Жанр: Драма
Заяабари (походный роман)
...надо из ума выжить,
прежде чем на такое решиться! Прямо как во времена князя Владимира, когда
вводили христианство в Русь. Видимо это наша христианская традиция.
От своего имени хочу попросить прощения у всего бурятского народа и
шаманов его за безобразное поведение христианских миссионеров. Пусть
здравствует шаманизм и не держит ненужного зла на россиян.
В наше время, конечно же, бесчинств на религиозной почве нет. И даже
русские, здесь проживающие или просто приезжие, соблюдают один или несколько
простых культовых шаманских обрядов. В основном, это капанье вина на стол
перед началом трапезы. Народ не понимает, зачем это надо, а если понимает,
то очень приблизительно. Капание или разбрызгивание вина считают в основном
как дар бурхану (богу). На самом деле это производится для угощения и
задабривания духов того места, где происходит действие. Это делается для
того, чтобы духи не вредили, а наоборот - оказывали помощь. Бурхан здесь ни
при чем. Это скорее колдовской обряд.
Есть более сложный обряд Хаялга, включающий в себя брызгание или
капание вина. Но Хаялга выполняется шаманом и содержит конкретную просьбу о
помощи, избавлении от недуга и т.д.
Есть еще один обряд, связанный с капанием и брызганием вина или водки.
Называется он Дашаалга. Вино брызгается на угли, обложенные богородской
травой. Этот молебен может совершаться только шаманами.
Народная интерпретация шаманских обрядов примитивна, и почему-то льют
вино в основном на стол, несмотря на то, что духи находятся везде. Если бы я
пил, то сначала засунул указательный палец в стакан и затем щелкнул в
воздух. Получились бы брызги, досталось сразу многим духам и стол оставался
чистым. Но традиция оказалась заразительной, и все, как сговорились, льют
вино на стол.
Вечер посчастливилось провести в компании прекрасных людей. Кроме моих
новых друзей, двух Сергеев с женами, были еще их старые друзья - молодая
чета из Еланцов. Выглядели вполне цивилизованно, что явно не соответствовало
внешнему виду захолустья, в котором они обитали. Еще более не соответствовал
мрачному виду Еланцов их радостный и душевный настрой к жизни вообще. И уже
совсем необычно выглядело любовное отношение к местной природе, которое
проявлялось буквально во всем. Обычно проживание в медвежьем углу утомляет
и, даже если когда-то приехали за туманами, то через некоторое время об этом
забываете и начинаете пребывать в состоянии легкого недоумения по поводу
того, как вы здесь оказались и что вообще тут делаете. По себе знаю.
Рассказывали о том, что буряты до сих пор практикуют обряд сожжения
трупов. Причем после поджога с места погребения уходят. Часто по этой
причине загорается тайга, а это очень большое бедствие.
Рассказывали, как их знакомые хотели продать квартиру, но никак не
получалось, а надо было очень. Снарядились и пошли к шаману на остров
Ольхон. Шаман выслушал проблему и не произнес в ответ ни слова, а просто
сидел за столом и пил водку стаканами. Прошло достаточно времени, чтобы
считать затянувшееся молчание пустой тратой времени. Народ заерзал и
собрался было уходить, так и не поняв тонкостей колдовства. В этот момент
шаман набрал в рот водки и выплюнул ее в физиономию пришедшему за небесной
поддержкой. Тот ошалел от такого шаманизма. Тут в самый раз набить бы шаману
морду, но народ оказался скромный, а потому просто удалился в направлении
домой. Через несколько дней квартира успешно продалась.
Агентства недвижимости много теряют от того, что не имеют шамана в
штате.
Пока я не побывал на Байкале, о шаманизме у меня были примитивные и
поверхностные представления. У всех они, примерно, одни и те же и, в
основном, связаны с чучелом-шаманом, который исполняет непонятные танцы. Что
при этом свершается, как правило, толком никто не знает, кроме того, что во
время шаманских танцев идет общение с потусторонним - и только. На самом
деле потустороннее устроено очень сложно, и процесс общения с ним далеко
непрост. А откуда берутся шаманы, никто и понятия не имеет. Конечно, если
захотеть, то можно найти литературу и, если поискать, то и сведущих людей,
но это чисто теоретические домыслы. На самом деле народ пребывает в
счастливом неведении или в заблуждении по этому поводу.
