Жанр: Драма
Сделано в америке
...поводки. Мне страшно,
я бегу прочь, а заслуженные учительницы злобно шипят вслед.
Уф... оторвался... может, все к лучшему. Судьба, пожалуй, распорядилась
правильно, избавив меня от искушения оказаться здесь. Не моя это компания. У
ворот я останавливаюсь перевести дух и напоследок разглядываю случайный
памятник. Я испытываю превосходство, "общаясь" с некогда влиятельным человеком,
лежащим теперь в земле у моих ног. Я нахально сметаю снежок с его мраморной
головы и с железных букв имени. Но все имя очистить не получается, я не
дотягиваюсь, мешает лужица талой воды. Я ухожу, так и не узнав, кого похлопал по
лысине. Он укоризненно сверлит мне спину своими каменными глазами, оставшись в
своем чопорном величии, а я спешу за ворота, подальше от этого некрополя чужих
мне людей. Чужих отныне.
Я оборачиваетесь, чтобы бросить последний взгляд назад. К воротам подъезжает
дорогой черный автомобиль. Водитель распахивает дверцу перед юношей в элегантном
пальто. В руках юноши четыре алые розы...
Я еще долго стою не двигаясь, хотя перед воротами никого больше нет. А ведь на
его месте мог бы быть я... да и кладбище все-таки хорошее, респектабельное.
Битва за полотенца
Одна из основных моих функций в мотеле - борьба за чистые полотенца. На
специальных тележках мы возим все наше барахло: чистящие средства, запасную
туалетную бумагу и пластмассовые стаканчики. Кроме того, на тележке закреплены
пылесос, коробка с мылом и чистое белье с полотенцами. Запасы полотенец и белья
я пополняю в прачечной. Не знаю почему, но больших полотенец для душа
обыкновенно не хватает. Кристина иногда халявит и исчезает из прачечной. Тогда я
сам ныряю в раскаленное жерло сушильной машины.
То ли их вообще меньше, чем надо. То ли гости их чересчур рьяно крадут. То ли
Кристина слишком увлекается просмотром телевизионных шоу в рабочее время. Не
знаю я, в чем причина. Только полотенец всегда нет, хоть ты тресни.
Приходится мне прибегать ко всяким хитростям. Подкарауливать новую партию чистых
полотенец и уволакивать их из-под носа у Дэби. Но если уж нет, то нет. Тогда я
записываю, где чего не доложил, а после обхожу комнаты по второму разу с охапкой
белоснежных пленниц.
Но бывают и счастливые минуты. Приходишь, и - ба! - перед глазами целая
полотенечная жила. Все, что пожелаешь. Все сухое и горячее. Полотенца для тела,
полотенца для рук, салфетки для лица. Тогда я окончательно забываю про Дэби,
которая, вероятно, тоже нуждается в чем-то, хватаю в охапку десять тех, двадцать
этих. Получается неустойчивая пирамида. Потом все это падает на пол. Я спешно
собираю свои сокровища, придерживая стопку правой рукой, а левой забрасывая
наверх еще парочку наволочек, про запас. Вместе со всем этим я изящно балансирую
к тележке мимо запыхавшейся опоздавшей Дэби. Я счастлив, я снова одержал победу.
Когда льет дождь, я несу стопки еще горячих полотенец, накрывая их от воды своим
телом, как детенышей.
Последний вывоз мусора
Нам доверили вывезти мусор самостоятельно. Я наплел Берни про свои способности
водить автомобиль, и привыкший к всеобщему водительскому мастерству реднек
поверил. Берни вручил мне ключи от пикапа и скрылся в офисе. Мы с Юханом
радостно раскочегарили дребезжащий тарантас и принялись носиться на опасной
скорости вокруг мотеля, лихо поворачивая и с визгом тормозя возле каждой урны.
Все шло неплохо, не считая парочки испуганных костюмеров и одного опрокинутого
за борт мусорного бака. Но это пустяки, перед костюмерами мы извинились, а
содержимое бака собрали с лужайки и затолкали обратно. Конечно, мы не все
собрали, ведь в мусоре всегда много мелочей. Огрызки всякие, чайные пакетики. Но
крупные куски мы точно собрали.
