Жанр: Драма
Сговор остолопов
...т, будто сбившийся с маршрута
автобус не наехал на меня? - рассерженно осведомился он. - Первый же их комментарий есть
ложь. Свяжитесь с Отделом Общественного Обслуживания. Мы должны подать на них в суд.
- Заткнись. Читай все подряд.
Птица артистки стриптиза напала на уличного торговца сосисками в маскарадном
костюме. А. Манкузо, действующий под прикрытием, арестовал Лану Ли за приставание к
мужчинам на улице и владение порнографией, а также позирование для оной. Бирма Джоунз,
швейцар, указал А. Манкузо на шкафчик под стойкой бара, где и были обнаружены
порнографические материалы. А. Манкузо сообщил репортерам, что уже некоторое время
разрабатывал это дело и вступил в контакт с одним из агентов гражданки Ли. Полиция
подозревает, что арест гражданки Ли подорвал деятельность синдиката по распространению
порнографии в старших классах средних школ, охватившую уже весь город. В баре полиция
обнаружила список школ. А. Манкузо сообщил, что агент объявлен в розыск. Пока А. Манкузо
производил арест, три женщины - Клаб, Стил и Бампер - вынырнули из собравшейся толпы
и совершили на него нападение. Их также задержали. Игнациус Жак Райлли, тридцати лет от
роду, был доставлен в больницу для лечения последствий шока.
- Вот же как не подвезло нам, что у них фотогрыф там валандался, делать больше ж
нечево, так послали тебя сымать, а ты, как пьянчуга там валялся посередь улицы. - Миссис
Райлли захлюпала носом. - Ох, знала же ж, что так и выйдет с твоими грязными картинками,
добегался, разоделся, что на Марди-Гра.
- Я окунулся в самую зловещую ночь моей жизни, - вздохнул Игнациус. - Фортуна
вчера по-настоящему пьяно крутила свое колесо. Сомневаюсь, что мне удастся пасть еще
ниже. - Он рыгнул. - Могу я узнать, чем занималась на месте происшествия эта кретинская
Немезида в лице полицейского?
- Вчера вечером, када ты сбежал, я Санте позвонила и сказала, чтоб нашла в учаске
Анджело, а он бы пошел и выснил, чем это ты на улице Св. Петра там занимаисси. Я же ж
слышала, какой адриск ты таксису назвал.
- Как умно.
- Я ж думала, ты пошел на собрание с кучкой комунястов. Как же ж я обшиблась, а?
Анджело грит, ты с каким-то смешными людями околачивался.
- Иными словами, вы прицепили мне хвоста, - завопил Игнациус. - Моя собственная
мать!
- Птица напала, - рыдала миссис Райлли. - И надо ж такие напасти на тебя, Игнациус.
Ни на кого ж больше птицы не нападают.
- Где этот водитель автобуса? Его следует предать суду немедленно.
- Ты же ж просто в обморок упал, дурашка.
- Тогда к чему эти бинты? Я себя вовсе не хорошо чувствую. Должно быть, я повредил
себе какой-то жизненно важный орган, когда рухнул на мостовую.
- Ты себе же ж просто голову поцарапал чутка. Ничего с тобой не сталось. Тебя
ренгеном просветили.
- Посторонние вторгались в мое тело, пока я был без сознания? Вам могло бы достать
хорошего вкуса, чтобы воспретить им. Одному Господу известно, куда эти сладострастные
медики совали свои руки. - Игнациус теперь осознал, что помимо головы и уха с тех самых
пор, как он пришел в чувство, его беспокоила эрекция. Сейчас она требовала к себе
внимания. - Не будете ли вы добры покинуть эту кабинку, чтобы я смог осмотреть себя -
возможно, со мной обходились неправильно. Пяти минут должно хватить.
- Слушай сюда, Игнациус. - Миссис Райлли поднялась со стула и схватила его за
воротник клоунской пижамы в горошек, в которую его обрядили. - Ты со мною не умничай, а
то по мордасам нахлестаю, что мало не покажется. Анджело мне все рассказал. Мальчик с
таким образыванием - и шляешься, как оборванец с какими-то супчиками с Квартала, по
барам таскаешься, ночных дамочек ищешь. - Миссис Райлли заплакала снова. - Нам еще
подвезло ж, что не все в газету написали. А то хоть из города уежжай.
