Жанр: Драма
Крест
Виталий Владимиров
Крест
Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и
ежели будешь ее разгадывать всю жизнь,
то не говори, что потерял время...
Ф.М.Достоевский
Всякий, кто нуждается в другом,
тот неимущий и принимает позы.
Дидро
Дробился лошадиный цокот...
Долину, прижатому к стеклу автобуса, казалось, что не он движется с
потоком машин, а перед ним, как на экране, тянется лента московского
проспекта. Поначалу от вокзала, еще не очнувшегося от ночных разборок,
подопустешего от проституток, мимо площади-лабиринта типовых киосков с
однообразным набором винных бутылок, пивных банок, пластмассовых цилиндров
с напитками, коробками с шоколадками и сигаретами, порновидеокассетами,
мимо вытоптанного, усеянного мусором, бульвара, на котором вповалку
разлегся цыганский табор, мимо иностранных трейлеров, вставших рядами
вдоль набережной, мимо Белого Дома под бело-сине-красным российским флагом.
На другой стороне проспекта постовые ГАИ черно-белыми полосатыми палками
сгоняли реку машин в узкий медленный ручеек.
По резервной полосе, поднимая пылевые смерчи, пролетели, двое превышая
лимит скорости, белых "Жигулей" без каких-либо спецсигналов, через
десяток секунд с тяжелым шелестом прошли три черных лимузина - два друг
за другом и один сбоку. И президент России в суперавто, и Долин в битком
набитом автобусе - оба двигались навстречу своему рабочему дню, своим
будням, своим делам, но в противоположные стороны.
Дробился лошадиный цокот...
Шофер Юра вдруг объявлял, что договорился с "Тойота-сервис" и Леониду
Долину все чаще приходилось подниматься чуть ли не на час раньше, чтобы
вовремя добраться до офиса. Шофер Юра тоже выезжал пораньше и успевал
довезти шефа - Николая Николаича Долина. "Дядю Колю"... Никол Николыча...
Коляныча...
Во все времена Леонид оставался равнодушным к номенклатурным вершинам,
покоренным братом: начальник, секретарь, директор. Леонид нутром
ощущал, что не зависть - причина его недовольства, шофер Юра мог прихватить
и Леонида, но для этого надо было дозваниваться Юре домой вечером,
рискуя нарваться на долгую задумчивую паузу и благовидный отказ. Хотя у
Леонида дочь - одного возраста с Юрой.
--===Крест===--
К Р Е С Т
Дробился лошадиный цокот
И растворялись двери...
Дети...
С год назад у Леонида, как всегда вкрадчиво и без предупреждения,
возник Илья Жихаревич. Три друга - Севка, Ильюха и Ленька. Прошагали по
жизни в обнимку до сорока, а как разменяли пятый десяток, распалась магия
дружбы. Своеобразное это вещество - дружба. То ли знаки-зодиаки, то
ли лукавили спирали хромосом, изнутри излучающие тягу друг к другу, но
еще со школы неразлучными были Всеволод Андреев, Илья Жихаревич и Леонид
Долин. Весь класс знал, что они совсем разные, что Илья - вредный, Севка
- неистовый, а Леня - тихоня, но весь класс знал, что тронь одного, будешь
иметь дело со всей троицей.Илья легко одолел физмат МГУ, аспирантуру,
защитился и вел свою тему в НИИ.
Счастливым в любви Илья никогда не был. Сам виноват - все искал себе
невесту и пригожую, и верную, и богатую, и нравом кроткую. И чтобы вредность
его обожала.
А главное - мама. Вы знаете, что такое еврейская мама для единственного
сына, плоть от плоти рано ушедшего отца. Пятьдесят - не возраст для
мужчины. Сын уже пережил отца. Живой уже старше мертвого. Может быть, он
так и не женится, но если уж этому быть, то жена должна стать идеальной
снохой для старой больной мамы.
Эх, перестройка, первые шаги, ясельный возраст совкового бизнеса.
