Жанр: Экономика
Карьера менеджера
...о "Центр Ренессанса" представляет собой сверкающий комплекс
административных зданий, магазинов и высочайшего в мире отеля. Его назначение
состояло в том, чтобы реализовать обширную программу спасения от упадка деловой
части Детройта, судьба которой с годами становилась все более мрачной и угрожающей,
так как штаб-квартиры различных фирм, предприятия торговли и сферы услуг постепенно
покидали центр Детройта и переселялись в пригородные районы.
Генри решил возвести монумент самому себе и собрать для этого необходимые деньги.
Официальный взнос Форда составил 6 миллионов долларов, разумеется, из средств
корпорации. Вскоре этот взнос был увеличен до 12 миллионов долларов. В дальнейшем
ассигнования компании были доведены до 100 миллионов долларов. По крайней мере так
гласила официальная версия. Однако, по моей оценке, в "Центр Ренессанса" было
вложено еще сотни две миллионов долларов, особенно если учесть затраты, связанные с
переводом наших служащих в центр города, чтобы заполнить эти гигантские
административные башни. Естественно, лишь малая доля этих колоссальных расходов
была когда-либо предметом гласности.
Меня это глубоко возмущало. Нам следовало тратить Деньги на повышение
конкурентоспособности нашей продукции в сравнении с той, которую выпускала
"Дженерал Моторс". Вместо того чтобы вкладывать средства в экстравагантную
недвижимость, "Дженерал Моторс" направляла свои прибыли в разработку моделей
малогабаритных автомобилей. Несколько раз я в личных беседах давал понять Генри, что
я обо всем этом думаю. Но он игнорировал мое мнение.
Роль Генри в строительстве "Центра Ренессанса" была бы совсем иной, если бы он
следовал примеру Карнеги, Меллонов и Рокфеллеров. Эти семьи направили крупные
суммы собственных денег на общественное благо.
Однако, в отличие от великих филантропов, Генри в своей щедрости чаще всего полагался
не на свои деньги, а на деньги других людей, на деньги, принадлежавшие не ему лично, а
компании и ее акционерам. Само собой разумеется, что при этом совета у держателей
акций никогда не спрашивали.
С самого начала затея с "Центром Ренессанса" терпела провал. К 1974 году, когда его
строительство было завершено лишь наполовину, нехватка ассигнований уже достигла
100 миллионов долларов. Чтобы восполнить этот дефицит. Генри поручил Полу
Бергмозеру, вице-президенту по закупкам, облететь страну и постараться убедить другие
компании "инвестировать" в "Центр Ренессанса". Пятьдесят пять фирм раскошелились. В
их числе тридцать восемь находились в прямой зависимости or автоиндустрии, в
особенности от компании "Форд мотор".
Бергмозер посетил также руководителей таких компаний, как "Ю. С. стил" и "Гудийр",
занимавших тогда лидирующие позиции соответственно в металлургическом и
резинотехническом бизнесе.
Ему пришлось с невинным выражением на лице заявлять: "Я здесь перед вами не в роли
руководителя отдела закупок фирмы",- хотя фирма "Форд" каждый год заключала с этими
компаниями сделки па миллионы долларов. "Я прибыл к вам,- сообщал он им,- в качестве
личного представителя Генри Форда, и мой визит к вам ничего общего не имеет с "Форд
мотор компани".
Менеджеры таких компаний, как "Бадд", "Рокуэлл" и "Ю. С. стил" после такого
предисловия заливались смехом. Главный директор-распорядитель "Ю. С. стил" Эд Спир
сказал, что единственным подходящим символом для "Центра Ренессанса" могут служить
выкрученные руки.
Лишь из уважения к имени Форда некоторые самые фешенебельные магазины в США
согласились открыть филиалы в "Центре Ренессанса". Но все они настаивали на гарантиях
со стороны компании. В результате возникла совершенно нелепая ситуация, когда "Форд
мотор компани" оказалась вовлеченной в торговлю модной верхней одеждой,
ювелирными и кондитерскими изделиями и вынуждена была в течение пары лет
покрывать их убытки. А убытки, и большие, действительно были.