- Именно вы ознакомили мое невинное существо с этим притоном, смею вам напомнить.
В действительности же, во всем виновата эта ужасная фемина, Мирна. Это ее следует наказать
за все прегрешения.
- Мирна? - всхлипнула миссис Райлли. - Так ее же ж даже в городе нету. Уж я
наслушалась твоих самаброцтвий, как из-за нее тебя из "Штанов Леви" уволили. Ты уж меня
больше так не обдурачишь. Ты ж самашетший, Игнациус. Даже если мне самой придется
сказать - да, мой собственный ребенок из ума выжил.
- Выглядите вы довольно изможденно. Что вам стоит - столкните кого-нибудь, залезьте
в одну из этих постелей и вздремните. Зайдете примерно через час.
- Я всю ночь не сомкнула. Как Анджело позвонил мне да сказал, что ты в больнице, я ж
чуть ударом не хватилась. Чуть на пол в кухне не упала прямо себе на голову. Я б могла же ж
череп себе раскроить. Побежала себе в комнату потом одеться, так лодыжку вывихнула. А пока
ехала сюда, чуть в аварию не попала.
- Еще одной аварии только не хватало, - ахнул Игнациус. - На сей раз мне придется
зарабатывать в соляных копях.
- На, дурашка. Анджело сказал тебе передать.
Миссис Райлли нагнулась и подняла с пола массивный том "Утешения Философией".
Один угол его нацелился Игнациусу прямо в живот.
- Ауфф, - хрюкнул Игнациус.
- Анджело вчера вечером его в этом баре нашел, - дерзко призналась миссис Райлли. -
У него из уборной ее кто-то украл.
- О, мой Бог! Это все подстроили нарочно! - возопил Игнациус, потрясая зажатым в
лапах фолиантом. - Теперь мне все ясно. Я вам уже давно твержу, что этот монголоид
Манкузо - наша Немезида. И теперь он нанес завершающий удар. Как невинно я предложил
ему эту книгу. Как горько я ошибался. - Он прикрыл налитые кровью глаза и несколько
мгновений невнятно что-то бормотал. - Обставлен потаскухой Третьего Рейха, скрывающей
свое лицо извращенки за моей собственной книгой, за основой всего моего мировоззрения. О,
мамаша, если бы вы только знали, как жестоко я обманут этим сговором недолюдей. Какая
ирония - книга Фортуны сама приносит несчастье. О, Фортуна, дегенеративная ты
распутница!
- Закрой рот, - рявкнула миссис Райлли, и напудренное лицо ее заострилось от
гнева. - Ты хочешь, чтоб суда вся палата сбежалась? Что же мисс Энни скажет, а? Как я люд я
м в лицо смотреть буду, а, дурак ты самашетший? А теперь еще больница хочет с меня
двадцать долларов взять, чтоб я тебя отсуда выписала. Будто ш о фер на скорой не мог тебя в
благодарительную отвезти, как приличного человека. Нет же, надо было в платную вывалить.
Ну откуда я тебе возму двадцать долларов, а? Мне ж завтра за трубу твою платить еще. И
человеку этому за дом его.
- Это неслыханно. Вам определенно не придется платить двадцать долларов. Это грабеж
на большой дороге. А теперь бегите скорее домой, а меня оставьте здесь. Здесь довольно
мирно. С течением времени я могу полностью восстановить свои силы. Именно этого требует
сейчас моя психика. Если представится случай, прихватите мне в следующий раз карандашей и
папку, которую найдете на моем столе. Я должен записать эту травму, пока она еще свежа в
моей памяти. Войти в мою комнату вам разрешается. А теперь, если позволите, я должен
отдохнуть.
- Отдыхать? И еще двадцать долларов платить за ночь? А ну, вставай с кровати. Я уже
Клоду позвонила. Он приедет и заплатит за твой счет.
- Клоду? Во имя всего святого, кто такой этот Клод?
- Один знакомый.
