Жанр: Драма
Брат мой
...был?
Тимофей недовольно нахмурился.
- Ведь не пойдет она за него. Слышал я - бабенки трепались - не глянется он ей.
- Пойдет! - сказал дед. - За такого парня!.. Чего ей еще надо?
- Почему ты думаешь, что не пойдет? - спросил Микола.
- Это уж тебе лучше знать. Хоть бы поговорил с девкой!..
- Пойдем, тять. Я один не сумею.
- Счас, что ли? - испугался отец.
- Счас.
- Ты что, опупел?
- Надо... А то поздно будет. Прошу тебя, один раз в жизни сделай...
- Тимоха, помоги парню.
- Да почему счас-то? Кто так делает?..
- А то поздно будет. Фактор один появился... поздно будет.
- Какой фактор?
- Ну... поздно будет. Ее спровоцируют.
- Тимоха...
- Да ну вас к черту, вы что, на самом деле! Ночь-полночь - сваты заявились. Завтра
хохотать все будут.
- Вот как раз счас самое время идти, - рассуждал дед с печки. - Никто не увидит.
Откажут, никто знать не будет.
Тимофей вздохнул, задумался.
- Какой фактор-то? - спросил он сына. - Сенька, что ли?
- Нет.
- Собирайтесь и идите, а то спать лягут люди. Ничего с тобой, Тимоха, не случится -
сходишь, не похудеешь. Сделай одолжение парню. А девка правда хорошая - на ней пахать
можно.
- Пойдем, тять.
- Язви вас в душу!.. Может, с матерью сходишь? Она счас придет...
- Та-а...
- Чего она, мать?.. Баба есть баба. Иди, Тимоха. Вишь, загорелось парню: значит, надо.
Раз какой-то хвактор появился, не надо тянуть. Они нонче такие: не успеешь глазом моргнуть
- поздно будет. Опередить надо.
Отец снял грязные галифе, нашел в сундуке новые брюки, надел и, болезненно
сморщившись, долго ловил негнущимися темными пальцами маленькую скользкую пуговицу
на ширинке.
- Тц... сердце мое чует - на радость зубоскалам идем. Ни хрена из этого сватовства не
выйдет. Подождем хоть дня-то?
- Днем хуже.
- Какая тебе разница, Тимофей?
- Вот сошьют, оглоеды!.. Не лезет, хоть матушку-репку пой.
- Чего там?
- Пуговица не лезет, мать ее...
- Подрежь ножницами петельку-то, - посоветовал дед.
Микола пригладил жесткие волосы. Долго стоял перед зеркалом.
- Чего бы сделать над собой? - спросил он деда.
Дед подумал.
- Ничего, иди так. И так хорошо. Главное, смейся там побольше. Смешно, не смешно -
ты: "Ха-ха-ха-ха..." Девкам это тянется. Был бы я не хворый, пошел бы с вами.
- Пол-литра-то брать, что ли? - спросил Тимофей отца.
- Возьмите в карман, - сказал дед. - Понадобится - она при себе. Не робейте,
главное. Ты, Тимоха, тоже посмеивайся там поболе. А то ведь придете счас два земледава...
слова сказать не сумеете.
Сеня был уже дома, когда пришел Иван.
- Что так скоро? - спросил Иван.
- Я один опыт провел: начал тоже молчать, как Микола. Он меня комиком зовет, а я ему
счас доказал.
- Чего доказал?
- Что он без меня совсем пропадет.
- Чем доказал-то?
- Молчал.
- Ну?
- Ну, она нас обоих выгнала.
- Обои вы комики... Как дети, честное слово.
- Нет, пусть он теперь не вякает.
- Что, девок, что ли, не хватает в деревне?
- Они не такие...
- Зря ты, Сенька... Ты же видишь, не любит она тебя.
Сеня - в майке и в длинных трусах - задумался около сундука.
