Жанр: Драма
Дело Локвудов
... - То, чего не хватает мне и чего не хватало твоему дяде Пену.
Честолюбие крупной игры. Мое поколение лишено его, а твой брат - нет.
Возможно, в тебе его тоже нет, но своим детям ты можешь его передать.
- Ты же накопил денег, - сказала она.
- Денег я накопил очень много и буду продолжать накапливать. Но знаешь
ли ты, каким способом я собираюсь отныне зарабатывать большую их часть?
Продажей пятицентовых конфет. Я не считаю это завоеванием или
осуществлением честолюбивого замысла. Это - всего лишь пятицентовое
кондитерское предприятие. Твой брат еще молодой человек, а уже затмил
меня. Он бурит нефтяные скважины на дне океана. Играет с шишками в покер.
Я же - маленький человек с мелкими страстишками, о чем узнал совсем
недавно. Я очень рад, что ты порвала со своим путевым обходчиком.
- Но он очень честолюбив.
- Это он так думает. На самом же деле из того немногого, что ты о нем
сообщила, я понял, что он во многом похож на меня.
- Слушай, папа, ты удивительный человек. Он действительно похож на
тебя. Как ты догадался?
- Ты еще мало обо мне знаешь. Гораздо меньше, чем я мог бы рассказать о
себе, если бы решил этим заняться. Скажу лишь одно: я узнал в нем себя. Он
даже не перворазрядный негодяй.
- Но он им может стать. Так же, как, наверно, и ты.
- Нет. Ни твой приятель, ни я никогда не станем перворазрядными
негодяями. Настоящему негодяю все равно, что о нем думают люди, а нам с
ним не все равно. Мы можем делать пакости, но мы не хотим, чтобы о них
знали другие. В этом смысле мой отец был больше похож на настоящего
негодяя, чем я.
- А Бинг - негодяй?
- Ты застигла меня этим вопросом врасплох. Я к нему не подготовлен.
- Ну все-таки?
- То обстоятельство, что ты говоришь это в форме вопроса, а не
заявляешь категорически, что твой брат не может быть негодяем, уже
интересно само по себе. Ты немного тревожишься за него?
- Его письма говорят мне больше, чем он, наверно, предполагает, -
ответила она.
- Я предпочитаю писать открытки, хотя и посылаю их в конвертах.
Стараюсь писать короче. Что же в нем тебя беспокоит?
- Наверно, то, о чем говорил ты. Только я бы это выразила, конечно,
иначе. Это связано с честолюбием. С тобой и дядей Пеном. С историей семьи
Локвудов.
- А о себе он что говорит?
- Сознательно или невольно?
- И так и этак. Что в его письмах заставляет тебя тревожиться?
- Это не совсем тревога, папа. Пока нет ничего, что внушало бы тревогу.
Во всяком случае, мне не внушает. Впрочем, что я болтаю? Я действительно
тревожусь. Он огрубел, стал жестче.
- Ну, это можно понять. Нефтяники такой народ, что даже как будто
бравируют своей грубостью.
- Ты думаешь, что Бинга сделала таким его работа? По-моему, нет. Да ты
и сам так не считаешь.
- Нет, пожалуй, не считаю. Но тогда остается одно объяснение: это я его
ожесточил. Разумеется, такое признание не доставляет мне удовольствия.
- Но я рада, что ты сделал его таким. Что ты приложил к этому руку.
- Конечно, приложил. И если жесткость - это все, что тебя тревожит, то
перестань тревожиться. Ему это качество еще пригодится. Иначе он потерпит
фиаско, и вот тогда будет о чем тревожиться. Твой брат не настолько тверд,
чтобы устоять на ногах в случае неудачи. Да ты и сама, по-моему, это
знаешь, Тина. Твой брат - слабый человек.
- У тебя есть основания так говорить? - спросила она. - Или это лишь
общее впечатление?
- И то и другое.
- А точнее ты не хочешь мне сказать?
- Нет, не хочу.
- Он нечестен?