- Так вот, поймите раз и навсегда одну вещь. Никто из посторонних мужчин не будет
оплачивать мои больничные счета. Я останусь здесь, пока честные деньги не купят мне
свободу.
- Вставай сейчас же с постели, - заверещала миссис Райлли. Она схватилась за пижаму,
но тело утонуло в матраце, точно метеорит. - Подымайся, пока я по мордасам тебе не
надавала.
Увидев, что над его головой уже занесен материнский ридикюль, Игнациус сел на
постели.
- О, мой Бог! Да на вас туфли для кегельбана. - Он метнул побагровевший
изжелта-небесный взгляд через край кровати, мимо видневшейся из-под юбки комбинации и
спущенных простых чулок. - Только вы могли надеть туфли для кегельбана к смертному одру
своего дитяти.
Однако, мать вызова не приняла. В ней кипела решимость, а ее преимущество питалось
интенсивным гневом. Взгляд ее стал стальным, губы - тонкими и твердыми.
Все, что можно, шло не так.
Мистер Клайд открыл утреннюю газету и уволил Райлли. С торговой карьерой большой
обезьяны покончено. Зачем этот бабуин надел форму после работы? Такая обезьяна, как Райлли
может одним махом погубить десять лет попыток утвердить приличную торговую марку. У
торговцев "горячими собаками" и так проблема с репутацией - вовсе не обязательно, чтобы
один из них шлялся по улице мимо борделя.
Мистер Клайд кипел и пузырился вместе со своим котлом. Пусть Райлли только
попробует появиться в корпорации "Райские Киоскеры" - сразу схлопочет вилкой в трахею.
Однако, оставались халаты и этот пиратский костюм. Должно быть, Райлли спер пиратские
причиндалы из гаража за день до происшествия. Большую обезьяну придется найти, в конце
концов, хотя бы сообщить ему, чтобы больше не приходил. От такого животного, как этот
Райлли, нельзя, в самом деле, ожидать, что он вернет казенную форменную одежду.
Мистер Клайд несколько раз набирал номер на Константинопольской улице, но там никто
не отвечал. Может, его уже куда-нибудь упекли. Мать большой обезьяны, должно быть,
мертвецки пьяной валяется где-нибудь на полу. Одному Богу известно, что она из себя
представляет. Ну и семейка, должно быть.
Доктор Тальк пережил жалкую неделю. До студентов каким-то образом дошла одна из тех
угроз, которыми несколько лет назад заваливал его этот психованный старшекурсник. Как она
попала к ним в руки, он не знал. Но кошмарные результаты уже давали о себе знать.
Подпольные слухи о записке медленно расползались; он уже стал посмешищем всего
студенческого городка. За коктейлем на вечеринке один из коллег, в конце концов, объяснил
ему причину хохотков и шепотков, то и дело прерывавших его занятия, раньше проходившие в
почтительной тишине.
Эта фраза из записки о "развращении и растлении молодежи" была совершенно неверно
понята и истолкована. Он не знал, не придется ли ему рано или поздно объясняться перед
администрацией. А "недоразвитые тестикулы"... Доктор Тальк поёжился. Лучшим планом
было бы, наверное, вывести все на чистую воду, но это означало бы отыскать самого бывшего
студента, а он из таких, кто все равно будет отрицать любую ответственность. Возможно,
следует просто объяснить, каким был этот мистер Райлли. Перед доктором Тальком он возник
снова - в массивном кашне и с этой кошмарной юной анархисткой с саквояжем, которая
повсюду таскалась с Райлли и засоряла территорию листовками. К счастью, в колледже она не
задержалась, однако, сам Райлли, казалось, уже впишется там в пейзаж, будто пальмы или
скамейки.
В один из особенно мрачных семестров они посещали у доктора Талька разные классы и
прерывали его лекции разными странными звуками и наглыми ядовитыми вопросами, на
которые не в состоянии был ответить никто, за исключением, быть может, Господа Бога. Он
содрогнулся. Несмотря ни на что, он должен найти Райлли и добыть у него объяснение и
признание. Одного-единственного взгляда на мистера Райлли студентам хватит, чтобы понять:
его записка была бессмысленной фантазией больного разума. Он даже администрации даст
посмотреть на мистера Райлли. Решение проблемы, в конечном итоге, - чисто физическое:
предъявить мистера Райлли во всем изобилии его плоти.