- Видать-то я вижу, братка, - серьезно и грустно сказал он. - А отстать не могу. Умом
все понимаю, а вот тут... болит. И ничего не могу сделать. Девки есть... полно. Но все не такие.
- Чем она тебе так уж?..
- Она какая-то надежная. Я бы с ней не пропал. Мне с ней легко как-то. Увижу ее,
радуюсь, как дурак. Прямо, как праздник сделается. И вот ты же заметил: я сразу остроумный
какой-то становлюсь, жизнерадостный... Счас уж - какое горе, и то... вспомнишь про нее,
легче становится. Я бы с ней хорошо прожил.
Иван прилег на кровать. Закурил. Непонятно, то ли слушал брата, то ли думал о чем-то
своем.
- А так просто жениться - лишь бы жениться - неохота. Вон ребята женются...
Год-два поживут - и уже надоели друг другу. Он норовит, как бы скорей из дому да выпить с
дружками, она - ругается. И как скоро ругаться выучиваются! Так поливает, другой старухе не
угнаться. Что за жизнь?.. Ни себе, ни людям. Охота не так.
- Всем охота, - сказал Иван. - Не всегда получается. Ты сам крепко виноват: смеются
над тобой люди...
- Они ж не со зла.
- Какая разница. Доверчивый ты, душонка добрая и та... вся открытая. А есть любители
- кулаком туда ткнуть. Тоже не со зла, а так - от скуки: интересно посмотреть, как
скорчишься.
- Да меня вроде ничего... любят.
- Хм...
- Так ведь и я их люблю! Оттого иной раз и выкинешь какую-нибудь штуку, чтобы
посмеялись хоть. А то ходют как сонные... Жалко порой делается.
- Мало били... не рассуждал бы так.
- Тебе что, часто попадало?
- Я так, к слову. - Иван поднялся. Прошел к порогу, бросил окурок в шайку. - Это
хорошо, что ты парень веселый. Но иногда надо и зубы показать. А то заласкают, как... собаку
шалавую, и последний кусок отнимут, и ничего не сделаешь. Пора это понимать, тебе уж, слава
Богу, двадцать шестой годик - не ребенок.
Помолчали.
Иван прошелся по избе, остановился у окна.
- Тишина на улице... Ни песен, ни гармошки. Как повымерло все.
- Наработались люди - не до песен.
- Раньше-то что, не работали, что ли?
- Молодежи больше было.
- А где Ванька Свистунов? Тоже уехал?
- Ванька милиционером работает. Участковым. А живет в районе. Хорошо живет, дом
недавно себе поставил.
- А Ногайцевы ребята?.. Колька, Петька.
- С Петькой я вместе в армию уходил. Меня-то в первый же год помяло в танке, а он
дослужил. Отслужил и завербовался куда-то. Не знаю даже где. А Колька на агронома
выучился, тоже в районе живет.
- Нда-а...
- Да жить можно! - сказал Сеня, словно возражая кому. - От самих себя много
зависит. Бежали-то когда? Когда действительно жрать нечего было. Счас же нет этого. Так
уж... разбаловались люди, от крестьянской работы отвыкли. Учиться многие едут. Вот и нет
никого. Ужинать будешь?
- А ты?
- Я не хочу что-то.
- Я тоже.
- Ты где был-то?
- К Ваське Девятову заходил. Чего-то мне, Сенька, мысли всякие в башку полезли...
Шел счас дорогой, раздумался...
- Какие мысли?
- Всякие. Нехорошо как-то стало.
- Залезла бы тебе одна мысль в голову - вот было бы дело.
- Какая?
- Остаться здесь. Я не из-за себя, а так... вообще. А чего? Все равно же... семьи там
нету...
- А ты сам не подумывал уехать отсюда? - спросил Иван.
- Нет. Я один-то год в армии и то едва прослужил - тянет домой.
- Привык бы. Меня первое время тоже тянуло...
- Сам же говоришь: покос снится.
- Покос снится. Вообще, какой бы сон ни увидел - все я вроде вот в этой избе.
