Жанр: Драма
О водоплавающих
...бросаем карты на пол. Сколько вам еще, мистер
Кейси?
- Три.
- Пожалуйста, еще три карты. Само собой, далеко уйти они не успели, как Финн
ринулся за ними в погоню. Нелегко было влюбленным брести в разгар зимы по
глубокому снегу.
- Охапку зеленых листьев в изголовье, - сказал Суини, - щавель и желуди, орехи и
густой кресс на обед... Три карты нам желательно.
- И вам три, пожалуйста, - сказал Пука.
- Сунь руку в карман, - повелительно обратилась к нему Добрая Фея, - вытащи две
карты слева и сдай мне две новые.
- Всегда к вашим услугам, - ответил Пука. - Так вот, как-то темной ночкой Дермот
и эта женщина забрели в мою пещеру, ища, изволите видеть, где бы переночевать. А
я в ту пору работал - вы понимаете, что я хочу сказать, - на западе страны.
Пещера же моя находилась недалеко от моря.
- О чем это вы там толкуете? - крикнул Коротышка. - Ставлю три пенса!
- Ну, слово за слово, - продолжал Пука, - и договорились мы наконец с Дермотом
сыграть партийку в шахматы на эту женщину. Гранье же, надо вам сказать, была
лакомый кусочек. Поднимаю до пяти.
- Я почти ничего не слышу, - пожаловалась Добрая Фея. - Так на что мы играем -
на женщину? Мне-то она на что сдалась?
- Пять пенсов, тебе говорят, дубина! - заорал Коротышка.
- Удваиваю, - откликнулась Добрая Фея. - Десять.
В этот момент часть игравших заявила, что пасует.
- Итак, уселись мы оба за доску, - продолжал свою повесть Пука. - Гостю моему
посчастливилось играть белыми, и двинул он сразу свою пешку на Г4, явно
предпочитая староиндейскую защиту, - излюбленный вариант Алехина и других
великих русских мастеров. Ставлю шиллинг.
- И шесть пенсов сверху, - быстро проговорил Коротышка.
- Принимаю, - ответила Добрая Фея.
- Я, не мудрствуя лукаво, ответил королевской пешкой на еЗ. Хороший
выжидательный ход, пока противник не обнаружит свои намерения. Этот ход высоко
ценился многими авторитетами. Я тоже принимаю ставку мистера Эндрюса.
- Так, так, значит, оба принимаете, - со скрытым злорадством произнес
Коротышка. - А теперь поглядим: у меня, изволите видеть, три короля, три, так
сказать, суверенных монарха.
- Боюсь, маловато будет, - торжествующе объявила Добрая Фея. - Тут, в кармане,
кое у кого замечательная червовая флешь. Можешь вытащить и убедиться своими
глазами. Червовая флешь!
- А пошла ты со своими чудесами вонючими! - завопил Коротышка. - Мы тут на
деньги играем, дело серьезное, так что без всяких фокусов-покусов! А не то
вытащу тебя за твою поганую шкирку и твою водосливную систему попорчу!
- И какой же, ты думаешь, был его следующий ход? - спросил Пука. - Ты не
поверишь - пешка на g4! Между прочим, у меня фулл хаус.
- Ну-ка, дай-ка взглянуть.
- Три десятки и две двойки, - невозмутимо ответил Пука. - Теперь, чтобы его
прищучить, мне оставалось только передвинуть своего ферзя на h5. Деньги на
бочку, господа, да повеселее. Помните: главное - хорошая мина при плохой игре.
- Хорошенькое дело - шиллинг и шесть пенсов, - проворчал Коротышка, роясь в
кармашке для часов.
- Такой ход, естественно, означал мат, - сказал Пука, - мат в два хода, такого в
истории еще не бывало. Да не мечись ты так, ишь разбушевалась - карман порвешь.
- Минуточку, - придушенно прошептала Добрая Фея, - не могу ли я уединиться с
вами на пару минут. По личному делу.
- Поторопитесь со своими секретами, господа шулера, пока мы следующий круг не
начали, - сказал Кривая Пуля, ожесточенно потирая ладони, - дайте и другим свой
кусок урвать.
