Жанр: Драма
Мертвые все одного цвета
...авствуйте,- сказал тип.
И внимательно посмотрел на меня.
- Хотите выпить?
- Виски,- сказал я.
Он заказал два виски. Невысокий такой, но здорово широкоплечий.
- Вы хотели меня видеть?
- Да,- сказал он.- По поводу вашего брата, Ричарда.
- Вы один из его друзей?
- Нет,- сказал тип.- Я не держу черномазых в друзьях.
Говоря это, он посмотрел на меня. Я и вида не подал.
- И я тоже,- сказал я.
- Ричард правда ваш брат?
- Отцы у нас разные.
- Это его отец был негр?
Я не ответил. Он подождал, потягивая виски мелкими глотками. Джим стоял на
другом конце стойки.
- Пойдем,- сказал я типу. - Сядем в спокойном уголке,
Я взял оба стакана и направился к столикам. В это время брюнетка, которую я
поимел в будке, вышла из туалета. Она уселась и послала мне улыбку. Я машинально
подмигнул ей в ответ.
Мы сели.
- Ну, давайте,- сказал я.- Выкладывайте.
- Ричард не может сюда войти,- сказал он,- Он предложил мне пятьдесят долларов.
ну я и пришел.
- Пятьдесят долларов? И откуда же он их возьмет?
- Из ста, которые вы мне дадите для него. Я глубоко задышал. Я уцепился обеими
руками за край стола, и суставы мои побелели.
- А если у меня нет ста долларов?
- Может быть, хозяину этого заведения будет любопытно узнать, какого цвета кожа
у вашего брата.
- Нику-то? Да ему абсолютно наплевать,- уверил его я.
Тип этот, похоже, растерялся. Он посмотрел на меня. Ну и пускай смотрит.
Другие уж насмотрелись, за пять-то лет.
- Откуда вы знаете Ричарда? - спросил я.
- В баре одном повстречались.
- Вы метис,- резко и внезапно сказал я.- Покажите-ка ваши ногти.
Он встал.
- Уж извините меня,- сказал он.- Но мне непременно нужны эти сто долларов.
Придется попросить их у кого-то другого. У кого-то, кого вы, кстати, знаете.
Я тоже встал. Я плохо стоял, достаточного замаха не было, но я так прочувствовал
этот удар, что моя рука вылетела вперед почти непроизвольно. Его челюсть
затрещала, а я схватил его правой рукой за ворот пиджака в тот момент, когда он
стал тихо валиться.
Я дважды или трижды разжал и вновь сжал свою левую. Я чувствовал себя прекрасно.
Девка и драка, вот это-то и есть жизнь... С чего это я взял, что бывает иначе?
Господи! Лишь бы у меня только хватило времени всех их раздавить, уничтожить,
прежде чем они погубят мою жизнь, и тогда, клянусь, никогда не стану хандрить.
Никто, конечно, и не заметил нашего маленького выяснения отношений.
Джим смотрел на меня. Он отвел взгляд, увидев, что я гляжу на него. Тот типчик
стоял. Не знаю уж, как только он держался. Он был совсем без сознания, но стоял.
Я усадил его на стул и стал ждать. Он с усилием разлепил веки и сильно сглотнул.
Затем, словно некую драгоценность, осторожно ощупал подбородок.
- Вставай,- сказал я.
- Зачем? - прошептал он.
- Пойдем к Ричарду.
- Нет.
Я сжал кулак и небрежно постучал им о край стола.
- Не знаю я, где он,- добавил тип.
- Когда ты должен был с ним встретиться?
- Вечером.
- Уже вечер. Пошли, а я за тобой.
- Пить хочется...- сказал он.
- Допей виски. Еще осталось в стакане.
Он с усилием выпил. Вид у него был неважный.
- Не знаю я, где Ричард,- повторил он. Он явно и сам не был в этом убежден.
- И я не знаю. Потому-то мы и пойдем его искать. Давай, двигай.
Я встал, поднял его и дотолкал до стойки.
- Джим,- сказал я,- дай мне мое пальто.
Джим направился в раздевалку.
- Ну так,- продолжил я,- где же этот миляга Ричард?
