Жанр: Драма
Почувствуйте разницу
Михаил Мишин
Почувствуйте разницу
Избранное
Презентация книги. Творческий вечер. Юбилей.
Считается, что каждое из этих столбовых мероприятий - повод подводить
итоги, предаваться воспоминаниям и всяким философским мыслям. Философских
мыслей много - две. Первая: на кой тебе нужна была эта презентация
(вечер, юбилей)? Вторая: когда ты поумнеешь? Поскольку первое зависит от
второго, то ответа нет - это и есть итог.
Вот воспоминания - да. Воспоминания скребутся в душе как голодные мыши.
С нафталинным тщеславием мы (некоторые из тех, кого вы называли сатириками)
вспоминаем - и те толпы у входа, и те полные залы, и наши
книжки, молниеносно исчезавшие с прилавка - факт их появления был важнее
содержания. И красную рыбку, привезенную в память о бичевании недостатков
на Дальнем Востоке. И златозубую девушку из города Ижевска, которую
ты поразил своим искусством на концерте, после чего в гостинице она удивила
тебя своим... И крупно льстивший самолюбию мелкий скандал с управлением
культуры. И что в Ленинграде публика все понимала лучше, хотя в
Москве хлопали громче, хотя в Киеве стучали чаще... И то, насколько
храбро каждый из нас боролся... И вот - мы доборолись. И можем сравнивать
то, что было вчера, с тем, что мы имеем сегодня. Как призывает лучший
друг нашего народа, водка "Смирнофф":
- Почувствуйте разницу!
Почувствуйте! Главным ощущением прошлой жизни было: "Там хорошо, где
нас нет". Хотя бы потому что "туда, где нас нет" нас не пускали. И просили
об этом не болтать, чтоб мы друг от друга не узнали. Позтому все
собирались там, где позволял себе намекать и подмигивать сатирик. Это
сегодня к нему приходят те, кто его любит. А тогда сбегались те, кто не
любил власть, - и были аншлаги... Это сегодня один на сцене и двое в зале
- крупное общественное событие, а тогда битком забитый дворец казался
тайной сходкой посвященных.
Это была эпоха узкого круга. Полуподпольные вечера, полузакрытые
просмотры, полузапретные книги. В этом смысле профессия сатирика давала
большие возможности. После каждого выступления в каком-нибудь очередном
НИИ подходили устроители и подмигивали: "Ну, а теперь, когда все ушли,
посидим узким кругом, почитайте настоящее, то, что не для всех". И вы
шли в какую-то лабораторию, где все пили, а ты и пил и читал. Потом и
этот круг расползался, и оставались уже только два-три самых крепких любителя
сатиры и выпивки, и они говорили: "Ну, эти, наконец, ушли, сейчас
давай самое крутое, для самого узкого..." И вы запирались уже в каком-то
чулане, где они пили, а ты и пил и читал. А назавтра жена утверждала,
что ночью ты спал в туалете и хохотал во сне. Это был уже по-настоящему
узкий круг...
Почувствуйте разницу! Вчерашнее понятие узкого круга исчезло. Юмор
профессионалов хлещет шибче прежнего, но работать в сто раз труднее.
Во-первых, оказалось, что говорить труднее, чем подмигивать. Во-вторых,
с природным юмором сегодня мощно конкурирует должностной. Под нашим
трехцветным флагом выступают такие мастера! Тот ляпнет, этот стрельнет,
третий хряпнет... Страна просто корчится. Правда, не понять - то ли это
хохот сквозь слезы, то ли истерика сквозь смех...
Почувствуйте разницу! Вспомните! Совсем недавно. Восемьдесят пятый
год, январь. Потом февраль, март... Все как всегда, а потом вдруг - тот
апрель! Когда мы все влюбились в нашего главного за его умение разговаривать,
и кинулись за ним на эту перестройку. Потом мы разлюбили его за
умение разговаривать и плюнули на перестройку... Еще несколько лет назад
мы не знали, что город Фрунзе превратится в Бишкек, Ленинград - в Петербург,
и что Москва превратится в то, во что она превратилась... Что говорится
у нас еще не было Макдональдса - и еще был Мавзолей... Короче,
вчера наш паровоз еще куда-то летел. Сегодня одни пересели с этого паровоза
на БМВ, другие - на БТР, остальные не чувствуют разницы...