Набив кузов баками, я направил пикап к последнему, находящемуся на пригорке над
бассейном. Легко вписавшись в поворот, я утопил педаль газа, и пикап ринулся
штурмовать горку.
Надо упомянуть, что непосредственно перед нашим появлением негр Карл полил
асфальт водой, наводя чистоту. Не знаю уж, так это или нет, но я по сей день
уверен, что это был его злой умысел. Асфальт стал скользким, лысенькие колесики
пикапа буксовали, я терял контроль над ситуацией. Мы застряли на горке, почти в
отвесном положении.
Рев мотора привлек внимание публики. Из близлежащей забегаловки вышли два
официанта, и сам Берни показался из двери офиса. Не желая позорить родину и свою
мужскую честь перед американцами, я вдавил педаль так сильно, как только мог, и
сам весь подался вперед. В недрах пикапа что-то щелкнуло. Юхан побледнел. Я
посмотрел в зеркало заднего вида и увидел стремительно приближающуюся бирюзу
бассейна.
Пикап перестал мне подчиняться и покатился вниз. Я принялся лихорадочно рулить,
но было поздно. Небесам было угодно распорядиться мусором по-своему. Вместо того
чтобы оказаться в специальном контейнере, он был опрокинут в бассейн. Пикап
застрял на краю бордюра. С тех пор мы выносили мусор вручную. Хорошо еще, под
нацистскую статью не подвели: в бассейне плескалась парочка черных, которых
потом долго отчищали от налипшей туалетной бумаги и окурков.
Биополе
Юхан требует, чтобы я не матерился. Весной наша любимая преподавательница читала
нам лекцию про то, что мат разрушает биополе. Юхан полагает, что я разрушаю его
биополе. Но если трезво рассудить, то что мне остается, когда мы заходим в
комнату, а там все разодрано на части? Кровати разнесены вдребезги, полотенца
валяются по углам, на полу тонны раздавленных чипсов. Но все-таки с биополем
шутить не стоит. Биополе ведь одно, дается на всю жизнь.
Опасности
В одном номере мы наткнулись на малюсенькую собачку. Хозяева уехали на день в
парк аттракционов "Буш Гарденс", а песика оставили в комнате.
- Хорошая доги, - сказали мы ей по-английски.
- Ав, ав, - громко ответила доги.
Дэби №2 предупредила, что в этом номере будет собачка. Одно она забыла уточнить:
что это будет самая мерзкая на свете тварь с вредным характером.
Пока мы убирали комнату, эта дрянь дико лаяла и бешено вращала глазами. Я ее
возненавидел. Я боялся повернуться к ней спиной. Уверен, повернись я, она бы тут
же вцепилась мне в зад. После таких стрессов надо в санаторий ехать, нервы
лечить.
Вообще наша работа полна опасностей. Они таятся буквально за каждым углом.
Помню, в один жаркий день, которых было великое множество в то лето, Стив научил
меня проверять батарейки. То есть узнавать, работают они или нет. Происходило
это так.
Каждая комната в мотеле оснащена пожарной сигнализацией. Работает сигнализация
на плоской батарейке (старый папин приемник "Урал" на таких же работает). В наши
обязанности входила проверка исправности сигнализации, вот и пришлось проверять
батарейки.
Итак, Стив долго говорил мне, что его метод ни в коем случае не розыгрыш, а
сущая правда. Стив сделался серьезным, а я превратился в слух. Оказывается,
чтобы удостовериться в рабочем состоянии батарейки, надо всего лишь лизнуть
одновременно оба контакта. Делов то! Я дождался, когда Стив удалился по делам,
схватил вожделенную батарейку и лизнул ее как надо...
На мой вопль обернулись все, кто был в радиусе ста метров. Батарейка оказалась
целиком исправной. Мой язычок получил такой разряд тока, что мое английское
произношение станет теперь лучше, острее, что ли. Но больше я лизать батарейки
не стану, не уговаривайте.
А в ресторане что было! Просто ужас. В редкий момент затишья я решил хлебнуть
глоток спрайта. Вытер руки, взял бокал, наполнил его пенящимся напитком, отпил...
