Жанр: Драма
Сент-женевьев-де-буа
...ого не делать, но всячески на то намекали
Однако миновало уже почти три часа и Леха совершенно искренне забеспокоился
Когда он аккуратно приоткрыл дверь и просунул в образовавшееся отверстие
голову - картина ему открылась совершенно та же, которую лицезрел он три с
лишним часа назад, покидая комнату. Беслан сидел за столом практически не
меняя позы, и низко наклонившись над разложенными перед ним листами бумаги
вроде бы внимательно их читал
Услышав посторонний шум, он медленно поднял голову и как-то странно
взглянул на Леху, который успокоенный увиденным уже полностью просочился в
комнату и прикрыл за собой дверь Взгляд Беслана был каким-то рассеянным и в
этом была странность - обычно он смотрел очень внимательно, словно буравя
своим тяжелым взглядом удостоенный внимания объект. Теперь же он смотрел на
Леху, но вроде бы и не замечал его присутствия. Мысли его гуляли где-то
очень далеко и требовалось время, чтобы вернуть их в объективную реальность.
Однако с этим процессом он, похоже, справился, и даже первым обратился к
Лехе не дожидаясь его вопроса
- Но ведь это мистика, Леха? - тихо и с какими-то не свойственными ему
интонациями спросил Бес. Не будь этих интонаций Алексей Артемьев, звезда
российской журналистики, пожалуй испугался бы - он знал никакой мистики
Беслан не признавал, ни в какие сверхестественные силы не верил и любая
попытка объяснить какое-нибудь явление или событие вмешательством чего-то
или кого-то, кого нельзя немедленно поймать, схватить и расстрелять вызывало
у него в лучшем случае смех, а в худшем - гнев И тогда ничего хорошего ждать
от него не приходилось. Алексей был свидетелем некоторых таких ситуаций и
совершенно не желал становится теперь участником чего-то подобного. Однакоинтонации.
В голосе Беса не было ни иронии, ни гнева, только - тихая
какая-то совершенно несвойственная ему задумчивость Он как бы размышлял
вслух и приглашал Леху присоединиться.
- Мистика, Бес - аккуратно ответил тот и замер посреди комнаты, не
решаясь приблизится к столу и ожидая развязки
- Что стоишь, - Бес вроде понял его состояние и - тоже невиданное дело!
- предпринял попытку успокоить его. Обычно Беса чужой страх сильно забавлял
и он делал все, чтобы продлить в человеке это состояние даже если не
собирался причинять ему никакого вреда, - проходи, садись Хочешь еще выпить?
- Не отказался бы
Бес крикнул людей и приказал принести еще бутылку коньяка и
какую-нибудь еду. Когда команда его было исполнена и на столе появилась
новая бутылка любимого Лехой французского коньяка, тарелка с крупно
нарезанным козьим сыром, зелень и хлеб, горкой уложенный в глубокой тарелке,
Бес откупорив бутылку разлил коньяк по двум стаканам и одни из них подвинул
Лехе, другой - взял в руку
- Вот что, давай еще раз помянем Ахмета, - он выпил коньяк полностью,
осушив стакан до дна и только поморщился, не взглянув даже на закуску Лехе
ничего не оставалось, как последовать его примеру. Хотя сейчас он предпочел
бы не пить вовсе или выпить немного С Бесланом явно творилось что-то
неладное и собственный опыт подсказывал Лехе, что готовым надо быть ко
всему, а потому лучше оставаться трезвым Он потянулся за хлебом и соорудив
себе бутерброд с сыром и зеленью принялся есть его, торопливо откусывая
большие куски - коньяк горячими ручейками уже разливался внутри, согревая
желудок, ускоряя бег крови по венам и сосудам, горяча и торопя ее
- Может ты покушать хочешь? - по-прежнему вяло и явно занятый другими
мыслями поинтересовался Бес, - сейчас скажу - стол накроют
Поразмыслив с минуту, Леха отказался Ему хотелось быстрее закончить
беседу Тема все более интересовала, но и тревожила его, усиливало тревогу
странное состояние Беслна, обычно собранного и сжатого как пружина, готовая
в любую минуту распрямиться, стремительно и безудержно, сокрушая на своем
пути все помехи. Сейчас, и мысль эта промелькнула в голове Лехи так
стремительно, что он почти не придал ей значения, а скорее и не заметил
вовсе, Бесалн поведением своим и странными задумчивыми репликами более
походил на погибшего Ахметаю, даже выпитый залпом коноьяк был тому косвенным
подтверждением Однако пока это еще было практически незаметно, и
промелькнувшая мысль не задела сознания Лехи Просто он был охвачен азартом и
встревожен Словом, обедать он не хотел. Он жаждал продолжения.
