Жанр: Экономика
Частные деньги
...ого философа Диогена, который еще в IV
столетии до нашей эры назвал деньги политической игрой в кости. Но со времен
Древнего Рима вплоть до XVII столетия, когда бумажные деньги начали играть
значительную роль, история чеканки монеты — это почти непрерывная цепь порчи
или постоянного снижения содержания драгоценного металла в монетах и
соответствующего роста всех потребительских цен.
История денег, по большей части, есть история инфляции, организуемых
правительствами
Никто еще не написал исчерпывающей истории этих событий. Это была бы чересчур
монотонная и унылая история. Но я думаю, не будет преувеличением считать, что
история человечества есть в значительной степени история инфляции, причем
инфляции, устраиваемых правительствами и ради выгоды правительств, хотя
открытие новых источников золота и серебра в XVI столетии произвело
аналогичный эффект. Историки вновь и вновь пытались оправдать инфляцию,
утверждая, что благодаря ей стали возможны периоды быстрого экономического
развития. Они создали даже ряд инфляционистских теорий истории <в особенности,
Вернер Зомбарт [Wemer Sombart, Der moderne Kapitalismus, vol. II, 2nd Edition,
Munich and Leipzig, 1916/17], а до него Арчибальд Алисон [Archibald Mison,
History of Europe, vol. I, London, 1833] и другие. См. о них книги Поля Барта,
посвятившего целую главу "Истории как функции ценности денег", и Марианны Фон
Херцфельд [Marianne von Herzfeld, "Die Geschichte als Funktion der
Geldwertbewegungen", Archiv fur Sozialwissenschaft und Sozialpolitik, 56/3,
1926]>, которые, однако, явно опровергаются реальностью: цены в Англии и
Соединенных Штатах в конце периодов самого быстрого развития этих стран
остались почти на том же уровне, как и двумя столетиями раньше. Но люди,
заново открывающие для себя этот факт, обычно незнакомы с более ранними
дискуссиями.
Временная или локальная дефляция в раннем Средневековье
Начало Средних веков принято считать периодом дефляции, способствовавшей
экономическому упадку во всей Европе. Но даже этого нельзя утверждать с полной
уверенностью. Вообще говоря, похоже, что сокращение торговли привело к
уменьшению количества денег в обращении, а не наоборот. В исторических
источниках мы находим достаточно много жалоб на дороговизну товаров и порчу
монеты, чтобы считать дефляцию всего лишь локальным явлением в регионах, где
войны и миграции разрушили рынок и денежная экономика стала съеживаться по
мере того, как люди прятали свои сокровища. Но там, где, как в Северной
Италии, рано возрождается торговля, мы немедленно видим, как все мелкие
князьки начинают соперничать друг с другом в порче монеты — идет процесс,
который, несмотря на ряд безуспешных попыток частных торговцев создать лучшее
средство обмена, продолжался в течение столетий, так что Италия завоевала
репутацию страны с наилучшими авторами, пишущими о деньгах, и с худшими
деньгами.
Но, хотя теологи и юристы дружно осуждали эту практику, она не прекращалась,
до тех пор, пока бумажные деньги не предоставили правительствам еще более
дешевого метода обмана народа. Разумеется, правительства не могли навязывать
народу плохие деньги, не прибегая к самым жестоким мерам. Вот как в одном
юридическом трактате кратко изложена история наказаний за простой отказ
принимать официальные деньги: "От Марко Поло мы узнаем, что в XIII столетии
китайский закон карал за отказ принимать императорские бумажные деньги
смертью. Двадцать лет каторги, а в некоторых случаях смертная казнь, были
наказанием за отказ принимать французские ассигнации. Раннее английское право
предписывает рассматривать отказ принимать правительственные деньги как
государственную измену. В эпоху американской революции отказ от приема банкнот
Континентального Конгресса рассматривался как враждебный акт и иногда вел к
потере права на взыскание долга"
International (Foundation Press, Brooklyn, 1950), p. 53>.
