Жанр: Драма
Ее последний круиз
...сто взбалмошная бабенка, сама навлекающая на
свою голову приключения, а опытный сыщик, к которой в трудные минуты
обращаются за помощью. И не будут больше меня с сарказмом называть "наша
Эркюлия Пуаро", Михаэль Борнштейн не нахмурит свои брови: "Валерия, ну
сколько можно мешать полиции заниматься делом...", а мой ненаглядный Денис,
наконец-то оторвется от экрана монитора, где он уже несколько недель изучает
падающий биржевой индекс НАСДАК, и посмотрит на меня с благоговением.
Из сладостных мечтаний меня вывел хрипловатый голос Соломона Барнеа:
- Вы бы не могли сказать мне, Валерия, что это такое? Мы нашли в каюте
Мири.
И он протянул мне полиэтиленовый кулек, на дне которого болталась
какая-то металлическая штучка.
Рассмотрев улику хорошенько, я поняла, что о карьере Шерлока Холмса
вкупе с Ниро Вульфом придется позабыть. В мешочке лежала выдранная с мясом
пряжка от моих босоножек, которые я дала надеть Линде.
- М-может быть, эта штучка принадлежит второй девушке, ж-жившей вместе
с Мири в комнате? - заикаясь спросила я.
- Не думаю. Я уже опросил всех девушек. Никто не видел такую деталь у
убитой и никто не знает, что это такое... - он повертел кулечек в руке. -
Похоже на деталь кожаного ремешка. Но попробуй найти этот ремешок! Сумочки,
что ли, у всех проверять?
Соломон задумался, продолжая мять кулек. Я лежала в постели ни жива, ни
мертва. Наконец, он поднялся со стула.
- Выздоравливайте, дорогая. Как только судовой врач вас отпустит,
приходите мне помогать. Трудно мне одному справляться.
Только за начальником охраны закрылась дверь, я вскочила с постели и
начала лихорадочно собираться. Только бы не остановили, только бы дали
добраться до своей каюты! Ну а потом нужно расспросить Линду.
Беспорядочно мельтешившие в голове идеи прервало треньканье сотового.
Подняв трубку, я услыхала хрипловатый голос Дениса.
- Лера, что у вас там происходит?
- О чем ты, милый?
- Газеты пишут о внезапной смерти конкурсантки. Ты опять во что-то
вляпалась?
- Денис, дорогой, ну почему сразу же вляпалась? Тут произошла
неприятность, девушка пропала, потом ее нашли у меня... - тут я прикусила
язык, так как говорить о том, что мертвую девушку нашла я, а потом она
оказалась у меня в каюте, было как-то не с руки.
- Что у тебя?! - закричал он так, что я даже отдернула руку с сотовым
телефоном от уха. - Я как проклятый работаю, выискиваю инвесторов, слежу за
биржевыми сводками, а ты опять за свое! Стоило только выпустить тебя из узды
на пару дней, все пошло по новой! Ты обо мне подумала? Ты о ребенке
подумала, если до меня тебе нет никакого дела?!
- Что ты кричишь? Прекрати немедленно! - заорала я в ответ так, что на
полочке зазвенели разные флакончики и мензурки с лекарствами. - Ты что мне,
муж? Да я и мужу не позволила бы так поднимать на меня голос! Что ты на себя
берешь? Ты для меня свой старт-ап готовишь? Мне какое дело до него? У меня
своя жизнь и я хочу ее прожить так, как мне нравится! Меня здесь люди
уважают, помощи и совета просят, а ты, кроме "вляпалась", других слов не
знаешь. Все! Занята я, не звони мне! Вернусь домой, встретимся.
Я ожесточенно нажала кнопку окончания разговора, схватила в охапку свои
вещи и выскочила из лазарета.
Не помня себя, я добежала до каюты Линды.
- Линда, можно к тебе?
- Да, пожалуйста...
Линда лежала на застеленной койке и рассматривала иллюстрированный
журнал для женщин. Рядом на полу стояла пепельница полная окурков.