Официально у Ильи Жихаревича, председателя кооператива "Крепость", клепающего
пользующиеся все большим спросом сейфы, стальные двери и замки,
дела шли из рук вон плохо. Официально кооператив еле-еле влачил свое существование.
Сырье и материалы обходились дорого, приходилось создавать
ТК - "творческие коллективы", в которых "специалисты" то и дело расписывались
в платежных ведомостях. Заработала система, превращающая
абстрактные безналичные средства в конкретные хрустящие купюры.
Для проверяющих же стояли одни и те же незавершенные строительство
дверь или сейф - вся остальная продукция создавалась и реализовывалась
уже без участия госаппарата.
В прошлом году после нескольких лет такой деятельности Илья появился
и увез Леонида в ресторан около станции метро "Рижская". Поводов хватало:
давно не виделись, надо поговорить, а главное - по пятьдесят раз
обернулись они вместе с Землей вокруг Солнца. Выпили водочки, помянули
Севку, чтоб земля ему была пухом, закусили, разогрелись, разрумянились.
Илья полуобрывками фраз, намеками, усмехаясь, хвалился Леониду жизнью
своей: купил цех, купил два участка земли по пятнадцать соток с готовыми
домами, купил еще три гектара в другом месте, купил для разъездов вездеход,
две иномарки, квартиру себе, любовнице... Что еще? Даже тему свою в
НИИ и ту купил - платит им по договору, чтобы они ее не закрывали, а сам
Илья ее же и выполняет потихоньку.
Жаловался - времени нет совершенно, ни дня, ни ночи, все для дела,
дело-то свое, не чужое, а оно летит время, невесту искать и то некогда,
да и где, вот есть хозяйка этого ресторана, турчанка, бога-а-атенькая,
но толстая и с усами, предлагает в Стамбул уехать, там дом, врет, небось,
уедешь, денежки заберет, а там, глядишь, наймет кого-нибудь с ножиком
или бесшумным пистолетом, к тому же мама... Маме все хуже, она такая
одинокая, дома одна, нашел ей приходящую, деньги хорошие получает,
но чужая рука не такая ласковая, как своя, нет ли у Леонида на примете
хорошей женщины для любви и супружества? Ох, как нелегко быть миллионером
в России... Или не только в России?
- И еще... Только между нами, - Илья совсем склонился к Леониду. -
Думал, думал я... Что получается? Кому я свои доллары, землю, дома и
иномарки оставлю, если помру в одночасье как отец?.. Турчанке стамбульской?..
Нет уж, дудки... И здесь некому. Посоветоваться хочу - а что
если мальчонку взять из детского дома? Купить. Да так чтоб никто потом
не нашел. С мамой будет сидеть... Денег хватит, был бы товар хороший.
--===Крест===--
К Р Е С Т
Дробился лошадиный цокот
И растворялись двери -
Влетал, как легкий ветер, Моцарт...
От конечной остановки автобуса до офиса пешком минут десять. Окраина Москвы,
микрорайон со своим кинотеатром, небольшим стадионом, универмагом,
универсамом. Афиши кинотеатра призывали насладится лентами с актуальными
названиями "Хочу в Америку!" и "Секстое чувство". У заведения с загадочным
названием "Салон Нинон" трое "крутых" в ярких спортивных мешковатых костюмах
выгружали из иномарки коробки с плейерами, косметикой, напитками. Около ларька
с разливным пивом кучковались трясущие ся опухшие алкаши.
"Иномарки... Земельные участки... Миллионы... Это мне пока не грозит..."
- с равнодушным сожалением подумал Леонид.
Нельзя сказать, что дела на фирме шли плохо. Николай, перестроившись
из партийного секретаря крупного почтового ящика в генерального директора
ассоциации, благодаря своим прежним связям, постоянно заключал договора-подряды.
Для их "исполнения" опять-таки создавались многочисленные
творческие коллективы и по той же схеме, как и в кооперативе "Крепость"
деньги попадали в карманы сотрудников ассоциации.