Абсолютизм подавил попытки купцов создать стабильные деньги
Некоторые из первых банков в Амстердаме и других местах обязаны были своим
появлением попыткам купцов обеспечить себя стабильными деньгами. Однако
укреплявшийся абсолютизм вскоре подавил все усилия, направленные на создание
негосударственных денежных единиц. Вместо этого он покровительствовал развитию
банков, выпускавших банкноты, выраженные в официальных правительственных
деньгах. На этом примере можно показать, как подобное развитие событий открыло
двери новым политическим злоупотреблениям, причем показать нагляднее, чем на
материале истории металлических денег.
Говорят, китайцы, наученные своим горьким опытом с бумажными деньгами,
пытались навсегда запретить их (разумеется, безуспешно), еще до того, как их
изобрели европейцы. <См. On Chinese Currency. Coin and Paper Money (Willem
Vissering, Leiden, 1877) и "Taper Money — A Cycle in Cathay" (Cordon Tullock,
Economic History Review, IX/3, 1956), которые, однако не упоминают часто
повторяемой истории об "окончательном запрете".> Конечно, европейские
правительства, узнав о новой возможности, начали безжалостно ее
эксплуатировать, но не для того, чтобы обеспечить людей качественными
деньгами, а чтобы получить для казны как можно большую прибыль. С тех пор как
в 1б94 г. британское правительство продало Банку Англии ограниченную монополию
на выпуск банкнот, главная забота всех правительств состояла в том, чтобы не
дать власти над деньгами, ранее основанной на прерогативе чеканки монеты,
ускользнуть из их рук, перейдя к действительно независимым банкам. На
некоторое время господство золотого стандарта и вера в то, что его поддержание
есть важный элемент престижа, а вынужденный отказ от него — национальный
позор, существенно ограничили эту власть. Это дало миру единственный
продолжительный период (около 200 лет) относительной стабильности, в течение
которого могла развиться современная промышленность, страдавшая, впрочем, от
периодических кризисов. Но как только около 50 лет назад мир осознал, что
конвертируемость в золото есть просто способ контроля за количеством денег, и
что это и было реальным фактором, определявшим их ценность, правительства
начали предпринимать отчаянные попытки уклониться от соблюдения дисциплины, и
деньги сделались, более чем когда-либо, игрушкой в руках политиков. Лишь
немногие великие державы сохранили на время хоть какую-то стабильность денег,
привнеся ее также в колонии, входившие в состав их империй. Но, например, ни
Восточная Европа, ни Южная Америка никогда не знали длительных периодов
денежной стабильности.И хотя правительства никогда не использовали свою власть для обеспечения
устойчивости денег на сколько-нибудь длительное время и могли воздерживаться
от грубых злоупотреблений, только когда их дисциплинировал золотой стандарт,
причина, которая должна заставить нас отказаться долее терпеть
безответственность правительств, состоит в том, что сегодня мы знаем о
возможности контролировать количество денег таким образом, чтобы предотвращать
сильные колебания их покупательной способности. Более того, хотя есть все
основания не доверять правительству, не связанному золотым стандартом или
чем-то подобным, нет оснований сомневаться, что частное предприятие,
процветание которого зависит от успеха его деятельности, может обеспечить
стабильную ценность выпускаемых им денег.
Прежде чем мы покажем, как работает такая система, необходимо разобраться с
двумя предрассудками, которые могут служить возражениями против нашего
предложения.
Глава V. Мистика "законного платежного средства"
Суеверие, опровергаемое существованием спонтанно возникающих денег
Частные деньги предпочтительнее
"Законное платежное средство" как источник неопределенности
Налоги и контракты
Первое недоразумение касается понятия "законного платежного средства" или
"legal tender". Для нашего исследования это понятие не имеет большого
значения, но оно широко используется при объяснении или оправдании
правительственной монополии на выпуск денег. Первый испуг, вызванный
обсуждаемым здесь предложением, обычно сопровождается такой реакцией: "Но
должно же быть законное платежное средство". Как будто это замечание
доказывает незаменимость единых правительственных денег для нормальной деловой
жизни.