Помолчали.
- Он сколько в больнице лежал?
- Месяц. Потом меня вызвали: вези, говорят, домой.
- Он знал или нет, что у него?..
- Нет. Может, догадывался последнее время. Один раз, недели за полторы, подозвал к
себе и говорит: "Я знаю, у меня рак". Я успокоил его, бумажки всякие начал совать - вот, мол,
гляди, тут написано. Меня в больнице научили. А последние три дня знал, что умирает...
- Что говорил?
- Ничего. Молчал. Тебя ждал...
- Пораньше бы телеграмму-то дал.
- Я думал, поживет еще. Кхах... Не надо про это... Забудешься - вроде ничего, а как...
это... Лучше не надо.
- Не буду.
- С семьей-то почему не получилось?
- Та... длинная история. И поганая. Спуталась она там с одним... На работе у себя. Ну ее
к... Тоже не хочу об этом.
- Любил?
- Дочь жалко... Иной раз подкатит вот сюда - хоть на стенку лезь.
- Видаешь ее?
- Переехали они... В другом городе. Не надо, Сеня.
Долго молчали.
- Остался бы здесь, правда.
- Давай спать, поздно уже. Тебе ж на работу рано.
Выключили свет, легли.
Но не спалось обоим - лежали с открытыми глазами, думали.
...Утром чуть свет к братьям пришла Валя.
- Поднялись? Здравствуйте! Давайте сготовлю вам чего-нибудь... - Сразу в маленькой
избе сделалось как будто просторней, светлее, когда появилась она и зазвучал ее молодой,
сильный, свежий голос. - Сеня, давай за картошкой!.. Мясо-то есть?
- Господи! - воскликнул Сеня. - Завались! В погребе.
- Давай в погреб! А я пока приберусь маленько, а то заплесневеете тут. Иван, собирай
половик, неси на улицу - вытрясем. Шевелитесь, ядрена мать! Мне тоже на работу надо.
Сеня побежал в погреб. Иван неумело - ногой - начал было скатывать половик.
- Да не так, Господи! Руками! Спина, что ли, отвалится - нагнуться-то боишься? Вот
так... Неси. Я сейчас выйду. Отвык от деревенской работы?
- Какая это деревенская?..
- Она тут всякая, милок. У нас вон ребята коров доят, ничего.
- Брось ты?
- Чего? Поломались маленько и пошли. Комсомол помог, правда. Еще как доят-то!..
- Руками?
Валя засмеялась.
- Счас аппараты есть. Но и аппарат тоже не ногами управляется. Первое время
матерились, а потом ничего... Смешно только смотреть на них. Неси.
Иван взял половик, понес во двор. Валя шла следом. Развернули половик, начали трясти.
Сеня вылез из погреба с куском мяса.
- Картошки я начищу.
- Давай.
Мимо ворот по улице прошел на работу Микола. Увидев Валю во дворе Громовых,
склонил голову и прибавил шаг.
- Что же не здороваешься, Коль? - крикнула Валя.
Микола буркнул что-то и свернул в переулок.
Валя посмотрела на Ивана и засмеялась.
- Чего ты?
- Так. Смешинка в рот попала. Держи крепче... Пыли-то! Жени ты его ради Христа,
Иван. А то старуха-то измучилась...
- Какая старуха?
- Тетка Анисья-то ваша. Шутка в деле - с конца на конец деревни ходить старой,
хозяйничать тут.
- Он же говорит, в столовой ест.
- Да ест - одно, а прибрать вот, помыть, постирать...
Выскочил Сеня на крыльцо.
- Жарить будем или как?
- Это - как хотите.
- Иван?
- Мне все равно.
- Поджарим.
- Неси, хватит.
Иван свернул половик, и они ушли с Валей в избу.
На крыльцо опять вскочил счастливый Сеня... Пробежал по двору, набрал дров, снова
исчез в избе.