- Я бы не сказал. Уверен, что это не так. Люди, с которыми... шишки, с
которыми он играет в покер... они не стали бы играть с ним в покер, если
бы он был нечестен. В сделки вступали бы, а играть в покер - нет. И к нему
домой не пошли бы, и к себе не позвали бы. Нет, он не бесчестен.
- Тогда я знаю, в чем его слабость, - сказала она. - Женщины.
- Ты произнесла это очень уверенно.
- Да, я уверена. Меня только интересует, откуда это тебе известно. У
него это началось лишь после женитьбы, ты же его с тех пор ни разу не
видел.
- А у тебя откуда эта уверенность? - спросил он. - Ты ведь тоже почти с
ним не видишься.
- Он разговаривает со мной по телефону и пишет письма. Что это делается
с мужчинами, папа? Рита - хорошая, привлекательная женщина, я бы даже
сказала, что она лучше Бинга. Но едва они поженились, как он начал
куролесить.
- Кажется, я понимаю, что это значит.
- Наверно. У него связи с другими женщинами.
- Жена об этом знает?
- Не могу сказать. Я видела ее только дважды. Она не из тех, кто легко
сходится с людьми. Очень любит Бинга. Наверно, какое-то время он сможет ее
дурачить, Энергичен, всегда в движении, поэтому она может не догадаться.
- И не видеть того, чего не хочет видеть, как это часто бывает.
- Да. Но я совсем не уверена, что он сам так же терпим, как она. Должна
тебе сказать, что Рита - женщина что надо, можешь в этом не сомневаться.
- Я и не сомневаюсь. Видел ее фотографию.
- Конечно, я могу и ошибаться на ее счет, поскольку мы почти два года с
нею не виделись. Но не исключено, что ее терпение уже иссякло.
- Нет, я уверен, что не иссякло. Как уверен и в том, что твой брат до
сих пор ее любит.
- Надеюсь, - сказала она. - Но ты не говоришь мне всего, что знаешь.
- Правильно. Никогда не говорю всего, что знаю. Скрытен по натуре.
- Это-то мне известно. Но сегодня ты держишься более открыто, чем
когда-либо.
- Начиная с открытой раны на руке. Идем обратно? По-моему, мы уже
надышались свежим воздухом.
- Как хорошо, что мы можем вот так разговаривать, - сказала она. -
Почему сейчас можем, а раньше не могли?
- За это мы должны, видимо, быть благодарны твоему путевому обходчику и
дяде Пену. И тому, что творится в последнее время у меня в душе.
Дорога к дому здесь была крутая, и это заставило их замедлить шаг.
- Мне хочется, чтобы ты пожила у нас немного, - сказал он. - Конечно, я
тебя не принуждаю. Деньги можно перечислить на твой счет в банк Моргана.
Только подпиши кое-какие документы.
- Какие деньги? Ах да, дядя Пен. Я еще здесь побуду. А если мы с
Джеральдиной надоедим друг другу, то я всегда могу уехать в Нью-Йорк.
Собственного автомобиля у нее не было, и Джордж разрешил ей
пользоваться своим "паккардом", так что она могла уезжать и возвращаться
домой в любое время. Джордж удивился, когда она предложила Джеральдине
ездить вместе в Филадельфию за покупками и в Гиббсвилл - к парикмахеру. Он
объяснял перемену в их отношениях тем, что существенно изменилась сама
Тина: она стала женщиной, и его жена относилась к ней теперь иначе. Это
очень умно со стороны Джеральдины, но, возможно, объяснялось не столько
умом, сколько женским инстинктом. Джордж никак не комментировал эту
перемену, не задавал никаких вопросов и не допытывался, о чем они между
собой говорят, но обе явно радовались тому, что их отношения изменились к
лучшему.
Хотя бы на время у Джеральдины появилась компаньонка, общение с которой
доставляло ей удовольствие. Тина обладала тем жизненным опытом, который в
какой-то степени позволяет молодой женщине совместить свои интересы с
интересами женщины старше ее годами. Несмотря на молодость, Тина успела
сформироваться как зрелая женщина, и ей нетрудно было найти с Джеральдиной
общий язык.