- И как поступают в таких случаях?
- Я не мулла, Беслан. Это как ты понимаешь и не мой жанр Но есть
люди...
- Что за люди?
- Серьезные люди. Не какие-нибудь там колдуны и предсказатели Серьезные
вполне ученые, изучающие пара- нормальные явления На них вполне можно выйти
- Какие явления, ты сказал?
- Пара- нормальные, то есть стоящие над нормальными, необъяснимые с
точки зрения существующих наук
- Но кто-то значит может их объяснить, если ты говоришь, что есть
специалисты?
- Да, есть такие, но официальная наука их не очень-то признает
- Официальная наука, неофициальная наука - кто это решает? Если человек
что-то понимает и может, чего не могут другие, какая разница официальная это
наука или нет? И что такое официальная наука - это когда профессор или
академик, так, что ли?
- Ну, приблизительно так Но, понимаешь, Бес, сейчас много развелось и
всяких шарлатанов, которые объявляют себя чуть ли посланцами Бога
- Такие всегда были, не только сейчас И вот что Леха я тебе скажу, ты
конечно разыщи мне серьезных людей, которые эти самые пара-мара-нормальные
явления изучают - я их послушать хочу. Но главное, Леха, ты постарайся,
очень тебя прошу, разыщи мне потомков этого главного чекиста, который там
командовал Они, я так думаю, и сейчас люди заметные, раз в семидесятых годах
за него Андропов так бился...
- Господи, Бес, они-то тебе зачем?
- А ни зачем, не бойся. Просто хочу посмотреть, что за люди, как живут
теперь... Просто посмотреть имею право?
- Имеешь конечно И найти их конечно не проблема, но все-таки Бес....
- ... все-таки Леха ты мне не веришь. Да? Правильно делаешь. Ну тогда я
тебе так скажу - я сам не знаю, зачем мне нужны эти люди Но нужны. Слушай,
Леха, а может я тоже кое-что в этих ненормальных явлениях соображаю, а?
Бабка у меня, все говорили, колдунья была Веришь ли, в горы поднималась
высоко, находила там пещеры барсов снежных и прикармливала их Зачем, как
думаешь?
- Не знаю...
- Вот и я не знаю Я спрашивал, она уже совсем старая была, говорит -
чтобы на скот не нападали Приручала вроде, так, говорит, все в ее роду
делали и мать, и бабка, и прабабка... Только я не очень верю Потому что, как
в селении заболеет кто - ее звали, не фельдшера. Да и вообще, много чего про
нее говорили. Наши конечно про то вспоминать не любят Кому приятно -
колдунья в семье. Так может и я тоже от нее что-нибудь такое, ненормальное в
наследство получил, а Леха? Пуля вот меня не берет, ты сам сколько раз
видел.... Но ладно, не о том теперь речь Хочу я Леха все про этих людей
узнать Просьба моя к тебе такая, неужели не уважишь старого друга?
- Постараюсь, Бес Какие сроки?
- Вчера. Бюджет не ограничен. Вопросы есть?
- Нет
- Счастливый ты человек, Леха - вопросов у тебя нет, а ответы почти
всегда готовы
- Не всегда
- Да-а? И какого же у тебя нет ответа? Давай, не стесняйся!
- Там в колодце, судя по всему кости так и остались Человеческие,
понимаешь тех, кого расстреляли. Кроме тех двух женщин.
- Да, понимаю И что? От меня-то что требуется?
- Я говорил тебе, мы хотели с Игорем, ну сыном того человека,
обратиться в патриархию, чтобы захоронить как полагается. И насчет
настоятельницы тоже вопрос - ее ведь в принципе канонизировать нужно, как
святую великомученицу...
- Хорошее решение, правильное. Только я - то чем могу вам помочь? Если
денег надо - пожалуйста, сколько скажешь
- Не о том речь. Хотя спасибо, деньги конечно могут понадобиться но
если ты затеваешь расследование, то... - Артемьев замялся, стараясь
подобрать правильные слова, так чтобы Беслан понял его и не обиделся, но тот
мысль поймал на лету
- Думаешь, не помешает ли этому вся кутерьма, которая поднимется там?