И тут я увидел свое лицо в стекле над стойкой и понял, почему этот тип ничего
мне не ответил. Хотя я и был спокоен, гораздо спокойнее, чем в тот вечер, когда
нашел спящего Ричарда у себя в передней. Гораздо спокойнее, чем все эти дни, что
я искал квартиру.
Сегодня вечером надо было с этим покончить или же все бросить. Все. И девку из
телефонной будки, и драку, и Шейлу, и ребенка. За все это я вдруг стал
держаться, как никогда. За это и за виски, и за то, чтобы бить по морде этих
кретинов. напивающихся вместо того, чтобы спокойно трахаться, потому что
трезвыми они никак не осмеливаются.
Джим протянул мне мой плащ, и я его натянул. чтобы не выходить прямо так на
улицу.
- Пошли,- сказал я тому типу. Ник ни о чем меня не спросил. Нечасто такое со
мной бывало.
Тип вышел первым.
- Далеко это? - спросил я.
- Не очень,- ответил он.- Возле 115-ой улицы.
В Гарлеме, значит.
- И часто ты связываешься с черномазыми подонками? - спросил я.
- На этом можно неплохо заработать,- ответил он.
- Какой дурак этого не знает,- согласился я,- Только что-то нормальные люди
несколько нервными становятся от такого рода мыслей.
Он посмотрел на меня с тревогой. Я был намного выше его, но и в нем тоже
кое-какой вес имелся. А в плечах широк, что твоя пивная бочка.
- Тебе нравится,- спросил я,- получать по роже?
- За пятьдесят-то долларов.- сказал он,- почему бы и нет.
- Хотелось бы мне знать, о каких долларах идет речь,- поднял я его на смех.-
Если только мой так называемый братец Ричард не успел за это время найти другого
такого простофилю, как тьг...
- А зачем вы тогда идете, если это не ваш брат? - спросил тип.
- Да хочется на их рожи взглянуть,- ответил я.
Я знаю что со мной было. Я раздвоился и отдавал себе отчет в том, что рано или
поздно, а выбирать прядется. И вот этот день настал. Я подумал о Шейле, о
телефонной будке, о том как учили черномазых дубинками по кумполу во время
заварухи в Детройте, и я громко засмеялся. Выоор сделан. Между получать удары и
бить самому предпочитаю второе.
Даже если придется бить этого полного подлеца, братца Ричарда.
Я остановил проходящее мимо такси и назвал шоферу адрес.
В помещении было грязно и воняло. Приведший меня тип что-то сказал черномазому
за стойкой. и тот указал нам лестницу, ведущую в подвал. Я спустился первым, не
оборачиваясь. Не знаю, много ля там было посетителей, я не в состоянии описать,
что я бегло увидел в этом кабаке, похожем на все другие.
Планировка этого заведения показалась мне странной. Внизу лестницы шел коридор,
поворачивающий под прямым углом. Мы пошли по нему, а на другом конце я опять
увидел лестницу вверх. Эти две лестницы легко можно было спутать. Нам нужна была
третья дверь направо.
В задымленной пропахшей комнате находились две девки цвета кофе с молоком и один
мужчина. Одна из девок праздно сидела на стуле, ожидая непонятно чего. А мужчина
и другая девка, ничуть не стесняясь, тискались на видавшем виды диванчике, Девка
скинула платье, а оставшегося на ней явно не хватало, чтобы удержать то, что
предполагалось удерживать.
Мужик был, ясное дело, Ричард. Его худое лицо блестело от пота, и он медленно
поглаживал бедра своей подружки. Они растянулись на диване во всюдлину, в одну и
ту же сторону, и я видел, как руки Ричарда тянутся к твердым и крепким чашечкам
замусоленного лифчика. Хорошо я сделал, что поразвлекся с той брюнеточкой у
Ника, потому что, понятно, смотреть на это было противно, но и возбуждало. В
комнате был страшный беспорядок. Пахло потом. Меня охватила дрожь, но это было
отнюдь не неприятно.
Никто из троих не встал, когда я вошел. Слышно было лишь шумное дыхание девки на
диване, да как копошится Ричард. Глаза его были закрыты.
Тот тип, что привел меня, развеял чары, и я поймал себя на том, что смотрю на
другую девку. У нее были длинные жесткие волосы, слегка выступающая челюсть и
длинные худые руки.