- Линда, я давала тебе босоножки, где они?
Она приподнялась на локте и удивленно посмотрела на меня:
- Какие босоножки, о чем вы?
От такой наглости я опешила:
- Как - какие? Ты же брала мои босоножки!
- Послушай, ты что-то путаешь - тон Линды стал заботливым, как у
няньки, беседующей с бредящим больным. В смысле - с бредящей больной.
Я открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, но не успела. Дверь
отворилась, и в каюту вошла Яэль. Линда вновь улеглась и принялась за
журнал, а я так и осталась стоять столбом.
- Может, я помешала? - робко спросила девушка. - Я только за
полотенцем.
- Нет-нет, я уже ухожу, - пробормотала я и вышла.
Яэль догнала меня в коридоре.
- Что с вами, Валерия? - участливо спросила она. - Вы пока еще плохо
выглядите. Может быть, полежите?
И эта туда же!
- Скажи мне, Яэль, - я схватила девушку за руку, - ты не помнишь, в
каких босоножках Линда выходила на подиум? В бежевых?
- Не помню, - Яэль удивленно посмотрела на меня. - А что?
- Она не говорила, что на ее босоножках сломался каблук?
- Нет, я ничего такого не слышала. И она была на высоких каблуках,
когда выходила на подиум. Хотя. Постойте... Точно! На ней были босоножки
бордового цвета. Я еще подумала, что они не сочетаются с красным лаком на
ногтях. Оттенки разные.
- Спасибо, дорогая! Мне действительно что-то не по себе. Пойду прилягу.
На пороге своей каюты я простилась с Яэль.
Есть над чем подумать. Причем фактов у меня было совсем немного.
Что мы имеем? Убита девушка, которая, во-первых, находилась в интимной
связи с хозяином фирмы. Он обещал на ней жениться и бросить жену, но потом
раздумал. Значит первый вероятный кандидат на убийство - господин Шуман.
Во-вторых, Шуману понравилась другая девушка - Шарон. Мири не могла этого
стерпеть и в сердцах крикнула, что убьет Шарон. Значит, осуществляя это
намерение, она могла просто напасть на Шарон, а та придушила ее, превысив
необходимую самооборону.
В-третьих, Глинский явно неравнодушен к Шарон. Он мог бы прикончить
Мири, чтобы Шарон достались все лавры. Ну, это вообще за уши притянуто.
Зачем ему убивать девушку, если Шарон ему ничего не обещала?
А кто знает? Она такая скрытная, что вполне могла бы вертеть Глинским,
а на людях изображать неприступную крепость. Надо будет проверить, были ли
они знакомы до круиза.
Кто у нас дальше? Линда! Вот мерзкая тварь! Если она так отрицает факт
того, что взяла у меня босоножки, значит, убийца - она! Она пришла к Мири,
они повздорили, стали драться, и при драке пряжка оторвалась! И пришла Линда
к ней с заранее обдуманными намерениями, в моих босоножках, чтобы в случае
чего свалить всю вину на меня. Поэтому и не признается. Точно! Линда - самый
подходящий кандидат на роль убийцы!
А зачем ей это надо было? Чтобы убрать наиболее подходящую кандидатуру?
Так уже весы склонялись в пользу Шарон... Значит, если убийца - Линда, надо
опасаться за жизнь Шарон! А если все-таки убила Шарон?...
Голова шла кругом. Я залпом выпила полный стакан воды и прилегла на
свою кровать.
Да, я еще забыла о том, что у меня пропали документы и кто-то устроил
обыск в каюте. Кто это мог сделать? Узнаю кто - выйду на убийцу.
Глаза слипались от такой непосильной игры ума, и я заснула, даже не
раздевшись.
x x x
Разбудил меня стук в дверь.
- Валерия, подъем! Мы стоим у причала. Скоро выход! Одевайся и собирай
своих птенчиков, - Все это Глинский выпалил на одном дыхании, ворвавшись ко
мне в каюту. И пока я собиралась, он непрерывно тарахтел:
- Ты не представляешь, какая у причала охрана! Все обязаны надеть
визитки, взять с собой паспорта. Охрана с двух сторон. И шмонает по-черному!