А разница есть! За какие-то десять лет мы усвоили массу нового. Мы
узнали, что "сникерс" - это не "тампакс", "памперс" - не "ксерокс", а
"биппер" - не мужская болезнь. Вместо лозунга "Слава КПСС!" над всей
страной гордо реет "Обмен валюты". Хочешь почувствовать разницу - иди,
меняй!.. Перемены мгновенны! Прямо на наших глазах тот мелкий жулик стал
крупным, крупный - депутатом, депутат - кандидатом в президенты, а президент
- гарантом всей этой конституции...
(Ни слова о переменах в личной жизни! Сколько за эти несколько лет
брошено жен, найдено мужей, создано детей и не создано других произведений...
Нет, нет, не будем...)
"А вот тогда...", "А вот сейчас..." Вспоминать можно без конца, и
сравнивать без конца. А главное, без толку.
Туда, где мы были, уже не вернемся.
"Там, где нас нет" - хорошо не для нас.
Нам один выход: "Там хорошо, где мы есть". Кто "мы" - не вопрос. Каждый
сам решает, входит ли он в компанию. Качество которой от количества
не зависит. Ну, не должно...
Попробуем не чувствовать разницы.
Будем вместе.
* I МОЯ ЖИЗНЬ В ИСКУССТВЕ
* II ЛЮДИ С ПОНЯТИЕМ
* III ТОРЖЕСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКТ
* Михаил Мишин - Семену Альтову по случаю 40-летия последнего
(17.01.85.)
* С. М. Эпштейну в день 70-летия (25.08.86)
* Аркадию Исааковичу Райкину по случаю его 75-летия (ноябрь-86)
* Э. А. Рязанову - 60 (9.10.87)
* Я. Б. Фриду - 80! (27.02.89.)
* Валерий! По случаю 50-летия Хаита (март-89)
* Нина! признание в любви Нине Руслановой-89
* З. Е. Гердту - 75 (октябрь-91)
* Тридцать лет и одно дело (15.04.95.)
* Леониду Филатову по случаю выхода в свет его книги "Сукины дети"
(06.02.93.)
* IV МОИ МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ
* V МОЙ БРОДВЕЙ
* Гарсон Кэйнин Н О В О Р О Ж Д Е Н Н А Я
И Н Т И М Н А Я К О М Е Д И Я
I МОЯ ЖИЗНЬ В ИСКУССТВЕ
Этот кот - не придуман. Он прибился к съемочной группе, вместе с которой
я полтора месяца проживал в небольшом городке. До самого окончания
съемок он был с группой неразлучен. Рассказывали, что, когда, закончив
работу, киношники уехали из города, кот страшно тосковал. А затем бесследно
исчез.
Артистической натурой я себя с самого детства ощущал. Изящество, оно
у меня врожденное. И этот, как его, сексапил. Чего-чего, а уж насчет
женщин я всегда был в полном порядке. Бывало, погляжу на какую-нибудь
подольше не мигая - все, моя.
Взять хотя бы жену полковника. Полковник только за дверь - я к двери,
голос страдальческий подаю! Она откроет, меня увидит: "Ах ты мой маленький!
Ах ты мой, бедненький! Иди скорей сюда!.." Ну, меня дважды просить
не надо, скорбно так погляжу, на ходу уже для пущей жалости мяукну
- и сейчас на кухню, где такой аромат упоительный, что на помойке и не
снилось. Сижу у полковничихи в тепле, рыбку наворачиваю, колбаску, а то
она мне сметанки даст - хорошая сметана, рыночная, - ну, я, натурально,
глотаю торопливо: мол, видишь, хозяйка, голодной жизнью живу, мол, дай
тебе бог здоровья. А она на меня глядит умильно, приговаривает: "Ах ты
мой бедненький! Ах ты мой голодненький! Заморил червячка?" Заморил!..
Налопаюсь так, что уж и соображать ничего не могу, глаза сами жмурятся.