...А над деревней, над полями вставало солнце... Тихо загорался нежаркий, светлый
осенний день. Незримые золотые колокольчики высоко и тонко вызванивали прозрачную
музыку жизни...
- Хо-о, Валюха!.. - Сеня отвалился от стола. - На весь день наелся.
- Едок, - упрекнула Валя. - Съел-то всего ничего. Вот оттого и не вырос - ешь мало.
- Начинается старая песня, - недовольно заметил Сеня. - Шел я лесом-просекой...
- Спасибо, Валя, - сказал Иван.
- На здоровье.
Сеня заторопился на работу.
- Закурим, братка, и я побежал. Надо еще свой "шевролет" собрать. На ходу сыпется,
зараза.
Валя принялась убирать со стола. С затаенной надеждой глянула на Ивана.
Сеня прихватил из-под кровати какие-то железки, остановился на пороге.
- Не тоскуй здесь один-то. Хоть, возьми у дяди Ефима ружьишко, перепелов сходи
постреляй. Они жирные сейчас. Вечером похлебку заварим. Или порыбачь... Удочки в
кладовке, в углу...
- Сеня, - сказал вдруг Иван, - возьми меня с собой.
Валя и Сеня посмотрели на него.
- Зачем? - спросил Сеня.
- Ну... посмотреть поля родные...
Валя усмехнулась и качнула головой.
- Поехали! - сказал довольный Сеня.
...Посреди поля стоят комбайн и грузовик. Неподалеку - "начальственный" "газик". В
"газике" директор совхоза. Рядом стоит комбайнер.
Из-под грузовика торчат ноги шофера.
Сеня с Иваном подлетели на мотоцикле, вздымая за собой вихрь пыли. Сеня издали
заорал:
- По пятьдесят восьмой пойдешь! Понял? - Осадил мотоцикл, взял гаечный ключ и
пошел к шоферу. Тот торопливо вылез из-под капота. - Развинчивай!
- Сеня...
- Быстро! А то я тебе счас нос отверну и к затылку приставлю.
- Не я же взял-то, разорался.
- А кто взял?
- Вон. - Шофер кивнул в сторону директора. Тот уже шел к ним.
- Здравствуй, Сеня.
- Что же получается: я...
- Подожди, Сеня, я сейчас все объясню. Этот охламон залил в картер грязное масло и
побил вал. А так как тебя нет...
- Что, меня век, что ли, не будет?
- Но комбайн-то стоит. А твоя все равно разобрана...
- Ее собрать - полчаса.
- Ну..
- Что же я-то делать буду?!
- Надо достать вал.
- Где? - Сеня подбоченился, склонил голову набок, - Интересуюсь, где? Адрес.
- Чего-нибудь надо придумать, Сеня. Такое положение...
Иван наблюдал эту сцену со стороны.
- Ну тогда я рожу его. - Сеня высморкался на стерню. - Если получится - можно
двойняшку.
Шофер, незнакомый Ивану, хмыкнул и сочувственно заметил:
- Трудно тебе придется.
- Чего трудно? - повернулся к нему Сеня.
- Рожать-то. Он же гнутый, спасу нет... - Он кивнул на свой израненный вал,
валявшийся тут же.
Сеня пошел на него с ключом. Шофер отскочил.
- Сенька!..
- Ладно, Сеня, брось его, - сказал директор. И прикрикнул на шофера:
- Делай свое дело! Остряк... Ты мне еще за вал выплатишь.
Шофер полез под капот. Директор взял Сеню под руку, отвел в сторону.
- Знаешь, у кого есть валы?
- У Макара?
- У Макара.
- Не даст. Вообще, я не хочу иметь с ним ничего общего.
- Хочешь не хочешь, а надо выходить из положения. Я бы сам поехал. Но мне он
принципиально не даст. Ты как-нибудь на обаяние возьми его...
- Я его взял вчера на обаяние... Ладно, попробую.
- Попробуй.