Ищут непонятно что: то ли бомбы, то ли наркотики!
Мои девочки уже находились там. Одетые в пестрые сарафанчики и
соломенные шляпки, они толпились в предвкушении выхода на волю и весело
переговаривались. Но веселость эта была наигранной. Время от времени
какая-нибудь из них оборачивалась и испуганно смотрела назад, точно ждала,
что вот-вот из глубины коридора выйдет Мири и присоединится к ним.
- Посторонись, дайте дорогу! - раздались позади нас голоса.
Все расступились и пропустили нескольких матросов, волочащих, с помощью
судового такелажа, два больших морозильных контейнера. Холодильники были
украшены рекламой фирмы "Шуман и сыновья", а суетящийся Элиэзер Гарвиц не
оставлял никакого сомнения, что в них находится сладкая продукция, которую
девушкам и предстоит рекламировать на пленере.
- Интересно, сколько нам придется слопать этого мороженого, пока они
удовлетворятся? - шепнула стоящая возле меня Кэт своей подружке и обе
прыснули.
- А сколько калорий! - Линда закатила глаза.
- И липнет...
- И мухи летают.
Девицы изощрялись как могли, скрывая за шутками свое нетерпение и
нервозность. Я стояла в стороне, внимательно слушала и не вмешивалась в
разговор. Надеялась, что, может быть, кто-то из них выдаст себя и расскажет
больше, чем известно до сих пор.
Груз подцепили на крюк, контейнеры зависли между небом и землей. Все
восторженно заорали. Фотографы снимали и девушек, и подъемный кран, и
броское лого фирмы на боках холодильников.
Пришлось взять инициативу в свои руки.
- Внимание! Сейчас мы организованно спустимся с корабля и выйдем на
берег. Попрошу приготовить загранпаспорта и сумки, чтобы пройти таможенный
досмотр.
Атмосфера тут же изменилась. Все принялись лихорадочно рыться в сумках.
Перспектива остаться на корабле, где, может быть, бродит убийца, никого не
прельщала.
Ко мне подошел Соломон Барнеа.
- Как дела, Валерия? Удалось что-нибудь узнать?
Мне не хотелось рассказывать ему об этой пакостной Линде, поэтому я
натянуто улыбнулась и пробормотала что-то невнятное. Барнеа отошел.
Внизу уже стояли таможенники, матросы и сам Шуман, собственной
персоной. Он наблюдал за процедурой проверки пассажиров.
- Давай, шевелись! - закричал один из матросов, стоявший в общей
очереди отпускников. - А то паримся тут, на волю охота.
Таможенник даже бровью не повел. Он монотонно копался в сумках у
каждого, кто подходил к его столику, задавал по-английски стандартные
вопросы и ставил отметку в большом журнале. Было жарко. Всем жутко хотелось
пройти досмотр и вырваться на волю. Но не следовало забывать, что среди
выходящих с корабля должен был быть и убийца. Об этом знали все, но не всем
хотелось об этом думать.
А вот мне эта мысль не давала покоя. Поэтому, пройдя досмотр, я не
подошла к девочкам, находившимся под защитой Соломона Барнеа, а осталась
стоять неподалеку от столика таможенника, пристально всматриваясь в лица
людей, томящихся в очереди.
На мне была широкополая шляпа с шарфом. Нос украшали большие
солнцезащитные очки, поэтому я надеялась, что никто не поймет, куда именно я
смотрю. И я продолжала беззастенчиво пялиться на очередь.
Люди были большей частью незнакомые. Уже прошли девушки, парикмахер
Адольф и визажист, все корреспонденты и фоторепортеры. За корреспондентами
пошли матросы, горничные, официанты, в общем, все, кто получил отпуск на
этот день. И сколько я не всматривалась в лица, ничего особенного найти не
смогла. Никто не прятал взгляд, все оживленно переговаривались, а пройдя
досмотр, торопились кто куда. Я узнала официанта, обслуживавшего нас за
обедом и тощенькую горничную. Больше никто из знакомых не попался.