Стать шаманом непросто. Непременным условием должно быть наличие утха -
шаманского происхождения, - корня. Утха может быть наследственным и
приобретенным. Предпочтение отдается шаманам с утха по отцовской линии -
"Халууни утха", затем с утха по материнской линии - " Хари утха".
Среди бурят раньше в особом почете были кузнецы. Они считались
избранниками неба, и кузнечного происхождения -дархан утха - вполне
достаточно, чтобы начать карьеру шамана.
Менее предпочтительно было спущенное с неба происхождение - буудал
утха. Его приобретал тот, кому посчастливилось найти метеорит, который
считался священным камнем. Метеориты - это пуговицы с одежды небесного
божества Эсэгэ Малана Тэнгри или его жены Эхэ Юурэн.
У простых смертных тоже есть возможность стать шаманом. Для этого
существует "Заяанай утха" - право, полученное от какого-нибудь заяна (духапокровителя,
божества) во время найгура (коллективного религиозного шествия
с песнями и плясками). Шаманы с таким происхождением не могут обладать
большой силой, и они не допускались к обряду посвящения. По существу они
никакие и не шаманы.
Был я как-то в Москве и зашел в магазинчик под громким названием "Путь
к себе". Там в основном торгуют всякой оккультной дребеденью, но меня более
всего интересовали книги Джиду Кришнамурти, он великий муж и выдающийся ум.
Купив то, что надо, я, осчастливленный, направился к выходу. На какое-то
время мое внимание привлекла доска объявлений, где сообщалось об оказании
разнообразных услуг дипломированным шаманом. На рекламной фотографии была
изображена молодая особа сексуальной наружности, одетая черте во что: в
балахон с побрякушками, а на голове свито огромное гнездо из перьев птиц
неизвестного происхождения. Славянская физиономия ее была размалевана, как у
индейца. В рекламном тексте обещали все что только страдающей или страждущей
душе угодно: от изгнания злых духов до посвящения в шаманы - только плати.
Удивился я тогда предприимчивости москвичей и наивности народа, который
клюнет на подобную рекламу.
Быть шаманом в Москве - благодать сплошная: некому опровергнуть
выдуманное шаманское происхождение. В провинции все на виду, и утху просто
так на себя навесить невозможно, а в Москве - запросто. Тем более, что
готовых поверить в разную чушь всегда предостаточно. В подтверждение этого
ко мне подошла женщина и тоже пристроилась читать объявления в надежде найти
целителя для излечения своего недуга. Начитавшись, начала донимать меня
вопросами, где подыскать стоящего знахаря или шамана. Я только и сказал ей,
что в Москве шаманов стоящих нет, и, чтобы обрубить все концы, добавил, что
сам я не практикую. Однако этого оказалось достаточно, чтобы она начала меня
просить подлечить ее. Готовность заплатить большие деньги у нее была, и
этого она не скрывала. Чем ей мой вид приглянулся - не знаю, только я
запросто мог взять деньги, сказать "трах тиби дох " и она бы ушла,
осчастливленная подаренной благодатью через божьего посредника, т.е. меня.
Конечно, я этого не сделал и, откланявшись, ушел, а она осталась и наверняка
воспользовалась услугами какого-нибудь шарлатана, которых в столице пруд
пруди.
Шаман - это традиционное народное явление, и он не может быть без
своего народа, который верит в его чудеса. Без веры народной, уходящей в
исторические корни, шаман просто чучело, несмотря на то, что обладает
действительно даром, способностями и посвящением. Московский шаман - это
ненужная и вредная экзотика - так же, как тропические фрукты вредно кушать
на севере. Шаманизм чужд Европе, как христианство инородцам. Чужд не в
принципе, а по сути, как вещь, не имеющая исторической духовной основы.
Здесь, на Байкале, я не мыслю себе иного восприятия мира, как только
через мировоззрение шаманизма. Природа здешняя одухотворена по-особому,
по-шамански. Если успокоиться и прислушаться к байкальскому миру, то именно
это и можно почувствовать. Совсем не обязательно знать все тонкости странной
религии, достаточно просто попытаться услышать о чем молчит здешний мир.