Сеня с Иваном уехали.
...Через десять минут они подлетели к правлению колхоза "Пламя коммунизма". Сеня
опять высморкался, молодцевато взбежал на крыльцо... и встретил в дверях Макара
Сударушкина. Тот собирался куда-то уезжать.
- Привет! - воскликнул Сеня. - А я к тебе... С добрым утром! - Сударушкин молча
подал руку и подозрительно посмотрел на Сеню.
- Как делишки? Жнем помаленьку? - затараторил Сеня.
- Жнем, - сказал Макар.
- Мы тоже, понимаешь!.. Фу-у! Дни-то, а?.. Золотые денечки стоят!
- Ты насчет чего? - спросил Сударушкин.
- Насчет коленвала. Подкинь парочку.
- Нету. - Макар легонько отстранил Сеню и пошел с крыльца.
- Слушай, монумент!.. - Сеня пошел за ним следом. - Мы же к коммунизму
подходим... Я же на общее дело...
Макар невозмутимо шагал к своей "Волге".
- Дай пару валов!! - рявкнул Сеня.
- Не ори.
- Дай хоть один. Я же отдам... Макар.
- Нету.
- Кулак, - сказал Сеня, останавливаясь. - На критику обиделся?
- Осторожней, - посоветовал Макар, залезая в "Волгу". - Насчет кулаков
поосторожней.
- А кто же ты?
- Поехали, - сказал Макар шоферу.
"Волга" плавно тронулась с места.
Сеня завел мотоцикл, догнал "Волгу", крикнул:
- Поехал в райком!.. Жаловаться. Готовь валы! Штук пять!
- Передавай привет в райкоме! - сказал Макар.
Сеня дал газку и обогнал "Волгу".
Когда выехали опять в степь, Иван попросил:
- Завези меня домой, Сеня.
- Чего?
- Да... неловко мне как-то: люди делом заняты, а я, как... этот, как тунеядец. Да еще не
знаю никого... Сколько много людей новых! Все приезжие, что ли?
- Есть приезжие. А Мишку-то Докучаева ты разве не знал?
- Какого Мишку?
- А шофер-то? Лаялся-то я с которым...
- Это Мишка?!
- Мишка.
- Не узнал. Гляди-ка!.. А директор приезжий?
- Он вообще-то из нашего района. В райкоме раньше работал, попросился в совхоз. Сам
попросился. Толковый мужик. А Макар - кулак.
- Ты не боишься так с ними разговаривать-то?
- А чего? - удивился Сеня.
- Да нет, я так... Ссади меня здесь, я пешком пройдусь.
Сеня остановился.
Иван слез и пошел по малой тропинке в деревню.
- Не скучай там! - крикнул Сеня. И газанул - поехал, оставляя за собой пыльный
шлейф.
Иван догнал по дороге медленно двигающуюся подводу.
Молодой человек, очень не деревенский на вид, вез на дрожках листовое железо.
- Отца хоронить приезжали? - спросил молодой человек.
- Да, - ответил Иван. - Только не успел.
- Он был безнадежен.
- А вы кто?
- Я здешний доктор. Он у нас лежал.
Иван с удивлением посмотрел на молодого человека - очень уж он не походил на
доктора.
- Хороший старик, - продолжал доктор. - Совестливый. Сам попросился из больницы
- неудобно, что за ним ухаживают, судно подкладывают. Не привык, говорит, так. Ну, как там
город поживает?
- Поживает... Что ему?
Молодой человек вдруг посмеялся своим мыслям.
- Видите, как у нас: поменялись местами. Я - коренной горожанин.
- Вы, что же, совсем сюда?
- Нет... Не думаю, - честно сказал доктор. - Наверно, как все: отработаю свои три
года и поеду в свой город. А вас не тянет сюда?
- Как вам сказать... - замялся Иван.
- Значит, не тянет. - Молодой человек весело посмотрел на Ивана. - "Знать, в далекий
тот век жизнь не в радость была, коль бежал человек из родного села". Так раньше певали? Все
нормально, все естественно...