Доктор Тальк отхлебнул водки с соком, которую употреблял всегда после трудного
светского пьянства, и раскрыл газету. По крайней мере, жители Квартала веселятся и
бесчинствуют. Он потягивал водочку и вспоминал инцидент с этим Райлли: как тот вывалил все
экзаменационные работы на головы демонстрации первокурсников под окнами деканата.
Администрация это тоже вспомнит. Он самодовольно ухмыльнулся и снова посмотрел в газету.
Три фотографии выглядели уморительно. Простые вульгарные люди - издали - всегда
забавляли его. Он прочел заметку и поперхнулся, забрызгав себе весь смокинг.
Как мог Райлли столь низко пасть? И в студенчестве он был эксцентриком, но теперь...
Насколько гаже пойдут слухи, если выяснится, что записку писал торговец сосисками. Райлли
вполне может заявиться в университет со своей тележкой и развернуть торговлю "горячими
собаками" прямо перед Корпусом Общественных Наук. И намеренно превратит все это в
цирковое представление, в постыдный фарс, где ему, Тальку, будет уготована роль коверного.
Доктор Тальк отложил газету, поставил стакан и закрыл лицо ладонями. Придется
пережить эту записку. Он будет все отрицать.
Мисс Энни заглянула в утреннюю газету и побагровела. А она-то думала, почему это со
двора Райлли все утро не доносится ни звука. Всё, это последняя капля. Теперь у всего квартала
плохая репутация. Она этого больше не вынесет. Эти люди должны съехать. Она заставит
соседей подписать петицию.
Патрульный Манкузо снова заглянул в газету. Затем развернул ее на уровне груди,
хлопнула вспышка. Он принес в участок свою камеру "Брауни Холидэй" [Один из первых
дешевых бытовых фотоаппаратов с одноразовой вспышкой, изготовлялся в 1953-62 гг] и
попросил сержанта сфотографировать его на фоне кое-каких официальных задников: стола
самого сержанта, ступенек парадного входа в участок, патрульного автомобиля,
регулировщицы движения, коньком которой были те, кто превышал скорость в школьной зоне.
Когда оставался всего один кадр, патрульный Манкузо решил объединить два предмета
реквизита и завершить съемку драматическим финалом. Пока регулировщица, изображая Лану
Ли, лезла на заднее сиденье патрульной машины, гримасничая и мстительно потрясая кулаком,
патрульный Манкузо смотрел в камеру, держа газету, и сурово хмурился.
- Ладно, Анджело, теперь всё? - спросила регулировщица: ей не терпелось добраться
до ближайшей школы, пока не закончилось время ограничения скорости в школьных зонах.
- Большое спасибо тебе, Глэдис, - ответил патрульный Манкузо. - Детишкам хотелось
еще немного снимков показать своим маленьким друзьям.
- Ну еще бы, - прокричала Глэдис, спеша со двора, перекинув через плечо сумку, под
завязку набитую черными штрафными квитанциями за превышение скорости. - Их право,
наверное, - гордиться своим папочкой. Рада, что смогла тебе помочь, дорогуша. Как захочешь
еще сниматься, только дай мне знать.
Сержант швырнул последнюю лампу вспышки в мусорную корзину и сдавил ручищей
вертикальное плечо патрульного Манкузо.
- Единолично ты, Манкузо, сумел раскрыть самую активную в городе банду торговцев
порнографией в средних школах. - Он хлопнул по впалой ключице патрульного Манкузо. -
Невероятно, но ты расколол бабу, которую даже самым лучшим нашим агентам не удавалось
одурачить. Манкузо, как я выяснил, работает над этим делом втихушку. Манкузо может
опознать одного из ее подручных. Кто все это время ходил сам по себе, искал подозрительных
субъектов, вроде тех трех девок, и пытался их привлечь? Манкузо, вот кто.
Оливковая кожа патрульного Манкузо слегка порозовела, если не считать тех
ограниченных участков, где ее исцарапал дамский вспомогательный корпус Партии Мира. Там
она осталась просто багровой.