Ну, подойдешь к ней, у ног потрешься - она и вовсе размякнет, на руки
возьмет. Она молодец, полковничиха, небрезгливая. А то ведь другие, бывало,
накормить-то накормят вроде, а потом сразу: "Ну, брысь, пошел! Может,
у тебя блохи!.." Зачем же, думаю, именно блохи? Гадость такая. Я не
люблю блох. У нас во дворе, конечно, есть которые опустившиеся, но я
этого не позволяю, чтоб блохи. Ну и полковничиха не опасалась, не оскорбляла
подозрениями. Сядет на диван с книжкой или вязаньем, а меня к
себе под бок. Санаторий!.. Ну, полежишь, покемаришь, потом, конечно, на
пол спрыгнешь. Она: "Ты проснулся, Гриша? Ах ты, Гриша, Гриша!" (Это меня
зовут так - Гриша. Кто назвал, не знаю, но без большой фантазии.)
Между прочим, полковника тоже Григорием зовут. Не люблю его! Как-то приходит
домой, а хозяйка меня выпустить не успела. Ну он, натурально, в
крик: "Это что такое? А ну, марш! Чтоб духу не было!" И еще ногой топнул.
Чистый Наполеон. Ну, я для вида ужас изобразил - и вниз по лестнице.
И - во двор!
А двор - это только так говорится: это же целый мир, это прерия и
джунгли! Два дома - один жилой, где полковничиха живет, другой - общежитие
техникума, а между ними пространство громадное, где и газон, и кусты,
и площадка детская, и гаражи, и сарай, и куча песка, и лужи, и тут
же под навесом помойка. А за общежитием - дорога, и там машины ходят и
автобусы. Вот папаша мой, говорят, там под автобус и попал. Погнался за
чужим котом - и под колеса... Я сам-то не помню этого, мал был. И мамашу
не помню. Во дворе вырос.
Конечно, у домашних кошек жизнь спокойная, пристроены. Но только если
кто на свободе вырос - он ее ни на что не променяет. Я во дворе - дома.
Во дворе у меня все свои, знакомые. Атмосфера дружественная. Правда, в
детском возрасте собак боялся. Так ведь, натурально, выскакивает откуда-то,
несется прямо на тебя со всех ног, гавкает, слюну роняет. Мол,
глядите все, сейчас я ему!.. Ну, по малолетству, конечно, опасаешься.
Теперь-то один смех глядеть на этих псов. Он к тебе подскочит, а ты припадешь
к земле, шерсть вздыбишь, зашипишь - ну, он, если поумней, тявкнет
пару раз для проформы, да и отстанет. А которые оголтелые, вроде Тузика,
то или по морде ему лапой, или вспрыгнешь куда повыше, на сарай
там или на дерево, и сверху ему внушаешь: "Балбес ты, бестолочь. Прихвостень
хозяйский..." С утра, если солнышко, я на крыше сарая, там у меня
солярий. А если дождик, то в подвал общежития, там всегда трубы теплые.
Погреешься, дождик переждешь - и снова во двор.
Ночью, бывало, заберешься в кусты, воздух - свежайший, запахов миллион,
кажется, даже луна пахнет. А сам себя чувствуешь ягуаром, и до того
хорошо, аж петь охота! Ну и запоешь! Запоешь - и из травы тебе, скажем,
эта беленькая с черными ушками вторым голосом подпевает. Так распоешься,
что и время позабудешь. Помню, как-то вот так душевно музицировали,
вдруг дядька голый на балкон выскочил: "Вот сукины коты! Поймал бы всех
да кастрировал!"
Не скажу, чтоб эта мысль мне сильно понравилась. Искусство кастрировать
нельзя. Но, невзирая на подобных реакционеров, жил я хорошо, а
главное - спокойно.
До того самого дня.
Август у нас хороший месяц. Тепло, людей во дворе мало, общежитие и
вовсе пустое, потому что каникулы, на помойке все свежее, с витаминами.
Я в августе поправлялся обычно.
В тот день, помню, лежу на крыше сарая. Время к вечеру, солнышко ласковое,
разомлел, лапой лень шевелить, хотя воробьи наглые перед самым
носом скачут. Дремлю, и разное хорошее снится - полковничиха, сметана, и
все это с запахом потрошков.
И вдруг по нервам:
- Гау! Гау-гау!
Открываю глаз, вижу: несется Рыжий как угорелый в сторону общежития,
а за ним два этих придурка, Тузик и Смелый. Я сперва подумал, Рыжий
развлекается. (Рыжий - это дружок мой, тоже безотцовщина.) Он их вечно
раздразнит - и бежать. Потом вижу, нет, не за ним они бегут, а с ним
вместе, и еще мальчишки бегут с воплями туда же, к общежитию, и взрослые
торопятся. Ну, сон как рукой, вскакиваю на лапы, с сарая скатываюсь - и
туда!