Николай предложил брату перейти на работу в ассоциацию года полтора
назад. Тогда дела шли в гору. Договоров было достаточно и Леонид сразу
вкусил в прямом и переносном смысле всю сладость беззаботной жизни за
чужой счет: путевки, квартплата, поликлиника, единые, по вторникам сауна,
по четвергам спортзал, бассейн, обеды в кооперативном кафе. В кладовке
всегда стоял ящик водки, в холодильнике колбаска-ветчинка-буженинка,
после рабочего дня, а уж по пятницам обязательно было застолье. Традиционно
кто-то провозглашал: "За ассоциацию!" Поднимались разом, дружно
сдвигали стаканы и в торжественной тишине пили до дна. Было за что - раз
в месяц Николай Николаевич поочередно вызывал сотрудников к себе в кабинет
и вручал конверты. Суммы были примерно одинаковые, а в декабре-январе
в три-четыре раза больше.
На ниве ассоциации трудились, добывая хлеб свой насущный в поте лица
своего, генеральный директор Николай Долин - бывший партийный секретарь,
его "боевой" зам Андрей Петухов - бывший второй секретарь райкома, другой
зам Георгий Голубович - бывший комсомольский вожак, экономист Лена
Алисова, главбух Галя Уткина, бывший профсоюзный босс Люся Серпилина,
секретарша Ляля - бывшая секретарша Николая и эксперт Леонид Долин -
бывший географ. Между собой звали друг друга ласково - дядя Коль, дядя
Жор, тетя Люсь, только Петухова - дядя Петь да Лялю Лялей.
Леонид тогда наивно полагал, что канули в Лету зорко стоящие на страже
государственной безопасности и лояльности сограждан первые отделы,
что со свободой слова пришла и свобода действий, особенно после августовского
путча девяносто первого года. Но Николай придерживался старорежимных
устоев: приход на работу к девяти ноль-ноль, уход в шесть, обед -
сорок пять минут. Леониду это казалось чересчур, он привык к слабому
пульсу своего вымирающего института, куда являлся в дни нищенской зарплаты
да по необходимости.
Непривычным было и первое поручение Николая - торговать красной
ртутью. Леониду почему-то представился градусник с кровавой капелькой на
конце стеклянной палочки, а уж про торговлю географ Леонид Долин имел
самое смутное понятие. На деле все оказалось попроще: Николай таскал
брата на переговоры, в обязанности Леонида входили запись и запоминание
всей информации.
Потом они обсуждали ее и прикидывали, о чем и что говорить в следующий
раз.
Вскоре Леонид знал, что красная ртуть - никакой не градусник, а таинственное
сырье, из которого якобы можно делать атомные бомбы размером
с шариковую авторучку, и что кто-то уже загремел "под фанфары", пытаясь
преуспеть в этом бизнесе.
Неудача с красной ртутью отнюдь не обескуражила Николая - на сцену
вышли редкоземельные и цветные металлы. Леонид скрупулезно прочесал
справочники, ГОСТы, учебники, пособия, словари, с помощью прежнего комсомольского
вожака "дяди Жоры", программиста по образованию, освоил
компьютер и, обладая системным складом мышления, вполне грамотно владел
ответами на извечные вопросы бизнеса: почем? сколько? где?
Постепенно Леонид вошел в контакт со всеми звеньями той цепи, что
позволяет вытянуть сундук с рублями или дипломат с долларами: производитель
металла - рублевый покупатель - экспортер - валютный покупатель.
Связывали, соединяли, сплетали звенья в цепь посредники. И Леонид быстро
понял, что он не более, чем один из них.
Как и Борис Николаевич Гулькин, ставший и партнером и напарником Леонида.