Теперь, когда я пишу эти строки, "Центр Ренессанса" находится на грани экономического
краха. Сегодня он представляет собой не что иное, как скопление причудливой
архитектуры и весьма заурядных торговых заведений, а в придачу еще и множества очень
дорогих стоянок для автомобилей. Ах, да, конечно, там, кроме того, имеется построенный
в центре города специально для Генри Форда еще один офис с винтовой лестницей и
камином общей стоимостью 2,7 миллиона долларов.
Мне часто приходит в голову: а где же была пресса? В те дни много толковали о
популярном жанре расследований в журналистике, по никто в Детройте так и не начал
докапываться до реальных обстоятельств, скрывавшихся за историей строительства
"Центра Ренессанса".
Одна из причин этого состоит в том, что Генри был искусным лицемером, а все прощали
ему эти эксцессы. Кроме того, компания отличалась пристрастием к рекламе. Никакая
другая фирма в Детройте, да, пожалуй, и во всем мире, не решилась бы рисковать такими
крупными суммами.
У меня сложилось впечатление, что Генри всю жизнь оставался плейбоем, бездельником.
Он никогда усердно не трудился. Он всегда предавался игре. Его интересовали лишь вино,
женщины и песни.
Правда, мне всегда казалось, что он ненавидит женщин, за исключением своей матери.
После смерти его отца Элинор Клей Форд взяла в свои руки бразды правления в семье, но
во главе ее поставила своего сына Генри. В какой- то степени она держала его в узде.
Но когда в 1976 году она умерла, для него весь мир перевернулся вверх дном.
Единственная в его жизни женщина, к которой он питал хоть какое-то уважение,
покинула этот мир. Генри был законченный мужской шовинист, полагавший, что
женщины сотворены на земле лишь для того, чтобы доставлять удовольствие мужчинам.
Однажды он пожаловался, что женщины когда-нибудь захватят "Форд мотор компани" и
разрушат ее. Именно это произошло с "Галф ойл", говорил он. Он добавил, что в семье
Фордов тринадцать внуков располагают в составе акционеров компании более
значительным количеством голосов, чем он сам, его брат и сестра. Но досаднее всего
было то, считал он, что из тринадцати внуков лишь шестеро были мальчики. В этом и
заключалась злосчастная проблема, говорил он, так как женщины ничем управлять не
способны.
Как обычно, Мэри с самого начала раскусила его. Она не раз говорила мне: "Спиртное
ослабляет у него тормоза, и наружу выходит его истинное лицо. Поэтому будь осторожен,
это плохой человек!"
По существу, Мэри была одной из немногих женщин, которых он не презирал. Однажды
на банкете в честь пятидесятилетия Кейти Каррен, нашего близкого друга, Генри и Мэри
увлеклись какой-то дискуссией, в то время как все остальные уже опьянели. Генри в тот
момент еще не совсем захмелел, а Мэри вовсе не пила из-за своего диабета.
Они заговорили о встречах высших менеджеров, которые обычно проводятся на шикарных
курортах. Когда Мэри сказала Генри, что на такие встречи следует приглашать и жен, он
возразил: "Вы, женщины, просто стараетесь перещеголять друг друга. У вас на уме только
наряды и драгоценности". "Вы глубоко заблуждаетесь,-- ответила ему Мэри.- Когда жены
с вами, вы вовремя отправляетесь спать. Вы не шатаетесь попусту. Счета за выпивку
оказываются наполовину меньше, а утром вы являетесь на совещание в назначенное
время. Когда вы берете с собой жен, вам удастся сделать намного больше полезного". Он
внимательно ее выслушал. Потом он мне сказал: "Ваша жена обладает здравым смыслом".