- Ричард,- сказал тот тип,- вот твой брат. Ричард медленно открыл глаза и оперся
на локоть, не отлепляясь от девки. Рука его потянула за лифчик, который вдруг
лопнул. Круглые и коричневые, очень крупные соски выделялись на более светлой
коже, и я видел, как пальцы Ричарда сдавливали упругую предлагающую себя плоть.
- Привет, Дан,- сказал он. Я не ответил.
- Я знал, что ты придешь,- сказал он.- Брат не может бросить брата.
- Никакой я тебе нс брат,- сказал я,- и ты прекрасно это знаешь.
Он опрокинул девку навзничь на диван и, ничуть не стесняясь, лег на нее. Вид у
него был слегка отсутствующий, как будто наркотиков накачался. Марихуаны,
наверное, накурился или другой какой гадости в том же роде.
- Да нет же, ты мой брат,- сказал он.
Девка почти не шевелилась. Голова ее склонилась набок, а полусогнутые руки
прикрывали лицо. Я видел блестящие капельки на ее подмышках. Моя ярость как-то
улеглась, и я чувствовал себя очень усталым. Усталым и почти спокойным. Другая
девка сидела, не двигаясь, и постукивала по столу длинными костлявыми пальцами.
Тот тип все смотрел на нас всех, а потом пожал плечами и вышел. Слышно было, как
он ходит взад и вперед по коридору.
Девка на диване постанывала от наслаждения, но Ричард высвободился и встал. Он
привел одежду в порядок и уселся на стол. Неутоленная девка продолжала
предлагать себя, и ее грудь и бедра колыхались на грязной обивке дивана.
- Чего ты хочешь? - сказал я Ричарду. Он мне вдруг показался до того безобидным,
что я уж и позабыл страх и тревогу, что испытал в тот день, когда нашел его у
себя дома. Забылось даже как с того дня я подыскивал другую квартиру. Почему?
Зачем? Из-за этого тощего потрепанного мулата? Из-за этого типа, столь далекого
от меня?
- Дай мне сто долларов,- сказал Ричард.- У меня ни гроша не осталось.
- Откуда у меня сто долларов,- сказал я.
- Ты должен помочь твоему брату,- сказал Ричард.- Господу было угодно, чтобы я
тебя нашел. И мою сестру Шейлу.
Я резко взглянул ему в лицо и поймал его взгляд. Он смотрел на меня исподлобья,
исподтишка, пристально и испытующе, со странной улыбкой. Он вытер вспотевший лоб
тыльной стороной руки, затем отвел глаза и уставился в угол комнаты.
Я смутно чувствовал, что снова, как и давеча, нависла опасность, но реагировать
больше не мог. На миг я заколебался. Я на секунду спросил себя. несильнее ли
рассудка зов крови, не влечет ли меня неудержимо к Ричарду вся моя негритянская
наследственность, несмотря на рефлексы, приобретенные годами общения с белыми.
Да нет. Этого не может быть, абсурд какой-то. Я был связан с белыми всеми
крючками, как бы прикрепившимися к моей коже, всеми привычками, самой их
непринужденностью со мной, чувством, что среди них я "у себя дома". Шейлой, моим
сыном, который получит хорошее воспитание, поступит в колледж и преуспеет в
жизни, станет богатым и уважаемым, обзаведется кучей черномазых слуг и
собственным самолетом.
- Послушай-ка, Ричард, если я дам тебе сто долларов, даешь мне слово, что
вернешься в Чикаго и оставишь меня в покое?
- Клянусь Господом, который слышит нас,- сказал Ричард вставая.- Только на сто
долларов долго мне не продержаться.
- Буду посылать тебе деньги каждый месяц,- сказал я, еле сдерживаясь.
Почему я не решался раздавить его в лепешку? Почему я не бросился на него, чтобы
раз навсегда от него избавиться? Я сам не понимал, что испытываю. У меня было
ощущение, что я стою на краю пропасти. Вот чуть-чуть сместится ритм времени, и
равновесие нарушится.
- Сколько? - спросил Ричард. Девка на диване не шевелилась. Она глядела на нас
блестящими глазами, а потом сделала мне знак. Монотонные шаги в коридоре.
- Буду посылать тебе деньги,- повторил я, еле сдерживаясь.
Мне хотелось думать о другом, надо было думать о другом.
- Я должен дагь пятьдесят долларов моему приятелю,- сказал Ричард.- Из ста
немного останется...