Гулькин тоже был из бывших, но не из начальствующих, а рангом пониже,
солдат армии исполнителей, кем командовали все: и партия, и комсомол,
и профсоюз, и жена. Энергии Гулькину с избытком хватало и на трудовые
вахты, и на субботники, и на спартакиады, и на воскресники. Обитал
он в том же здании конструкторского бюро опытного завода в одном из товариществ
с ограниченной ответственностью, которое по конверсии участвовало
в изготовлении стиральных машин, а попутно всеми видами деятельности,
что не указаны в уставе, но не противоречат закону.
Ежеутрене Гулькин влетал к Леониду с горящими взором.
Потирая руки, светясь от возбуждения, он выпаливал скороговоркой:
- Все, наконец-то! Леонид Николаевич, мне вчера позвонили домой
где-то около двенадцати, теща уже спит, жена спит, всех перебудили -
есть медь. Моковская. Три тысячи тонн. А це-е-е-ны, ахнете, как узнаете,
не поверите ни за что. Надо сегодня же ехать на Тушинскую. Как у вас с
машиной?
Леонид заражался энтузиазмом Гулькина, они ехали к черту на рога, конечно,
на своих двоих, далее добирались еще автобусом, оговаривали цены
и процент своего участия, на обратном пути считали прибыль, а на следующее
утро Гулькин приносил новые предложения, новые адреса, прежние же
таяли, как дым.
Так географ Долин приобщился к клану посредников.
Посредники производителей металла, посредники держателей металла,
посредники покупателей, посредники посредников - посредники казались неисчислимыми
и неистребимыми, как саранча. В высоких министерских покоях
и в темных полуподвалах, в отдельных особняках и в бывших лабораториях,
в частных квартирах и выставочных павильонах гнездились сотни товариществ,
фирм, компаний: ассоциаций, центров, кооперативов и все они
представляли чьи-то интересы или были заинтересованы в чем-то.
Пришел высокий, худой, в дубленке, представился, заикаясь:
- С-сушкин Александр Сергеевич. Могу предложить никель. С-схема простая:
вы п-покупаете и п-продаете, п-прибыль пополам. Готов п-подписать
боковой договор хоть сейчас.
Леонид с Гулькиным тут же окрестили заику "Пушкиным", позвонили по
данным им телефонам, повстречались, поговорили, никель был да сплыл, а
"Пушкин" приходил каждый день, как свой, садился рядом с Леонидом и бубнил:
- С-схема п-простая: купим и п-продадим, п-прибыль пополам, а боковик
я хоть сейчас.
"Пушкин" исчез, как и появился, но потом возник вновь.
Долго мрачно молчал, словно только что получил подметное письмо от
Дантеса. В конце концов робко признался Леониду:
- П-попал под штрафные санкции. П-попросите брата вашего Николая Николаича
одолжить на неделю двести тысяч наличными. Двести я уже собрал.
Сушкин вытащил из бокового кармана дубленки, словно пачкусигарет две
стопки денег в банковской упаковке и шлепнул их на стол перед Леонидом.
- А в чем все-таки проблема? - осторожно осведомился Леонид.
- Д-да вот, п-подписал договор, д-думал успею и не успел. П-пришли,
требуют. А тут еще жена с милицией ищет. Я же инвалид второй группы.
Леонид смотрел на пачки денег, на диск телефонного аппарата, который
ему надо опять крутить, прорабатывая очередное предложение Гулькина ради
таких же, в сущности, купюр, но не в качестве кабального штрафа, а как
реальный доход и представил себе, сколько же бывших винтиков, шестеренок,
рычагов и рычажков первого в мире соцгосударства - инженеров,
конструкторов, старших и младших научных сотрудников и даже инвалидов и
географов влекомы такой п-простой с виду схемой: купил - продал - прибыль
пополам - и владей иномарками, земельными участками, езжай в зарубежный
рай.
Леонид для очистки совести зашел в кабинет Николая, рассказал о заикающемся
"Пушкине".
- Гони его в шею, - отмахнулся брат.
Леонид перекурил на лестнице, вернулся в комнату.