И вот вижу: с той стороны общежития, где вход, стоит толпа народа и
все в одну сторону глазеют. Пробираюсь быстренько в первый ряд. Рыжий
уже тут, стоит озадаченный. Псы тоже здесь, тоже от удивления пасти раззявили.
Над входом в общежитие ворона знакомая сидит на карнизе.
Крыльями хлопает, каркать не решается. А перед общежитием стоят три
больших автобуса, один маленький и две легковые машины. И на всех одинаковое
слово написано. Ну, систематического образования у меня нету, но
буквы разбираю: "Г-о-с-к-и-н-о". Только успел прочитать, как из автобусов
высыпались люди и принялись вытаскивать разные ящики, коробки, чемоданы
и всякие вещи. При этом у всех поголовно в зубах были сигареты, и,
не выпуская их изо рта, они все восхищенно выкрикивали: "Какой воздух!
Какой чудный воздух!"
Через пять минут травы из-под окурков уже видно не было.
Не успел я удивиться по-настоящему, как меня чуть не убило тяжеленным
ящиком, который грохнулся рядом со мной. И тут же кто-то стал орать на
того, кто этот ящик уронил, а тот, кто уронил, стал орать, что он не потерпит,
чтобы на него орали, а потом подскочил третий и заорал, чтоб они
оба перестали орать. Потом они все вместе схватили ящик и потащили в общежитие.
А остальные продолжали бегать, суетиться и выкрикивать: "Какой
воздух!"
Рыжий ко мне поближе подобрался:
- Во дают! Ты такое видал?
Я такое видал один раз в жизни, когда мы с полковничихой смотрели телевизор
и она мне сказала: "Смотри, Гриша, это налетела банда батьки
Махно".
У этой банды тоже оказался свой батька, только он был без нагана, зато
в бархатном пиджаке и с плоским чемоданчиком. И как только он из машины
вышел, остальные кинулись к нему с криками, и я подумал, что сейчас
они разорвут его и затопчут. Но бархатный открыл рот и сам заорал так,
что ворона свалилась с карниза замертво. Он орал, что не желает слушать
никаких претензий, что у него тоже комната без сортира, хотя он тридцать
лет на студии, что комнаты с удобствами только у режиссера и артистов,
что пускай они все ему скажут спасибо и за это общежитие, что все хотят
сесть ему на голову, но он не позволит никому сесть ему на голову. После
этого он спокойно вытер лысину платком и пошел в общежитие. А из легковой
машины вылезли еще двое - один маленький, черный, лохматый, а второй
в кепке, со скучным лицом.
И маленький закурил и сказал:
- Какой воздух, а? Потрясающе!
Скучный тоже закурил и сказал:
- Нормальный воздух. Утром надо будет побольше дыма.
И маленький сказал:
- Зачем? Утром будет естественная дымка.
А скучный на него посмотрел и сказал:
- Каждый режиссер думает, что он оператор...
И за этим удивительным разговором наши местные люди следили с большим
почтением и шептали: "Режиссер... оператор... режиссер... оператор..."
Тут из машины вышла такая молоденькая, хорошенькая, с сигаретой. И по
толпе шепот прошел: "Артистка, артистка..."
Мне Рыжий говорит:
- Видал? Артистка!
Я хотел ему ответить, что без него знаю, но тут ему прямо в нос
чей-то окурок угодил. Рыжий подпрыгнул, ругнулся и под ближайший автобус
залез. Ну, я из солидарности, натурально, за ним.
И тут снова вся толпа:
- Ах!
Это появился еще один - артист. Этого я сам лично видел по телевизору
у полковничихи. Он вышел из машины, вокруг поглядел и сказал громко:
- Ну, Париж!
Это он, конечно, перепутал, потому что наш город иначе называется.
Потом он на общежитие поглядел и сказал артисточке:
- "Хилтон", а?!
И тут на них обоих ринулись наши местные люди и стали совать им разные
бумажки, а они что-то черкали на этих бумажках ручками, и наши отходили
с таким видом, как у Рыжего бывает, когда он что-нибудь выгодное на
помойке найдет.