С Генри надо было иметь дело, когда он был трезв. В это время его можно было
вразумить. Мэри всегда была способна это сделать без каких-либо осложнений.
Генри пытался выглядеть утонченным, придать себе европейский облик. Он умел быть
обаятельным. Он даже кое-что смыслил в винах и искусстве.
Но все это было лишь видимостью. После третьей бутылки вина все его нутро вылезало
наружу. Он менялся буквально на глазах и превращался из доктора Джекила в мистера
Хайла.
Из-за его постоянного пьянства я на светских встречах держался от него на расстоянии.
Оба моих наставника, Бичем и Макнамара, предостерегали меня. "Держитесь от него
подальше, - говорили они.- Он способен напиться, и у вас может возникнуть конфликт изза
сущей ерунды".
Такой же совет мне давал Эд 0'Лири. "Вас никогда не уволят из-за потери одного
миллиона долларов,- наставлял он меня. - Вас уволят однажды ночью, когда Генри будет
пьян. Он обзовет вас итальяшкой, и вы подеретесь. Запомните мои слова, это произойдет
из-за пустяка. Поэтому всегда держитесь от него на расстоянии пушечного выстрела".
Я пытался. Но Генри стал обнаруживать себя не только грубияном.
Для меня новоротный момент в истинной оценке этого человека наступил в 1974 году, на
совещании менеджеров фирмы, посвященном программе равных возможностей для
негров. Каждому отделению было предложено представить отчеты о ходе их найма и
выдвижения. Выслушав сообщения, свидетельствовавшие о неудовлетворительной
реализации этой программы, Генри разгневался. "Вы,- обратился он к нам,- явно не
выполняете программу".
Затем он произнес прочувствованную речь, в которой призывал нас возможно больше
заботиться о черных. Он даже сказал, что премии менеджеров вскоре можно будет
определять в зависимости от успехов в этом деле. "Вот так появится гарантия,- заключил
он,- что вы оторвете от кресел свои зады и сделаете все необходимое для нашей черной
общины".
Его выступление на этом совещании было столь волнующим, что я буквально
прослезился. "Быть может, он и прав,- сказал я себе.- Быть может, мы тянем волынку.
Если босс настроен так решительно, нам явно следует действовать гораздо энергичнее".
Когда совещание закончилось, мы все отправились на ленч в столовую для управляющих.
Как обычно, я сидел за столом Генри. Как только мы уселись, он начал проклинать
черных "Эти проклятые негры,- возмущался он,- постоянно ездят взад и вперед по
набережной перед моим домом. Я ненавижу их, я их боюсь и подумываю о переезде в
Швейцарию, где таких просто и в помине нет".
То был момент, которого я никогда не забуду. Все во мне перевернулось. Этот человек
только что заставил меня прослезиться, и вот всею час спустя он обрушивается с
проклятиями на черных. Оказывается, все, что произошло на совещании, было игрой на
публику. В душе Генри глубоко ненавидел чернокожих.
Вот тогда я понял, что работаю на настоящего ублюдка.
Шовинизм плох сам но себе, как я успел убедиться еще в Аллентауне. Но ребята в моей
школе хоть не претендовали на то, что шовинизм им чужд. Однако Генри был более чем
шовинист. Он был лицемер.
На публике он старался казаться самым прогрессивным в мире бизнесменом, но за
закрытыми дверями он обнаруживал презрение почти ко всем людям. До 1975 года
единственная нация, но поводу которой Генри в моем присутствии не злословил, были
итальянцы. Однако вскоре должно было настать время, когда он наверстает упущенное.
ГЛАВА 8. 1975: Роковой год
1975 году Генри Форд начал из месяца в месяц осуществлять задуманный им план моего
уничтожения.
До того он предоставлял мне вполне достаточную свободу действий. Но в 1975 году у него
появились легочные заболевания и он действительно выглядел плохо. Именно тогда
"король Генри" начал осознавать, что смертен, как и все.