Как-то так получилось, что пребывание Тины в доме отца затянулось на
неопределенное время. Никакого разговора о том, что она может остаться
навсегда, не было, поэтому она по-прежнему считалась гостьей. В частности,
она отклонила предложение отца купить ей автомобиль.
- Когда я не смогу пользоваться твоей машиной, то буду ездить на
"пирсе".
- Для девушки он тяжеловат, - сказал Джордж.
- Что ты! Знаешь, какой "рено" был у нас во Франции? Величиной с
грузовик. И выглядел как грузовик - такой у него был радиатор. Нет, папа,
благодарю. Купишь, а потом не будешь знать, что с этой машиной делать.
Вдруг мне вздумается уехать в тот самый день, когда ее привезут.
- Ты не хочешь связывать себя, - сказал он.
- Ну, автомобилем меня не свяжешь.
Так прошел месяц. Погода стояла хорошая, и Эрнестина не торопилась
уезжать. В городе прошел слух, что она никуда по уезжает, и девушки, и
молодые люди, знавшие, что она хорошо играет в теннис, стали искать ее
общества. Когда-то она обыгрывала всех своих сверстников в Гиббсвилле,
часто играла и с братом, который дважды завоевывал первенство округа в
одиночной игре. Близких подруг среди девушек, с которыми она когда-то
росла, у нее не было, но, начав теперь появляться на теннисных кортах
загородного клуба, она заново познакомилась с ними. Весна была теплой, и
Эрнестина могла бы играть ежедневно, если бы хотела сблизиться с этой
публикой. Но она держала их на определенной дистанции и простодушно
призналась отцу, что покой для нее - лучшее лекарство, поэтому она и
откладывает свой отъезд.
Однажды, приехав из загородного клуба, она застала отца на террасе за
ленчем.
- Пусть мне подадут то же, что и тебе, - попросила она.
- Играть ездишь всегда по утрам, а на ленч никогда там не остаешься, -
удивился он.
- Не всегда по утрам. Но я действительно оттуда удираю, как только
вижу, что собирается компания для выпивки. Меня интересует теннис, а не их
общество. Их светская жизнь - это коктейли и сплетни. К черту это все.
Если я становлюсь на сторону Джулиана Инглиша, то они начинают воображать,
что я все еще влюблена в него. Господи, да они, наверно, дяде Пену все
косточки перемыли. Воображаю, что они говорили бы, если б знали, что я
связалась с женатым человеком и что он меня бросил.
- Я не знал, что он тебя бросил, - сказал отец.
- Это они бы так заключили. Нет. Спорт спортом, а все остальное - не
для меня. Я ведь тоже переутомилась, папа. Но вот что странно: я думала,
что пребывание здесь потребует от меня нервного напряжения, а этого не
случилось. Я стала меньше курить - ограничиваюсь десятью сигаретами в день
- и сплю как невинный младенец. Которым не являюсь. Скоро я поправлюсь
настолько, что готова буду снова попытать счастья.
- В чем же?
- Странно это от меня слышать, да?
- Отчего же, возможно, это кое-что и проясняет, - сказал он.
- Не только тебе, но и мне. - Тина закурила сигарету. - Четвертая
сегодня.
- Мы с Джеральдиной так и не решили, куда ехать на лето. Потом умер
дядя Пен, и нам было не до того. Есть у тебя какие-нибудь идеи?
- Нет.
- Слишком отдаляться от Нью-Йорка я не хочу, - сказал он. - Очень много
дел: имущество дяди Пена, моя кондитерская фирма и вдобавок обычные
текущие дела. Словом, за границу мы ехать не можем. Придется учесть и то,
что это скандальное происшествие бросило на нас тень. Так что лучше нам
держаться подальше от так называемых фешенебельных курортов. Есть у меня
на примете одно местечко на Кейп-Коде...