- Держите ваши деньги, - сказал Коротышка.
- Тысячу извинений, джентльмены, исключительно на минутку, - учтиво произнес
Пука, - Фее и мне нужно обсудить одно приватное дельце в передней, хотя место
это продувное, сквозняки так и гуляют, не очень-то там побеседуешь. Мы скоро
вернемся.
Он поднялся и с поклоном удалился.
- В чем же дело? - вежливо осведомился он, когда они с Феей покинули комнату.
- Надеюсь, это не слишком щекотливый вопрос, - начала Добрая Фея, - но что ты
сделал потом с женщиной, которую выиграл?
- И это все, что тебе угодно знать?
- Ну, не совсем. Дело в том, что...
- У тебя нет денег!
- Именно.
- Как же ты объяснишь такое свое поведение?
- Понимаешь, я всегда выигрывала в карты. Я...
- Так как насчет объяснения?
- Не надо так кричать, приятель, - встревожилась Добрая Фея, - они могут
услышать. Я не вынесу такого позора перед подобной публикой.
- Сожалею, - холодно произнес Пука, - однако боюсь, что мой долг - предать факт
огласке. Если бы дело касалось только меня, разумеется, все было бы иначе. Но
при сложившихся обстоятельствах у меня нет выбора. Тебе разрешили играть
исключительно по моей рекомендации, а ты так грубо уязвила меня в моих
благородных чувствах. Я не могу остаться равнодушным и потакать тебе и далее.
Таким образом...
- Бога ради, не делай этого, плевать на обстоятельства, я этого не переживу, это
убьет мою бедную мать...
- Такая забота о членах своей семьи делает тебе честь, но, боюсь, уже слишком
поздно.
- Я верну все до пенни.
- Когда?
- Дай мне возможность отыграться...
- Ерунда! Все это сплошные увертки, сплошные...
- Ради всего святого, дружище!..
- Могу предложить тебе один вариант и, прошу, решай поскорее, принять его или
отвергнуть. Итак, я забываю про долг и в придачу даю тебе еще шесть пенсов -
итого получается два шиллинга - при условии, если ты откажешься абсолютно от
всяких притязаний на младенца, появление которого ожидается с минуты на минуту.
- Что?!
- Выбор за тобой.
- Скотина, чертова скотина!
Пука резко пожал своими костлявыми плечами, основательно встряхнув карман вместе
с его содержимым.
- Так что ты выбираешь? - поинтересовался он.
- Гори ты синим пламенем! - с чувством произнесла Добрая Фея.
- Отлично. Мне все равно. Что ж, пойдем обратно.
- Погоди минутку, ты, ты... Подожди.
- Ну?
- Ладно, твоя взяла. Но, клянусь Богом, я еще с тобой посчитаюсь, даже если мне
на это понадобится тысяча лет, даже если наизнанку придется вывернуться, помни
об этом!
- Отрадно слышать, - сказал Пука, вновь расцветая одной из самых учтивых своих
улыбок, - вне всякого сомнения, ты поступила правильно, к тому же поздравляю - у
тебя на редкость упорный характер. Вот шесть пенсов. Пора возвращаться к нашей
милой компании.
- Ужо тебе! Ты еще обо мне вспомнишь!
- Что же касается того пустякового вопроса о том, как я поступил с леди, которую
выиграл благодаря своему искусству шахматной игры, то это долгая и весьма
запутанная история... Так что, мы идем?
- Идем, будь ты проклят!
Пука вернулся в комнату с любезной улыбкой на губах.
- Вот ваши карты, - сказал Кривая Пуля, - и поторапливайтесь, времени в обрез.
- Прошу извинения, что пришлось задержаться, - ответил Пука.
Игра возобновилась.
Прошло сравнительно немного времени, как вдруг ключ со скрежетом повернулся в
добротном американском замке, дверь спальни распахнулась, и широкий луч газового
света упал на игроков, повернувших недоумевающие лица к его незримому источнику.
