Жанр: Драма
Дети из камеры хранения
...ал остановить. Старик замотал головой.
Служащий обогнал старика и схватил его за плечи. Старик попытался отцепить руки, но тут
ему свело судорогой ноги, и, потеряв равновесие, он упал на землю. Подбежавший Кику помог
его поднять. Кику и служащий клуба несли старика осторожно, чтобы не трясти. Пот на его
коже высох, выступила соль. Из приоткрытого рта вывалился побелевший язык.
- Перенапрягся, - служащий прищелкнул языком. - Ну и дела! - сказал он и
посмотрел на Кику. - В этом месяце уже шестой случай. Сколько ни говори, все равно не
слушаются. Если не проследить за таким, он, пока не умрет, не остановится.
Они внесли старика в медицинский кабинет, дали кислородную маску.
- Бессонница! - сказал старик служащему. - Пока не вымотаешься, не заснуть. Такое
ощущение, словно кровеносные сосуды ссохлись, а между ними шебуршат крохотные жучки.
Вам, наверное, не понять, - сказал он, посмотрев на Анэмонэ. - Как будто кровь во всем теле
остановилась и протухла. Отвратительные жучки точат мои кости. Словно эти мерзкие твари
роятся в моих ногах. Такое вот ощущение. А когда бежишь, дыхание перехватывает, кажется,
будто всю кровь из тебя выпустили и жучки подыхают. Становится легче. Устанешь до смерти
и спишь как убитый.
Старик рассмеялся и схватил Анэмонэ за ладонь. Его рука в красных пятнах напоминала
сдувшийся воздушный шарик. Он крепко сжал ее, да так и заснул. Анэмонэ отцепляла потом
его пальцы по одному.
- Чтобы под водой можно было дышать, поступает сжатый воздух. На глубине десять
метров - дне атмосферы, двадцать метров - три атмосферы. Если на глубине двадцать метров
вдохнуть сжатый до трех атмосфер воздух и подняться на поверхность, он увеличится в объеме
в три раза. Что происходит с дайвером, который всплывает, не выдохнув воздух? Воздух
расширяется внутри легких. Когда его объем превышает объем легких, в так называемых
легочных тканях появляются трещины. Попросту говоря, легкие лопаются. Воздух попадает из
легких в грудную клетку, и происходит пневмоторакс, который сопровождается болью в груди,
затрудненным дыханием и кровавой пеной изо рта. Еще опаснее воздушные тромбы. Когда в
легких возникают трещины, воздух всасывается в кровеносные сосуды, в результате чего в
кровеносных сосудах сердца и мозга образуются тромбы, вызывающие острую сердечную
недостаточность или паралич мозга, которые приводят к смертельному исходу. Запомните это
как следует. В подводном плавании категорически запрещается всплывать, не выдохнув.
Кику старательно конспектировал. Анэмонэ наплавалась в бассейне и теперь дремала. Она
тихонько засопела, и Кику щелкнул кончиком карандаша по ее губе. Анэмонэ, не меняя позы,
открыла глаза. На лице уже не осталось макияжа, сделанного утром.
- Говорят, тот старик в молодости был конькобежцем.
Анэмонэ кончиком языка облизала губы. Ее полуопущенные веки подрагивали.
Вечером после ужина Кику смотрел телевизор. Показывали Хаси. Он был вместе с
высокой женщиной с удлиненным разрезом глаз и отвечал на вопросы ведущей. Выглядел Хаси
как и прежде: короткие волосы и никакой косметики. Сказали, что он собирается жениться на
женщине, которая старше его в два раза. На весь экран показали ее левую руку. Она смущенно
сжимала и разжимала пальцы. На длинном узком безымянном пальце - кольцо с драгоценным
камнем. Посмотрев на ее морщинистые руки с бесцветными ногтями, Кику подумал, что он все
понял. Он понял, что Хаси нужна женщина именно с такими руками. Когда камера наехала на
лицо Хаси, Кику позвал Анэмонэ.
- Моего младшего брата показывают!
Кику похвастался Анэмонэ, что его брат здорово поет и все знает о музыке.