В нем проснулся животный страх. Представляю себе его первый импульс: "Не желаю,
чтобы этот итальянский бандит захватил фирму. Что произойдет с нашим семейным
бизнесом, если у меня будет сердечный приступ и я умру? Я не успею и глазом моргнуть,
как он однажды ночью прокрадется сюда, скинет со здания мое имя и превратит это
предприятие в "Якокка мотор компани". С чем же останется мой сын Эдсел?"
Поскольку у Генри возникла мысль, что я могу украсть его семейные драгоценности, ему
уже ничего не оставалось, как избавиться от меня. Но у него не хватало мужества
действовать прямо и собственными руками выполнить эту грязную работу. К тому же он
осознавал, что не сможет с этим справиться. Поэтому он избрал путь Макиавелли, решив
унизить меня настолько, чтобы я вынужден был сам подать в отставку.
Первую бомбу Генри сбросил в мое отсутствие. В начале 1975 года я выехал на пару
недель в короткую поездку но Ближнему Востоку в составе делегации лидеров бизнеса,
организованной журналом "Тайм" с целью лучшего ознакомления с обстановкой в
Израиле и арабском мире.
Когда 3 февраля я вернулся в США, меня удивило, что мой административный помощник
Чалмерс Гойерт ждал меня в аэропорту имени Кеннеди в Нью-Йорке.
"Что произошло?" - спросил я.
"У нас возникли серьезные проблемы",- ответил он.
Проблемы действительно оказались серьезными. Я выслушал сообщение Гойерта о
невероятных событиях, происшедших в мое отсутствие. Буквально за несколько дней до
моего возвращения, когда часть нашей делегации встречалась с королем Саудовской
Аравии Фейсалом, "король Генри" внезапно созвал специальное совещание высших
управляющих фирмы.
Последствия этого совещания сказываются и поныне. Генри встревожила ситуация в
ОПЕК. Человек, приписывавший себе заслугу возрождения "Форд мотор компани" после
второй мировой войны, был вне себя от страха. Арабы резко повышали цены на нефть, и
Генри просто не мог этого вынести.
Будучи убежден, что неизбежно разразится кризис, он распорядился вычеркнуть два
миллиарда долларов из программы разработок новых моделей. Своим решением он чохом
ликвидировал многие виды продукции, которые должны были обеспечить
конкурентоспособность фирмы, а именно такие исключительно важные, как
малогабаритные автомобили и технология привода на передние колеса.
В ходе этого совещания Генри изрек: "Я выступаю в роли Сьювслла Эвери для компании
"Форд мотор"". Это была зловещая ссылка на известного бизнесмена.
Сьювелл Эвери возглавлял компанию "Монтгомери уорд". Это бил ультраконсервативный
менеджер, решивший после второй мировой войны не выделять никаких средств на
дальнейшее развитие своего бизнеса. Он уверовал в то, что весь мир приближается к
своему концу и Америка обречена на гибель. Решение Эвери оказалось катастрофическим
для "Монтгомери уорд", так как компания "Сирз энд Роубак" стала ее решительно
вытеснять с рынка.
Декларация Генри несла с собой аналогичные последствия для нашей фирмы.
Что касается моего положения, то нетрудно было догадаться, что акция Генри явилась
зловещим предзнаменованием. Он выждал, пока я окажусь за тысячи миль от Детройта, и
созвал это совещание, на котором узурпировал мои права и ответственность и к тому же
выступил против всех исповедуемых мною принципов бизнеса.
В тот день Генри нанес компании громадный ущерб. Модели "Топаз" и "Темно",
малогабаритные переднеприводные автомобили, были выпущены на рынок лишь в мае
1983 года, хотя они должны были быть готовы на 4-5 лет раньше, когда покупатели
настоятельно требовали малогабаритные машины. Между тем ответ компании "Форд" на
нефтяной кризис 1973 года вплоть до 1979 года даже не планировался.