У меня от всего этого бедлама вообще настроение не бог весть какое
было, а тут еще эти два подхалима, Смелый с Тузиком, нас с Рыжим заметили
и давай облаивать, перед приезжими выпендриваться.
- Все! - говорю Рыжему. - Рвем когти!..
Сидел я у полковничихи на кухне в самом паршивом настроении. У нас в
городке, конечно, тоже разный народ. Есть которые и камнем в тебя могут,
и крошки съедобной от многих не дождешься, но в основном население мирное,
пахнет сытостью и покоем. А эти? Всклокоченные, мятые, окурками
швыряются, орут... Причем здесь кино? Может, маскировка? Может, начинается
кампания по отлову бездомных животных?!
Полковничиха удивляется:
- Ты чего, Гриша? Ты что так мяукаешь жалобно?
Люди! Им что ни скажешь - все одно: мяукаешь!..
- А ты видел, Гриша, - говорит, - кино к нам сюда снимать приехали.
Из дворянской жизни. Всех в массовку приглашали. А что? Вот пойду и запишусь.
Буду крепостную изображать. А?
Ага, думаю. Тебе твой фельдмаршал даст массовку. А сам возле двери
кручусь, на нее смотрю, мол, выпусти меня, женщина, христа ради, видишь,
не в настроении!..
Выпустила...
Во дворе уже темно сделалось. Теплый такой вечер. В траве всякая бестолочь
стрекочет. Лягушка прямо перед носом шлепнулась. В другое время я
б ей показал, выскочке пучеглазой, а тут не до нее. Стою посреди двора,
гляжу на общежитие. А там на втором этаже во всех окнах свет горит.
Подошел к входу. Долго стоял, колебался. А потом сам на себя разозлился:
в конце-то концов, кто тут хозяин?!
Запах дыма табачного я еще на лестнице почуял. А уж когда на второй
этаж поднялся, в коридор, у меня от него чуть паралич дыхания не сделался.
Ну, потихоньку вдоль коридора пошел. Иду, озираюсь, весь на нерве.
Возле первой двери остановился, прислушался вроде тихо. Возле второй
двери тишина. Из-за третьей храп слышался, бархатным батькой оттуда пахло.
Следующая дверь приоткрыта была, оттуда дым выползал, и разные голоса
время от времени повторяли слова "Со свиданьицем!", после чего слышался
стеклянный звон. Видно, в той комнате люди давно друг с другом не
виделись. Что было странно - это что холодильник, который тут раньше
стоял, в конце коридора, пропал куда-то... Дошел я до конца коридора,
значит, и обратно повернул, к выходу. Иду, и вдруг - стоп! Возле последней
двери остановился. Говорят, против инстинкта не попрешь. Чепуха собачья.
Инстинкт мне именно подсказывал, что смываться надо, и поживее. А
это не инстинкт был, видать - судьба. В общем, ткнул я носом эту дверь -
и вошел.
А там в дыму три девушки сидели. Одну я сразу узнал - артисточка. Они
пили кофе, курили и разговаривали. Меня не заметили. Потом артисточка
говорит:
- Девчонки, я вас сейчас выгоню. Хоть немного поспать надо, а то
завтра с утра никакой грим не поможет. Буду как кошка драная.
Ну, я это услышал - забыл про бдительность. Выхожу на середину комнаты
и говорю:
- Я, конечно, извиняюсь, но почему же именно как кошка?
Ну тут увидали они меня - и пошло-поехало!
- Киса!
- Киса!
- Кис-кис-кис!..
Артисточка кричит:
- Девочки! Какая хорошенькая! Дайте ее мне! Я буду ее звать Капа!
Ну, девочки, рады стараться, меня изловили - благо, комната маленькая,
куда я денусь - и, натурально, за шкирку.
Между прочим, напрасно думают, что это очень большое удовольствие,
когда тебя за шкирку поднимают. Никакого нету удовольствия: свисаешь,
как дурак, лапы раскорячены. Ну а на морде, конечно, делается выражение
неслыханного блаженства - кожа-то натягивается, чего ж тут еще изобразишь?
Лыбишься, как самурай какой!..
Артисточка гуманизм показывает, визжит:
- Надя! Отпусти! Ей же больно!