Ведущая опустила голову и с трудом выговорила:
- Ходят слухи, что вы гомосексуалист.
Хаси не дрогнул ни на секунду, посмотрел куда-то вдаль, секунду помолчал, а затем
обрушил на нее поток слов:
- Гомосексуалист - это тот, кто мужчин любит? Это вы про меня? Хотите сказать, что я
гомик? Что я в веселом квартале красился, выходил на рынок и продавал себя? А кто это
сказал? Есть тому свидетели? Ну что вам сказать, так оно и есть. Люблю мужчин. Спал с ними
бесчисленное количество раз. Но женщин тоже люблю. Для меня неважно, мужчина это или
женщина, главное - чтобы было желание переспать. Можно и со старухой. И вообще, не
обязательно с человеком. Если кто-то меня возбуждает, рождает желание перегнать, то можно и
с собакой, и с овцой, и с лошадью, и с курицей. А вот если бы я с марсианкой трахнулся и
ребенка завел, я бы вам его в студию привел и показал. Неплохая идея для ток-шоу, правда? Вы
уж тогда, пожалуйста, проведите интервью так же бессердечно, как и сегодня. Можете тогда
сказать и марсианскому ребенку: ходят слухи, что ты - гомосексуалист.
Ведущая была ошарашена и некоторое время ничего не говорила. Она вертела в пальцах
наушник, выслушивая указания режиссера, стоявшего рядом с камерой. Высокая женщина
извинилась:
- Простите, он довольно эксцентричный человек, иногда вот так, без всякого злого
умысла, сочинит что-нибудь на ходу.
Хаси смотрел куда-то в сторону. На его лбу выступила испарина, глаза были влажными и
блестели.
Кику был потрясен. Хаси переполняла небывалая уверенность. Он говорил, словно был
совершенно другим человеком. Наблюдая за выражением его глаз и движениями, Кику
вспомнил. Прежде ему всего два раза приходилось видеть Хаси в таком состоянии. Когда он
строил в приюте свой город из мусора и когда после сеанса гипноза заперся дома и смотрел
телевизор. Глаза влажные, блестящие, смотрят непонятно куда. Точно таким же он был, когда
заставил пол в приютской спальне всяким хламом и объяснял Кику, что это такое. "Кику, вот
это танк, а сбоку аэропорт. Задний фонарик велосипеда - это камера хранения. Правда
красиво? Как будто гнездо с яйцами, из которых вылупятся дети". Кику повернулся к Хаси,
который улыбался во весь экран, и прошептал:
- Что с тобой? Что ты пытаешься построить на сей раз? Кто тебя загипнотизировал? Кто
заразил?
Кику видел, что Хаси страдает. Каждый раз, когда над ним издевались, пугали, доводили
до слез, а Кику за него заступался, он улыбался сквозь слезы и говорил: "Спасибо тебе, Кику".
Кику хотелось снова услышать эти слова.
Передача закончилась, Анэмонэ вышла из ванной и, протянув мокрую руку, выключила
телевизор.
- Что ты делаешь? - крикнул Кику.
- Ничего особенного, телевизор выключила. Передача закончилась.
Анэмонэ собрала волосы в пучок в виде бабочки на затылке и заколола их.
- Кику, ты все об этом голубом думаешь? Кику мотнул головой.
- Неправда, думаешь.
- Я о себе думаю.
- Что в тебе хорошо, так это то, что ты не думаешь. Правда.
- Бывает, и думаю.
- Нельзя думать, Кику. Думать вредно. Когда прыгаешь с шестом, разве о чем-нибудь
думаешь? Когда разбегаешься, разве думаешь, сможешь прыгнуть или не сможешь? Ведь нет?
Существует много людей, которых я терпеть не могу. Но самые худшие среди них - это те,
которые все время думают, страдают и копаются в себе. Если бы обо мне сказали: "Она
думающая девушка", - то все, вперед ногами и в гроб.
- Послушай...
- Что?
- Ты же из благополучных.
- В смысле?
- Из благополучной семьи.
- Ну и что?