- Александр Сергеевич, поймите нас правильно, - сказал он неожиданно
для себя внушительно и неторопливо. - Николай Николаич собрал совет директоров
по селектору и они строго указали мне на недопустимость работы
с людьми, которые в розыске у милиции. Вам не следует больше приходить
сюда и даже звонить.
"Пушкин" что, "Пушкин" Гулькину чета, другие были, конечно, покруче.
Как-то Николай вызвал Леонида и протянул ему через стол пачку тесно
отпечатанных листов с синими печатями и кучерявыми подписями на последней
странице.
- Ищи покупателя. И берегись, блин, чтобы какая-нибудь фря разряженная...
Николай не договорил, но Леонид знал, что он имел в виду.
Как говорил заика "Пушкин" схема была проста. Как-то, заключив договор
с хозяином металла, Долины добавили свои проценты к цене и пришли на
переговоры к покупателю. Встретила их "фря разряженная" - на самом деле
очень обаятельная женщина. Она извинилась за минутное опоздание, угостила
кофе, хорошими сигаретами, узнала цену, посчитала на калькуляторе,
протянула:
- До-о-о-рого, мальчики...
Еще раз прикинула, вздохнула:
- Ну, что с вами поделаешь с такими симпатичными...
И естественно, словно вспомнила невзначай:
- А основной договор у вас есть?
- А как же иначе? - И Николай с готовностью выложил ей оригинал договора
с хозяином металла.
Она быстро пробежала его глазами:
- Сумма, сами понимаете, не маленькая. Я должна посоветоваться с президентом.
Еще чашечку кофе? Я на минутку.
Вернулась она через полчаса.
- Все верно, мы проверили, металл есть и договор настоящий. Но... ваших
десять процентов... Это просто не в наших правилах столько платить
посреднику.
- Сколько же? - поднял брови Николай.
- Один процент, - отрезала "фря". И вернула договор. - Копию я сняла.
Если это вас не устраивает, мы свяжемся с продавцом напрямую. Выходы у
нас на них есть.
С тех пор Николай не переносил женского духа в делах, а иногда просто
уходил с переговоров, где верховодила "фря разряженная".
Такая удача как прямой договор с хозяином металла выпадала редко, поэтому
Леонид, получив от Николая драгоценные листки с синими печатями,
еще раз прошелся с Гулькиным по списку потенциальных покупателей, переоценивая
каждого заново. Козырный туз в этой колоде отыскался на следующий
день. Еще с утра Гулькин не влетел, а степенно зашел за Леонидом Николаичем,
чтобы пройти вместе в кабинет Николая Николаича.
- Есть покупатель. Очень солидный. Светиться не хочет, сами понимаете,
но встретиться готов. Звоню при вас.
Покупатель назначил встречу на полдень, сам перезвонил, перенес на
три, опять перезвонил и попросил рандеву на завтра.
Тут оказалось, что завтра суббота, однако это обстоятельство покупателя
не смутило, он сказал, что приедет специально из-за города и пригонит
главбуха с печатью для подписания договора.
Условились встретиться в полдень у вестибюля метро, что рядом Курским
вокзалом.
Два битых часа в субботний день Леонид и Гулькин проторчали на вокзальной
площади среди подростков, у которых на шее висели картонки с
надписями от руки: "куплю золото", "куплю ордена"; среди столиков и ящиков,
на которых была разложена ходовая литература: "Марианна: богатые
тоже плачут", "Эммануэль", детективы Чейза, ужасы Стивена Кинга, фантастика
Гаррисона, астрологические прогнозы; среди пестрой вокзальной толпы,
в которой было намешано и кавказцев, и прибалтов, и разномастных
русских.
Покупатель не явился, но перезвонил в понедельник с утра и к вечеру
приехал сам. Более серого, заштатного, в мятом москошвеевском костюме,
несвежей полосатой рубашке... мужичонку Леонид в жизни своей не видел,
хотя побродил в экспедициях по русским захолустьям предостаточно. Клиент
попросил разрешения закурить, достал смятую пачку "Примы" и сквозь
крестьянский дубовый загар остро глянул на Николая, точно определив:
- Вы будете вести переговоры?