- Именно так
- Нет, Леха, не помешает, а может что и наоборот даже - сильно поможет
Мне почему-то так кажется. Словом, действуйте, деньгами - помогу Но -
сначала моя просьба. Договорились?
- Какой разговор, Беслан?
- Ну, отправляйся Да, вот тебе на первые расходы, как кончаться - дашь
знать. И вообще держи меня в курсе, телефон тебе передадут в Москве - Бес
протянул Артемьеву увесистый пакет из плотной желтой бумаги и пожав руку,
проводил до двери - это был знак особого расположения к гостю
Когда за воротами стих мотор тяжелого джипа, на котором увозили Леху,
Беслан снова вернулся за стол в свое тяжелое резное кресло и некоторое время
сидел в нем молча, подопрев подбородок сцепленными в замок руками В комнате
было уже совсем темно и только белели на темной поверхности стола листы
бумаги доставленные Лехой, их Беслан оставил себе с его молчаливого согласия
Потом он заговорил, обращаясь в пустоту и глядя прямо перед собой, словно
его невидимый собеседник сидел напротив у другого торца стола
Знаешь о чем я думаю все время? - спросил он кого-то во тьме, -
наверное это плохо, такие мысли Но я так думаю. Я думаю - Аллах правильно
поступил, что забрал к себе Хеду и Русика. Представляешь, сколько людей
потом могли оказаться бы виноватыми и наказанными? Представляешь? Хорошо,
что нас с тобой двое. Так легче.
Дмитрий Поляков
Они возвратились в Москву ранним хмурым утром, словно притащив за собою
из Питера туманную пасмурную муть. Уже рассвело, но солнце не спешило являть
миру свой сиятельный лик, а небо, подсвеченное его светом изнутри, но
затянутое серыми плотными облаками казалось грязно-белым, без малейших
оттенков. Низко лежало оно на крышах домов, а слишком высокие здания и вовсе
скрывало в сером мареве прохладного влажного тумана. Дождя еще не было, но
воздух, зелень деревьев и кустарников, трава на газонах уже набухли его
влагой, готовой вот-вот просочиться ото всюду мелкими как водяная пыль
каплями - такой, представлялось, вот-вот начнется дождь
Собственно, возвращался в Москву Поляков. Молодой князь Куракин приехал
в столицу после довольно долгого перерыва и можно было сказать, что ему
предстояло открывать ее для себя заново - сейчас это было совершенно другая
Москва. Но замечая попутно, пока самолет выруливал с посадочной полосы и
неспешно катился к зданию аэропорта яркие, а порой кричащие даже приметы
нового московского времени, Микаэль Куракин менее всего был расположен
теперь размышлять о них - цель его нынешнего прибытия в Москву владела им
безраздельно, занимая все помыслы, фантазии, воспоминания и представления о
будущем. Его все более беспокоило состояние Полякова, который - с одной
стороны великолепно держал себя в руках, предельно четко и ясно формулируя
свои просьбы или отдавая команды всем, с кем приходилось общаться - в
зависимости от того кто было эти люди - служащие аэропорта или его
подчиненные И все же проскальзывало в его привычной, на первый взгляд,
жесткой и слегка нагловатой манере держаться что-то пугающее Микаэля -
приятель все более напоминал ему то ли робота, то ли зомби из какого-то
известного триллера - он выполнял привычные движения, произносил привычным
тоном привычные фразы, на лицо его словно натянута была привычная мимическая
маска, но все это было только хорошо сконструированной и функционирующей
ширмой. Существо, которое пряталось за ней, на самом деле одержимо было
какой-то одной только ему известной программой, которую неукоснительно
исполняло, маскируя свои истинные устремления маской обыденного поведения
того, кто ранее был Дмитрием Поляковым.