- А то, что ты из благополучной семьи, а нас с Хаси выбросили. Женщины, которые нас
родили, взяли и выбросили нас. Мы им были не нужны. Нас просто выбросили.
- Не надо повторять столько раз. Мне это известно. И что, именно поэтому ты
страдаешь? Хочешь все вокруг с землей смешать? Ведь хочешь? Я спрашиваю, о чем ты
думаешь помимо этого?
- Мы вместе с ним росли, хороший был парень. Он был для меня первым человеком. Не
знаю, Анэмонэ, поймешь ли ты. Самым первым. Первым, кому я был нужен.
Анэмонэ тихонько подошла к Кику, сидящему перед телевизором, и обняла его.
- Кику, ты ошибаешься. Нет таких людей, которые делают других нужными. То, что ты
говоришь, неправильно. Между этим голубым и тобой ничего нет. Когда тебя слушаешь,
противно становится, как будто ты малыш, который плачет по птичке, которую не удержал.
Думаю, что самое важное - понять, что ты хочешь. Что касается меня, то папа и мама у меня
не очень умные. Знаешь такую скульптуру - "Мыслитель"? Ненавижу ее. Как увижу, хочется
все взорвать. Есть болезнь такая, когда в почках камни возникают. Очень больно, когда моча
вместе с кровью выходит. Эта скульптура - один из таких камней. Камень болезни. Ее нужно
уничтожить. Мне больше нравятся живые крокодилы. Я и сама словно женщина-крокодил. Я
тебе скажу, Кику, только ты не удивляйся. Я посланница страны крокодилов. Диснейленд
разделяется на четыре страны. А в мозгу три страны: страна движения, страна желания и страна
мышления. Царь страны желания - крокодил. Царь страны движения - угорь. Царь страны
мышления - мертвец. Я живу в царстве крокодилов. Я ведь хорошенькая, не толстая, не
бедная, со здоровьем все нормально, сифилиса врожденного нет, и даже если не нравлюсь
кому-нибудь, не очень от этого переживаю, запоров не бывает, зрение - оба глаза единица, и
бегаю быстро, так что бог крокодилов повелел мне не думать о всякой ерунде. Понимаешь? Я
- посланница. Меня выбрали для того, чтобы сделать из этого города царство крокодилов. А в
помощники назначили мужчину. Я все время ждала, когда ты появишься. Ты родился для того,
чтобы разорвать этот город на куски. И встреча со мной - лучшее тому доказательство.
- А где это царство крокодилов?
- У меня во рту, там, где темно и мягко, под самым языком.
- Ну-ка, посмотрим, - сказал Кику, сел на Анэмонэ и двумя пальцами раздвинул ей
губы. Мокрые волосы щекотали ноги. Кику схватил язык Анэмонэ пальцами и, приговаривая:
"Где у нас тут бог крокодилов?", склонился над ее лицом.
Анэмонэ стала хрипеть, шевелить языком, сжала зубами его пальцы и рассмеялась. Потом
сунула язык ему в ухо и прошептала:
- Царство крокодилов нуждается и в тебе, и во мне.
Хаси с детства создавал вокруг себя пленку, скрывался там, и лишь Кику было позволено
проходить сквозь нее. От этой пленки возникали приятные ощущения. Она заставляла голос
Хаси отзываться эхом, дрожать и веселить Кику. Кику прижал покрытый белесым налетом,
мокрый от слюны язык Анэмонэ к своему животу и подумал, что Анэмонэ - такая же, как
покрывавшая Хаси воздушная пленка. Прохладная, мокрая, трепещущая...
ГЛАВА 18
Этот человек был агентом для различных поручений. Он играл в домино-мадзян с
господином Д. Когда не занимался делами для господина Д., работал старьевщиком. На сей раз
господин Д. поручил ему дело Хаси. "Есть подкидыш по имени Куваяма Хасиро, все зовут его
просто Хаси. Нужно найти его мать, но так, чтобы об этом не знал ни Хаси, ни она сама. И чтоб
к Рождеству я четко знал, где она и чем занимается".
На все дело агенту отвели три месяца и два дня.