Краткими точными вопросами выяснил цену, объем, сроки поставок, форму
оплаты и дал указание своему то ли заму, то ли секретарю - молодому, в
золотом пенсне, в цветастом по моде галстуке, при дипломате крокодиловой
кожи, авторучке "Паркер" и калькуляторе "Ситизен":
- Будем брать.
И к Николаю:
- Жалко, объем маловат. Ну, будем считать, что это первая пробная
партия. Давайте подписывать договор.
Леонид живо принес заготовленные листы боковика, заполнил их в двух
экземплярах, тиснул печати. Николай подписал. "Мужичок" внимательно прочитал
текст, нашел грамматическую опечатку, взял у ассистента "Паркер",
размашисто подмахнул оба экземпляра.
Вдруг вспомнил с досадой:
- Печать-то у нас в банке...
- Завтра поставите, - согласился Николай.
- И то верно. Завтра у нас вторник?
- Так точно, - тут же подтвердил Гулькин. - А послезавтра среда.
- Логично, - одобрил его "Мужичок". - В среду дадим указание банку,
платежку с проводкой скинем по факсу. Удачно, что завтра президент прилетает
из Штатов. Формально я должен с ним согласовать сделку, даже эту.
Тем более, что торговля металлом - попутный бизнес, деньги крутим. Главное
- инвестиции. В сельское хозяйство, в перерабатывающую промышленность.
Три "Ил-86" купили, два сухогруза фрахтуем, сами знаете, без
транспорта, как без рук.
Не было жеваного пиджака, несвежей рубашки, чинарика "Примы" в заскорузлых
крестьянских руках - перед Долиным и Гулькиным сидел бизнесмен с
цепкой деловой хваткой, русский купец, грамотно работающий в паре с американским
толстосумом, МУЖИК, у которого в холуях бегал фирменно упакованный
молодой ассистент.
- Надо бы обмыть сделку, - предложил Николай.
- А что? Все равно конец рабочего дня, - добродушно согласился "Мужичок".
- Да, честно говоря, и не жравши мы сегодня с этими бесконечными
переговорами.
По такому случаю Николай достал из сейфа болгарский коньяк "Солнечный
берег", но, как на грех, из закуски оказалась только початая банка килек
в томатном соусе. Оно и понятно понедельник, в пятницу все подмели.
"Мужичок" же за милую душу расправился с "братской могилой" килек и
досуха вытер банку черным хлебом. "Ассистент" потягивал коньячок.
Расстались тепло. Напоследок "Мужичок" все же попросил сначала копию,
а потом оригинал основного договора.
До среды.
И пропал. Будто его убили. "Ассистент" по телефону мямлил, что "мужичок"
уехал с "Президентом". Тянулось все это до тех пор пока Леонид не
получил предложение купить металл и ксерокопию договора, что они своими
руками отдали "Мужичку". Только прежние цены были замазаны белилами и
увеличены в полтора раза.
И "Мужичок" и "Ассистент" оказались из разряда перехватчиков договоров.
Спектакль, разыгрываемый ими, по безупречности мизансцен был на
уровне режиссуры Станиславского, а по точности реплик достоин пера Оскара
Уайльда.
С год назад "Дядя Коля" вызвал "Дядю Леню", запер за ним дверь кабинета:
- Почитай-ка, - протянул листок ксерокопии.
Бланк банка, гербовая печать, подпись управляющего, исходящий номер -
все на месте. Бумага гласила, что банк гарантирует выделение кредита в 3
000 000 000 (Три миллиарда) рублей фирме "Тримпэкс" на проведение торговых
операций с редкоземельными и цветными металлами.
- Что за "Тримпэкс"?