КХХХ, КХХХ-КККХХ-ХХХ!!! Как я поперхнулся! Если бы вы только видели! Я
хаотически забегал. От Янни к Эльпиде, от Эльпиды к Янни. Замахал руками,
закашлялся. Слезы брызнули из глаз. Думал - все, конец. Нет, откачали. Похлопали
по спинке, дали чашечку кофе со сливками.
Когда я лежу в кровати, мне не спится и я смотрю в потолок, я думаю о многом. В
том числе о том, как часто я бываю на волосок от гибели. То газировкой
подавлюсь, то косточку проглочу, то еще невесть что. "Жизнь так призрачна", -
думаю я и засыпаю.
Нашел - съел
Утро. Юхан тушит сигарету и встает с дивана. Я жду его у двери, поигрывая
ключом. Пора на работу. Юхан берет свою единственную футболку и принимается
тщательно натирать ею черные ботинки. Другой обуви у моего друга нет, а ботинки
у истинного джентльмена всегда должны сверкать. Закончив с ботинками, Юхан
разглаживает футболку и натягивает на себя. Мы выходим на раскаленный асфальт
двора.
Мы давно перестали беспокоиться насчет завтраков. В номерах, из которых съехали
гости, всегда остается что-нибудь съестное. Нам нравятся пиццы из "Пицца Хат"
или "Домино", но этим утром мы находим пончик в сахарной глазури. Он лежит в
мусорном ведре одной из комнат. В коробочке. Мы его делим и съедаем.
В самом начале нашей карьеры мы нашли банку с печенью трески в одной из комнат,
откуда съехали костюмеры. На этикетке краснела надпись "Печень трески". Банка
была из Латвии. В той комнате ночевали русские, путешествующие на старом "Форде"
с нью-йоркскими номерами. Печень, наверное, на Брайтоне купили. Там любые наши
продукты достать можно. Мы эту банку тут же в комнату поволокли. И так ее, и
сяк. В итоге я ее об угол кровати пробил, а дальше мы пальцами расковыряли.
Вообще наш девиз такой: "нашел - съел".
У нас появилось свойство таможенников: нам достаточно бросить один взгляд на
мусорный пакет, на крайняк пощупать, чтобы определить, есть ли там подходящее
съестное.
Недавно нашли в помойке хлеб и сэндвичи. Хлеб был сыроват, а сэндвичи ничего,
съедобные. Сначала съели сэндвичи, а потом я налег на хлеб.
Вы спросите: зачем мы с Юханом едим из помойки, если у нас есть работа и деньги?
Сами не знаем, просто это круто - есть из помойки. Ну и помойки бывают разные:
бывают аппетитные, а бывают так себе. А я вообще не могу продукты выбрасывать.
Меня родители так воспитали. Да и денег не так уж много. А от влажного хлеба у
меня тотчас заболел живот, и я решил, что мне грозят страшные мучения и смерть.
Я упал на застеленную кровать и заныл. Юхан принялся меня успокаивать, живот
прошел, и я снова остался жив.
Когда в мусорных баках еды нет, мы в бешенстве. Ничего не оставили и даже ничего
не выбросили! Возмутительно! Ничего, кроме вопиющих объедков. В такие минуты мы
злимся.
"Что, эти костюмеры оборзели, что ли?! - кипятится Юхан. - Где пиццы
недоеденные?! Где напитки недопитые?! Спагетти, пончики, сосиски! Где?!"
Завтраки
В одной комнате нам оставили чаевые - четыре банки "Будвая", три бутылки
коктейля со "Смирновкой" и две бутылки "Короны". Я хватаю коктейль, но он
выскальзывает из моих рук и падает на бетонный бордюр. Раздается страшный взрыв.
Я от неожиданности ору благим матом. Юхан укоризненно качает головой и берет
"Корону". Мы прикладываем пересохшие губы к прохладному стеклу, и живительная
влага льется желтыми струями в наши глотки.
Я наслаждаюсь приливом сил, которых нам так недостает по утрам, и как-то
непроизвольно скашиваю глаза к бутылке. Что я вижу?! Прилипший к горлышку
лобковый волос, явно не мой. То есть прямо около моих губ к горлышку бутылки, из
которой я пью, липнет черный мерзкий завиток, принадлежащий неизвестно кому.