В своем строго юридическом значении "legal tender", или законное средство
платежа означает не более, чем деньги, выпускаемые правительством, от которых
не может отказаться кредитор при уплате этими деньгами причитающегося ему
долга
Press, Brooklyn, 1950] и Breckinridge [Legal Tender, University of Chicago
Press, Chicago, 1903]>. Даже при таком определении важно отметить, что этот
термин не имеет общепринятого толкования в английском законодательстве Mann, The Legal Aspects of Money, 3rd Edition, Oxford University Press,
London, 1971, p. 38>. С другой стороны, отказ английских судов (до недавнего
времени) выносить решения по платежам в любой валюте, кроме фунта стерлингов,
сделал этот аспект законного тендера особенно значимым в Англии. Но положение
должно, вероятно, измениться после недавнего судебного решения George Frank Textile Ltd. (1975)>, установившего, что английский суд может
выносить решения об уплате в иностранной валюте по денежным искам, выраженным
в такой валюте, так что теперь в Англии можно, например, требовать через суд
выплаты доли от продаж в швейцарских франках 1975, отчет воспроизведен в: F.A. Hayek, Choise in Currency, Occasional Paper
48, Institute of Economic Affairs, London, 1976, pp. 45--46>. В иных
источниках он просто означает средство расплаты по долговым обязательствам,
измеряемым согласно договору, в денежных единицах, выпускаемых правительством,
а также по иным обязательствам, налагаемым решениями суда. Поскольку
правительство владеет монополией на денежную эмиссию и использует ее, чтобы
навязать один единственный вид денег, оно должно, вероятно, также иметь власть
приказывать, какими предметами может быть уплачен долг, измеренный в его
денежных единицах. Но это не означает ни того, что все деньги должны быть
"законным средством платежа", ни даже того, что все предметы, которым закон
присваивает статус "legal tender", должны быть деньгами. <Есть исторические
примеры, когда суды обязывали кредиторов принимать в уплату денежных исков
такие товары, как табак, который вряд ли можно назвать деньгами, Nussbaum,
Money in the Law, National and International, Foundation Press, Brooklyn,
1950, pp.54--55.>
Суеверие, опровергаемое существованием спонтанно возникающих денег
В сознании публики, однако, термин "законное платежное средство" окутан
туманом смутных представлений о необходимости государства как источника
снабжения деньгами. Это пережиток средневековой идеи о том, что именно
государство каким-то образом придает деньгам ценность, которой они сами по
себе не обладали бы. А это, в свою очередь, является верным лишь в том, очень
узком смысле, что правительство может заставить нас принимать в уплату долга
все, что посчитает нужным, вместо того, о чем мы договаривались первоначально;
лишь в этом смысле оно может придать заменителю ту же ценность с точки зрения
должника, что и та, которой обладал объект, первоначально фигурировавший в
договоре. Но суеверное представление о том, что правительству (обычно, для
пущей важности именуемому "государством") надлежит определять, что должно быть
деньгами, как будто оно создало деньги, которых без него не существовало бы,
коренится, вероятно, в наивном убеждении, что такое орудие, как деньги, должно
было быть "придумано" и передано нам неким первоначальным изобретателем.Эта вера была полностью подорвана нашим пониманием спонтанного возникновения в
процессе социальной эволюции никем не проектировавшихся институтов,
хрестоматийным примером которых могут служить деньги. Другими важнейшими
примерами такого рода являются язык, закон и мораль. Когда многоуважаемый
немецкий профессор Кнапп возродил в нашем столетии средневековую доктрину
valor impositus, она проложила путь политике, которая в 1923 г. довела
германскую марку до 1/1000 000 000 000 ее прежней стоимости!