- А чем здесь плохо? Прохладно, дом стоит на горе, много зелени.
Плавательный бассейн. Теннисный корт. Чего тебе не хватает?
- По правде говоря, это Джеральдине хочется куда-нибудь прокатиться. И
она вправе на это рассчитывать. Хотя Пен не ее, а мой брат, неприятностей
на ее долю выпало немало. Видишь ли, Тина, я ведь уже почти договорился об
аренде дома на Кейп-Коде. Участок, правда, не ахти какой и не в черте
города.
- Ты его видел?
- На фотографиях. Дом довольно старый, из светлого голыша. Есть
небольшой катер. Теннисный корт с грунтовым покрытием. Ровная лужайка для
любителей гольфа. И кусочек пляжа для тех, кто купается в океане. Могу
добавить, что стоит он недешево, но зато нам не нужно вступать ни в какой
клуб.
- Звучит заманчиво. Только почему его до сих пор не сдали?
- Его владельцы - одна супружеская пара из Бостона. Они считают, что
лучше свой дом никому не сдавать, чем пускать в него семью с детьми.
Разумеется, они имеют в виду маленьких детей. Взрослые дочери в счет не
идут. Было бы замечательно, если бы ты согласилась поехать туда с нами.
Джеральдина была бы просто счастлива.
- Как ты узнал про этот дом?
- Через агентство Подобные операции всегда разумнее проводить при
посредничестве какого-нибудь агентства. Наша адвокатская фирма связывается
с соответствующей адвокатской фирмой в Бостоне, и та сообщает адрес
агентства, ведающего недвижимостью. Все делается в строгом соответствии с
правилами. Юристы друг друга знают, а главные заинтересованные лица могут
даже никогда не встретиться, если не видят в этом необходимости. Владелец,
например, может и так получить обо мне все нужные ему сведения. Мой доход,
мое общественное положение. В каких клубах я состою. С этим агентством у
меня состоялась интересная переписка. Хочешь взглянуть?
- Не слишком.
- Читать ее действительно скучновато. Она интересна лишь в смысле
ознакомления с тем, как ведутся подобные переговоры. Для меня сейчас важно
другое: приедешь ли ты к нам? Ну, скажем, в июле. Если наскучит у нас,
всегда сможешь собрать свои вещи и уехать. Между прочим, мое предложение
насчет автомобиля остается в силе. Тем более что в случае нашего переезда
туда я собираюсь купить один из этих "фордов-универсалов".
- О, мне они очень нравятся. По бокам занавески, а сзади - маленькая
дверца?
- Вот такой я и куплю, дав местному посреднику немного заработать. Жест
доброй воли, как говорят янки.
- Как тщательно ты все продумал, - сказала она.
- Я всегда все продумываю. Верно?
- Да. И все же я не перестаю удивляться твоей дотошности. Там будет так
же тихо, как здесь?
- В этом как раз все и дело.
- Ну, тогда я приеду в июле. А вот пробуду ли я там до осени, сказать
пока не могу.
- Значит, решено. Подписываю договор и сегодня же высылаю им чек.
Джеральдина страшно обрадуется.
Все складывалось чудесно, как обычно и бывает, когда хорошо
спланируешь. Предлагая Тине просмотреть его переписку с агентством по
недвижимости, он хотел рассеять всякие подозрения, могущие у нее
возникнуть насчет... одним словом, рассеять у нее малейшие подозрения.
Тина, конечно, проницательна, но даже она не знала, а лишь смутно
догадывалась, насколько тщательно - и во имя чего - он все продумал.
Дело было в том, что он решил выдать ее замуж за Престона Хиббарда. На
этом строились и его планы, и его тактика. Он помнил оброненную Хиббардом
фразу о том, что тот обычно проводит лето в штате Мэн, поэтому считал
Кейп-Код самым подходящим местом: он достаточно отдален от штата Мэн,
чтобы не вызвать у Хиббарда каких-либо подозрений (кстати, вполне
обоснованных) насчет того, что ему навязывают соседство, и в то же время
достаточно близок от Бостона, чтобы быстро доехать оттуда на автомобиле.