- Позови его.
Он вышел и привел его.
- Уходи теперь,- сказал я тому типу.
- Ладно,- ответил он.- Но не думайте, что вы хитрее других.
Мне не хотелось причинять ему боль, но откатился он метра на два.
- Вставай,- сказал я.
Девицы глядели, ни слова не говоря, и я слышал как они тяжело дышат.
- Возьми вот двадцать долларов и проваливай,- сказал я, доставая бумажки из
кармана,- а если я еще когда-нибудь увижу твою рожу, то ты себя потом в зеркале
не узнаешь.
- Давайте деньги,- сказал он.- Больно мне надо еще раз вас видеть, да и его
тоже.
Он затолкал бумажки в карман и вышел. В коридоре послышались его шаги, а потом
наступила тишина.
Девка встала с дивана, совсем голая, и закрыла дверь. Она подошла к Ричарду и
села на стол. Я почувствовал ее терпкий и горячий запах. Она странно смеялась и
смотрела на меня.
Что мне делать? Убить Ричарда? Я видел обеих девок, худощавое тело моего брата и
его затаившийся взгляд. Ужасный запах ударял мне в голову и от этого все во мне
тряслось, Я представил себе мои руки на этой жилистой крепкой шее и крики девиц.
Конечно, надо было избавиться от него, и уж не деньгами на Чикаго. Ясное дело.
Но нечего делать, если и девок заодно не убрать. Ладно, придется пойти на это.
- Сходи за виски,- сказал я той из двух, что была еще одета.- Как тебя звать?
- Энн,- сказала она.
- А меня Салли,- сказала другая.
Она смотрела на меня снизу вверх и смеялась, чуть склонив голову на плечо, а ее
круглые крепкие ляжки слегка расплющились на шершавой поверхности стола.
Капельки пота стекали с ее подмышек на крепкие ляжки. Она слегка изменила позу.
Теперь я видел низ ее голого живота, едва покрытый легким вьющимся пушком, чуть
темнее кожи. Я закрыл глаза и представил себе, как моя ладонь сжимает плотную
выпуклую массу ее лобка. Я почувствовал, что начинаю оступаться, проигрываю
игру. Я напрягся и еще раз попытался представить себе мое падение и гибель,
Шейлу, сына, крах моей мечты. Нет, Ричард с его тощей шеей и порченными руками
вовсе не серьезная угроза моему положению. Запах этих двух негритянок как бы
истекал отовсюду: из грязных стен, из поблекшей потрескавшейся краски, от
холодного влажного пола, допотопного дивана, стола, от ног этой девки, от ее
нетерпеливо напрягшейся груди, ляжек и тугого горячего треугольника, который я
сейчас расплющу всем своим весом...
Ричард потянулся и вновь положил локти на стол. Салли посмотрела на него с
настоящей нежностью и погладила ему волосы. У нее были длинные, легкие,
проворные пальцы, и я уже представлял себе их на моем теле. Энн отправилась за
виски с пятью долларами, что я ей дал. Я выпью виски. Я вновь встретил холодный
и жесткий взгляд Ричарда. Он-то ждал не виски, он денег хотел.
Мне было то страшно, то нет. Половое возбуждение, овладевшее мной, мешало
сосредоточиться на возможных последствиях присутствия Ричарда в городе, хотя эта
тревога неотступно преследовала меня уже многие дни. Я думал об этом теперь лишь
вспышками, время от времени. Я видел лишь два тела на потрепанном диване: мое и
Салли. Ричард следил за мной.
Я подошел к столу. Мне было достаточно лишь одного жеста, чтобы дотронуться до
Салли.
Жест этот сделала она. Встала, тесно прижалась ко мне, взяла мою правую руку и
приложила к своей острой груди. Ричард не шевелился. Я услышал, как открылась
дверь. Вошла Энн, заперла дверь на ключ и поставила бутылку на стол. Ричард
схватил виски, поколебался, но откупорил, и я увидел как он жадно пьет.
Энн тоже поджидала бутылку и улыбнулась, когда наши глаза встретились. Я
чувствовал, как трется и извивается Салли, и не осмеливался думать о ней. Вдруг
она высвободилась и помогла мне стащить плащ. Шляпу я положил рядом.