Бред какой-то, хотя, если задуматься, я не брезгливый: вот, например, не далее
как сегодня утром мы стояли около мусорного бака...
Бак был обыкновенной американской пластиковой урной, доходящий мне до пояса.
Стенки его были липкими снаружи от неизвестных брызг и покрывались глубокими
царапинами. Мусор так и лез из-под крышки, вокруг вились осы. Мы лениво
околачивались около бака в ожидании момента, когда костюмеры начнут отчаливать и
мы сможем приступить к уборке. Вдруг Юхан подмигнул мне, я пригляделся. В баке,
на самом верху, среди жестяных банок и полиэтиленовых пакетов, лежала
пластмассовая коробочка. Она была прозрачна. В коробочке лежала булочка,
румяная, как щечка юной селянки. Рядом с булочкой расположились два куриных
крыла запеченных в тесте.
Мы с Юханом поняли друг друга без слов: он огляделся по сторонам, нет ли кого
(американцы недоверчиво относятся к тем, кто завтракает из мусорных баков), я
достал коробочку. Булочку - себе, крылья - Юхану.
Я стараюсь соблюдать режим питания по группам крови, мне курица противопоказана,
мучное, правда, тоже. Но в то утро я подумал, что небольшая булочка с нежной
корочкой пойдет мне на пользу. Я не ошибся.
Гуд-бай, Америка
Нью-Йорк снова предстает передо мной во всей красе. Теперь я наслаждаюсь им в
одиночестве: Юхан задержится в Вильямсбурге еще на месяц. Жара спала, и
накрапывает легчайший, теплый дождик. Я гуляю и смотрю по сторонам. Мимо ездят
автомобили, о которых можно лишь мечтать. По тротуарам ступают женщины, о
которых если начнешь мечтать, то вскорости свихнешься. Все эти тонкие щиколотки,
талии, прикрытые изящными тканями, и обтянутые напористыми джинсами попы! Я
отворачиваю голову в другую сторону.
Там - витрины. В витринах стоят одетые в роскошные одежды манекены. Из-за
стеклянных дверей магазинов нахально глядят красивые злодеи продавцы, они так и
зовут отдать им наши деньги.
Я любуюсь сверканием солнца в необъятных стеклах небоскребов Файненшл дистрикта.
Иду через Сохо. Толкаюсь в Чайна-тауне, похожем на вьетнамский рынок. Попытки
избежать многочисленных покупок разбиваются в пух и прах. Мои руки заполняются
пакетами. В пакетах шуршат розовой и синей папиросной бумагой подарки. Никакие
мысли о тяжелом багаже не в силах меня остановить. Мне начинает казаться, что я
знаю Нью-Йорк давным-давно, но тут наступает день отъезда.
Девушка-портье вызывает по моей просьбе автомобиль до международного аэропорта
JFK. Через минуту в дверях появляется мужчина латинского вида. Он корректно
выхватывает из моих рук сумки и увлекает за собой.
Асфальт расцвечен солнечными осенними пятнами и сухими листьями. Я по-кошачьи
прищуриваю глаз, перед подъездом стоит дутый, сверкающий черной эмалью,
"Линкольн". Я соскакиваю со ступенек и ныряю в заднюю дверь, услужливо открытую
шофером. "Линкольн" трогается. По Девятой, по Сорок третьей, через Пятую,
Бродвей и Мэдисон авеню.
Швейцары курят у парадных. Аккуратно одетые молодые люди поливают из шлангов
асфальт. Специальные дяди в зеленом забрасывают в кузова машин заполненные за
ночь мусорные пакеты. Другие дяди развешивают новые. Полицейские едят
бутерброды. Туристы, вышедшие в одних футболках на утреннюю прогулку, мерзнут и
ежатся. Я полулежу на мягком сиденье, уткнувшись в стекло. На календаре третье
сентября 2001 года, Америка еще прежняя. Через неделю все изменится. Но это
будет только через неделю, а пока еще живые красотки, работающие в "Близнецах",
весело улыбаются, их кавалеры мягко паркуют спортивные авто в подземном гараже,
а финансовые воротилы созерцают океан из собственных кабинетов.
Закладка в соц.сетях