Частные деньги предпочтительнее
Разумеется, деньги могут существовать (и существовали) без какого-либо участия
правительства. Они даже оказывались вполне удовлетворительными, хотя им и
редко удавалось просуществовать в течение длительного времени. (Эпизодические
попытки властей торговых городов обеспечить деньга хотя бы с постоянным
Непонимание так называемого закона Грэшема приводит к убеждению, что
правительственная монополия необходима из-за существования тенденции к
вытеснению хороших денег плохими. Именно для того, чтобы доказать этот тезис,
выдающийся экономист У.С. Джевонс выразил Закон Грэшема в очень категоричной
форме: лучшие деньги не в состоянии вытеснить худшие. Правда, он утверждал
это, возражая философу Герберту Спенсеру, который предлагал сделать чеканку
золотых монет открытой для свободной конкуренции в то время, когда допускалось
только два вида различных валют — золотые и серебряные монеты. Возможно,
Джевонс, которого привел в экономическую науку опыт работы пробирным мастером
на монетном дворе, еще меньше, чем большинство его современников, принимал
всерьез возможность существования какого-либо иного вида денег. Но как бы то
ни было, негодование по поводу спенсеровского предложения о том, что мы могли
бы доверить "какой-нибудь Heaton and Sons, или какой-нибудь другой
предприимчивой бирмингемской фирме снабжать нас соверенами и шиллингами на
свой страх и риск и ради собственной прибыли подобно тому, ...как мы доверяем
бакалейщику снабжать нас пачками чая, а булочнику — булками хлеба"
Jevons, Money and the Mechanism of Exchange, Kegan Paul, London, 1875, р. 64,
о его возражениях Герберту Спенсеру [Gasparo Scaruffi, Social Statics (1850),
Abridged and Rev. Edition, Williams &Norgate, London, 1902]>, привело Джевонса
к категоричному заявлению, что, по его мнению, вообще "нет ничего, менее
подходящего для конкуренции, чем деньги". характерную попытку оправдать неприменимость к банковской деятельности и
эмиссии банкнот общего принципа защиты свободного предпринимательства можно
найти в датированных 1837 г. работах С.Дж. Лойда (позднее лорда Оверстоуна)
[Hayek (later Lord Overstone), Further Reflections on the State of the
Currency and the Bank of England, London, 1837], р. 49: "Обычные преимущества
конкуренции для общества состоят в том, что она возбуждает изобретательность и
усердие производителей, и, таким образом, обеспечивает наилучшее снабжение
общества товарами в должном количестве и по самой низкой цене, в то время как
беды, возникающие из-за ошибок или просчетов производителей, падают на них
самих, а не на публику. В отношении бумажных денег общественный интерес,
однако, заключается совсем в ином: последовательное и равномерное
регулирование их объема твердым законом есть цель, к которой следует
стремиться, а вредные последствия любой ошибки или просчета в этом случае
падают в гораздо большей степени на публику, чем на эмитента". Очевидно, что
Лойд думал только о возможности выпуска одной и той же валюты различными
агентствами, а не о разных валютах, конкурирующих между собой.>
Интересно, что даже Герберт Спенсер проповедовал ограниченный принцип,
согласно которому частному предприятию должно быть позволено производить тот
же вид денег, что и выпускавшийся тогда правительством, а именно золотую и
серебряную монету. Видимо, он считал их единственным видом денег, который
имеет смысл принимать во внимание. Как следствие этого, Спенсер считал, что
между правительственными и частными деньгами должны быть установлены
фиксированные обменные курсы (а именно 1:1 для монет одного веса и пробы). В
этих условиях, если какой-нибудь производитель начнет поставлять низкопробные
деньги, закон Грэшема, действительно, должен сработать. Совершенно очевидно,
что Джевонс имел в виду именно это, так как он обосновывал свое осуждение
предложения Спенсера следующим образом: "...хотя во всех других делах люди,
руководствуясь собственным интересом, выбирают лучшее и отвергают худшее, в
случае денег они, как представляется, парадоксальным образом сохраняют худшее
и избавляются от лучшего" так как в буквальном смысле закон Грэшема, конечно, проявляется в том, что
люди избавляются от худшего, приберегая лучшее для иных целей>.