Агент выдвинул одну гипотезу. Если она неверна, он может потратить на поиски
женщины хоть десять лет, но все равно безрезультатно. А если верна, возможно, и уложится в
срок. Суть гипотезы в том, что женщина, родившая Хаси, кроме него, бросила или убила еще
одного ребенка. Агент тщательно изучил дела женщин, которые были арестованы за то, что
убили своего ребенка, подбросили его или попытались избавиться от уже мертвого младенца.
Однако ухватиться по-прежнему было не за что. Хаси нашли в камере хранения номер 39 на
станции Сэкигава железнодорожной линии Ивасаки в бумажном пакете и без одежды. Согласно
отчету обнаружившего его полицейского, он был весь обсыпан детской присыпкой и его рвало
желтой жидкостью, от которой пахло лекарством. В полицейской больнице было установлено,
что это лекарство - детский сироп от кашля, которого не было в открытой продаже. Хаси было
приблизительно тридцать часов от роду. Несомненно, эта женщина была на станции Сэкигава
19 июля 1972 года. А за тридцать часов до этого родила его в роддоме. Бумажный пакет, в
котором нашли Хаси, был из магазина импортных товаров "Гингам" в Йокогаме в районе Нака.
Пакет был большим, в такие обычно кладут пальто или костюмы, и довольно новым. Цветы
бугенвилии были свежими. Агент навел справки. В то время рядом с Йокогамой, включая и
Токио, имелось одиннадцать цветочных магазинов, в которых продавали бугенвилии. Из всего
вышеперечисленного агент сделал вывод, что женщина была местной. Скорее всего, ее нужно
было искать среди тех, кто жил поблизости от Йокогамы 19 июля 1972 года. Под эти условия
подходили три женщины, у которых были аресты по подозрению в убийстве или попытке
подбросить своего ребенка.
Кунидзаки Тиёко в то время было двадцать три года, вместе со своим мужчиной она жила
в городе Йокосука. Он занимался продажей старых машин. Прожив полгода вместе, они
расстались. С февраля 1973 года Тиёко стала работать официанткой к ресторане на окраине
города. В июле того же года вышла замуж. Ее муж был разведенным, работал брокером, был
членом гольф-клуба. От первого брака у него был ребенок, которому не исполнилось еще и
года. Еще с двадцати лет Тиёко по совету знакомого стала играть на бирже, хотя и была в этом
полным дилетантом. Какое-то время после свадьбы она воздерживалась от биржевых игр, но
затем тайком от мужа купила акции одной фирмы - производителя электротехники. Акции
фирмы вскоре резко упали, и она потеряла около двухсот тысяч йен. Когда об этом узнал муж,
между ними возникла ссора, и она в порыве ярости задушила ребенка, спавшего в соседней
комнате. Она получила восемь лет за убийство, а через шесть лет в 1980 году досрочно
освобождена из тюрьмы Тотиги. В настоящее время ей сорок лет, она живет одна в Йокогаме в
районе Ходогая, работает уборщицей.
Вместе со своим знакомым вышибалой агент направился на встречу с бывшим сожителем
Кунидзаки, с которым они жили в городе Йокосука. Он жил в одной из муниципальных квартир
Йокогамы, в районе Мидори, и занимался продажей тавола. Оказавшись в его доме, агент
представился старшим братом Кунидзаки. Было воскресенье, семья только что села за стол. Он,
его жена и дети ели жареную латцу-соба. Стоило только тому услышать имя Тиёко, как он чуть
не подавился. Он выглядел слабаком; агент, указав на вышибалу, рукой поманил его выйти
поговорить. В парке по соседству тот выложил про Тиёко все, что о ней знал, даже то, что она
любила заниматься сексом по-собачьи. Он сказал, что она никогда не бросала ребенка. Два раза
делала аборт, но рожденного ребенка не бросала. Агент протянул ему пятьдесят тысяч йен и
велел обо всем забыть.