Прямо от трапа самолета их повели отдельно от всех прочих пассажиров
питерского рейса вверх по неприметной лестнице, ведущей в зал приема
официальных делегаций. У стеклянных его дверей их ждали два подтянутых
молчаливых молодых человека, с одинаковыми спортивными фигурами и
выражениями лиц, невозмутимыми и напряженными одновременно - это была личная
охрана Полякова, третий человечек, неловко рванувшийся им навстречу из
низкого кожаного кресла, был полной их противоположностью. Ростом он был
невысок, довольно плотен, если не сказать что полноват, причем явно излишне,
тонкие светлые волосы сильно поредели и сквозь них розов просвечивала
блестящая от пота кожа, пот струился по его полному розовощекому лицу и он
то и дело промокал его зажатым в кулаке платком. Глаза этого кругленького
человечка были тоже круглыми, очень светлыми, настолько, что цвет их не
приглядываясь определить было бы затруднительно, их обрамляли такие же
светлые почти белые реснички - отчего Куракин сразу же про себя определил их
как "поросячие". Однако смотрел человечек вполне осмысленно и даже
проницательно - это был помощник Полякова, которого тот в глаза и за глаза
называл по фамилии Ковалевский. Микаэль хорошо запомнил эту фамилию, потому
что львиную долю поручений, Поляков адресовал именно ему. Возможно поэтому
Куракин представлял его совершенно иным - энергичным, подтянутым и молодым
человеком. Впрочем. как выяснилось позже в своих представлениях он не так уж
сильно ошибался. Ковалевский оказался моложе самого Куракина лет на пять,
что же касается его энергии и умения принимать и исполнять одновременно
несколько распоряжений и поручений шефа, успевая при этом докладывать об уже
исполненном - то оно вызывало у Микаэля чувство едва ли благоговения - он
сам бы так никогда не сумел и никогда не встречал людей, обладавших таки
даром. Посему он вскорости окрестил Ковалевского "человеком-канцелярией" и
напрочь перестал замечать "поросячие глазки". Но все это было уже потом, а
пока стремительно, как все, что теперь делал Поляков, они скатились по
другой уже лестнице, которая вела из зала для особо важных персон, в общий
стеклянный зал аэропорта и через него - к выходу, у которого замер, сияя
глянцевыми боками черный внушительный " Мерседес" Полякова с синим колпаком
- мигалкой на крыше. На бегу Ковалевский что-то быстро докладывал шефу, тот
отвечал короткими репликами, соглашаясь или отвергая предложение помощника.
Возле распахнутых дверей машины вся группа наконец замедлила свой бег
- Я с вами? - совершенно бесстрастно поинтересовался Ковалевский, имея
в виду в какой машине предстоит ему двигаться дальше - с шефом в его
лимузине, или в джипе сопровождения, замершем в нескольких сантиметрах от
заднего бампера " Мерседеса"
- Ты - в архив. Я хочу увидеть все документы уже вечером
- Это - вряд ли - Ковалевский с сомнением взглянул на часы При всей его
бьющей ключом исполнительности, он умудрялся избегать подобострастия в
отношениях с Поляковым и возражение сейчас не прозвучало чем-то из ряда вон
выходящим
- Надо. Постарайся. Позвони Егорову от моего имени - скажи- нижайше
кланяюсь
Ковалевский поморщился
- Не пойдет. Егоров высоко сидит, далеко глядит - но тетенькам в архиве
до него дела нет, у них рабочий день кончается, и стань, я, прошу прощения,
досточтимый господин Егоров "раком"- он кончится все равно ровно в 18. 00
То есть ровно в 18. 00 "зависнет" компьютер, вырубится свет или
начнется наводнение В общем, сами знаете...
- Вот видишь какой ты умный - правильно, не надо беспокоить высокое
начальство по пустякам, а тетенькам в архиве нужно доходчиво и главное
аргументированно объяснить, насколько важна эта информация именно сегодня. С
аргументами, надеюсь, проблем нет?
- Аргументы в наличии
- Действуй и докладывай!
Машина мягко, казалось, тронулась с места и только по тому, как мощно и
непреодолимо вдавило его тело в упругую кожу сидения, Микаэль Куракин понял,
что стартовали они на очень высокой скорости
- Ты отправил его давать взятку? - вполголоса поинтересовался он у
Полякова, не зная следует ли задавать такие вопросы в присутствии водителя и
охранника, чьи широкие спины полностью загораживали ему обзор шоссе, по
которому неслась машина
- Для парижанина и русского аристократа ты очень догадлив, - Поляков
даже рассмеялся. Однако и смех его сейчас показался Микаэлю каким-то
напряженным и механическим. - Совершенно точно формулируешь - я отправил его
давать взятку
- А что за архив тебя интересует?
- Архив Комитета Государственной Безопасности СССР, вернее архив
ВЧК-НКВД. Тебе эти аббревиатуры ведь известны?
- Разумеется, кому же они не известны. И что, там тоже теперь берут
взятки?
- В России, друг мой, взятки берут везде Впрочем, как я помню из
истории так было всегда. Разве бабушка тебе ничего не говорила про это?