Как-нибудь в июле, предпочтительно не в субботу и не в воскресенье, Джордж
пригласит Хиббарда на Кейп-Код для неофициальной беседы об условиях
передачи наследства, завещанного Пеном школе св.Варфоломея и Принстону.
Джордж не пользовался правами душеприказчика брата, но он был лучше других
осведомлен о его ценных бумагах и прочих инвестициях. Для переговоров на
эту тему с представителями школы св.Варфоломея и Принстона он так или
иначе предполагал встретиться не один раз.
Жизнь с путевым обходчиком помогла Тине освободиться от иллюзий
молодости, и в ней чувствовалась опытность, которую Престон Хиббард,
вероятно, уже привык видеть у бостонских девушек. В то же время она была
исключительно хороша собой. Ничто не ускользнуло от придирчивых глаз отца,
который повидал в своей жизни достаточно женщин разных возрастов. Рост у
нее для девушки был высокий (но в двадцатом веке девушки вообще, кажется,
отличаются высоким ростом), ноги длинные, но стройные, грудь высокая и
упругая - к счастью для нее, совсем не такая, как у ее покойной матери.
Она носила модную прическу: свои светло-русые, почти белокурые волосы
очень коротко стригла на затылке и по бокам, почти под мальчика, и только
спереди оставляла большую волну. Эта прическа ей очень шла. Дышала она
носом - свойство не столь уж типичное для тех ее сверстниц, у которых
неудачно прошла операция по удалению миндалин; когда она молчала, губы ее
вытягивались в тонкую линию, придавая лицу спокойное, если на строгое,
выражение. Однако большой неожиданностью и наградой тем, кого смущала
суровость ее взгляда, служила ее улыбка, вдруг обнажавшая два ряда почти
безукоризненно ровных зубов. Престона Хиббарда ждало нечто большее, чем он
заслуживал; с другой стороны, должен же у него быть какой-то стимул, чтобы
жениться на девушке не из Бостона. Тине или ее отцу предстояло столкнуться
с сопротивлением двоюродных сестер Престона Хиббарда, поскольку местный
обычай не возбранял родственных браков и ей как иногородней нужен весь
арсенал достоинств. К тому же она была племянницей Пенроуза Локвуда, а это
обязывало ее быть чем-то из ряда вон выходящим. Правда, ее положение
облегчалось тем, что у Престона Хиббарда был экстравагантный брат, всегда
готовый выкинуть что-нибудь скандальное, но его протест против условностей
морали пока еще не стал объектом внимания полиции и прессы. В Бостоне
можно было встретить немало мужчин среднего возраста, которые в молодые
годы вели себя еще хуже Генри Хиббарда, но которые настолько с тех пор
остепенились, что им уже не угрожали случайности l'age dangereux [опасный
возраст (фр.)].
Джордж Локвуд счел своим долгом помочь дочери определить ее будущее.
Несмотря на жизненный опыт, который она недавно обрела, Тина оказалась не
способной решиться на шаг, отвечающий ее же интересам. А время шло. Без
деликатного вмешательства отца ее могли проглядеть, и тогда она осталась
бы незамужней и бездетной, а достигнув тридцатилетнего возраста,
превратилась бы в одну из тех женщин, что в одиночестве ходят на
симфонические концерты и заводят любовников, ничем не отличающихся от ее
путевого обходчика.
Она в достаточной мере унаследовала от своей матери те качества,
которые ставят женщину именно в такое трагическое положение. Но Агнесса
имела задатки старой девы и чувствовала бы себя, наверное, счастливей,
если бы осталась девственницей, в то время как Тина, по жилам которой
текла и кровь Локвудов, была страстной натурой, и это успело причинить ей
- и может причинять в дальнейшем - немало неприятностей. Джордж Локвуд был
слегка ошеломлен, когда неожиданно для себя сделал открытие: в Тине и
Мэриан Стрейдмайер есть нечто общее. Но он отгонял эту мысль, уверяя себя,
что ни о каком сходстве между ними не может быть речи. Абсолютно. И стал
припоминать те черты их характеров, которые доказывали бы, насколько Тина
непохожа на Мэриан. Но, завершив спои изыскания, он вернулся к прежнему
своему открытию, и это открытие уже не ошеломило его, а встревожило.