Я был в ярости. Полигика ОПЕК уже ясно продемонстрировала, что без малогабаритных
автомобилей мы мертвы. "Дженерал Моторс" и "Крайслер" бешеными темпами готовили
выпуск собственных субкомнактных машин. И именно тогда, когда все это происходило,
После того заседания совета директоров ежемесячно, как по часам, ко мне являлся
Франклин Мэрфи, заместитель Генри в совете директоров, бывший ректор
Калифорнийского университета (Лос-Анджелес), бывший председатель компании "ЛосАнджелес
таймс - Миррор" и главное доверенное лицо Генри Форда.
Мэрфи всегда давал мне искренние советы, но не о том, как вести дела в компании, а о
том, как обращаться с Генри "Генри испытывает большие трудности,- сказал мне Мэрфи
однажды.- Вы должны быть к нему снисходительны. У него чертовские неприятности с
женой".
Все мы знали, что брак Генри с Кристиной распадается. Совсем недавно его задержала
полиция в Санта-Барбаре за управление автомобилем в нетрезвом состоянии, причем в
машине с ним была его подружка Кэйти Дюросс, а Кристина в это время находилась в
Катманду со своей близкой приятельницей Имелдой Маркос, первой леди Филиппин.
Несколько дней спустя я остался дома из-за простуды и роковым образом пропустил
заседание, посвященное поразительному событию.
Пока я отсутствовал, Генри созвал 14 февраля совещание высшего руководства фирмы для
обсуждения "индонезийской ситуации". Генри, очевидно, поручил Полу Лоренцу,
исполнительному вице-президенту и одному из высших менеджеров компании, вручить
некоему индонезийскому генералу "комиссионные" в размере одного миллиона долларов.
Взамен фирме "Форд" был обещан контракт в 29 миллионов долларов на строительство
пятнадцати наземных станций слежения за спутниками.
Однако, когда сведения о "комиссионных" получили огласку, Генри послал в Джакарту
двух наших сотрудников с поручением сказать генералу, что фирма так дела не делает.
Лоренц был в подчинении у меня. Когда мне стало известно об этом инциденте, я позвал
Лоренца к себе в кабинет и спросил его: "Пол, какого черта вы предложили этому
генералу миллион долларов?"
Пол был очень порядочный и компетентный работник. Он отличался также лояльностью
и никого не хотел подводить. "Это моя ошибка",- ответил он.
"Ошибка?- спросил я.- Никто не выкладывает миллион долларов по ошибке!"
Пол молчал. Когда я стал настаивать на определенном ответе, он вымолвил: "Не думаете
же вы, что я мог сделать нечто подобное по собственному почину?"
"Как вас понимать?- спросил я.- Вы хотите сказать, что кто-нибудь велел вам это
сделать?"
Он ответил: "Нет, конечно, но председатель правления как бы намекнул на это словами:
"Там, мол, дела делаются только так".
Верно, конечно, что американские корпорации, занимающиеся бизнесом в странах
"третьего мира", иногда предлагают взятки. Но, насколько мне было известно, подобное
не могло случиться в практике компании "Форд".
Как только слухи об этой попытке дать взятку проникли в прессу, в фирме была
развернута кампания сплошного засекречивания. Она оказалась почти такой же
внушительной, как и аналогичная кампания во время уотргейтского скандала. У нас
провели чистку всех архивов. Были даже проведены специальные совещания с целью
согласовать аргументы в оправдание содеянного.
У нас не оставалось иного выбора, как уволить Пола Лоренца, и, как повелось, выполнять
эту задачу поручили мне. "Я тихо уйду,- сказал Лоренц,- если в моем послужном списке
не появится позорящих меня сведений. Но наказание за все это я несу. Вы знаете, что я бы
ни за что этого не сделал, если бы не указание с самого верха". Я хорошо знал Пола и
верил, что он говорит истинную правду.
Спустя несколько дней Генри сделал сквозь зубы как бы полупризнание. "Полагаю,-
сказал он мне,- что я создал у Лоренца впечатление о правомерности этой выплаты. Быть
может, я сам ввел в заблуждение этого беднягу".