- Нет, знаешь ли, вдали от Родины, она видимо предпочитает вспоминать
только о прекрасном, что с было с ней связано
- Что ж, возможно она и права, но мы-то - не вдали, посему приходится
постоянно помнить и о вещах менее прекрасных А и забудешь, так тут же
напомнят, можешь не сомневаться
- Грустно это. Но что ж поделаешь? Мы - то теперь куда?
- Слушай, я свинья, конечно нужно было бы сначала разместить тебя
Кстати, что ты предпочитаешь - по-русски у меня на даче, я там живу
постоянно, или по-европейски - в гостинице. Тогда выбирай - Рэдиссон,
Мариот, Балчуг-Кэмпински?
- Что за вопрос - конечно по-русски, если, конечно, тебя это не стеснит
- Слушай, давай без реверансов ты хоть и князь, но не смольная барышня
так кажется твоя польская старушка себя называла?
- Я тебе уже сто раз сказал....
- Помню, помню, Нетта Казимировна, из Радзивиллов Извини, я не из
вредности, так просто привычнее и короче. А насчет стеснишь - совсем даже
наоборот, мне сейчас... Но ладно, об этом потом Я вот, что хочу тебя
попросить - потерпи немного с размещением, ладно? Заедем сначала в одно
место ненадолго, я думаю, в потом уже и на дачу. Там баньку затопим, и
вообще... Дотерпишь?
- Разумеется. Я же не смольная барышня А что за место?
- Место? Место интересное - родительский дом называется Знаешь. У нас
даже песня такая есть. " Родительский дом, чего-то там, начал... " - Поляков
фальшиво и как-то совсем неуверенно пропел эту фразу и Микаэль особенно
остро почувствовал, как напряжен он сейчас Собственно, маршрут, который,
прикрываясь привычными ужимками и прибаутками Дмитрия Полякова, прокладывал
все это время сидящий в нем робот, стал ему теперь окончательно ясен
- Ты уверен, что это нужно делать именно сейчас, - почти шепотом
спросил он его Эта тема уж точно была не для ушей двух крепких ребят на
передних сидениях И в этом Поляков, похоже, был с ним согласен Сначала он
только упрямо наклонил голову, лишь кивком отвечая на вопрос, но потом все
же так же тихо добавил
- Именно сейчас Иначе...
Фразы, однако он не закончил Этот разговор был только для них двоих.
Беслан Шахсаидов
Боялся ли Алексей Артемьев Беслана Шахсаидова, полевого командира,
террориста и генерала. Вероятнее всего - да, боялся И глупо было бы
бравировать обратным. Руки Беса, обагренные кровью не одного десятка а то и
сотни людей, иногда простирались очень далеко - это Лехе было доподлинно
известно
Однако не совсем справедливо, а если уж быть до конца честным, то
совсем не справедливо было бы утверждать, что сейчас им двигал только страх.
Да и страх, собственно, который, как выяснилось, присутствовал в его
отношении к Бесу не был совершенно обычным страхом, который испытывает любой
нормальный человек перед хладнокровным массовым убийцей. Леха боялся Беса,
но и находил в нем некоторые если и не симпатичные ему, то уж по крайней
мере, вызывающие уважение качества и свойства характера - его несгибаемую
внутреннюю силу, конечно же - отчаянную смелость, верность, не смотря ни на
что, а соблазнов было предостаточно - тому Леха был живым свидетелем, своим,
пусть и весьма своеобразным принципам и представлениям о том, что такое
хорошо и что такое плохо. Словом, выходило так, что Леха вроде бы даже
признавал за Бесом право быть таким, каким он был.