Невозможно стать шаманом, обладая только утху. Есть еще одно
непременное условие - наличие призвания - "дурэ". Внешними признаками дурэ
является не совсем обычное поведение: человек становится задумчивым,
стремится уединиться, видит сны, уходит в горы, пытается предсказывать. Но и
этого еще недостаточно.
Кандидат должен обладать хорошей памятью, интуицией, воображением,
даром импровизации и другими колдовскими наклонностями.
Перед посвящением будущий шаман должен два-три года походить в
подручных-учениках у опытного шамана. Только после этого может идти речь о
посвящении. Об этом принимает решение вся община, потому как дело важное и
сам обряд - достаточно дорогостоящее мероприятие. Это всенародный праздник,
и длится он несколько дней. В результате чего шаману присваивается титул
посвященного и дается право на проведение определенных обрядов в
соответствии со степенью посвящения. До ХХ века таких степеней было пять или
девять: как считать. Позже в основном ограничивались двумя.
Шаман мог быть и непосвященным. Такие выполняли в основном простые
обряды. Между собой они различались:
Хаялгаши - шаман, занимающийся только капанием и брызганием вина
(обряды душалга , хаялга);
Ябган и Хуурай выполняли те же функции, что и первый, и отличались
между собой несущественными деталями;
Заяанай - шаман, получивший право слегка шаманить от заянов (божеств)
во время найгура ( религиозного праздника);
Минааши - человек, имеющий кнут. В его обязанности входит смотреть за
порядком во время молебствий. Кнут - символ власти.
Особой разницы в ранге между непосвященными шаманами нет.
Для различия посвященных шаманов существует девять имен. Первые пять не
имеют существенной разницы, и их можно обозначить как "Шанартай" -
посвященный шаман. Далее влияние иерархии возрастает и шаманы отличаются
друг от друга не только колдовской мощью, но и атрибутами:
Оргойто - имеющий железную корону с рогами.
Хэсэтэ - имеющий один или несколько бубнов.
Дуурэн - полный шаман, получивший все необходимые атрибуты.
Заарин - великий шаман, прошедший девять посвящений. Такой шаман
обладал неограниченной властью и был чрезвычайно почитаем в народе. Думаю,
что сейчас таких шаманов нет. Во всяком случае, я не слыхал. Те шаманы,
которые находятся на острове Ольхон, по слухам, недостаточно мощны. А где
находятся настоящие шаманы, никто не знает. Поговаривали, что вроде в
Онгуренах есть, но никто не может сказать об этом достаточно уверенно. Все
где-то что-то слышали. Я решил разобраться на месте, если удастся туда
добраться.
Однако у меня не было особой нужды видеться с шаманом , как нет нужды
видеться со служителями культа любых религий. По-моему, они ни в коей мере
не способны приблизить нас к пониманию божественного устройства мира.
Весь мир находится внутри нас и никакого пути туда нет, потому что идти
никуда не надо. Любой путь - это путь в никуда. Осознав это, можно
отправляться в странствие.
Я не пытаюсь просто рассказать о событиях прошедших дней - это скучно и
не нужно никому, даже мне. В мире происходит тьма событий и жизнь наша
слишком скоротечна, чтобы успеть обратить внимание даже на маленькую их
часть. Говорить надо только о самом важном: на остальное просто нет времени.
Мне жалко свою жизнь, которую потратил на изучение ненужных вещей. Важно
только то, что подскажет нам, как полюбить мир и как после этого раздать
населению радость, которая тебя переполняет.
Я не воспринимаю шаманизм как набор культовых обрядов, которые
исполняются шаманом или без него. Я понимаю это чудо природы как
мировоззрение и в первую очередь как мироощущение. В этой культуре есть
великая духовная сила, которая заложена в дивном представлении о
мироустройстве. Представление это не предназначено для философствования, оно
создано исключительно для практического применения. И не обязательно прыгать
с бубном вокруг костра. Кому-то, может быть, это и надо, но не мне. С меня
довольно того, что могу поверить и почувствовать природу, населенную
божественными существами и духами. От этого мир становится сказочно красив,
и его хочется любить.