Полоса бледного света была окаймлена мягким, явно сверхъестественным сиянием,
аметистовой протоплазмой, усеянной мерцающим узором красных и зеленых звездочек,
которая, клубясь, разлилась по комнате, подобно огромному распущенному
павлиньему хвосту, шелковисто переливающемуся всеми цветами радуги северному
сиянию или тонкой дымке, повисшей над кипящим молоком. На этом месте
повествование временно прерывается.
Заметка о композиционных и сюжетообразующих сложностях. Задача подробно описать
появление на свет незаконнорожденного чада мистера Треллиса показалась мне
полной стольких препятствий и сложностей технического, композиционного, то есть
чисто литературного, свойства, что я твердо решил, что она мне совершенно не по
силам. Это, в свою очередь, обусловило мое решение изъять отрывок длиной в
одиннадцать страниц, рассказывающий о появлении сына и его невеселом разговоре
со своей изможденной матерью на тему о неустановленном отцовстве, отрывок, по
общему мнению, безусловно самый заурядный.
Тем не менее отрывок этот послужил поводом для многочисленных споров с моими
друзьями и знакомыми на предмет эстетико-психоевгенического характера, а также
всеобщего хаоса, который угрожал воцариться, если бы вдруг все авторы проявили
склонность совращать своих героинь, что в результате привело бы к появлению
квазииллюзорного потомства. Меня спрашивали, почему Треллис не потребовал от
томимой ожиданием матери покончить с собой каким-нибудь ужасным способом и зачем
понадобился переполох, который поднялся после того, как она выпила бутылку
дезинфицирующей жидкости из тех, что обычно стоят в ванных комнатах? На это я
отвечал, что писатель уделял все меньше и меньше внимания своему литературному
труду, денно и нощно практикуя сонное времяпрепровождение. Рад сообщить, что
подобное объяснение мгновенно удовлетворило, как крайне остроумное, по крайней
мере одного из взыскующих истины.
Нелишне будет упомянуть здесь и о том, что я долго раздумывал, давать ли внешние
указания на получеловеческую природу сына, снабдив его лишь половиной туловища.
Здесь, однако, я столкнулся с новыми трудностями. Если бы речь шла только о
верхней половине, то моему герою понадобился бы портшез или носилки, а в придачу
к ним по крайней мере парочка расторопных молодых людей, которые бы с ними
управлялись. Вынужденное появление двух новых персонажей могло бы повлечь за
собой осложнения, масштабы которых оказались бы непредсказуемы. С другой
стороны, наделить его одной только нижней частью, то есть - videlicet - ногами и
брюшной полостью, значило бы несправедливо сузить круг его жизнедеятельности,
ограничив ее исключительно ходьбой, бегом, ползаньем на коленях и забиванием
голов на футбольных состязаниях. По этой причине я в конце концов решил
отказаться от каких бы то ни было внешне зафиксированных признаков, таким
образом избежав обвинений в том, что книга моя получилась несколько
переусложненной. Следует отметить, что пропуск нескольких страниц на данном
этапе фактически не нарушил связности повествования.
Продолжение прерванного отрывка. На мгновение заслонив щедро льющийся через
дверной проем поток света своими пушистыми очертаниями, коренастый молодой
человек вошел в комнату и остановился, с вежливым интересом разглядывая
сгрудившихся у очага картежников. Его темный, хорошо скроенный костюм резко
контрастировал с болезненной белесоватостью его лица; лоб его был усыпан прыщами
размером с шестипенсовик, и тревожащим был взгляд его полузакрытых томными
тяжелыми веками глаз; медлительность, усталость и бесконечная дрема словно
окутывали его с ног до головы, пока он стоял на пороге, не произнося ни слова.
Отодвинув свой стул, Пука приподнялся с легким поклоном.
- Тысячу приветствий, - произнес он своим благозвучным голосом. - Нам выпала
большая честь оказаться в этом доме ко времени вашего появления. Также почтем за
честь почтить вас разложенными здесь, на полу, подношениями - самыми редкими и
отборными дарами земли. Прошу принять их от имени моих друзей и от меня лично.
Мы все, как один, спешим приветствовать вас, выразить надежду на то, что
путешествие оказалось приятным и что ваша дражайшая матушка жива и пребывает в
добром здравии.
