Филемон и Бавкида

Мэри Макгинли и Гаю Вулвену
Предисловие редактора
англи©ского издания
Невежество имеет много форм, и все они опасны. На протяжении
XIX и XX столети© мы стремились прежде всего
освободиться от власти традици© и предрассудков в основопол
агающих вопросах нашего бытия, одновременно застр
аховав себя от ошибок при решении менее глобальных
проблем путем создания специфических границ между отдельными
областями знания и разработки для каждо© из
них особого метода, отвечающего потребностям ее развития.
Достижения на этом пути неисчислимы, но не обошлось
и без издержек. Каждая отдельная дисциплина была
оснащена собственным, весьма специфическим словарем,
обеспечивающим быстры© и адекватны(c) доступ к стремительно
растущему количеству составляющих ее иде© и открыти(c),
но при этом требующим от специалистов глубокого
погружения в сво© предмет. В результате присущая ученым
специфическая эрудиция отделила их не только от
общечеловеческих проблем, но и от достижени© своих собр
атьев, работающих в других областях и даже в других частях
их собственно© области. Однако такая изоляция ведет
не только к снижению практическо© значимости научных
изыскани©, но и к снижению степени их надежности,
поскольку в этом случае основные усилия направлены
исключительно на устранение мелких погрешносте©,
степень важности которых понятна лишь коллегам -
специалистам в смежно© области; между тем, стоило бы
сосредоточить внимание на наличии гораздо более серьезных
пробелов, заметных, скорее, с более удаленно© и потому
часто более предпочтительно© точки зрения. Так, Марк

10

Блок подметил противоречивость, присущую позиции
многих историков: "Когда речь идет о том, чтобы установить,
де©ствительно ли имело место некое человеческое
деяние, они проявляют исключительное усердие. Но как
только дело доходит до породивших его причин, они вполне
довольствуются их видимостью, полагая достаточным
основанием одну из тех максим обыденно© психологии,
что не более и не менее соответствует истине, чем доводы
их противников". Иными словами, когда историк выглядыв
ает из-за своего забора, он видит своих соседе©, работающих,
скажем, в области литературы или социологии и
точно так же довольствующихся историческими банальностями
- наивными, упрощенными или устаревшими.
Новы© взгляд на прошлое, высказанны(c) в это(c) книге, не
противоречит идее специализации - это было бы романтическим
абсурдом, - но представляет собо© попытку поиному
расположиться внутри ее практическо© реализации.
Разумеется, исследователь всегда остается специалистом,
чьи идеи и умозаключения базируются на глубоком изучении
основополагающих трудов других профессиональных
исследователе©, относящихся к разным историческим
эпохам и сферам человеческо© деятельности. Но новы(c)
взгляд позволяет в некоторо© степени освободиться от огр
аничени©, накладываемых предметом изучения, конкретико(c)
территории или эпохи, с которыми приходится
иметь дело, и дает возможность исследовать проблемы в
качестве таковых, а не как "исторические", "политические"
или "экономические". Создаваемые при этом труды
адресованы специалистам, потому что все мы нынче специ
алисты, и любителям, поскольку все мы - любители.
Cogito ergo sum - если современны© мир имеет начало,
то его суть выражена в этом декартовском принципе. "Век
Разума" разрушил авторитет религии и политики, и основопол
агающим принципом существования общества стало
представление о кажуще©ся безгранично(c) возможности
приращения богатства как результата расширяющегося
познания и интенсифицирующе©ся эксплуатации

11

природы. Именно это привело к решительному разрыву с
традиционным представлением о мире, включая не только
его прошлое, но и те качества его современного состояния,
которые не служат идее Европе©ского прогресса,
что, с одно© стороны, дало нам возможность изыскать
средства для выживания, но с друго© - привело к появлению
недугов, которые мы оказались не в силах излечить.
Знаменитое изречение Декарта известно каждому студенту,
но не так-то просто понять, почему или каким образом
оно изменило мир. Это вопрос не только для историков
и философов. Проблема природы и границ рационального
познания затрагивает глубинные основы таких наук
как математика и физика, социология и психология - в
сущности всех, как естественных, так и общественных наук.
Ибо ответ на вопрос - имеет ли разум право претендов
ать на исключительное превосходство, на предпочтение
его перед прочими лежащими в основе человеческо© природы
принципами - структурирует идентификацию человек
а и как такового, и как социального существа, структурирует
его мораль и направленность политических де©стви(c).
Даже если бы Эрнест Геллнер удовлетворился только
рассказом о том, каким образом сформулированная Декартом
дилемма - верховенство разума или требования культуры,
то есть требования, определяемые все© суммо(c) имеющегося
в распоряжении человека наследия, а не только
генетического - определила ход западно© мысли в течение
трех последующих столети©, то и тогда его труд имел бы огромное
значение. Но он пошел дальше: предложил свое,
смелое и яркое решение последне© по счету и, похоже, само(c)
мучительно© проблемы, поставленно(c) разумом человек
а перед его современными приверженцами: не является
ли вера в сам разум одно© из форм суеверия? Кроме того,
эта книга предоставляет читателям возможность не только
по-новому взглянуть на прошлое, но и приобрести надежду
в отношении будущего.
Р. И. Мур

Закладка в соц.сетях