Никогда он не любил Тину так сильно, как теперь, и сознание того, что дочь
может погибнуть от руки человека, подобного Пену Локвуду, побуждало его к
активным действиям. Если Мэриан Стрейдмайер пала жертвой Пена Локвуда, то
Тина может пасть жертвой еще какого-нибудь путевого обходчика. Даже если
она умрет не от пули, а от позора и людского равнодушия, суть дела от
этого не изменится. Он же считал, что она заслуживает лучшей участи.
Джордж Локвуд поставил свою подпись под договором об аренде дома на
Кейп-Коде, велел служанке удостоверить ее, положил документ в почтовый
мешок, который Эндрю ежедневно отвозил в Шведскую Гавань, и с облегчением
вздохнул - впервые за многие месяцы.
Он никогда не считал Тину красавицей. Возможно, женщины, так неловко
позирующие Чарльзу Дана Гибсону - красавицы. Элси Фергюсон - красавица.
Одна из английских герцогинь, пожалуй, - тоже. Нагая Мэриан Стрейдмайер,
которую Джордж видел однажды вечером стоящей в застывшей позе в ванной,
казалась почти совершенной красавицей. Вообще же красивые женщины - это
хрупкие, далекие создания, неспособные взволновать мужчину. Одним словом,
скучные. Лишенные жизни.
За неделю пребывания на Кейп-Коде Тина не стала красавицей, но
похорошела. Волосы ее от морского ветра и солнца выцвели, а кожа сделалась
бронзовой. Она была мила, она была привлекательна; он мог бы назвать ее
даже красивой, если бы не его предубеждение против этого слова. Ибо слово
"красивая" подразумевало высшую степень похвалы.
Пришло время приглашать Престона Хиббарда, и многое зависело теперь от
того, как это осуществить; но это уже был вопрос тактики, а искусством
маневрирования Джордж Локвуд владел превосходно. Он знал, что Престона
Хиббарда не так-то легко провести, и это придавало его предприятию еще
большую прелесть.
"Если Вам будет удобно приехать в ближайшую среду, - писал он Хиббарду,
- то мы сначала искупаемся и перекусим, а потом, во второй половине дня,
займемся делами. Таким образом, Вы успеете еще засветло уехать в Бостон.
Можете быть уверены, что нам никто не помешает, поскольку моя жена и дочь
предполагают уехать на весь день в Эдгартаун".
Разумеется, отъезд Джеральдины и Тины он спланировал заранее.
- Я буду признателен, если вас, дамы, в среду здесь не будет. Из
Бостона приезжает один молодой человек для переговоров об имуществе Пена,
так что нам целый день придется разбираться в его акциях и других ценных
бумагах. Мы вместе поедим, а часам к четырем я от него освобожусь.
- Мы можем поехать на весь день в Бостон, - предложила Джеральдина.
- Можно в Бостон, а можно и на Винъярд, - сказал Джордж. - Это гораздо
ближе, да и прогулка на катере доставит вам удовольствие. Меня же сейчас
интересует только одно: поскорее покончить с этим делом.
- Что это за страшилище, которое ты от нас скрываешь? - спросила Тина.
- Это не страшилище. Его зовут Престон Хиббард. Он исполняет
обязанности казначея в школе святого Варфоломея и едет сюда исключительно
по делу.
- Я знаю Престона Хиббарда, - сказала Тина. - Он учился вместе с
Бингом. Мы с ним как-то раз виделись.
- И я его видела, - сказала Джеральдина. - Он приезжал в Шведскую
Гавань. Ты не считаешь, что было бы хорошо предложить ему заночевать у
нас?