Ричард оторвался от бутылки и протянул ее Энн. Она взяла ее, выпила, а затем
наступила моя очередь. Тем временем она и Салли стягивали с меня одежду. Ричард
рухнул на стол, уронив голову на локти. Я понес Салли на диван. Она держала
бутылку. и отдала ее мне пустой. Я ласкал губами ее зернистую кожу, втягивал
горьковатую влагу ее пота, хотел вгрызться в ее плоть. Она притянула меня к себе
и направила мою голову. Я почувствовал как она предлагает себя, открывается,
когда я ее целую, а в это время Энн прижалась ко мне. Я овладел ей грубо, она
чуть не закричала. Наши тела дымились в холодном воздухе комнаты, и я забыл, что
у меня белая кожа.
Когда мне удалось высвободиться из переплетения тел, все мое собственное тело
болело, а голова разламывалась. Голова Салли безжизненно моталась и опять упала,
когда я попытался усадить ее на край дивана. Она приоткрыла глаза, смутно
улыбнулась и вновь их закрыла. Энн отряхивалась, словно вылезшая из воды собака,
и меня потрясла упругая грация ее фигуры манекенщицы, длинной и тонкой, с
высокими, маленькими грудями н хрупкими, нежными косточками. Ее движения были
мягкими, как у дикого зверя. Шейла потягивалась точно так же.
Шейла. Я посмотрел на часы. Что подумает Джим? Ник... Ладно, Ник ничего не
скажет. Я уставился на стол с внезапно нахлынувшим страхом. Моя одежда валялась
рядом, а Ричард спал, уткнув лицо в согнутые руки.
У меня при себе не было ста долларов... Придется еще раз вернуться. Но прежде
нужно... а почему бы не воспользоваться сном Ричарда?
Я встал, размялся. Все шло отлично. Отупение быстро развеивалось. Две девки -
лучшее противоядие от виски. Салли спала с открытым ртом. Меня охватило
отвращение, и я понюхал свои руки. Все мое тело пропиталось их запахом. Я
вздрогнул, но когда я увидел охрового цвета тело второй девки, беззаботно
одевавшейся и напевавшей какую-то песенку, мне опять ее захотелось. Я чувствовал
ее плоть на моей плоти, жгучую и тесно прижимающуюся. Но меня преследовала мысль
о лице Шейлы, ее волнистых светлых волосах, пунцовых ее губах я пронизанной
голубыми венами коже ее нагой груди.
Я не хотел давать сто долларов Ричарду. Он спал. Мне оставалось лишь уйти.
Я дотянулся до одежды и натянул ее. Неплохо было бы принять душ, но надо было
поторапливаться. Вернуться к Нику, заступить на работу. И то счастье, что все
это случилось днем. Во второй половине дня я обычно не был занят.
Как избавиться от этого запаха? И думать нечего, чтобы Шейла ничего не заметила.
Понемногу ко мне возвращалось четкое осознание моего положения, и я чувствовал,
что опять начинаю все нормально ощущать. Я впитывал в себя новые, тем более что
сильные, впечатления.
Ричард не шевелился. Он и в самом деле крепко спал. Я протрезвел. Я снова стал
думать здраво. Слишком здраво. Ни на шаг я не продвинулся. Просто поддался
влечению. Все мужчины хотят переспать с негритянкой, все белые мужчины, как и я.
И не в расе тут дело. Обыкновенный рефлекс. Всегда думаешь, что с ними будет
по-другому.
Так оно и было, по правде говоря.
Я сжал кулаки. Я совершенно сбился с толку. Какой-то замкнутый круг. Энн
наблюдала за мной лукаво и удовлетворенно.
- Когда ты вернешься? - шепнула она.
- Никогда,- грубо ответил я.
- Не хочешь больше видеть Ричарда?
Она подошла к нему, чтобы разбудить, ясное дело. Я остановил ее жестом.
- Не трогай его,- сказал я сухо. Она повиновалась и застыла на месте.
- А почему не хочешь вернуться? - сказала она.
- Я ему не брат. И цвет его мне не нравится. Не хочу его видеть.
- А мой цвет тебе нравится? - спросила она с улыбкой.
Мое тело испробовало каждый миллиметр ее плоти и помнило о ней необычайно четко
и ясно.
- Я белый,- сказал я.- Не хочу с вами знаться. Она пожала плечами.