Спустя целых полтора года я просматривал премиальные ведомости. К моему великому
изумлению, я увидел, что Генри решил выдать Полу Лоренцу премию в размере 100 тысяч
долларов.
"Я уволил этого человека,- сказал я Генри.- Как же вы могли дать ему 100 тысяч долларов
в качестве премии?"
"Ладно,- ответил Генри,- он был неплохой парень". Это походило па повторение
Уотергейта. Лоренц принял на себя ответственность, а босс позаботился о компенсации
для него.
И в этом случае пресса отнеслась к Генри весьма снисходительно. Так же повели себя и
судебные инстанции. Через пару лет меня вызвали в министерство юстиции для дачи
показаний под присягой по этому поводу. Генри таких показаний не давал ни разу. Как он
из этого выкрутился, мне неизвестно.
Той же зимой мы опубликовали данные об убытках компании за четвертый квартал 1974
года. Они составили 12 миллионов долларов. Вообще-то такой размер убытков нельзя
считать большим. По сравнению с тем, что пережила автоиндустрия в период между 1979
и 1982 годами, с убытком в 12 миллионов долларов фирму можно было даже поздравить.
Тем не менее такой убыточный квартал имел место в "Форд мотор компани" впервые
после 1946 года. Вот почему в дополнение к его ухудшающемуся здоровью и расстройству
брака у Генри появился еще один повод для тревоги. В результате он стал вести себя как
параноик в еще большей степени, чем когда-либо прежде.
В те дни секретарем у меня служила прекрасная женщина по имени Бэтти Мартин. Если
бы в нашу систему не был встроен мужской шовинизм, Бэтти стала бы вице-президентом,
она была значительно компетентнее, чем большинство моих подчиненных.
Бэтти всегда была в курсе дела, когда происходило что-либо сомнительное. Однажды она
вошла в кабинет и сказала: "Я только что узнала, что каждый раз, как вы пользуетесь
кредитным счетом компании, об этом сообщается в офис Форда".
Пару недель спустя она сказала мне: "На вашем столе всегда большой хаос, а поэтому
перед уходом домой я иногда навожу на нем порядок. Я всегда точно помню, куда я что
положила, но на следующее утро все бумаги оказываются перевернутыми. Поскольку
такое случается часто, я сочла, что вам это необходимо знать. Не думаю, чтобы уборщицы
притрагивались к бумагам".
Дома я сказал Мэри, что "теперь я уже встревожен". Бэтти Мартин отнюдь не вздорная
женщина. Она ненавидит сплетни. Она не стала бы мне все это говорить, если бы не
считала важным. В воздухе носилось нечто нехорошее, и, как обычно, секретари узнали об
этом первыми.
В дальнейшем происходили все более странные события. На ежемесячном заседании
правления 10 апреля мы приняли решение сократить квартальные дивиденды на 20
центов на акцию с целью компенсировать последние убытки. Одно только такое
сокращение дивидендов экономило нам в годовом исчислении 75 миллионов долларов.
Но в тот же самый день Генри повысил годовое жалованье членам совета директоров с 40
до 47 тысяч долларов. Произошло то, что я называю нейтрализацией совета.
Позднее в этом месяце компания опубликовала данные об убытках за первый квартал,
составивших после уплаты налогов 11 миллионов долларов, из чего следовало, что мы
несли убытки два квартала подряд.
Генри начал впадать в бешенство. Его помешательство вышло наружу 11 июля. В тот день
он созвал собрание пятисот ведущих управляющих. Заранее он не оповестил даже меня о
цели такого чрезвычайного собрания.
Когда все собрались, Генри выступил с речью, в которой провозгласил: "Я капитан этого
корабля". Наше руководство, сказал он, совершенно не справляется со своим делом.