Я разговорился с Владимиром Васильевичем о тех местах, которые ждут
меня впереди. Оказалось, что местный народ не очень-то склонен
путешествовать на большие расстояния. Не слышал, чтобы кто-нибудь из местных
ходил на лодке до Северобайкальска. По-моему, таких просто нет.
На веслах ходить здесь не принято: все гоняют на моторных лодках. А до
Северобайкальска, если идти вдоль берега, километров 500 будет. Чтобы
проделать этот путь на моторной лодке, потребуется прорва бензина, причем в
пути заправиться негде. Можно это расстояние преодолеть на катере, но тогда
земля между началом и концом пути окажется незамеченной и примет форму
расстояния между пунктами А и В.
Кроме того, я не слышал и не видел, чтобы кто-нибудь в этом году плавал
на лодке по Байкалу, во всяком случае вдоль северо-западного берега. На всем
протяжении пути не встретил ни одного путешественника, кроме людей, которые
просто приехали, походили вокруг того места, куда приехали, и вскоре уехали.
Через море плыл я один.
Все море было моим, и я был неотъемлемой его составной частью. Весь мир
казался мне тогда как чудесный божественный дар. Он, действительно, такой и
есть. Поняв это, ничего другого не остается, как только подарить себя этому
миру. В такие моменты у человека пропадает жалость к себе, это начало пути к
свободе, пути в никуда, это странствие.
Владимир Васильевич с сыном лишь однажды ходил в направлении на север и
прошел только полпути до Северобайкальска. Рассказал он мне много страшных
историй, которые случились с ним во время путешествия. И я начал понимать,
что путь впереди - это совсем не то, что у меня позади. Тайга дальше на
север более дремучая и зверя дикого там тьма. Медведь в основном водится как
раз на пути между Ольхоном и Северобайкальском. Особенно много его после
поселка Онгурен. Те, кто ходил туда на лодке, рассказывали, что за день
видели до десяти медведей, которые выходили на берег. Ночевать в палатке
категорически не рекомендовали. Я почувствовал себя очень неуютно. Все, с
кем удалось поговорить о местах, простирающихся отсюда на север,
рассказывали одни только страсти и глядели в ту сторону со священным
трепетом, как португальцы смотрели на океан в доколумбовые времена. При
взгляде вдаль улыбка с лиц местных жителей сразу же сползала. Дополнительно
о мрачном содержании северной земли сообщали названия на карте: только одно
из них "мыс Покойники" чего стоит!
Никто не был уверен в благополучном исходе моего предприятия.
Отсутствие у меня ружья, по общему убеждению, сводило шансы добраться до
Северобайкальска практически к нулю. Но я даже и не пытался раздобыть
огнестрельное оружие, потому что не чувствовал в себе силы убить живое
существо. Особой смелости для этого не надо, и, конечно же, у меня
достаточно воли, чтобы нажать на курок, но делать этого не хотел
категорически. Я никого за свою жизнь не убил, слава Богу, если не считать
несчастных рыб. Но их жизни мы, люди, обычно не учитываем. Наверное,
неправильно.
Обзавестись ружьем - это вам не просто так. Это значит, что вы готовы
убить. И нет разницы, для какой цели вам понадобится ружье - для самозащиты
или для нападения. Главное то, что сам факт владения оружием порождает
готовность убить. Для меня это равнозначно уже свершившемуся убийству. Я не
хочу быть готовым убивать, поэтому не беру с собой ружья, несмотря на то,
что безопасность моя от этого страдает. Это не голословное утверждение
городского любителя природы, который, вооружившись религиозной догмой, сидя
в теплой квартире, призывает таежный народ не убивать несчастных животных. Я
не осуждаю людей, которые питаются собственноручно умерщвленными телами
жителей планеты Земля - я просто сам не хочу и не буду так поступать. Мир
всем тварям!
Когда вы пытаетесь что-нибудь совершить и это что-нибудь потребует от
вас усилий воли, то в скором времени наступит переломный момент, и вы
обязательно должны будете стать перед выбором: продолжать начатое или лучше
не надо.