- Я глубоко тронут, господа, - с благодарностью промолвил незнакомец своим
низким, густым голосом. - Ваш поистине дружеский жест - один из тех счастливых
подарков судьбы, которые хотя бы на время изгоняют ютящееся в сердце всякого
едва явившегося в этот мир ощущение, что жизнь пуста и бесприютна, пошла и
безвкусна и не стоит тревог, связанных с тем, чтобы вступить в нее. От всего
сердца благодарю вас. Ваши дары, они...
Он пошарил в воздухе толстыми красными пальцами, словно надеясь выудить нужное
слово.
- О, не стоит, - сказала Добрая Фея. - Все это в изобилии можно найти повсюду, и
нам не стоило никакого труда принести это сюда. От всей души приветствуем вас.
- Тебе-то уж точно никакого труда не стоило, - огрызнулся Коротышка.
- Ругаться при чужих людях, - ответила Добрая Фея, - это верх вульгарности.
Представляю, какой тяжкий крест пришлось нести воспитавшим тебя родителям.
- Заткни пасть, - прикрикнул на нее Коротышка.
- И все равно, как бы там ни было, жизнь прекрасна, - сказал Орлик. - У всех
такие разные лица, и говорит каждый по-своему. Вот, например, у вас, сэр, -
обратился он к Пуке, - какой чудной голосок доносится из складок вашей одежды. А
у меня только один рот - вот он.
- Не беспокойтесь и не ломайте себе над этим голову, - ответил Пука. - Просто у
меня в кармане - маленький ангел.
- Рада с вами познакомиться, сэр, - приветливо обратилась Добрая Фея к Орлику.
- Маленький ангел? - удивленно спросил Орлик. - А какого он роста?
- О, совершенно никакого, - ответил Пука.
- Я как Евклидова точка, - пояснила Добрая Фея, - неизмеримая частица
пространства. Ставлю пять фунтов, что вы не сможете меня и пальцем тронуть.
- Пять фунтов, что я не смогу тронуть тебя пальцем? - пробормотал Орлик в
некотором замешательстве.
- Если вы не возражаете, - вмешался Пука, - я предложил бы на данный момент
ограничиться тем, что весомо, грубо и зримо. Взгляните хотя бы сюда, на эти
плоды и кувшины, полные...
- О да, конечно, - подхватила Добрая Фея, - лучше ирландских яблок во всем белом
свете не сыскать. А какой аромат, только понюхайте!
- Для нас большая честь, что вы не пренебрегли нашими скромными дарами, -
смиренно произнес Пука. - Вы очень добры, мистер...
- По словам мамы, - сказал Орлик, - мое уменьшительное имя - Орлик.
- Орлик Треллис? - переспросил Пука. - Отрадно слышать.
Сорвав с головы сомбреро, Коротышка восторженно замахал им в воздухе.
- Да здравствует маленький Орлик, - вопил он. - Да здравствует Орлик Треллис!
- Потише, пожалуйста, - попросил Пука, кивая в сторону спальни.
- Гип, гип... Ура, ура, ура!
После этого всплеска эмоций ненадолго воцарилась умиротворенная тишина.
- Разрешите поинтересоваться, - галантно произнес Пука, - каковы ваши дальнейшие
планы, сэр?
- Я еще ничего не решил, - сказал Орлик. - Прежде надо хорошенько осмотреться и
понять, где я, собственно, нахожусь. Должен признаться, я очень удивлен, что мой
отец не пришел встретить меня. Сами понимаете, в глубине души человек всегда
рассчитывает на толику внимания. Матушка моя даже залилась краской, когда я
спросил ее об этом, и поспешила сменить тему. Все это невольно поражает. Думаю,
мне придется навести кое-какие справки. Не угостит ли меня кто-нибудь сигаретой?
- Само собой, сэр, - сказал Кривая Пуля.
- А вот тут, в корзинках, - бутылки, - как бы между прочим заметил Коротышка.
- Почему бы не откупорить парочку? - предложил Орлик.
- Отметить такое событие - разумеется, в рамках - безусловно желательно, -
присоединила свой голос Добрая Фея.