Джевонс, как и многие другие, проглядел или счел несущественным, что закон
Грэшема применим только к различным видам денег, твердый обменный курс между
которыми устанавливается законом <ср.: Hayek, Studies in Philosophy, Politics
and Economics (Routledge &Kegan Paul, London and Chicago, 1967) и Fetter,
"Some Neglected Aspects of Gresham's Law" (Quarterly Journal of Economics,
XLVI, 1931/2)>. Если закон делает два вида денег полностью взаимозаменяемыми
при выплате долгов и заставляет кредиторов принимать монету с меньшим
и торговых монет (trade coins)
Параллельные валюты
Торговые монеты
Во времена, когда монеты из драгоценных металлов оставались единственным
реальным и общепринятым видом денег, и пока все близкие заменители денег
подлежали, по меньшей мере, размену на них <медь сравнительно рано была
низведена до материала для вспомогательной мелкой монеты>, единственными
разновидностями сосуществовавших видов денег были золотые и серебряные монеты.
Все множество монет, с которыми приходилось иметь дело менялам прежних времен,
сводилось, в конечном итоге, к этим двум разновидностям, и их относительная
ценность в пределах каждой группы определялась содержанием одного или другого
металла (которое мог определить специалист, но не рядовой человек).
Большинство правителей в законодательном порядке пытались установить
фиксированный обменный курс между золотыми и серебряными монетами, создавая
тем самым то, что впоследствии было названо системой биметаллизма. Но
поскольку, несмотря на очень ранние предложения о фиксации этого курса
посредством системы международных договоров <В 1582 г. его выдвинул Г.
Скаруффи (G. Scaruffi, Social Statics (1850), Abridged and Rev. Edition,
Williams &Norgate, London, 1902)>, правительства все же устанавливали разные
обменные курсы, каждая страна шла к потере всех монет из того металла, который
она недооценила относительно курсов других стран. В результате эта система
была впоследствии более правильно названа системой альтернативного стандарта,
поскольку ценность валюты в ней зависела от металла, ценность которого в
данное время была завышена. Незадолго перед тем, как во второй половине XIX
столетия эту систему, наконец, отвергли, была сделана последняя попытка
установить единый международный обменный курс золота к серебру равный 1:15,5.
Эта попытка могла быть успешной до тех пор, пока не происходило больших
изменений в объемах добычи этих металлов. Поскольку основная часть совокупных
запасов обоих металлов использовалась в виде монет, их приток или отток из
сферы денежного обращения мог бы, вероятно, вести к установлению их
относительной ценности на уровне того курса, по которому они должны были
легально обмениваться в качестве денег на законном основании.
Параллельные валюты
В некоторых странах, однако, золото и серебро также обращались одновременно в
течение длительных периодов бок о бок, но при этом их относительная ценность
колебалась вместе с изменением условий. Такая ситуация сложилась, например, в
Англии с 1663 по 1695 гг., когда, наконец, установив декретом обменный курс
между золотыми и серебряными монетами с завышением ценности золота, Англия
неумышленно установила золотой стандарт
Oxford University Press, London, 1931, p.142>. Позже один ученый из Ганновера,
где такая система просуществовала до 1857 г., назвал одновременное обращение
монет из двух металлов без фиксированного обменного курса между ними системой
параллельных валют (Parallelwahrung), чтобы отличить ее от биметаллизма
.
Совместное обращение золотых и серебряных монет — это единственная когда-либо
широко использовавшаяся форма параллельного обращения валют. Но эта система
оказалась на редкость неудобной по одной специфической причине. Поскольку
большую часть времени равное по весу количество золота было более чем в 15 раз
дороже серебра, очевидно, его необходимо было использовать для крупных
денежных единиц, тогда как серебро — для более мелких монет, а медь для
мелочи. Но при изменениях ценности монет из разного металла монеты меньшего
достоинства не могли составлять постоянной доли от крупных. Иными словами,
золотые и серебряные монеты выступали как элементы разных денежных систем,
причем одна из этих систем оказывалась лишенной монет крупного достоинства, а
другая — мелкого. <В Средние века золотые монеты, выпускавшиеся крупными
торговыми республиками Италии, некоторое время широко использовались в
международной торговле и довольно длительный период содержали постоянное
количество золота; в то же время мелкие монеты, в основном из серебра,
используемые в местной розничной торговле, постоянно страдали от
прогрессирующего обесценения.> Это делало проблемой любой пересчет крупных
единиц в мелкие и никто не был способен, даже ради собственных интересов,
придерживаться одной счетной единицы.