Высшим управляющим был я, следовательно, не вызывало сомнений, кого именно он
имел в виду. Это было беспрецедентное собрание. Речь Генри была бессвязной и
непоследовательной. Уходя с собрания, люди спрашивали друг друга: "В чем все-таки
дело?"
После этого собрания все мы начали думать, что Генри сходит с ума. Всех охватило
нервное возбуждение. Вся фирма оказалась в замороженном состоянии. Никто ничего не
делал. Вместо того чтобы заниматься делом, люди стали пытаться вычислить, что,
собственно, имел в виду Генри и чью сторону следует принять.
Хотя большинство представителей прессы не было осведомлено о перебранках в фирме, у
наших дилеров сложилось определенное впечатление, что "неладно что-то в Датском
королевстве". В Лас-Вегасе 10 февраля 1976 года состоялось собрание дилеров отделения
"Форд". В протоколе можно прочитать: "В составе руководства "Форд мотор компани"
проявляется слишком много политиканства, и это отрицательно сказывается на
эффективности бизнеса дилеров... В настоящее время Генри Форд II не демонстрирует
того вида разумного руководства, какого дилеры от него ожидают".
Дилеры выразили также озабоченность тем, что фирма не предлагает в достаточном
ассортименте и количестве новые модели, а также тем, что они но отношению к дилерам
"Дженерал Моторс" оказываются в положении "догоняющих".
В ходе моих столкновений с Генри дилеры совершенно четко продемонстрировали, что
они на моей стороне. Но это только ухудшило положение. Каждое заявление дилеров в
поддержку моей позиции еще более разжигало Генри. "Форд мотор компни" отнюдь не
представляла собой демократическую организацию, а поэтому сам факт моей
популярности среди "войск" был достаточен, чтобы убедить Генри в исходившей от меня
угрозе.
Однако все эти передряги были сушей мелочью по сравнению с действительно крупными
событиями того года.
Осенью 1975 года Генри вызвал Пола Бергмозера и с пристрастием допросил его о
характере отношений фирмы с Биллом Фьюгэйзи, который управлял туристской и
грузопассажирской компанией в Нью-Йорке и составлял для нас программы поощрения
дилеров.
"Вы не опасаетесь Фьюгэйзи?- спросил Генри.- Вы не боитесь закончить свою жизнь с
камнем на шее на дне Ист-Ривер?"
Вскоре после этого Генри вызвал меня. "Мне известно, что Фьюгэйзи является вашим
близким другом,- сказал он.- Но я начинаю полное расследование его связей".
"В чем проблема?" - спросил я.
"Я полагаю, что он связан с мафией",- ответил Генри.
"Не ставьте себя и смешное положение,- сказал я.- Его дед основал туристскую фирму еще
в 1870 году. Кроме того, я был на обеде вместе с Биллом и кардиналом Спеллманом. Билл
поддерживает связи с достойными людьми".
"Это мне неизвестно,- отвечал Генри.- Но он владеет таксомоторной компанией, а все
таксомоторные и грузопассажирские фирмы являются орудием мафии".
"Вы шутите?- сказал я.- Если он связан с мафией, почему же он терпит такие убытки?" Но
этот довод не возымел действия на Генри, и мне пришлось предпринять другой ход. Я
напомнил Генри, что именно Биллу Фьюгэйзи принадлежит заслуга того, что папа
римский Павел разъезжал в "Линкольне", а не в "Кадиллаке", когда он посетил Нью-Йорк.
Но Генри оставался непреклонен. Вскоре Фьюгэйзи сообщил мне, что из его конторы без
его ведома были изъяты все документы. Он был убежден, что телефоны у него
прослушивались, но ничего предосудительного выявлено не было.
Очень скоро стало ясно, что афера с Фьюгэйзи на деле оказалась лишь прикрытием для
другой. Главным объектом расследования был вовсе не Билл Фьюгэйзи. Им был Ли
Якокка.
Расследование, обошедшееся компании почти в два миллиона, началось в августе
...Закладка в соц.сетях