- Просто повезло, - вымолвил патрульный Манкузо, прочищая горло от какой-то
неощутимой мокроты. - Кое-кто мне дал наводку на это место. А потом этот Бирма Джоунз
сказал посмотреть в шкафчике под баром.
- Ты в одиночку смог провести облаву, Анджело.
Анджело? Он окрасился в весь спектр оттенков - от оранжевого до фиолетового.
- Я не удивлюсь, если за это ты получишь какое-нибудь повышение, - сказал
сержант. - Ты уже долго простой патрульный. А всего пару дней назад я считал тебя конской
задницей. Как насчет повышения? Что ты на это скажешь, Манкузо?
Патрульный Манкузо откашлялся довольно неистово.
- Могу я забрать свой фотоаппарат? - почти неслышно спросил он, когда горло,
наконец, прочистилось.
Санта Батталья поднесла газету к портрету мамочки и сказала:
- И как тебе это ндравится, малыша? Как тебе ндравится, что твой внук Анджело хорошо
добился, а? Ндравится, дорогуша? - Она ткнула в другую фотографию. - Как тебе ндравится,
када самашетший мальчишка этой бедненькой Ирэны валяется в канаве, что твой кит на
берегу? Какая жалость же, да? Таперь уж точно она его запереть должна. Думаешь, кто-нибудь
таперь на ей женится, ежли этот здоровый босяк по всему дому так валяться будет? Конечно,
нет.
Санта схватила портретик и изо всех сил влажно чмокнула его.
- Ну, не переживай, малыша. Я за тебя молюсь.
Клод Робишо развернул газету в трамвае на пути в больницу с тяжелым сердцем. Ну как
же такой большой мальчик может так позорить такую прекрасную милую женщину, как Ирэна?
Она ж уже вся бледная от усталости - так за сына переживает. Санта была права: этого
ирэниного сынка лечить надо, пока он свою чудесную мамочку еще больше не опозорил.
На сей раз - только двадцать долларов. В следующий - может быть гораздо больше.
Даже с хорошей пензией и кое-какой недвижностью человек не может себе позволить такого
приемыша.
Но хуже всего - это позор.
Джордж вклеивал статью в свою тетрадку "Достижений Молодых" [Общественная
организация, учрежденная в 1919 году с целью развития экономических навыков учащихся
средних школ. В настоящее время насчитывает более 300.000 членов и действует по типу
франчайзинга.] , оставшейся ему как сувенир с последней четверти, проведенной в школе. Он
приклеил ее к чистой странице между рисунком утиной аорты с урока по биологии и домашней
работой по истории Конституции с урока граждановедения. Нужно отдать этому парню
Манкузо должное: что-что, а соображалово у него работало. Интересно, думал Джордж, есть ли
его фамилия в том списке, который фараоны надыбали под баром. Если да, то неплохо бы
навестить дядюшку, который жил на побережье. Но даже так, фамилия его у них будет. Поехать
куда-то денег бы ему все равно не хватило. Самое лучшее - посидеть немножко дома. Если он
появится в городе, Манкузо легко может его засветить.
Мать Джорджа, пылесосившая другую сторону гостиной, с надеждой наблюдала, как
сынок занимается своим школьным альбомом. Может, ему снова в школу захочется? Им с его
отцом, кажется, так и не удалось никак на него повлиять. Ну какие шансы сегодня у мальчика
без среднего образования, а? Куда ему податься?
Она выключила пылесос и пошла открывать дверь. Джордж рассматривал фотографии и
размышлял, чем же это торговец сосисками занимался в "Ночи Утех". Полицейским шпиком
быть он не мог. Как бы то ни было, Джордж ему не проболтался, откуда картинки.
Подозрительное какое-то дело.
- Полиция? - услышал Джордж голос матери у дверей. - Должно быть, вы ошиблись
квартирой.
Джордж намылился было в кухню, но сразу понял, что идти ему некуда. В квартирах
многоэтажек только один выход.
Лана Ли разодрала газету в клочки, а клочки - на кусочки еще мельче. Когда
надзирательница, проходя мимо камеры, велела ей все убрать, все члены дамского
вспомогательного корпуса, делившие с Ланой камеру, заявили матроне:
- Вали. Тут мы живем. И нам нравится бумага на полу.