Несолоно хлебавши я отвернулась от почти рассосавшейся очереди и стала
смотреть, как в грузовой фургон пихают контейнеры с мороженым. Шуман и
Гарвиц стояли рядом и обменивались впечатлениями. Иногда кто-то из них делал
рабочим указание, которое выполнялось с нарочитой поспешностью.
- Валерия, мы ждем тебя! - закричал мне из маленького микроавтобуса
Костя Блюм. - Мы едем на водопады!
Два автобуса - мерседес с Шуманом и Гарвицем и грузовой фургон в
арьегарде - двинулись в путь. Мы ехали по удивительной красоте серпантину,
круто забиравшему в гору. С одной стороны вдоль дороги росли могучие сосны,
с другой, простирался вид на Средиземное море с рваными облаками на
горизонте.
Словно в сказке перед нами вдруг открылось чудесное горное озеро, с
заросшими густым орешником берегами. Скалы уходили вверх, а по ним струилась
кристально чистая вода, холодная даже на вид. Зрелище было необыкновенным, и
мои подопечные как одна завизжали от восхищения, тыкая пальцами в сторону
удивительного пейзажа.
Наш кортеж остановился недалеко от берега. Двое рабочих споро начали
вытаскивать контейнеры, девицы высыпали гурьбой и побежали к воде. Адольф и
визажист принялись раскладывать свои баночки и ножнички, а из мерседеса
степенно вышли Шуман и Гарвиц.
Вскоре подъехал джип с фотографами. Вихрастый Блюм, выставив
наизготовку свое фоторужье, так быстро нащелкал целую пленку видов, что я
только диву давалась.
Ширли и Галья, сняв туфли и закатав легкие брюки полезли в воду, но тут
же с криком "Ой, мамочки!" выскочили на берег.
Ко мне подошла Шарон.
- Валерия, мы действительно должны сниматься под этими ледяными
струями?
Вздохнув, я пожала плечами.
- Ради красоты снимков...
- А если я себе придатки застужу? Этот, что ли меня лечить будет?
- Трудно сказать, дорогая.
- Вы можете прочитать, что написано в контракте по поводу болезни из-за
этой работы?
Сделав вид, что мучительно вспоминаю соответствующие параграфы, я
наморщила лоб, и произнесла:
- Контракт у меня в каюте. Когда мы вернемся, я обязательно посмотрю
соответствующий раздел.
- Поздно будет, - уныло констатировала Шарон и отошла.
Раздался приказ Гарвица:
- Девушки, быстренько переодеваемся в купальники и заканчиваем макияж!
Время не ждет, скоро стемнеет!
Устроив из небольшой полянки за орешником раздевалку, девушки вытащили
полученные ранее купальники, и начали переодеваться.
Адольф наносил последние штрихи, Глинский со товарищи заправлял особо
чувствительную пленку в фотоаппараты, и девушки гурьбой двинулись к озеру,
где уже стоял наготове Гарвиц с брикетиками мороженого в растопыренных
пальцах.
- Ой, как холодно! - с визгом бросились девушки в воду. Мокрые
купальники облепили их точеные формы. Прозрачные брызги застыли на
шоколадной коже Рики и рассыпались искрами в кудрях Яэль.
- Девушки, не синейте! - умолял Глинский, бегая по берегу с наведенным
фотоаппаратом. - Уберите пупырышки! Я не могу вас снимать в гусиной коже.
Будто вы от мороженого так заледенели! Идите под водопад и не потеряйте
рекламируемый товар!
Ему вторил Блюм:
- Глаза! Ширли-Мырли, где твои глаза? Куда ты смотришь? Скажи "чиииз"!
Прекрасно! Еще немножечко... Все!!!
Утомленные и трясущиеся от холода девушки вышли на берег. Рики несла в
руках симпатичного крабика. Поглазев немного друг на друга, краб и девушка
расстались довольные - Рики забросила его далеко в воду.