Итоя Норико было двадцать лет, она была студенткой и жила в центральном районе
Йокогамы. Она встречалась с ветеринаром, который по возрасту годился ей в отцы. В сентябре
1970 года она была арестована за то, что выбросила своего ребенка, и приговорена к двум годам
и восьми месяцам заключения условно. Она выбросила ребенка, которого родила от ветеринара,
в сточную канаву.
"Он не признал ребенка своим. Когда я еще училась в старших классах, я подрабатывала
натурщицей у одного скульптора. Как раз тогда я посещала в Токио подготовительные курсы. Я
была провинциалкой, ничего не знала о жизни, но этот скульптор мне нравился. Меня
привлекали его произведения. У нас был уговор, что я позирую только в одежде, но однажды
он сказал, что хотел бы увидеть мою вульву. Чтобы изобразить в своем произведении силу
женщины, сказал он, ему непременно нужно увидеть вульву. "Но не как половой орган, не как
что-то грубое, а наоборот, как нечто возвышенное", - сказал он. Я показала ему то, что он
просил, он оказался извращенцем, я это поздно поняла и потом очень плакала, но ничего не
поделаешь. Я поступила в университет и постаралась обо всем забыть. Когда я познакомилась с
доктором (она имела в виду ветеринара), то поняла, что перестала наконец вспоминать о том
случае. Я забеременела, доктор не хотел признавать ребенка. Я несколько раз собиралась
сделать аборт, но мысли о нем были ужасны. Я опять вспомнила о том скульпторе. Живот рос,
и наконец я родила. Я пошла к доктору, чтобы показать ему нашего ребеночка. Поскольку
прежде я соврала ему, что сделала аборт, он был ошарашен и наговорил всяких гадостей. Он
говорил, что я дрянь, что я решила его запутать, и прогнал меня. Возможно, у меня случился
приступ невроза. По пути домой я увидела, что мой сыночек как две капли воды похож на того
скульптора. Я решила, что, возможно, это ребенок не доктора, а того скульптора, который делал
тогда со мной всякие гадости, вставлял в меня какие-то палки, и бросила ребенка в канаву на
обочине дороги. Какой-то прохожий заметил меня, попробовал меня остановить, но я убежала".
Выброшенный в канаву ребенок был отправлен на воспитание к ее родителям, а она, как
ни странно, продолжала встречаться с ветеринаром. Их связь длилась еще три года. В январе
1973 года она наконец-то рассталась с ветеринаром, получила от него по суду алименты и
вернулась к родителям в префектуру Кумамото, город Хитоёси. В настоящее время ее тридцать
девять лет, она не замужем и подрабатывает, помогая в чужих домах по хозяйству.
Агент поймал ветеринара по дороге домой и втащил в машину.
- Попробуй вспомнить, не оставляла ли Итоя Норико твоего ребенка в камере хранения в
июле 1972 года?
- А кто вы такие? Якудза? Только не думайте меня запугать. Наверное, знаете уже, семьи
у меня нет, один старый отец, если его убьете, услугу мне окажете.
Ему объяснили, что с ним ничего не сделают, а просто хотят знать правду.
- Вы из какой группировки? Я ветеринар, состою в ассоциации кинологов, которая
занимается бойцовыми собаками тосаину. Между прочим, знаком со многими вашими боссами.
Так что лучше меня не сердить. Я буду помалкивать о вас, а вы меня высадите. Между прочим,
я ваш номер запомнил.
Вышибала, сидевший в машине вместе с ними, объяснил агенту, как проехать на большую
фабрику в Синагава. Это была центральная фабрика, принадлежавшая сети ресторанов. У
вышибалы были ключи от одной из дверей, но как только охрана его увидела, они сами
бросились открывать. Агент подвел ветеринара к огромному станку в виде воронки и
доходчиво ему объяснил, что эта машина делает из мяса жидкость, будь то корова или слон:
мясо запускают в воронку, из нее выходит жижа коричневого цвета, которую замораживают, а
через два-три года делают котлеты. Только после этого ветеринар обо всем рассказал:
- Норико была моей лучшей женщиной. Она была великолепной любовницей. Стоило
мне сказать: "устроим бокс", как она делала все яростно и технично. Прекрасная женщина. Но
жениться я не хотел, мне нравилось быть холостяком. Когда я услышал, что она родила, я был
потрясен. "У меня отпрыск", - от одной этой мысли у меня мурашки бежали по телу. Поэтому
после случившегося мы пользовались препаратом, который расщепляет яйцеклетку и убивает
сперматозоид. Такие препараты используют для овец и лошадей, на людей они тоже действуют.