- Вот что, - прошептал Пука, засовывая руку в карман, - я вынужден попросить
тебя выбраться на минутку, мне нужно переговорить с хозяином наедине. Помнишь о
нашем уговоре?
- Все это, конечно, замечательно, - недовольно произнесла Добрая Фея, - но куда
прикажешь мне деваться? На полу меня просто затопчут. Я, знаешь ли, не половая
тряпка.
- Эй, что это там? - спросил Кривая Пуля.
- Поосторожнее, - шепнул Пука. - Что ты там делаешь на каминной доске?
- Ничего особенного, - мрачно ответила Добрая Фея, - но повторяю: я не половая
тряпка.
- Отлично, можешь прилечь возле часов, пока я не заберу тебя обратно, - сказал
Пука.
Сделав несколько рассеянных шагов по направлению к камину, он учтиво обернулся к
хозяину дома. Коротышка между тем возился с кувшинами, бочонками и зелеными,
опечатанными сургучомjv бутылями, ласково поглаживая их, откупоривая и разливая
мутноватое пойло в старинные грубые оловянные кружки.
- Только покороче, - раздался с каминной полки голос Доброй Феи.
- Кстати, - небрежно произнес Пука, обращаясь к Орлику, - не могли бы мы с вами
на минутку уединиться?
- Со мной? - спросил Орлик. - Разумеется.
- Вот и чудненько, - сказал Пука. - Выйдем на минутку в коридор.
Он вежливо, по-дружески взял Орлика под руку и повел к дверям, стараясь не
слишком припадать на свою увечную ногу.
- На этот раз давайте побыстрее, - сказал Кейси, - не то вино согреется.
Дверь закрылась. И долго еще было слышно, как ковыляет по коридору Пука, долго
еще доносилось приглушенное бормотанье его неизменно учтивого голоса, пока он
беседовал о чем-то со своим Орликом. Конец вышеизложенного.
Автобиографическое отступление, часть восьмая. Пока я был занят досужей
литературной деятельностью, более или менее типичными образцами которой могут
послужить как предыдущие, так и последующие страницы этой книги, я вел довольно
скучную, но не лишенную удобств и приятности жизнь. Приведенный ниже примерный
распорядок моих ежедневных занятий может представить некоторый интерес для не
слишком взыскательного читателя.
Каков же именно был мой распорядок дня. Половина десятого утра: подъем, умывание
и бритье с последующим за ним завтраком; последнее - по настоянию дяди, который
рассматривал себя как в некотором роде солнце на нашем домашнем небосводе, по
каковой причине все должно было пробуждаться, как только он вставал.
10.30. Возвращение в спальню.
12.00. При благоприятной погоде - посещение колледжа для легких, непринужденных
бесед на самые различные темы с друзьями или случайными знакомыми.
14.00. Домашний ленч.
15.00. Возвращение в спальню для досужих литературных занятий или чтения.
18.00. Чай в компании дяди, рассеянные ответы на его постоянные вопросы.
19.00. Возвращение в спальню и отдых при выключенном свете.
20.00. Продолжение отдыха или прогулки со знакомыми по оживленным улицам или
местам общественных увеселений.
23.00. Возвращение в спальню.
Примечания. Количество выкуриваемых за день сигарет - в среднем 8,3; количество
потребленных кружек портера или другого яда в том же роде - в среднем 1,2;
посещение уборной - в среднем 2,65; часы, посвященные занятиям - в среднем 1,4;
свободное время, или время, посвященное свободному времяпрепровождению, - 6,63
(в зависимости от обстоятельств).
Сравнительное описание того, как можно строить свой распорядок дня, на примере
отрывка из "Обзора Искусств и Естественных Наук", принадлежащего перу мистера
Каупера. Том семнадцатый. Весьма признателен вам за тот интерес, который вы
проявляете к моему благополучию, а также за подробные расспросы о том, каким
образом принято здесь проводить время. Что до развлечений (я разумею то, что
принято называть таковыми в свете), то мы их здесь лишены. И это при том, что
развлечения здесь - на каждом шагу, а игра в карты и танцы - едва ли не
профессиональное занятие преобладающей части благородных обитателей Хантингдона.