- Сколько белых живут с негритянками. Здесь тебе не Юг, мы все-таки в Нью-Йорке.
- Без вас обойдусь,- сказал я.- Мне и так хорошо. Не хочу, чтобы кодла
черномазых мной пользовалась.
Она все улыбалась, а мной овладевал гнев.
- Обойдусь без вас троих,- сказал я.- Я вас ни о чем не просил. Вам лишь бы меня
шантажировать.
Вроде как я защищаюсь, хотя никто на меня и не нападал. Да разве эти три
безобидных существа могут на меня напасть?
- Мы из разных миров,- сказал я,- которые сосуществуют, но встретиться не могут.
А если и встречаются, то получаются лишь несчастье и гибель. И для одного, и для
другого.
- Ричарду нечего терять,- сказала она. Угрожает Энн или просто делает вывод? Я
подумал о том, что их связывает всех троих: Энн, Ричарда и Салли.
Она опять спросила:
- Когда ты снова придешь?
Она задрала юбку до самых бедер, чтобы поправить чулок, больше, чем требовалось.
Я увидел тени на ее коже и решил, что лучше будет мне уйти. Я бесшумно обогнул
стол и внимательно прислушался к дыханию Ричарда-
Дай мне денег,- сказала Энн тихо. - Ричарду надо поесть.
- А тебе? - сказал я.- Ты что, не ешь?
Она помотала головой.
- Мне деньги не нужны. И так дают все, что надо.
Я стоял в смущении. Отчего? Я порылся в кармане, вытащил бумажку.
Оказалось, что это десять долларов.
- На,- сказал я.
- Спасибо, Дан. Ричард будет рад.
- Не называй меня Даном.
- Почему? - тихо спросила она.
Почему? Откуда ей знать, что Шейла говорит мне "Дан" точно так же, чуть
врастяжку. Тем хуже для нее, могла бы догадаться.
Я покинул комнату, не задерживаясь. Энн и не пыталась меня удержать. Я шел по
сырому коридору. Я был весь возбужден разными впечатлениями, которые все
смешались и привели меня почти в физическое помешательство. Я вдруг испытал
такое острое ощущение необходимости все изменить, бросить квартиру, нанять
другую, спрятаться, что лицо мое покрылось потом. Меня охватила какая-то
тревога, тревога затравленного человека. Больше того, тревога зачарованной
жертвы, покорной своему палачу и заигрывающей с ним. Вам никогда не приходилось
видеть мышь в тот момент, когда кошка убирает лапу с ее малюсенькой спинки? Она
не шевелится, даже не пробует убежать, а кошка опять наносит удар лапой, и он
кажется ей легче ласки, любовной ласки, выражающей любовь жертвы к своему
мучителю, который платит ей тем же.
Что там говорить, Ричард меня любит. Так когда же ударит лапой? Но обычные мыши
не умеют и не могут защищаться. Д у меня есть кулаки и пользоваться револьвером
я тоже умею.
Никогда не знаешь, но это может пригодиться...
В этот вечер я долго у Ника не задерживался. Устал, больше морально, чем
физически, и все эти кретины, игравшие и напивавшиеся каждый вечер одним и тем
же манером, вызывали во мне отвращение сильнее, чем обычно.
Меня мучили тревожные мысли, смутные, словно тени, и судьба, очевидно, сжалилась
надо мной, потому что ночь окончилась быстро и без эксцессов. Я очутился в
полном одиночестве на улице, сверкающей от желтого света. Я шел рядом с тенью,
поворачивающейся, словно секундная стрелка, всякий раз, как я проходил под
следующим фонарем. Город копошился в темноте, был слышен его ни на миг не
смолкающий гул, и я убыстрял шаги. Меня толкало нетерпеливое любопытство, влекло
к Шейле.
Я не сразу прошел в спальню. Сначала я тихо заглянул в ванную, окно которой было
открыто. Разделся и полез под душ, но странное чувство, овладевшее мной,
сопротивлялось холодной воде сильнее опьянения, я это помял, вытирая холодную
кожу полотенцем.