- Куда это железо-то?
- Холодильник будем делать. Выроем глубокую землянку, изнутри обошьем деревом и
железом... Сам додумался: медикаменты хранить. Едва выбил железо - дошли до личных
оскорблений с директором совхоза. Он говорит: буду жаловаться, а я: не буду ваш плеврит
лечить. У него, видите ли, плеврит, так вот пусть дальше шагает с ним. Придет на прием, я ему
велю клизму поставить... - Доктор весело поглядывал на Ивана.
- Но он же дал. Железо-то. - Иван тоже настроился на веселый лад. Как-то удивительно
легко было с доктором.
- Да, но обозвал молокососом.
- А вы его как?
- Я? Я почему-то назвал его веником. Хотя почему веник? Сам не знаю.
Иван засмеялся.
В приемной райкома партии было человека три. Сидели на новеньких стульях с высокими
спинками, ждали приема. Курили.
Мягко хлопала дверь кабинета... Выходили то мрачные, то довольные.
Сеня присел рядом с каким-то незнакомым мужчиной, усталого вида. Мужчина держал на
коленях большой желтый портфель.
- Вы крайний? - спросил его Сеня.
- Э... кажется, да, - как-то угодливо ответил мужчина.
Сеня тотчас обнаглел.
- Я вперед пойду.
- Почему?
- У меня машина стоит. Так бы я ничего.
- Пожалуйста.
К Сене подсел цыгановатый парень с курчавыми волосами, хлопнул его по колену.
- Здорово, Сеня!
Сеня поморщился, потер колено.
- Что за дурацкая привычка, слушай, руки распускать!
Курчавый хохотнул, встал, поправил ремень гимнастерки. Посмотрел на дверь кабинета.
- Судьба решается, Сеня.
- Все насчет тех тракторов?
- Все насчет тех... Я сейчас скажу там несколько слов. - Курчавый заметно
волновался. - Не было такого указания, чтобы закупку ограничивать.
- А куда их вам? Солить, что ли?
- Тактика нужна, Сеня, - поучительно сказал курчавый. - Тактика.
Из кабинета вышли.
Курчавый еще раз поправил гимнастерку, вошел в кабинет...
И тотчас вышел обратно. Достал из кармана блокнот, вырвал чистый лист, пошел в угол, к
урне. Сеня с недоумением смотрел на него. Когда он чего-нибудь не понимал, он чуть
приоткрывал рот. Курчавый склонился и стал вытирать грязные сапоги.
Сеня хихикнул.
- Ну что?.. Сказал несколько слов? Или не успел?
- Ковров понастелили, - проворчал курчавый. Брезгливо бросил черный комочек в
урну.
Усталый гражданин пошевелился на стуле.
- Что, не в духе сегодня? - спросил курчавого (он имел в виду секретаря райкома).
Курчавый ничего не сказал.
- Не в духе, - сказал усталый, повернувшись к Сене. - Точно?
- Я сам не в духе, - ответил Сеня.
... - Вот так, - сказал секретарь курчавому. - Так и передай там.
- Ладно. - Курчавый вышел.
Вошел Сеня.
- Здравствуйте, Иван Васильевич.
- Здорово. Садись. Что?
- Прорыв. Один наш охламон залил в картер грязное масло... И, главное, без меня! Она,
говорит, у тебя все равно стоит!.. - Сеня даже руками развел.
- Что случилось-то? - Секретарь тряхнул головой. - Короче можно?
- Вал полетел. В результате стоит машина. А запасных нету..
- У меня тоже нету.
- У Сударушкина Макара есть. Но он не дает. И главное, убеждает: нету. А я знаю...
- Так что ты хочешь-то?
- Позвоните Сударушкину, пусть он...
- Сударушкин пошлет меня куда подальше и будет прав.
- Не пошлет! - убежденно сказал Сеня. - Побоится.