Это кислотная мазь, она сжигает матку, может, дать вам такое средство? Больше у Норико не
было беременности, она просто не могла забеременеть.
Ёсигава Мики в то время исполнился двадцать один год, она была домохозяйкой и жила в
Йокогаме, в районе Минато-Кита. Ее муж работал чиновником в районном комитете, но, после
того как произошел первый случай, стал сборщиком макулатуры. Ёсигава Мики в настоящий
момент отбывала срок в тюрьме Тотиги.
В 1974 году Мики была арестована за попытку выбросить мертвого ребенка. Она
задушила его матрасом, положила в мусорный мешок и вынесла на помойку. Это было ее
первое преступление, она была признана невменяемой в момент совершения преступления и
избежала тюрьмы. Дело получило, однако, широкую огласку, и мужу пришлось уйти из
районного комитета. Два года спустя, в 1976 году, она вновь родила. Ребенок оказался
мертворожденным. Мики подумала, что это проклятие. Чтобы не вызвать ревности у первого
ребенка, она решила не устраивать настоящих похорон и бросила трупик в печь в родильном
доме. И вновь ее обвинили в попытке избавиться от трупа, но на этот раз дело против нее не
было возбуждено, потому что ее поведение приписали шоковому состоянию после потери
ребенка. Через четыре года, в 1980 году, Мики забеременела в третий раз. Муж Мики рассказал
в суде следующее:
"Первые месяцы беременности психика жены была очень нестойкой. Одной из причин ее
переживаний стало то, что у меня не было работы и мы не знали, как будем жить дальше. Да и
предыдущий ребенок умер. Жена была уверена, что и этот умрет, потому что на нем лежало
проклятие двух предыдущих детей. Я надеялся, что к середине беременности, когда у нее
пройдет тошнота, эта тревога ослабнет. На пятом месяце она и впрямь успокоилась. Жить было
нелегко, но я устроился рабочим в порт. Перед самыми родами у жены с головой опять
случилось что-то неладное. Она все повторяла, что ребенок не шевелится, лежит словно камень,
что он уже умер и начал гнить, и тогда я решил отвести ее к психиатру. Жена стала говорить,
что если родит живого ребенка, то убьет его, нельзя же выделять его одного. Психиатр
посоветовал положить ее в больницу, где она и родила девочку. Жена в больнице, мне повезло с
работой, жить стало полегче, и состояние жены стало лучше. Когда дочке исполнилось четыре
месяца, жена вернулась домой. Она улыбалась и махала мне рукой, обняла девочку и прижалась
к ней щекой. И тут дочка заплакала. Я не успел остановить жену. Это произошло в считанные
доли секунды. Она бросила ее на пол. Дочка ударилась головкой".
Ёсигава Мики признали в намеренном совершении убийства. "Я была ей противна, -
сказала она. - Я вылечилась, но, увидев меня, она расплакалась, я была ей противна, поэтому я
решила ее убить". Психическое состояние Мики расценили как вменяемое, и ей был вынесен
приговор. В настоящий момент Мики исполнилось сорок два года и она отбывала срок
заключения.
Агент приехал на работу мужа Мики. Когда он спросил его о жене, тот обрадовался.
- Она очень добрая женщина, сердце у нее мягкое.
Он указал пальцем на аквариум, в котором плавали рыбы.
- Это арована, некоторые из них стоят по двести тысяч йен. Когда я смотрю на этих рыб,
то вспоминаю Мики-тян. У жены была мечта завести таких вот рыб. Недавно я ездил к ее
родителям, нашел ее детский дневник. Он был исписан заметками о содержании арована. Очень
аккуратные иероглифы. Такой она была девочкой. Я расчувствовался, увидев ее дневник. Она
любит животных, а ведь эти аккуратные иероглифы были написаны еще до того, как мы с ней
познакомились. Тогда она еще не могла сказать мне неправду. Это из прошлого, которое уже не
изменишь. Мики-тян писала о том, как ей нравятся арована. Я понял, что могу верить ей.