- Рабин, служил когда-то пятым колесом в нашей телеге, - с почтительным
презрением пожал плечами Николай. - И кто бы мог подумать, что
Левка Рабин и его отпрыск Миша теперь большие люди. Компания "Лев и сын
Миша". Ладно, к делу. Может, скрестим этих хищников с "осьминогами"?
В разговорах, особенно телефонных, Долины пользовались кличками типа
"Заика Пушкин" не только для клиентов, но и для металлов: никель - николай,
кобальт - константин. "Осьминогом" звался изотоп осьмия. Использовался
он в атомной энергетике.
Соблазн был велик: реализации нескольких граммов осьмия с лихвой хватило
бы на беспечную старость в стране хаоса и разрухи. И покупатель
был, верный покупатель, у Долиных имелись копии всех разрешительных бумаг
от самых высоких инстанций до специального экспортера. Покупатель
был даже готов за свой счет пригнать самолет-лабораторию, чтобы сделать
самому анализ, оплачивая потраченную для этого щупальцу осьминога. Товар
тоже существовал, существовал не в воспаленном воображении - официально
неприкосновенные национальные запасы составляли несколько сот грамм изотопа,
на деле же помимо его основного производства десятки лабораторий в
закрытых институтах оборонного комплекса технически имели возможность
вырастить кристаллы осьмия. Одна из таких лабораторий находилась когда-то
в ведении Николая Долина. Компания "Лев и Миша" нужна была в этой
ситуации как рублевый гарант, призванный обеспечить производство, транспортировку
и экспорт.
Офис ассоциации стал напоминать штаб во время генерального сражения -
разрабатывали стратегические планы, определяли дислокацию встреч, напряженно
ждали сообщений с театра военных действий. Ляля еле успевала подносить
снаряды - подносы с кофе и чаем.
Быстроглазый Лев Рабин поначалу вежливо, а потом все настырнее и развязнее
требовал то одного. то другого, торговался до хрипоты за каждый
рубль, при случае устало-озабоченно напоминал толстому, как талисман
Московской олимпиады, Мише:
- Слушай, и за что они там в министерстве иностранных дел зарплату
получают? Нам же катастрофически срочно надо в Штаты. Там вот-вот выберут
нового президента. Я хочу знать, что он хочет.
По другую сторону стола сидели те, кого когда-то нельзя было показывать
по телевидению, о ком нельзя было писать в газетах, кто в представлении
рядового обывателя совершал, не различая дня и ночи, научные подвиги,
жертвуя жизнью, как герой фильма "Девять дней одного года". Если
бы сняли кино про "десятый день", то оказалось бы, что засекреченные герои
- такие же малообеспеченные люди, которые тоже хотят иномарку и земельные
участки в собственное владение.
Редкий случай - переговоры были успешно завершены.
И наступила в одночасье оглушительная тишина, подобная первой минуте
мира после многолетней войны. Ни звонков, ни встреч, даже Ляля скучала
над очередным детективным романом.
А Лев и Миша исчезли. Позже Николай при случае показал ксерокопию
письма о Трех миллиардах в банке - там объяснили, что оно было дано
только под обязательство иностранного учредителя фирмы "Тримпэкс" открыть
валютный аккредитив, чего сделано не было. Вернулись в свои секретные
лаборатории герои "Десятого дня одного года". Сделка не состоялась
еще и потому, что вышел указ, запрещающий какую-либо коммерцию с "осьминогами"
или иной стратегически важной экзотикой, и еще один, предписывающий
вывозить цветные металлы только через спецэкспортеров и по квотам.
И на авансцену вышли фонды.
Фонды, фонды, фонды... Во имя самых высоких идей создавались и существовали
десятки фондов, которым дана была льгота -государственную таможенную
пошлину они могли тратить на добывание медикаментов, питания и
другие нужды детей Чернобыля, вои нов Афганистана или донских казаков.
В подъезде пахло кошачьей мочой, на выщербленных ступенях лестничных
маршей хрустела под ногами осыпавшаяся известк
...Закладка в соц.сетях