Итак, не страх, пусть и довольно своеобразный, двигал теперь Алексеем
Артемьевым. Он улетел в Москву ранним утренним рейсом и уже вначале десятого
выруливал на своем массивном джипе со стоянки зала приема официальных
делегаций, бодрый, слегка пьяный - в самолете, несмотря на то, что время не
очень подходило для этого, он "раздавил" со стюардессой бутылку французского
коньяка, предусмотрительно упакованную людьми Беса вместе с какими-то
фруктами в отдельный пакет. Улетал Леха вновь воспользовавшись услугами зала
VIP, который в губернском центре по старинке назвали - " депутатским" На
специальном микроавтобусе его доставили к трапу пустого еще самолета и
заботливо усадили в первом ряду возле иллюминатора Посадка еще не началась и
Леха, пребывающий в состоянии нервного ожидания предстоящих активных
действий, ( состояние это сродни видимо тому, что испытывает гончая собака
уже предвкушающая бешеный гон охоты, но еще не спущенная ловчим с поводка ),
что бы как-то разрядить закипающую внутри энергию, скоренько очаровал
немолодую уже, но довольно симпатичную стюардессу, стройную, худощавую, с
длинным горбоносым лицом и густыми темно-рыжими, с вишневым каким-то отливом
волосами, стянутыми на затылке в тугой "лошадиный" хвост Он сразу
почувствовал в ней породу, так сохраняются после тридцати обычно женщины
хороших кровей и удивился даже тому, что летает она на столь простеньком
рейсе - ей бы, если уж и быть стюардессой, то как, минимум, на солидных
международных линиях. Но судьба стюардессы, наверняка не слишком сладкая и
богатая событиями самого разного толка мало волновала Леху - ему теперь надо
было блистать самому, такое было настроение, кураж Это было несложно и дело
было не в популярном телевизионном лице, будучи еще скромным репортером
молодежной радиостанции при малом росте своем и совсем не потрясающем
красотою лице, Леха в два счета мог очаровать, а точнее уболтать любую самую
взыскательную и капирзную даму - такой был талант Теперь же к сему
добавилась еще и широкая популярность Словом, пластиковые стаканчики и
шоколадка как дополнение к его вкладу в их общее застолье, появились перед
ним уже минут через пять, после того как он выяснил ее имя - Рита. Дальше
все было просто, вторая стюардесса оказалась девицей не вредной и Рита весь
полет просидела рядом с ним, прихлебывая коньяк и слушая его соловьиные
трели - она была прекрасной слушательницей, а большего Лехе сейчас и не
требовалось Ко всему прочему, она оказалась еще и умной женщиной и прощаясь
при посадке во "Внуково" даже взглядом не попросила телефона, за что Леха
остался ей крайне признателен - пришлось бы ошибиться парой цифр в номере -
и хоть вранье - было его профессией и призванием - такое ему все же претило.
Москва встречала его хмурой и, оттого возможно не выспавшейся. Поток
машин на Киевском шоссе и еще более - на Ленинском проспекте был злым,
напористым и агрессивным. Впрочем, пьяным, за рулем Леха чувствовал себя
более уверенно, ГАИ он давно, еще с времен его знаменитых криминальных
хроник, перестал даже опасаться, а у злобствующих с утра автомобилистов,
хватало ума не лезть на рожон - и не связываться с огромным черным джипом,
сквозь зеркальные стекла которого невозможно было разглядеть - кто там в
салоне - маленький одинокий журналист за рулем или компания бритоголовых
крепышей. Он быстро, несмотря на утренние пробки, добрался до цели -
приятель из Центра общественных связей ФСБ уже ждал его в своем неожиданно
уютном кабинете на Лубянке, готово было и разрешение на работу с
интересующими его документами
Настал долгожданный момент. Прозвучала команда ловчего - и спущенная
гончая, надрывая связки и азартное собачье сердце, захлебываясь лаем
стремительно летит по следу обреченного зверя. Только чудо спасет его, но
чудеса случаются редко.
Алексей Артемеььв спросил себе чаю покрепче - завтрак с коньяком уже
начинал тяготить жаждой и свинцовой тяжестью в затылке - и углубился в
разложенные перед ним бумаги.
Уже через полчаса он отложил большинство папок из довольно внушительной
стопки, предоставленной в его распоряжение в сторону, оставив перед собой
только одну, средних размеров Уже по одному только цвету картонной обложки,
можно было судить о времени, когда она начала формироваться - обложка была
темная, серо-зеленого цвета, картон был гладким и слегка уже залоснившимся,
в верхнем правом углу, как и полагалось в этом учреждении значилось
"совершенно секретно", а ниже - по центру - толстыми черными буквами - "
Личное дело", под ними - от руки, но каллиграфическим почерком - Тишкина
Андрея Валентиновича
Здесь было все, о чем хотел знать Бес. Леха достал свой пижонский
дорогой кожи блокнот. Конечно, этого делать было нельзя Но другого выхода у
него не было, к тому же те, кто допустил его к этим документам, вне всяких
сомнений были уверены, что он поступит именно таким образом. Так что, в
принципе, он был почти честен перед всеми, и очень доволен собой.
Дмитрий Поляков
Они очень быстро оказались в городе, и промчавшись через шумный,
застроенный новыми
...Закладка в соц.сетях