- Валерия, подойдите сюда, - позвал меня наш начальник. - Возьмите вот
это и раздайте девушкам. Модели из эксклюзивной коллекции моей супруги.
Он нагнулся и достал из багажника Мерседеса большую коробку. Открыв ее,
я увидела восемь коробок поменьше. В каждой лежал очаровательный купальник.
Купальники представляли собою разноцветные лоскутики на веревочках,
богато украшенные стразами. От блеска рябило в глазах. Казалось, у девушек
на груди и ниже горят разноцветные фонарики. К рыжим волосам Шарон
удивительно шел зеленый цвет. Рики и Линда получили по красному купальнику.
Мне вдруг остро захотелось спрятаться за кустик, и я побежала искать
уединенное местечко. А когда возвращалась и выглянула из зарослей, то
увидела, что у Ширли, стоявшей в воде прямо передо мной, дрожала челюсть.
Мороженое плюхнулось в воду и расплылось мутными разводами, она показывала
пальцем куда-то наверх, за водопад и вся тряслась не то от холода, не то от
ужаса.
Яростный вопль, исторгнутый из, казалось, сотен глоток, оглушил нас.
Отовсюду - сверху, снизу, из-под скалы, из зарослей орешника выскакивали
янычары в пестрых шароварах с ятаганами наперевес. Они с размаха прыгали в
воду, и мчались к берегу, как слоны на водопое. Двое скрутили Глинского,
защищавшего свой бесценный фотоаппарат, а Костя Блюм яростно отгонял
нападавших штативом от камеры.
Рабочие, они же шоферы, выгружавшие холодильники, были связаны спиной
друг к другу, а Шумана и Гарвица, взяв под локотки, отвели под ясны очи
толстого разбойника с окладистой бородой, и почему-то в кругленьких очках.
Скорей всего, этот Карабас-Барабас был у нападавших за старшего.
Сидя незамеченной в кустах я соображала, как быть, куда бежать и где
здесь полиция. Выходить наружу представлялось безумием. Мое положение сейчас
давало мне преимущество, и его следовало использовать.
И я продолжила свои наблюдения.
Тем временем "янычары" продолжали бесчинствовать. Отобрав у девушек
разноцветные купальники, они побросали их в кучу, которую утащил в лес один
из них. Девушки остались в своих мокрых купальных костюмах и тряслись от
страха и холода. Руки им связали попарно веревкой так, что они оказались как
бы звеньями одной цепи. Привязаные друг к другу Шуман и Гарвиц хранили
ледяное молчание.
Двое разбойников открыли контейнеры с мороженым и стали бросать
разноцветные упаковки своим сообщникам. Те ловили, хохотали, при этом
успевая гладить и похлопывать девушек.
Маленький крепенький янычар, который унес купальники, прибежал снова,
залез в контейнер и вытащил оттуда коробку с надписью на ней "Ананасовый
пломбир, глазурованный шоколадом". Я невольно облизнулась - это был мой
любимый сорт. Подбежав к очкастому главарю, янычар показал ему коробку, тот
сделал движение кустистыми бровями, и, повинуясь приказу, разбойник понес
коробку в том направлении, куда до этого унес купальники девушек. Гарвиц при
этом пытался было дернуться, но мрачный здоровый мужик в желтых шароварах
положил ему руку на плечо, от чего тот дернулся еще раз и затих.
"Там у них гнездо!" - подумала я и решила разузнать, тем более, что
несун проскакивал совсем недалеко от меня и я каждый раз прижималась к
дереву, чтобы он меня не заметил.
Тем временем события продолжали развиваться. Разбойники
переговаривались между собой на каком-то гортанном языке. Те, что держали
девушек, распалились вовсю, и одного поглаживания им было уже мало.
Что-то во всей этой картине меня тревожило и смущало... И я поняла, что
именно. Не могут настоящие разбойники быть так картинно одеты: в шелковые
шаровары, в туфли с загнутыми носками, фески... Какие-то опереточные мавры.