- Ну так я сам не хочу звонить. Что вам Сударушкин, снабженец? Докатились, что ни
одного вала в запасе нету! Передай своему директору, чтобы он к обеду позвонил мне и
доложил: "Вал достали". Я узнаю, будет стоять машина или нет. Все.
- Все понятно. До свиданья. Значит, мы звоним?
- Звоните.
Сеня вышел.
- Великолепно! - Сеня не знал, куда теперь двинуть.
В приемной остался один усталый гражданин. Сидел, не решаясь входить в кабинет.
- Пятый угол искали? - вежливо спросил он и улыбнулся.
Сеня грозно глянул на него... И вдруг его осенило: городской вид, а главное, желтый
портфель - все это вызывало в воображении Сени чарующую картину склада запчастей...
Темные низкие стеллажи, а на них, тускло поблескивая маслом, рядами лежали валы -
огромное количество коленчатых валов.
И городской незаметно сует ему пару...
- Слушай, друг!.. - Сеня изобразил на лице небрежность и снисходительность. - У
тебя на авторемонтном никого знакомого нету? Пару валов вот так надо. Пол-литра ставлю.
Городской снял со своего плеча Сенину руку.
- Я такими вещами не занимаюсь, товарищ, - сказал он. Потом деловито спросил: -
Он сильно злой?
- Кто?
- Секретарь-то?
Сеня посмотрел в глаза городскому и опять увидел стройные ряды коленчатых валов на
стеллажах.
- Нет, не очень. Бывает хуже. Иди, я тебя подожду здесь. Иди, не робей.
Городской поднялся, поправил галстук. Прошелся около двери, подумал...
Дверь неожиданно распахнулась - на пороге стоял секретарь.
- Здравствуйте, товарищ первый секретарь, - негромко и торопливо заговорил усталый,
ибо секретарь собирался уходить. - Я по поводу своей жалобы.
Секретарь не разобрал, по какому поводу.
- Что?
- Насчет жалобы. Она теперь в вашем районе живет и...
- Кто живет в нашем районе?
Усталый досадливо поморщился.
- Я вот здесь подробно, в письменной форме... - Он стал вынимать из портфеля листы
бумаги. - Целый "Война и мир", хе-хе...
- Вот тут на улице, за углом, прокуратура, - сказал секретарь, - туда.
- Не в этом дело, товарищ секретарь. Они не поймут... Я уже был там.
Секретарь прислонился спиной к дверному косяку.
- Идите. Там все понимают.
Усталый помолчал и дрожащим от обиды голосом сказал:
- Ну что же, пойдем выше. - Повернулся и пошел на выход совсем в другую
сторону. - Все забыли!..
- Не туда, - сказал секретарь. - Вон выход-то!
Усталый вернулся. Проходя мимо секретаря, горько прошептал:
- А кричим: "Коммунизм! Коммунизм!"
Секретарь проводил его взглядом, повернулся к Сене.
- Кто это, не знаешь?
Сеня пожал плечами.
- А ты чего стоишь тут?
- Уже пошел, все.
Грустный грустно шагая серединой улицы - большой, солидный. Круглая большая
голова его сияла на солнце.
Сеня догнал его.
- Разволновался? - спросил он.
- Заелся ваш секретарь-то, - сказал грустный, глядя перед собой. - Заелся.
- Он зашился, а не заелся. Погода вот-вот испортится, а хлеб еще весь на полях. Трудно.
- Веем трудно, - сказал грустный. - У вас чайная где?
- Вот, рядом.
- Заелся, заелся ваш секретарь, - еще раз сказал грустный. - Трудно, конечно, такая
власть в руках - редко кто не заестся.
- Ты из города?
- Да.
- У тебя там на авторемонтном никого знакомого нету?
- А что?
- Пару валов надо...
- Волов?
- Валов. Коленчатых.
Грустный человек грустно посмеялся.