А Надя эта, подлая, меня как клещами держит и басом говорит:
- Да не, они так любят! Ой, гляди! Это ж не она, а он! Котяра! Глядите,
девочки!
Ну ни малейшей деликатности! Стал дергаться, изворачиваться, чтоб Надю
эту подлую корябнуть, - да тут меня на руки артисточка взяла, я успокоился
немного. А она говорит:
- Ну и что же, что кот? Он все равно будет Капа. Он будет мой талисман!
Тут вторая, ассистентка эта, как закричит:
- Марина! Ты с ума сошла! Какой талисман! Может, у него стригущий лишай!
Они ж разносчики! Вид у него какой-то подозрительный!
На себя-то, думаю, посмотри! Сама ты, может, разносчица!
Надя эта подлая кричит:
- Надо его помыть! Марина, держи его! Я за шампунем сбегаю! У меня
для посуды, щелочной!..
Что тут рассказывать? Шум, визг, крик, я кусаюсь, царапаюсь, они меня
в эту гадость шипучую окунают - прямо в ведро... Думал - каюк!..
Потом вытаскивают из ведра, тряпкой какой-то вытирают - а я уже и сам
как тряпка мокрая. Голова гудит, глаза щиплет, вестибулярный аппарат отказывает.
Лежу в углу - ничего не соображаю. Потом как сквозь туман вижу
- уходит эта Надя подлая вместе с подружкой своей, тоже преподлой. Артистка
за ними дверь закрыла и сейчас же догола разделась.
- Ты, - говорит, - помылся, Капа, теперь я тоже в душ хочу.
И пошла она в душ - видимо, воображала, что у нас в городе вода так
все время и льется.
Вышла и говорит:
- Нету воды, Капа, представляешь?
Страшно трудно представить. А она голая на диван села - да как заплачет!
Ей-богу, ревет, натурально, слезы по щекам размазывает.
- Не могу, - всхлипывает, - сил нету больше! Устала! В театре устала
и в отпуск не пошла - сниматься ей, видите ли, захотелось!.. Зачем я
тут, Капа? Дура, бездарь!.. Не выйдет у меня ничего! Ничего! Понимаешь?!
Меня схватила - и своим носом к моему.
- Они думают, - кричит, - Мариночка веселая, Мариночка улыбается. Я
боюсь, Капа! Я не потяну!.. А этот Марк?! Тоже Феллини! Рояль на лужайке
выдумал! Сам ляпнется - и меня мордой об стол!.. Понимаешь?!
Я одно точно понимал - что попал в натуральный сумасшедший дом. Хватают
за шиворот, купают в дряни какой-то, жрать не дают, ревут, бормочут
ерунду.
А она как начала плакать, так же вдруг и закончила.
- Ничего, Капочка. Все равно мы с тобой самые талантливые артистки. А
они все дураки. Давай спать!
Меня - на руки, со мной - под одеяло. И враз заснула. Ну, делать нечего.
Свернулся клубком, задремал кое-как. Беспокойно спал: приснилось,
что Рыжий вместо меня к полковничихе заявился и сметану всю сожрал...
Утром рано проснулся. Не сразу и сообразил - где это я. А сообразил -
вылез тихонько из-под одеяла, на пол спрыгнул. Сунулся к двери - закрыта,
конечно. Так, думаю. У них тут искусство, а мне с голоду подыхай.
Разбудить ее, что ли? Ну, разбудишь, а тебя в какой-нибудь дряни опять
вымоют. Поглядел вверх - форточка, вроде приоткрыта. Раз! - на подоконник,
два! - в форточку и со второго этажа - вниз... Хорошая зарядка натощак,
да?
И - к помойке. Кстати, приличную рыбью голову нашел - съел. Полегчало
на душе немного - пошел в травку. Я и вообше в травке люблю поваляться.
Ну а тут-то тем более, ночью не выспался - в момент заснул. И сон, видать,
крепкий был. Потому что опасности я не почуял...
Р-раз! И сообразить ничего не успел - переворачиваюсь в воздухе и попадаю
в какую-то душную тьму, на что-то мягкое. Я в это мягкое когтями
вцепился, а оно как заорет:
- Убью! - И в меня когтями.
Я в темноте пригляделся - Рыжий! Я ему ору:
- Отпусти, дурак, это я!
Он тоже обалдел:
- Гриша, ты? Где это мы, а?