Именно такой момент у меня наступил. Этому послужил ряд объективных и
субъективных причин. Страсти, которых наговорили про те места, куда нелегкая
несет, не могли не повлиять на меня. Иначе и быть не могло, я все-таки
вполне нормальный или по крайней мере не совсем ненормальный человек, чтобы
пропустить мимо ушей те многочисленные предсказания моей погибели, которых
наслушался вдоволь здесь, в Тажеранской степи. Сибиряки - народ
неголословный, это видно сразу. Никто из них не пугал явно, передо мной
просто выстраивали ряд объективных причин, объясняющих невероятность
успешного завершения моего предприятия. Причин таких оказалось уж больно
много и доводы звучали авторитетно и убедительно. Остаться равнодушным к
этому может только крайне твердолобая личность. Я не такой.
Пальцы у меня так до конца и не заживали. Разболелся зуб, причем не кое
как, а основательно и, по-хорошему, его надо было удалить. Если прижмет
вдали от цивилизации, то придется это сделать самому с помощью плоскогубцев.
Я прокрутил в уме кино, как примерно это будет выглядеть, и приготовился на
всякий случай к самому худшему. На душе похолодело.
Все говорило о том, что лучше не идти дальше на север, и мой внутренний
голос шептал об этом постоянно. Нашептывания эти довели меня до крайне
напряженного состояния.
То, что меня ждало впереди, потеряло всяческий романтический настрой.
Этим можно тешить себя в уюте городских квартир или находясь на природе в
безопасной близости от благ цивилизации. Романтическое состояние можно
поддерживать не очень продолжительно с помощью воли или за счет изначального
запаса бодрости. Обычно недели или двух вполне достаточно, чтобы от него не
осталось и следа даже у самого стойкого романтика.
Впереди я увидел совершенно дикую природу без чувства юмора и
способности к жалости. Там было огромное нечто, гораздо страшней того, что
мне виделось в Листвянке. На всем пятисоткилометровом участке дикой природы
людей практически нет, особенно после Онгурен, и я запросто могу не
встретить ни души на расстоянии в сто километров.
Я начал испытывать чувства, подобные тем, которые переполняли меня в
момент, когда впервые собирался сигануть с большой горы на параплане. Я
должен был сделать шаг и оказаться совсем один в чужом мире воздушной
стихии. Что меня ждало тогда впереди, не знал. Но знал точно, что долго
страсти продолжаться не будут, и уж по крайней мере к вечеру, когда спадет
термическая активность, я точно где-нибудь приземлюсь. Но сейчас передо мной
открывалась перспектива оторваться от привычного мира очень надолго, и на
сколько точно, предсказать невозможно. Где-нибудь в середине пути мог задуть
сильный встречный ветер, и я вынужден буду сидеть в тайге непонятно сколько.
Да мало ли что вообще могло случиться? Перспектива оторваться от привычного
мира надолго заставляет чувствовать себя очень необычно. Наше сознание, я
думаю, не очень умное, и, по моим ощущениям, путает "надолго" и "навсегда".
Путаница эта вводит организм в состояние особого возбуждения, испытать
которое другим способом невозможно. Вначале это меня пугало, но позже понял,
что нет на свете большей страсти, чем эта. Эта страсть есть основа любви
мира целиком. Испытав однажды подобное, не захочется ничего более. Сейчас я
не знаю, что мне с этим делать дальше.
Ночью видел сон, будто лезу по отвесной скале. Скала высоченная - внизу
облака. Лезу непонятно зачем и все попытки сообразить, что я делаю, ни к
чему в результате не приводят. Как будто какая-то стена непонимания
воздвигнута в моем сознании, и нет возможности ни разрушить ее, ни обойти. Я
лезу вверх, пальцы мои изодраны в кровь, но о том, чтобы наплевать на все,
отпустить руки и полететь вниз, не помышляю. Мне вдруг показалось, что делаю
очень важное дело, настолько важное, что даже не могу сказать о нем ничего
конкретного.
Только смирился со своим тяжким и безрадостным положением скалолаза,
как вдруг оказался на вершине горы. Вокруг была темень кромешная и я не
совсем понимал, где верх, а где низ. Для отдыха присел и увидел перед собой
гроб, в котором сам же и лежал, только бездыханный. Смотрю на самого себя в
гробу и думаю о том, зачем человеку такая жизнь, которой я сейчас живу. А
ведь знал другую жизнь, где есть много молодых женщин, вина, веселья и
бытового счастья.