- Мне послышалось: волов. Надо подумать.
- Подумай, а?
Подошли тем временем к чайной. Вошли в зал. Грустный сказал:
- Сейчас... Сделаем небольшой забег - что-нибудь сообразим.
- Какой забег?
- В ширину.
Сеня не понял. Грустный опять посмеялся.
- Ну, выпьем по сто пятьдесят... Выражение такое есть. - Он грузно опустился на стул,
портфель поставил на стол. - Садись.
- Слушай, туг же нет по сто пятьдесят.
- Как?
- Не продают.
- Тьфу!.. Демократия!
- Красного можно.
- Ну, возьми хоть красного. На деньги.
Сеня принес бутылку вина, стакан.
- А себе стакан?
- Мы же в город поедем. На мотоцикле же. Как я поведу-то?
- А, валы-то... - Грустный налил полный стакан, выпил, перекосился. - Ну и гадость!..
Чего только не наделают. - Налил еще полстакана и еще выпил. - От так.
Закурили.
- Валы, говоришь?
- Валы.
- Прямо хоть караул кричи?
- Точно. Погода стоит...
- Мне бы ваши заботы... А на кой они тебе сдались, эти валы?
- Я же тебе объяснял: полетел...
- Нет, я про тебя говорю. Машина-то чья?
- Моя.
- Личная?
- Какая личная!..
- А, государственная?
- Ну.
- А почему тебе жарко?
- Так я же на ней работаю!
- А ты не работай. Нет валов - загорай. У них же все есть - пусть достанут. Они же
самые богатые в мире. Они вообще самые свободолюбивые. Законов понаписали - во! -
Грустный показал рукой высоко над полом. - А все без толку. Что хотят, то делают.
Сеня оглянулся в зал.
- Чего ты орешь-то?
- Братство! Равенство!.. - Грустного неудержимо повело. Он еще выпил полстакана. -
Они на "Волгах" разъезжают, а мы вкалываем - равенство.
Сене было нехорошо. Он не знал, что делать.
- Брось ты, слушай, чего ты развякался-то? Поедем за валами.
- Вот им, а не валы! Пусть они на своих законах ездят. Я им покажу валы... - Грустный
вылил остатки в стакан, выпил. - Пусть они - петушком, петушком... Пошли их к...
- Да мне нужны валы-то, мне-е! - Сеня для убедительности постучал себя пальцем в
грудь.
- Вот им - принципиально! - Грустный показал фигу.
- Значит, не поедем?
- Нема дурных, как говорил...
- Что же ты мне, гад, голову морочил? Я счас возьму бутылку, как дам по твоей люстре,
чтоб ты у меня рабочее время не отнимал. Трепач.
- Потише, молодой человек. Сопляк. Разговаривать научились! Еще гадом обзывается...
Я тебе найду место. Надо честно работать, а не махинациями заниматься! - Грустный явно
хотел привлечь внимание тех немногих посетителей, которые были в зале. - А я на махинации
не пойду!
Сеня оглянулся - никого знакомых мужиков не было. А одному такую глыбу не свалить.
Это, видно, понял и грустный, и это его приободрило.
- Щенок еще, а уже махинациями занимаешься! Химичишь уже... Я вот отведу сейчас в
одно место, там тебе покажут валы.
- Вот сука! - удивился Сеня. И хотел было уже идти. И увидел, как в чайную вошел
Микола... Повернулся к грустному и коротко и властно скомандовал: - Встать!
Теперь удивился грустный. Маленькие его глаза вовсе сошлись у переносья.
- Что-о?..
- Микола! - позвал Сеня. - Иди-ка сюда, тут твои поршня требуются.
Огромный грязный Микола пошел к столику...
Грустный трухнул.
- Чего? - спросил Микола.
- Шпион, - показал Сеня на лысого. - Счас мы его ловить будем. Встать!
- Брось дурить-то...
- Микола, ты бери портфель - там факт
...Закладка в соц.сетях