- Нет. Я не хочу выходить за рамки деловых отношений. Уверен, что и он
тоже.
- Поедем в Нантакет, - предложила Тина. - Я там никогда не была.
- Хорошо, - согласилась Джеральдина. - У меня там есть знакомые. Пойду
выясню насчет катера. Мы можем так рассчитать время, чтобы к концу дня
вернуться.
Престон Хиббард приехал на своем двухместном "додже" через полчаса
после того, как Тина и Джеральдина отбыли в Вудс-Хоул, где им предстояло
пересесть на катер, курсировавший по маршруту Винъярд - Нантакет.
- Жена жалела, что не увидит вас, - сказал Джордж. - Но я объяснил ей,
что вы человек занятой.
- Мне тоже жаль, что я не застал ни ее, ни вашу дочь.
- Как доехали? Полагаю, по этой дороге вы ездили уже не раз.
- Да, довольно часто. Мне тут каждый камень знаком.
- Тогда можем сразу же пойти купаться. Купальный костюм взяли?
- Да. И знаю, где переодеться.
- Так вы здесь уже бывали?
- Бывал. Илайеса Уайта я знаю не очень хорошо, но с моим отцом он был
дружен. Однажды мы с братом, когда еще были маленькими, гостили здесь, и
Генри нечаянно устроил пожар в сарае для инструментов. Больше нас сюда уже
не звали.
- Вот почему мистер Уайт не сдает свою дачу семьям с маленькими детьми,
- сказал Джордж.
- С тех пор прошло почти двадцать лет, а Илайес и сейчас еще едва
кланяется мне и брату. Я уверен, что он не удивился тому, что Генри
связался с богемой. Другого, мол, я и не ждал. И так далее.
- Ну что ж, давайте переоденемся, - предложил Джордж.
Джордж Локвуд никак не предполагал, что у Престона Хиббарда может быть
такая развитая мускулатура.
- А вы недурно выглядите, - заметил Джордж. - Для человека сидячей
профессии.
- Зарядку делаю, - сказал Хиббард. - По пятнадцать минут в день.
Гимнастика мне всегда нравилась. Перекладина. Кольца. Конь. Трапеция.
- Вот как? Это интересно.
- Очень скучное занятие, если не втянешься, но здорово дисциплинирует.
Иногда занимаюсь с тренером школы святого Варфоломея. Замечательный
спортсмен. Немец.
- Когда я там учился, у нас не было никакого тренера, - сказал Джордж.
- Мы даже гимнастического зала не имели.
- По-моему, зал построен в тысяча девятьсот восьмом году. Еще до того,
как туда поступил ваш сын Бинг. Он был довольно крепким парнем, однако
гимнастику не любил. Но тогда у нас еще не работал Ганс Рихтенвальд.
Большой энтузиаст. Настоящий фанатик по части физического воспитания.
Пришел к нам после войны по рекомендации отделения ХСМЛ [Христианский союз
молодых людей] в Спрингфилде. Нет сомнения в том, что именно благодаря ему
наша школа отличается высоким уровнем физической подготовки учащихся.
- Он действительно высокий? Я этого не знал.
- Очень. Есть у Ганса и еще заслуга: он отвлекает ребят от нездоровой
тяги к уединению.
- Как же ему это удается?
- Беседует с ними. Ему достаточно одного взгляда, чтобы распознать
мальчика, страдающего известным пороком. Так вот: поговорит он с таким
мальчуганом и нагонит на него страх божий.
- Стало быть, в школе святого Варфоломея практикуется и половое
воспитание? Этого я тоже не знал.
- Они не называют это половым воспитанием, но оно есть. Состоялась,
например, лекция о венерических болезнях. После этой лекции Ганса все
осознали, что если кто заболеет гонореей или сифилисом, то пусть пеняет на
себя.
- Вот это да, - удивился Джордж. - А я, например, начал понимать, что к
чем
...Закладка в соц.сетях