Говорят, что, когда человек добрый, это дает ему силы, а Мики добрая и убийца, наверное, она
слишком добрая.
Слушая беспечную болтовню мужа, агент понял, что дело провалилось. Ёсигава Мики не
могла семнадцать лет назад родить и бросить Хаси. В то время супруги жили в доме для
муниципальных служащих. Если бы она забеременела и родила, об этом не могли не узнать
коллеги, и, даже если бы она сумела скрыть это, полиция выяснила бы все в ходе расследования
следующего дела. Агент понял, что из его теории ничего не вышло. Господин Д. обещал
заплатить ему в пять раз больше, чем вознаграждения, которые он получал до сих пор, но
приходилось признать поражение. Агент приставил палец к аквариуму и с иронией спросил, не
слышал ли муж Мики, чтобы кто-нибудь оставил своего ребенка в камере хранения?
- Слышал, - сказал муж.
Агент ошарашено посмотрел на него.
- Вы знаете эту женщину?
- Когда я занимался сбором макулатуры, вместе со мной работал один мужик по имени
Яги. На левой руке у него не было мизинца, любил играть в сеги , бывший
облицовщик-плиточник. Каждый день рассказывал о том, как спал с женщинами. Как правило,
это были официантки средних лет или проститутки. Как-то он похвастался, что подцепил
массажистку, работавшую в сауне. Он говорил, что она ему только массаж сделала, но зато
мяла как следует. Когда она выпила, рассказала о своей юности. Она приехала из Коти,
встретилась со своим бывшим хахалем, а он уже женат. У моей жены были такие же проблемы,
поэтому я эту историю и запомнил. Они переспали, она забеременела, а родив, выбросила
ребенка. Убедилась в том, что он мертвый, и подбросила в камеру хранения.
Агент сунул в карман Ёсигава банкноту в пять тысяч йен и сел в машину. В конторе по
сбору макулатуры он спросил про Яги, но тот уже оттуда уволился. Его коллега сказал, что Яги
работает шофером на курсах парикмахеров для животных.
Курсы "Аоянаги" находились в городе Кавадзаки на берегу реки Тама. Яги работал там.
Собак и кошек, на которых тренируются ученики, он привозил на машине от обычных
владельцев домашних животных. Взамен животных бесплатно мыли и стригли. Работа Яги как
раз и заключалась в транспортировке собак и кошек. Агент спросил, куда поехал Яги, и
отправился за ним следом. Машина Яги стояла у обочины, а сам Яги крутил вокруг себя клетку,
в которой сидел пудель. Не обращая внимания на лай пуделя, который вцепился клыками в
железный прут клетки, он продолжал крутить клетку. Вскоре у пуделя из пасти выступила пена,
он окончательно выдохся и перестал лаять. Яги остановился, поставил клетку в грузовик и
помочился на столб. Агент вместе с вышибалой подскочил к Яги, чтобы при помощи денег и
ножа выпытать у него все, что он знает о массажистке из сауны. После того как они приставили
к его лицу нож и протянули пять тысяч йен, Яги заговорил:
- Сауна называется "Тэмман" и находится за станцией Кавасаки. Но это было лет десять
назад. Не знаю, там ли она до сих пор или нет.
Яги не знал даже имени женщины. Сказал лишь, что она была крупной, с очень большими
руками, со шрамом после аппендицита, узкими глазами, густой порослью на лобке и светлыми
крашеными волосами. В сауне "Тэмман" женщины не оказалось. Администратор сказал, что
все массажистки, работающие здесь, имеют лицензии, поэтому можно поискать ее через
профсоюз, и навел справки по телефону.
Через неделю агент получил от господина Д. вознаграждение в пять раз больше обычного.
Женщину звали Нумада Кумико, сорока четырех лет, она работала в
...Закладка в соц.сетях