Оказалось, сидим оба внутри какой-то тесной сумки, воняет клеенкой,
и, видно, куда-то нас в этой сумке несут, потому что качает. И голоса
человеческие слышны - только непонятно, что говорят.
- Куда это нас? - Рыжий спрашивает, а сам дрожит весь.
- Куда, куда... Топить, наверное! - мужественно так шучу.
Рыжий шутки не понял, как завизжит!
- За что?! - орет. - Незаконно! Начальник!
Законности захотелось ему. В ответ на его вопли нас так тряхнуло - я
думал, из меня кишки вывалятся.
- Заткнись, - говорю. - Сиди тихо, может, пронесет.
Трясется молча. Рыжий шепотом причитает. И вдруг кончилась тряска.
Вжик! Открывается молния, чья-то рука Рыжего за шкирку хватает - и
вверх. Я только успел тоже голову высунуть, как снова: вжик! Сижу в сумке,
голова наружу, сам внутри. Вижу: сумка на траве стоит, на какой-то
лужайке. А на лужайке черт знает что творится! Какие-то провода, какие-то
ящики, какие-то прожектора на стойках, вдали автобусы видны, те
самые, вчерашние, и людей полно - и местные наши, и приехавшие вчера.
Шум, беготня, суета. А посередке стоит несуразного вида штуковина с
круглым стеклянным глазом. Я напротив штуковины - прямо на травке - белый
рояль. Я, кстати, люблю рояль, я однажды спал на рояле, в красном
уголке... А за этой самой штуковиной с глазом сидит на стульчике оператор
Коля, и вид у него такой, будто все, что происходит вокруг, он тысячу
раз видел и знает наперед, что дальше будет. А между Колей и роялем
сидит на стуле артисточка моя, Марина, только узнать ее можно с трудом,
потому что на ней длинное какое-то платье - у нас в городе никто в таких
не ходит, а рядом валяется зонтик кружевной, а сама она вся в слезах. А
вокруг нее кругами бегает этот лохматый режиссер, Марк, и вид у него
презлющий.
И вот вижу - прямо к ним туда и бежит вчерашняя подлая Надя и тащит
за шкирку Рыжего, который изо всех сил дрыгается. Подбегает она к ним и
кричит басом:
- Марк Евгеньевич! Нашла! Марина! Я тебе еще лучше нашла, чем вчерашнего!
Гляди, какой рыженький!
А моя артисточка Рыжего увидела да как закричит:
- Убери, - кричит, - эту рыжую гадость! Я хочу Капу! Да! Да! Да, Марк
Евгеньевич! Можете снять меня с роли! Да, я сумасшедшая, да, у меня
бзик! Думайте что хотите! Только я никогда не капризничаю!.. А сейчас я
знаю, у меня без талисмана ничего не выйдет! Да! Пожалуйста!.. Я всегда!..
Я никогда... Я уеду! Уеду!..
И совсем разревелась.
Марк аж затрясся, к Наде подлой подскакивает.
- Дура! - орет. - Ты кого привезла? В этой группе никому нельзя ничего
поручить! Где машина? Я сейчас сам поеду по этому паршивому городу
искать ее паршивого кота! Выкинь эту тварь! - Выхватил у нее Рыжего и в
сторону швырнул. Ну, у того ума хватило не разыгрывать обиженного -
прочь рванул, чуть тетку не сбил какую-то...
А Надя эта подлая тоже орет:
- Я у вас всегда виновата! А это, между прочим, обязанность администрации
- котов ловить. А я художник-гример!
Подбегает ко мне, из сумки выдергивает за шкирку - и к ним:
- Нате!
Артистка меня увидела, ко мне кинулась:
- Капочка! Капочка! Талисманчик мой хороший! Иди сюда!
И руки ко мне тянет. И тут у меня тормоза отказали. Когти выпустил -
как вцеплюсь! Артистка бедная в визг! Надя подлая меня за шкирку трясет.
Марк вовсе взбесился, к артистке подскочил, кулаками машет:
- Черт подери! Идиотка! Посмотри на свои руки! Раскорябанная графиня!
Как теперь снимать твои руки на клавиатуре?! Свернуть этому паршивому
коту голову!
А артистка пуще прежнего визжит:
- Не смейте! Вы живодеры! Отдайте е
...Закладка в соц.сетях