Я там и бросил одежду и пошел к Шейле. Она спала, совсем сбросив одеяло. Пижама
распахнулась, обнажая ее безупречную грудь, а расплетенные волосы закрывали
почти все лицо. Я растянулся рядом с ней и обнял ее, чтобы поцеловать, как
каждый вечер. Не открывая глаз, она, полупроснувшись, отвечала на мои поцелуи, а
потом отдалась моим нетерпеливым рукам, и я раздел ее догола. Она упорно не
размыкала век, но я знал, что ее глаза откроются, когда я раздавлю ее всем своим
весом. Я ласкал ее прохладные свежие руки и плавную округлость бедер. Она
бормотала нежные неясные слова, подчиняясь моей ласке.
Я все обнимал ее, поглаживая теплое крепкое тело. Прошло несколько минут. Она,
конечно, ждала, что я овладею ей, но я и не шевелился. Я ничего не мог поделать.
Шейла еще ничего не почувствовала, а я уже понял, что холоден к ее поцелуям, что
ее плоть не возбуждает меня, что все, что я делаю, это только машинально, в силу
привычки. Мне нравились ее фигура, крепкие длинные ноги, золотистый треугольник
живота, коричневые мясистые соски круглых грудей, но я любил их безучастной,
инертной любовью, как любят фотографии.
- Что с тобой, Дан? - сказала она. Она произнесла это, не раскрывая глаз. Ее
ладонь, лежавшая на моем плече, спустилась ниже по моей руке.
- Ничего,- сказал я.- Много было работы сегодня.
- У тебя каждый день много работы,- сказала она.- Ты меня сегодня не любишь?
И прижалась еще сильнее, а ее рука принялась искать меня. Я тихонько
высвободился.
- Я о другом думаю,- сказал я.- У меня неприятности. Ты уж прости.
- Неприятности с Ником?
В ее голосе не было ни малейшего интереса к моим неприятностям. Она точно знала,
чего хотела, а была обманута в своих надеждах. Я ее прекрасно понимал. Я
старался думать о чем-нибудь возбуждающем, попытался вообразить тело Шейлы.
когда мы занимаемся любовью, ее полуоткрытый рот, поблескивающие зубы и слабое,
похожее на воркование, похрипывание, которое она издавала в такой момент, мотая
головой то влево, то вправо, а руки ее царапали мне спину и бедра. Шейла ждала.
Она еще не до конца проснулась, но уже вполне понимала, что случилось что-то
неладное.
- Да,- сказал я.- Неприятности с Ником- Он считает, что я ему обхожусь слишком
дорого.
- Сам виноват, что у него мало клиентов,- сказала Шейла.
- Не мне же ему об этом говорить.
- Ты предпочитаешь заниматься клиентками, от которых все равно никакого дохода.
Она отстранилась от меня, а я даже и не попытался притянуть ее обратно. Я плохо
себя чувствовал, был встревожен и тщетно продолжал копаться в памяти в поисках
возбуждающих сцен. Передо мной вставали вечера у Ника, девки, которыми я
овладевал в телефонных будках - брюнетки и блондинки, общение с которыми как бы
прибавляло мне сил.
Эти короткие встречи с женщинами, которые меня не любили и видели во мне лишь то
же самое, что я в них - удобного, натренированного в любви партнера,- не только
не изнуряли меня, но даже обычно усиливали влечение к Шейле, будто я чувствовал,
что мое и их желание - лишь физическая потребность, и от того я еще сильнее
тянулся к этой женщине, которую любил всей душой.
Ничего себе душонка у вышибалы из заведения Ника!..
Мое тело оставалось холодным и вялым. Встревоженные мускулы прыгали под
судорожно сжимающейся кожей, словно звери.
- Шейла...- прошептал я. Она не ответила.
- Зря ты на меня обижаешься, Шейла.
- Ты пьян. Оставь меня.
- Я не пил, Шейла, честное слово.
- Уж лучше бы напился.
Она говорила тихо, сдавленно, едва не плача. О, как я ее люблю, Шейлу.
- Это все чепуха,- сказал я.- Только бы ты мне верила. Может, я зря так
разволновался...
- Даже если бы Ник тебя ограбил, Дан, это еще не причина, чтобы меня презирать.
Я безуспешно попытался сделать еще одно усилие, чтобы почувствовать возбуждение,
вообразить эротические сцены, развеять нездоровый ступор, приковавший меня,
бессильного, к простыням нашей кровати. Сколько раз я занимал
...Закладка в соц.сетях