Пошел снег и стало холодно. Стихия разбушевалась. Надо было подумать о
ночлеге. Рядом не было никакого укрытия, и ничего другого не оставалось, как
только лечь на самого себя в гроб и прикрыть крышку. Я надеялся согреться,
но вместо этого начал чувствовать прибавление в своем теле необычного
холода, который проникал в меня не снаружи, как это обычно бывает, а
изнутри. Вскоре заснул, а потом проснулся, открыл крышку гроба, увидел мир,
и вдруг понял что-то важное и бессловесное.
Я проснулся по-настоящему. Владимир Васильевич пригласил на завтрак и
накормил творогом, посетовав на то, что у него сбежала корова. Чувствуя себя
в долгу перед гостеприимным хозяином, сразу же вызвался отправиться на
поиски пропавшего животного.
Пошел искать корову, затерянную в необъятных просторах Тайжеранской
степи. Сначала искал ее там, где она может быть, а после там, где ее быть не
должно. После двухчасовых поисков корова не нашлась. Я залез на самую
высокую сопку в ближайшей округе, обозначенной на карте как "762" и начал
глядеть в степь, но уже без всякой надежды обнаружить пропажу. Мне
вспомнился ночной сон. Странный он какой-то был, как будто на самом деле все
произошло. И осадок после него на душе какой-то необычный и никуда не
девается.
Мы привыкли связывать бесстрашие с доблестью и агрессивностью. Отважные
в нашем понимании бывают только воины и герои. Отважные - да, но не
бесстрашные, потому что преодолевают свой страх с помощью усилия воли и
отвлечения внимания. Если взять за основу китайское понятие мироустройства
через "Инь" и "Янь", то отвага - это янь, а бесстрашие - инь. "Инь" -
неагрессивное состояние. Я не хочу быть героем. Я люблю "Инь".
Утром следующего дня меня поднял Владимир Васильевич и объявил, что на
дворе хорошая погода, от чего я за те три дня пока у него гостил, отвык.
Вчера вечером проводил своих новых друзей: двух Сергеев, Иру и Олю. На
последок ребята выпили по бутылке водки, сели за рули своих авто и умчались
в Иркутск.
Как только снарядил лодку и приготовился отчалить, дунул сильный
встречный ветер, но я все равно отвалил и взял курс на мыс Улирба, который
находится на противоположной стороне залива Мухор. От него меня отделяло
километра три, но чего они мне стоили! Я упирался изо всех сил в течении
двух часов, и под конец начал опасаться за то, что не смогу догрести до
берега и меня сдует назад на турбазу "Мандархан". Такого лучше не допускать:
возвращаться - дурная примета. Все-таки удалось добраться до берега.
Неподалеку стояла машина, а вокруг нее - рыболовецкий лагерь семейства
иркутян.
По моему, я теперь безошибочно могу узнать иркутянина в любой толпе,
конечно же, не среди негров, а среди внешне похожих людей. Иркутяне
отличаются от всех значительно, в том числе и от сибиряков. Жители
Новосибирска, например, совсем другие. Иркутяне более открыты душой и
непосредственны в поведении. Они очень гордятся своим иркутским
происхождением и любят мир, в котором живут. Объектов для любви здесь много.
В Новосибирске, например, таких мест значительно меньше. Там все в основном
влюблены в Академгородок, но это не любовь, а скорее увлечение. Любви
достоин только Алтай, но он далеко, и жителям Новосибирска остается только
любить всю Сибирь и мир вообще. Но это трудное занятие и не всем под силу.
Есть там еще водохранилище под гордым названием "Обское море". Но все это не
то, не для любви.
Иркутянам с природой повезло больше, от этого они более радостные.
Благодушие от прелестей мира вокруг, видимо, передается по наследству и,
кроме того, само по себе заразительно. Оккультисты говорят в таких случаях о
существовании эгрегора - коллективной духовной сущности, который висит над
отдельно взятым народом, живет за счет мыслей каждого члена общества и в
ответ заставляет население думать и чувствовать себя определенным образом.
Мощный эгрегор повис над Иркутской губернией, создавая на территории
здоровую атмосферу всеобщего братства. Народ, который здесь живет,
находится, как мне кажется, в наиболее правильном душевном состоянии.
Я находился в обществе ир
...Закладка в соц.сетях
