самого Банка, но и правительства.
Совет директоров Банка долгое время упорствовал в нежелании осознать всю
тонкость позиции, занимаемой Банком в той системе, которая, в результате
продолжительной серии манипуляций правительства, сделала Банк контролирующим
элементом в кредитной структуре страны. Именно природу этой роли Банка
анализировал Бэйджхот в своем труде "Lombard Street".
Глядя на Закон 1844 г. с сегодняшних позиций и, таким образом, зная о
последующем развитии событий в банковской сфере, в частности, о процессах
слияния в последней четверти XIX в., невозможно не заметить ненормальность
того положения, в которое Закон поставил провинциальные эмиссионные банки.
Поскольку им было запрещено приобретение, путем ли прямой покупки или в
результате слияния, права эмиссии других эмиссионных банков, это приводило к
консервации мелких банков даже в тех ситуациях, когда их объединение было
экономически целесообразным. Так происходило потому, что прибыль в случае
сохранения за собой эмиссионных прав могла перевешивать выгоды объединения в
более крупный концерн. Во-вторых, те акционерные банки, что проводили
эмиссионную деятельность, оставались вне лондонского рынка и, чтобы
производить выплаты по своим векселям в Лондоне, были вынуждены оплачивать
корреспондентские издержки. В этом смысле особо показательным оказался случай
Нэшнл Провиншиал Бэнк. В отличие от Лондон энд Вестминстер Бэнк, учрежденного
в рамках Закона 1833 г. в качестве лондонского банка без прав на эмиссию, он,
в соответствии с Законом 1825 г., был основан как акционерный эмиссионный
банк. Таким образом, хотя его главная контора, из которой осуществлялось общее
управление всеми его отделениями, и находилась в Лондоне, ему, тем не менее,
было запрещено проводить какую-либо банковскую деятельность на территории
столицы. Именно такого рода аномалии Глэдстоун (Gladstone) пытался
ликвидировать в Билле об эмиссии в провинции (Country Note Issues Bill),
вышедшем в 1865 г. В обмен на отмену упомянутых выше ограничений, те банки,
что предпочли бы воспользоваться преимуществами нового закона (Акт имел строго
разрешительный характер), должны были уплатить налог в размере 1% от
утвержденного для них максимума обращающихся на рынке банкнот. Кроме того,
правительство получало возможность полностью отменить любую из таких эмиссий
по прошествии 15 лет. Хэнки и Гошен (Hankey and Goschen) позднее добились
принятия поправки в эту статью, которая превратила право правительства
признать эмиссии недействительными в обязательство. Тем самым, поправка
становилась инструментом запрещения циркуляции бумаг, выпущенных рядовыми
банками, однако Глэдстоун сформулировал преамбулу таким образом, что она не
исключала возможности переговоров о возобновлении эмиссии на новый срок. Как
бы то ни было, Билль так и не был ратифицирован, и в 1866 г., вероятно,
наиболее заинтересованный в нем банк, Нэшнл Провиншиал Бэнк, начал свою
деятельность в Лондоне, принеся в жертву свои эмиссионные права. Начиная с той
поры, акционерные банки концентрировали свои усилия в сфере депозитного
бизнеса.
Теоретическая дискуссия, теперь уже главным образом отражавшая развитие
событий за границей, вяло катилась к своему закату на протяжении еще
нескольких лет.
Глава III. Шотландская система
Если бы принятие Закона об объединении (Union Act) не запоздало на десять с
небольшим лет, был бы на месте Банка Англии объединенный Банк Англии и
Шотландии. Однако развитие банковской сферы в Шотландии происходило
независимым образом. Поначалу там доминировала практика выдачи банкам
разрешительных концессий. Банк Шотландии (Bank of Scotland), основанный
группой шотландских торговцев в 1695 г., лишь год спустя после учреждения
Английского Банка, в течение 21 года владел монопольными правами, врученными
ему в соответствии с чартером Шотландского Парламента.
Банк с самого начала приступил к экспериментам по созданию своих отделений и,
кроме того, выпустил в обращения банкноты с номиналом всего лишь в один фунт.
Когда же в 1716 г. срок действия его монопольных прав подошел к концу, Банк
пытался ожесточенно, но безуспешно сопротивляться перспективе конкуренции, и в
1727 г. второй чартер был вручен Королевскому Банку Шотландии (Royal Bank of
Scotland).
Регистрация банков посредством получения чартера была желательна, в основном
потому, что банк приобретал тем самым права ограниченной ответственности.
Однако, поскольку в Шотландии не существовало никаких преград для
осуществления банковской деятельности акционерными компаниями, если акционеры
были готовы принять на себя неограниченную ответственность за долги банка,
очень скоро в стране повсеместно стали появляться акционерные банки, чартером
не обладавшие.
После этого лишь один, последний, чартер был выдан Британской Льняной Компании
(British Linen Company) в 1746 г. Все остальные банки были учреждены в
соответствии с обычными законами. Никаких ограничений на число партнеров не
практиковалось, и, после небольшого периода злоупотреблений на начальной
стадии развития банковского дела, бизнес перешел в руки крупных и финансово
сильных акционерных компаний. Банкротство Эйр Бэнк (Ayr Bank) в 1772 г.,
произошедшее в результате избыточной эмиссии банкнот, сильно подорвало доверие
публики к небольшим банкам: большинство мелких частных банков перестало
существовать, а на их место пришли акционерные банки, а также частные банки с
более значительными ресурсами капитала.
Шотландская система отличалась определенными специфическими чертами, с самого
начала отличавшими ее от систем, существовавших в других странах. Она включала
острую конкуренцию между банками и строгое соблюдение практики регулярного
взаимного погашения банкнот; обмен банкнотами происходил дважды в неделю, и
балансы подбивались тут же. Система отделений здесь была освоена почти с
самого начала, и, в сравнении с другими странами, интенсивность развития
депозитного бизнеса и кредитных инструментов оказалась гораздо выше.
К 1826 г., помимо трех чартерных банков (с 24 отделениями), в Шотландии
существовало еще 22 акционерных банка (с 97 отделениями) и 11 частных банков,
в то время как в Англии только что было принято законодательство, разрешающее
создание акционерных банков, и даже Банк Англии еще не учредил ни одного
отделения. К тому времени в истории шотландского банковского бизнеса была лишь
одна серьезная неудача — банкротство Эйр Бэнк, и совокупный ущерб, понесенный
населением, оценивался в пределах 36,000 фунтов.
Существовавшая в Шотландии сеть крепких, не знающих вмешательства
законодателей, банков с уже высоко развитой депозитной сферой, ее видимый
успех и отсутствие злоупотреблений, ведущих к запретам, не могла не оказать
неизгладимого впечатления на англичан, ставших к тому времени свидетелями
крушения огромного количества мелких рядовых банков. Вероятно, в еще большей
степени эта система вдохновляла сторонников свободного банковского бизнеса на
континенте.
Расследования, проведенные в 1825 г. комитетами обеих палат Парламента
относительно предположительно вредной практики эмиссии однофунтовых банкнот, и
предложение о том, что т
...Поділитися у соцмережах