- Отгребай, - добавила Лиз.
- Испарись, - сказала Бетти.
- Этой камерой я заведываю, так что без кипежа, - ответила матрона. - А вы тут шум
наводите с самого начала, как вас вчера вечером доставили.
- Вытащи меня из этой проклятой дыры, - завопила Лана Ли матроне. - Я с этими
тремя шизами больше ни минуты не выдержу.
- Эй, - сказала Фрида двум своим соседкам по квартире. - А пупсику мы не нравимся.
- Такие, как ты, и изгадили весь Квартал, - сообщила Фриде Лана.
- Заткнись, - ответила ей Лиз.
- Засунь, солнышко. - сказала Бетти.
- Заберите меня отсюда, - выла Лана сквозь прутья решетки. - Я и так всю, блядь,
ночь тут промучилась с этими ебанушками. У меня гражданские права есть. Меня нельзя тут
держать.
Матрона гадко ухмыльнулась и отошла.
- Эй! - заорала Лана в коридор. - Вернись сейчас же.
- Ты давай полегче, дорогуша, - посоветовала Фрида. - Хватит лодку раскачивать.
Иди-ка лучше сюда, да покажи нам свои картинки, которые в лифчик запрятала.
- Ага, - подтвердила Лиз.
- Вытаскивай давай снимочки, пупсик, - распорядилась Бетти. - Нам остохренело на
эти стены пялиться.
И три девахи одновременно ринулись на Лану.
Дориан Грин перевернул свою строгую визитку на обратную сторону и печатными
буквами вывел: "Сдается потрясная квартира. Спрашивать в 1А". Он вышел на брусчатую
дорожку и кнопкой прицепил карточку к низу одного лакированного кожаного ставня. На этот
раз девочки попали надолго. Полиция обычно хранит твердость в отношении повторных
правонарушений. Неудачно вышло, что девочки оказались не очень общительными со своими
соседями по Кварталу; кто-нибудь наверняка показал бы им этого изумительного патрульного,
и они не совершили бы роковой ошибки и не напали бы на сотрудника сил полиции.
Но девочки - такие импульсивные, такие агрессивные. Дориан чувствовал, что без них и
он сам, и его дом совершенно беззащитны. Он тщательнейшим образом запер кованые ворота.
Потом вернулся к себе в квартиру, чтобы покончить с уборкой мусора, оставшегося после
первого митинга. Самая сказочная вечеринка в его карьере: в самом ее разгаре Тимми рухнул с
люстры и растянул лодыжку.
Дориан подобрал ковбойский сапог с отломанным каблуком и бросил его в урну.
Интересно, у этого невозможного Игнациуса Ж.Райлли уже все хорошо? Некоторые люди
бывают просто чересчур. Милая мамочка Цыганской Царицы, должно быть, безутешна от такой
кошмарной газетной славы.
Дарлина вырезала свой портрет из газеты и положила его на кухонный стол. Ну и
премьера. По крайней мере, немножко рекламы с нее она получила.
Она взяла с дивана свое вечернее платье Харлетт О'Хары и повесила в шифоньер, а какаду
наблюдал за нею и покрякивал со своего насеста. Джоунз точно взял все в свои руки, когда
выяснилось, что мужик - легавый, и потащил его прямо к тумбочке под стойкой. А теперь и
Джоунз, и она остались без работы. "Ночь Утех" вылетела из бизнеса. Лана Ли вышла в расход.
Вот так Лана. Позировала для французских открыток. За доллар удавится.
Дарлина посмотрела на золотую серьгу, которую какаду приволок домой. Лана всю
дорогу была права. Этот чокнутый громила - в самом деле поцелуй смерти. И бедную
мамочку свою тиранил наверняка. Несчастная женщина.
Дарлина села и задумалась о возможностях какой-нибудь новой работы. Какаду хлопал
крыльями и вякал, пока она не засунула галантерейную сережку - его любимую игрушку -
ему прямо в клюв. И тут зазвонил телефон, а когда она сняла трубку, там раздался мужской
голос:
- Послушайте, у вас такая клевая реклама была. У меня клуб есть в пятисотом квартале
по Коньячной, так что...