И оружия у них никакого нет, кроме кривых ятаганов. Наверняка из жести...
Начало смеркаться. Еще немного - и наступит абсолютная темнота. Мне
захотелось узнать, куда это бегал маленький разбойник, и я, не мешкая, и
пытаясь не шуметь, двинулась по направлению к их логову.
Спустя несколько минут я очутилась на довольно большой поляне, на
которой было установлено две восьмиместные палатки. Рядом кучей валялось
различное оборудование, среди которого я заметила несколько сильных
ламп-отражателей, кабели и небольшой генератор.
Заглянув в палатку, я увидела там сваленные на матрасы карнавальные
костюмы, грим, парики и бороды. В другой палатке, более прибранной, я нашла
купальные костюмы девушек и упаковку с мороженым. Мне так захотелось
вкусненького, что я просто не совладала с собой.
Открыв коробку, я пошарила внутри, и, к моему негодованию и
разочарованию, обнаружила, что никакого пломбира нет, а лежит там точно
такая же коробка, как те, что я недавно раздала девушкам, а в ней еще один
купальник, красного цвета, точно такой же, как те, что были отобраны у
девушек.
От злости я швырнула его в кучу других, но потом, подумав, что не стоит
вести себя как глупая девчонку, положила купальник на место в коробку.
Больше в палатке не нашлось ничего интересного. Надо было пробираться к
своим. Уже в темноте, зацепившись ногой за кабель, я чуть не упала, и
судорожно схватилась за первое, что подвернулось под руку.
Это оказалась лампа на металлическом штативе. Я щелкнула выключателем,
и она вдруг зажглась, озарив поляну ярким слепящим светом.
И точно так же меня озарила идея! Только бы хватило длины кабеля! И я
принялась действовать.
Схватив две лампы, я начала разматывать кабель, и, когда дошла до того
места, где бандиты-артисты оригинального жанра захватили девушек, расставила
лампы на небольшом расстоянии друг от друга и одновременно включила их.
Яркий свет залил поляну. Все опешили от такой неожиданности. Этого мне
и надо было.
Выскочив навстречу псевдоянычарам, я залепила одному из них ногой в
пах, и по инерции свалила другого с ног, правда при этом растянулась сама.
Девушки не растерялись. Я вспомнила (все из того же пресловутого
украденного досье), что Галья служила в армии, а Шарон проходила
спецподготовку. Они легко высвободились и замолотили по опешившим бандитам
так, что любо-дорого было смотреть: статные, высокие красавицы, ростом под
метр восемьдесят, лихо обрабатывали опереточных янычар в слепящем свете
люминесцентных ламп.
А я, тем временем, разрезала путы на прочих.
Глинский, не теряя времени, схватил свой кодак и защелкал затвором.
Девушки, освобожденные от веревок, побежали к своей одежде и неизвестно, от
чего они больше спасались - от разбойников или от фотоаппарата Глинского.
- Хватит, отпустите, мы только пошутили!!!
И тут голос подал Шуман.
- Пошутили?! Да я вас в порошок сотру! Да я на вас полицию натравлю! Да
я...
Он заглотнул много воздуха и закашлялся. Гарвиц подскочил и стал бить
его по спине, при этом уговаривая:
- Успокойтесь, господин Шуман, все в порядке, все окончилось
благополучно... Никто не пострадал...
- Я требую удовлетворения за нанесенный мне моральный и физический
ущерб, - вдруг сказала Галья, тряхнув волосами.
- Мы просто обязаны рассказать о том, что здесь произошло! - вторила ей
неразлучная подружка Ширли.
- Послушайте, - у "предводителя янычар" прорезался дар речи, - мы -
съемочная группа. Частная студия, снимаем приключенческий фильм, и просто не
могли удержаться от соблазна немного подурачиться. Вообще-то, мы тоже из
России, услышали русскую речь - и вот...
Я не могла дальше молчать.
- Ах, русская речь?! - закричала я. - Значит, если русские, так нас
можно хватать, а потом продавать в гарем к султану?!