За исключением отдельных случаев из недавней истории Юго-Восточной Азии Tullock, "Taper Money — A Cycle in Cathay", Economic History Review, IX/3,
1956, "Competing Moneys", Money Credit and Banking, 1976; ср.: В. Klein, "The
Competitive Supply of Money", Journal of Money, Credit and Banking VI,
November 1975>, похоже, едва ли найдется много примеров конкурентного
обращения валют, и память о параллельном обращении золотых и серебряных монет
наградила эту систему довольно плохой репутацией. Она, тем не менее,
представляет интерес тем, что это единственный важный исторический эпизод,
когда проявились некоторые проблемы, неизбежно возникающие при использовании
конкурентных валют. Не последняя по значимости среди них заключается в том,
что понятие количества денег какой-либо страны или территории при такой
системе не имеет смысла, так как складывать количества различных денег в
обращении можно только после того, как нам стала известна относительная
ценность разных денежных единиц.Торговые монеты
Другие случаи использования различных торговых монет не слишком отличаются от
рассмотренных выше, будучи чуть более сложными. <Полезную сводку информации о
торговых монетах см.: Nussbaum, Money in the Law, National and International,
Foundation Press, Brooklyn, 1950, р. 315; "Tullock Taper Money — A Cycle in
Cathay", Economic History Review, IX/3, 1956, "Competing Moneys", Money Credit
and Banking, 1976; cp.: B.Klein, "The Competitive Supply of Money", Journal of
Money, Credit and Banking VI, November 1975.> Это — талер Марии-Терезы в
районе Красного моря и мексиканский доллар в ряде стран Дальнего Востока, а
также случаи одновременного обращения двух или более национальных валют в
некоторых пограничных районах и центрах туризма. В сущности, наш опыт так
ограничен, что нам остается только вернуться к обычной практике классической
экономической теории. На основе того, что нам известно о человеческом
поведении в соответствующих ситуациях, мы попытаемся поставить мысленный
эксперимент: что произойдет, если множество людей столкнется с новыми
альтернативами?
Частный швейцарский "дукат"
Постоянная, но не фиксированная ценность
Контроль за ценностью валюты с помощью конкуренции
В ходе обсуждения ниже я буду исходить из предположения о том, что в разных
регионах мира можно создать ряд учреждений, имеющих право свободно выпускать
конкурирующие банкноты и счета до востребования, деноминированные в своих
собственных, "частных" единицах. Я буду называть эти учреждения просто
"банками", и "эмиссионными банками" в случаях, когда понадобится отличать их
от других банков, предпочитающих не выпускать банкноты. Далее я предполагаю,
что наименование единицы, которое банк выбирает для эмиссии, будет защищено от
использования без разрешения как защищена фирменная или торговая марка и что
будет обеспечена такая же защита от подделок, как в случае любых других
документов. Эти банки будут соперничать за использование публикой выпускаемых
ими денег, стараясь сделать их как можно более удобными в употреблении.
Частный швейцарский "дукат"
Поскольку читатели, вероятно, сразу же спросят, каким образом такие банкноты
могут начать повсеместно приниматься в качестве денег, вероятно лучше всего
пояснить, как бы действовал я, если бы руководил, скажем, одним из ведущих
швейцарских коммерческих акционерных банков. Допуская, что это юридически
возможно <хотя специально вопрос об этом мной не изучался>, я объявил бы об
эмиссии беспроцентных сертификатов или векселей и о готовности открывать
текущие чековые счета в денежной единице с зарегистрированным торговым
наименованием, скажем, "дукат". Единственное юридическое обязательство,
которое я бы на себя брал, состояло бы в следующем: осуществлять погашение
этих банкнот или выдачу средств с текущих счетов по выбору держателя - по
курсу либо 5 швейцарских франков, либо 5 германских марок, либо 2 доллара США
за дукат. Этот курс, однако, должен был бы рассматриваться только как предел,
ниже которого не может упасть ценность моей денежной единицы, ибо одновременно
я объявил бы о своем намерении регулировать количество дукатов таким образом,
чтобы сохранять их (точно определенную) покупательную способн
...Закладка в соц.сетях