Джоунз развернул газету на стойке "Прогулочного Трактира Мэтти" и обмахнул ее
дымом.
- В-во! - сообщил он мистеру Уотсону. - Ты мне точно мыслишку подкинул нащот
всей этой дурки за сапаташ. Я теперя досапатировался, что снова бомжевать пошел. Э-эй!
- Похоже, у тебя саботаж пошел, точно твоя томная бонба.
- Да этот жирный придурок гарантирыет сто перцентов томной бонбы. Ёбть. Его на
кого-нить скинешь, так все остальные под осадки попадут да жопами своими подзорвуцца.
Ууу-иии. "Ночью Тех" вчера ночью сушчий завапарк была. Сперва у нас там попрыгай, потом
толстая мамка притащщилась, потом три кыски прискакали, точно тока что из порзала сбежали.
Ёбть. Все кулыками машут, царапаюцца, орут, а этот жирный придурок в канаве валяецца,
ровно подох совсем, а народы знай себе деруцца, матеряцца, кувыркаюцца, а кошак этот
здоровый знай себе на проежжей части в отрубе. Ну чисто кино - что твой вестерн махаюцца,
как ганстеры какие. На Коньячную такая толпа привалила, что тебе на футбол. Падлиция
привалила, эту подлюку Ли уволокла. Э-эй! А дружков у нее в ухрястке и нету никаких. Можа и
сироток привлекут, каких она благодарила. В-во! А газета-то кучу мамок понагнала - все
фотки сымают, да меня вопросы спрашивают, чё было. Кто сказал, что цветной чувак передней
страниццей в газете не будет? Ууу-иии! В-во! Да я самый заменитый бомж в городе буду. Я
этому патрулю Манкузе грю: я грю - "Эй, раз уж этот бардак закрыли, как нащот скажи
дружбану свому в ухрястке, что я тебе помогал, так меня, мож, и не возьмут за шкворень за
бомжа?" Кому в Анголу с Ланой Ли охота? Она и снаружи паршивка. Ёбть.
- Так ты на работу устраиваться планируешь, Джоунз?
Джоунз выдохнул темную тучку - штормовое предупреждение - и ответил:
- Да после того, как я вкалывал ниже минималой заплаты, я плаченый отпуск заслужил.
Ууу-иии. Где ж я себе другую работу найду? Уже и так по улице ссышком много цветных
мамок жопы свои таскают. В-во! Задницу себе по найму устроить - это не два пальца
обссыкать. Я не один тут такой с пронблемой. Вона у Дарлины девчонки тож нелегко будет
себе по найму устроить, с этим ее лысым орлом. Народ как увидит, как она первый раз свою
попку на истраду вытаскиват, так потом в лицо ей плювать будут, как наниматься придет. Поал,
да? Тока сунешь какую жирную мамку в сапаташ, так кучу невиноватого народу, вроде той
Дарлины, в какую лажу втюхашь. Это как мисс Ли всю дорогу говорила: этот жирный придурок
кому хошь вестицию запоганит. Дарлина щас наверно на свово лысово орла смотрит и грит:
"В-во! Шик-карная у нас примера была. Э-эй! Што надо примерились." Жалко, конешно, што
сапаташ так Дарлину подставил, но я как увидел эту жирную мамку, так просто удержу не
было. Я ж знал, что он как-то всю эту "Ночью Тех" подзорвет. Ууу-иии. И в натуре
громыхнуло. Э-эй!
- Так тебе еще подвезло, что подлиция тебя тоже не загребла, что в этом баре работаешь.
- Этот патруль Манкуза грит, ценю, что ты мне тымбочку показал. Грит: "Нам, мамкам в
падлиции, таких, как ты, надо, чтобы помощь показывать." Грит: "Такие, как ты, мне вперед
добицца дают." А я грю: "В-во! Вы тока точно скажи дружбану свому в ухрястке, штоб меня
грабастать не начали за бомжа." А он грит: "Точно и скажу. У нас все в ухрястке сильно ценят,
что ты для нас сделал, чувак." Вишь как - таперь эти падлицейские мамки меня ценят . Э-эй!
...Закладка в соц.сетях