- Бог с вами, в Турции уже сто лет как нет султанов... - попробовал
оправдаться очкастый янычар. Но я не дала ему себя перебить:
- А вот это ты в суде расскажешь! Будешь нам пожизненые страховки
платить! Всем! - тут я услышала, как Рики тихонько спрашивает, о чем я,
собственно говоря, кричу. Действительно, мы с янычаром общались на великом и
могучем. Неужели и Рики он посчитал русской? Наследием университета "Жружбы
народов", что ли? Впрочем, наша эфиопочка над этим особо не задумывалась.
- Позвольте мне... - вдруг вмешался Элиэзер Гарвиц со своей вечно
приклеенной улыбкой на устах. - Я понимаю, с девушками поступили нехорошо,
но не надо шума. Каждая из вас получит хороший подарок при возвращении
домой. Наши замечательные фотокоры уже сделали прекрасные снимки...
- Кстати о снимках, - вмешался Шуман. - Немедленно засвети пленку, на
которую ты снимал весь этот бардак!
- Но... - пытался протестовать Глинский. - На этой пленке рекламные
снимки с мороженым...
- Ничего, Блюм тоже сфотографировал. Поэтому вас двоих и взяли. На
всякий случай, так сказать...
- Я протестую! Это произвол! - заорал Глинский, но двое рабочих
скрутили его и вытащили пленку из фотоаппарата.
- Я хочу свой купальник, - напомнила Рики.
- Хорошо, хорошо, - бросил Шуман. - Принесите назад вещи девушек.
Опять маленький янычар побежал выполнять приказание. Через минуту он
принес ворох переливающегося тряпья и бросил его на траву. Девушки быстро
разобрали свои вещи.
- У кого еще какие-либо претензии? - грозно спросил Шуман. - Нет? Тогда
собирайтесь и едем назад. И чтоб никто даже слова не сказал! Иначе моя
репутация будет подорвана, фирма разорена, а одна из вас останется без
выгодного контракта! Хорошенькая история, нечего сказать! Я уже вижу
гигантские заголовки в "Едиот ахронот" и "Маарив": "Глава фирмы по
производству мороженного захвачен в плен русской мафией! Мафионеры были
вооружены жестяными ятаганами!" Тьфу!
Мы разместились по машинам, и когда отъезжали, я оглянулась назад. На
лице "предводителя янычар" блуждала довольная улыбка. А я всю дорогу гадала:
накроет Шуман киношников на пару миллионов, или заставит их бесплатно
снимать рекламу своего мороженного?
x x x
На корабль мы вернулись затемно. Мне было не по себе от пережитого, от
благодарности девушек и от плача Глинского по засвеченной фотопленке.
Стянув с себя одежду, я рухнула в постель, и забылась тяжелым сном.
Сквозь мутную дремоту чувствовалость, как корабль покачнулся и глухо
зашумели двигатели...
Меня разбудила трель сотового телефона.
- Валерия, где ты? - голос Дениса звучал взволнованно.
- Корабль возвращается и я вместе с ним, - пробормотала я спросонья. -
Что-нибудь случилось? Как Даша?
Моя дочь наотрез отказалась переселяться к своей подруге, мотивируя
поведение тем, что она уже большая девочка и вполне может сама за собой
поухаживать. Но я вчинила Денису в обязанность каждый день звонить и
проверять, чем она занимается.
- С Дарьей ничего не сделается, а вот ты находишься в сомнительной
компании. Я жду-не дождусь, когда ты вернешься.
- Да не волнуйся ты за меня. Я одна, в своей каюте. Сплю давно. Что у
тебя новенького?
- Долго рассказывать, но, кажется, мне придется менять работу.
- Переквалифицируешься в управдомы?
- Хуже... - хохотнул он. - Скорее в брокеры.
- Неужели? - удивилась я. Степенный Денис, бегающий по бирже и
разбрасывающий бумаги, мог нарисоваться то
...Закладка в соц.сетях