Мы отказались принимать участие в подобных забавах, посчитав их одним из
наиболее пагубных способов убивать время, чем и заслужили прозвание Методистов.
А теперь, рассказав о том, как мы не проводим время, приступаю к рассказу о том,
как мы проводим его. С восьми до девяти утра мы завтракаем вместе, после чего,
до одиннадцати, читаем либо Святое писание, либо Наставления кого-либо из
ревностных проповедников сих святых таинств. К одиннадцати мы собираемся на
богослужение, которое свершается здесь дважды в день, а с двенадцати до трех
расходимся и развлекаем себя каждый сообразно своим вкусам. В эти часы я обычно
либо читаю у себя в комнате, либо совершаю пешие или верховые прогулки, либо
работаю в саду. Мы редко засиживаемся дома после обеда и, особенно если погода
тому благоприятствует, выходим в сад, где я, как правило, провожу время в
обществе миссис Анвин и ее сына за приятной беседой на религиозные темы. Если на
улице дождливо или слишком ветрено, мы беседуем в четырех стенах либо поем гимны
из собрания Мартина, и под звуки фисгармонии, на которой играет миссис Анвин,
голоса наши сливаются в довольно сносный хор, причем лучшая и самая прекрасная
музыка, хочется верить, исторгается из наших сердец. После чая мы совершаем
довольно-таки продолжительные вылазки. Миссис Анвин - пренесходный ходок, и
обыкновенно мы проходим не менее четырех миль, прежде чем вернуться домой. Когда
дни становятся короче, мы отправляемся на прогулку раньше, между церковной
службой и обедом. Вечерами мы читаем или вновь беседуем, вплоть до ужина, и, как
правило, день завершается пением гимнов или чтением проповедей, причем все члены
семьи до единого присоединяются к общей молитве. Конец вышеизложенного.
Сравнительное описание того, как можно строить распорядок дня, на примере одного
дня из жизни Финна Мак Кула. Вот как проводит Финн свой день: треть дня
отводится наблюдению за юношами - числом три раза по пятьдесят, - играющими в
мяч во дворе его дома; треть - винопитию, и последняя треть - безмятежному
волшебству шахматной игры. Конец вышеизложенного.
Синопсис, или краткое изложение успевших совершиться событий, для удобства тех,
кто только приступает к чтению. ПУКА МАК ФЕЛЛИМИ, возымев власть над Орликом
благодаря виртуозному мастерству картежника, приводит его в свою хижину в еловом
лесу и уговаривает жить там в качестве П. Г. (Платного Гостя) полгода, собираясь
на протяжении всего этого времени усердно насаждать в его сердце семена зла,
бунтарства и неповиновения. Между тем
ТРЕЛЛИС, почти не выходящий из состояния комы из-за снотворных, которые
подсыпает ему мистер Шанахэн, практически не продвинулся в работе над книгой, в
результате чего
ДЖОН ФЕРРИСКИ почти непрерывно вкушает плоды супружеского блаженства в обществе
своей супруги, миссис Ферриски, в то время как
ГОСПОДА ЛАМОНТ И ШАНАХЭН продолжают вести беспутную, хотя и бесцветную жизнь. А
теперь, пожалуйста, читайте дальше.
Извлечение из рукописи, представляющее собой описание дружеской вечеринки в доме
Ферриски.
- В начале был голос, - заявил Ферриски. - Человеческий голос. Голос и был
Номером Первым. Все дальнейшее было лишь подражанием голосу. Вы следите,
Шанахэн?
- Прекрасно сказано, мистер Ферриски.
- Теперь возьмем скрипку, - сказал Ферриски.
- Черт меня побери, скрипка - всему голова, - сказал Ламонт, - для меня всему
голова - скрипка. Дайте ее такому парню, как Люк Мак Фадден, и вы будете рыдать
как дитя, стоит ему заиграть. Голос - это номер первый, не спорю, однако
вспомните, какое количество музыкальных шедевров было создано именно для
скрипки! Вам когда-нибудь доводилось слышать бессмертные звуки скрипки в
Костыльной сонате, когда все четыре струны играют вместе, все эти надрывные
тремоло и глиссандо, так что, бывало, все ноги себе оттопчешь, так и
притопываешь, так и тянет в пляс! Нет, скажу я вам, скрипка и только скрипка. У
вас, конечно, может быть свое мнение, мистер Ферриски: голос - великая вещь. А
мне подайте смычок и скрипку, да еще такого игреца, как Люк Мак Фадден - простой
бродяга-лудильщик. Дух от него такой, что с ног сшибает, но, не сойти мне с
этого места, не было и не будет по всей Ирландии лучшего скрипача.
- Скрипка - это, конечно, тоже о-го-го! - согласился Ферриски.
- Не очень-то удобная это штука, ваша скрипка, - сказал Шанахэн, - пока там ее
приладишь. Потом, говорят, если долго на ней играть, пальцы скрючивает...
- Тем не менее скрипку, - продолжал Ферриски, медленно и авторитетно взвешивая
каждое слово, - следует считать номером вторым после голоса. Вы не против,
мистер Ламонт? Адам пел...
- Что правда, то правда, - ответил Ламонт.
- Но играл ли он на скрипке? Клянусь Всевышним, нет. Если бы в руки нашим
прародителям, мистер Ламонт, еще тогда, в Эдемском саду, попала скрипка...
- Они бы, разумеется, сделали из нее вешалку, - сказал Ламонт, - но, как бы там
ни было, нет нежнее инструмента. При условии, разумеется, если она попадет в
достойные руки. Разрешите побеспокоить вас, мистер Ферриски?
Доверху полная сахарница плавно перешла из рук в руки в наступившем затишье.
Вразнобой зазвучали чайные ложечки, и хлеб был проворно намазан маслом и
разрезан на три равные части; одновременно мужчины подтягивали на коленях брюки
и поскрипывали стульями, усаживаясь поудобнее. Звон неожиданно столкнувшихся
молочника и блюдца, как маленький гонг, призвал приятелей продолжить беседу.
- Джон очень музыкален, - сказала миссис Ферриски. Глаза ее пристально следили
за движениями своих десяти пальцев, готовивших лакомую закуску. - Уверена, у
него очень неплохой голос, только не поставленный. Он частенько поет, когда
думает, что я не слышу.
По губам сидящих за столом пробежала по кругу умиленная улыбка.
- А скажите, пожалуйста, мэм, - произнес Ламонт, - что он чаще всего поет?
Надеюсь, это песни родимого края?
- Песни, которые он поет, - ответила миссис Ферриски, - обычно без слов.
Напевает себе что-то, и все.
- Когда же это ты слышала, чтобы я пел? - спросил супруг, и на подвижном лице
его изобразилось кроткое недоумение. Затем, посуровев, он вперил в жену
вопрошающий взор.
- Не обращайте на него внимания, мэм, - громко произнес Шанахэн, - не обращайте
внимания, он у нас известный чудак. Вы излишне ему льстите.
- Иногда, когда ты бреешься. О, я знаю все его штучки, мистер Шанахэн. Он может
петь как жаворонок, когда в настроении.
- Дело в том, что, когда сегодня утром тебе показалось, будто ты слышишь мое
пение, дорогая женушка, - сказал Ферриски, указательным пальцем отмечая
цезуру, - я просто сморкался в раковину. Вот такие дела.
- Ах, как не стыдно, - сказала миссис Ферриски, присоединяя свой манерный смешок
к басистому арпеджио мужских усмешек. - Разве можно за столом говорить такое?
Где же ваши манеры, мистер Ферриски?
- Прочищал нос над сортирной чашей, - произнес Ферриски, грубо хохоча, - вот
какую партию я исполнял. Когда дело доходит до этого, лучше меня тенора не
сыщешь.
- Искренне жаль человека, который никогда не поет, - заметил Ламонт, умело
возвращая беседу к прерванной теме. - Но, хотя все мы то и дело что-нибудь про
себя напеваем, Люков Мак Фадденов среди нас - раз два и обчелся.
- Истинная правда.
- Из всех музыкальных инструментов, какие ко
...Закладка в соц.сетях
