Жанр: Драма
Энергоблок
...то - не работали на таежных "самоварах"? - Работал.
- Не знаю... Значит, нет... Вы коммунист?
- Коммунист.
- Так какое же вы имеете право расхолаживать коллектив, проникнутый готовностью
к пуску? - Голос Торбина был еще тих, но мало-помалу обретал металлический
оттенок. - Какого черта?! - вдруг рявкнул он. - Кого вы пугаете?! Вы не туда
попали, товарищ Палин. Грязью вы тут никого не испугаете!..
- Знаю. Но тем более...
- Ничего вы не знаете! - Глаза Торбина метали молнии. - Я запрещаю, слышите,
запрещаю вам деморализовывать персонал! Вы меня поняли?!
- Вполне.
- Как коммунист вы должны знать, сколь важен стране ваш миллион. И я требую от
вас... - Торбин постучал указательным пальцем по столу. - ...Требую от вас
дисциплины и полной отдачи сил... - Начальник главного управления быстро и
пытливо посмотрел на Палина, будто пытаясь понять, сколь серьезны его намерения
стоять на своем.
- И тем не менее, - сказал Палин, - мы, атомщики, несем ответственность перед
людьми, перед Природой...
- Ну и никто тебе не запрещает. Неси, ради бога, но пускай станцию. Все... -
Торбин пристукнул ладонью по столу. - За работу! Прошу остаться директора,
главного инженера и его замов...
"Каков циник... - подумал Палин и усмехнулся. - Ладно, поживем, увидим".
4
Позвонил Абдулхаков. Кричит, запыхался, голос гортанный. Говорит: вскрыли все
три главных циркуляционных насоса. Сильно парит. По аэрозолям три нормы,
работают в "лепестках". Выемные части насосов спустили в транспортный коридор, и
Пряхин дал команду везти их без дезактивации в блок вспомогательных цехов. Я,
говорит, ругаюсь, запрещаю... Пусть поднимает назад в насосный зал,
дезактивирует смесью лимонной и щавелевой кислот. А он говорит: "Я тебе сейчас
клизму из лимонной кислоты сделаю..."
Палин позвонил в будку военизированной охраны. Приказал не открывать ворота
транспортного коридора. Через некоторое время звонок от Пряхина. Матерится.
Говорит, что в мастерской блока вспомогательных цехов есть контейнеры. Насосы
спрячут в контейнеры и отправят на завод для ремонта. Ты, говорит, Палин, не
пуп, а работу стопоришь. Смотри, морду намылим сообща.
- Мыль! - крикнул ему Палин. - На гидравлической части насоса семьсот пятьдесят
тысяч "бета"! Ты что, в своем уме?!
- Умник! - огрызнулся Пряхин. - Шибко образованный стал... - И бросил трубку.
Позвонил Абдулхаков. Сказал, насосы поднимают в центральный зал. Будут мыть над
шахтой ревизии.
"Подействовало..." - удовлетворенно подумал Палин.
Притащили со склада новые выемные части. Приступили к установке...
Звонок от Шаронкина:
- Владим Иваныч! Салютик, физкультпривет и наше вам! Довожу до сведения...
Вопреки и супротив... Но ничего не могу сделать... С разрешения Алимова и при
поддержке тяжелой артиллерии, то бишь Торбина, приступаю к гидровыгрузке
ионообменных смол из фильтров байпасной очистки в те самые двадцатипятикубовые
емкости... Ничего не могу сделать... Смола насытилась. Активность - невмоготу...
Наше вам! Прошу дозиметриста... Срочно!..
У Палина сдавило в груди. Опалило гневом при мысли о Торбине.
"Но отвечаю я... Сброс радиоактивных смол на узел десорбирующих растворов
превратит в нерабочие сразу три больших помещения и очень людный коридор на
отметке минус пять и восемь... Но... Пока делать нечего... Пойдет Проклов.
Матрос с атомной подлодки. Служил в реакторном отсеке. Трюмный. Очень
основателен. Сказал, никуда теперь не пойдет. На атомном деле и подохну,
говорит... Последний анализ - кровь в норме..."
Вызвал Проклова. Приказ:
- Оформить допуск. Организовать саншлюзы - противни с мешковиной и контактом
Петрова. Знаки радиационной опасности. Обход радиоактивно опасных помещений.
Производство работ только по бланку переключений, подписанному начальником смены
АЭС и Шаронкиным...
Проклов ушел. Палин подумал, что здесь можно пока быть спокойным.
Позвонил на блочный щит управления. Там уже начали подъем мощности. Пока на
естественной циркуляции и до десяти процентов от номинала. Замначсмены говорит,
что Алимов и Торбин почти непрерывно на проводе. Торопят. Работы по главным
циркуляционным насосам будут завершены к утру. Будут ждать насосы на режиме
естественной циркуляции.
Палин пошел в обход по электростанции. Через коридор деаэраторной этажерки
прошел в машзал. Кругом полно народу. Особенно на отметке дистанционных приводов
арматуры. Эксплуатационники вручную крутят задвижки. Выставляют в исходное
положение. Кое-где есть маховики. Но в основном крутят гаечными ключами,
нарощенными газовой трубой. Лица красные, потные.
Крутят давно. Крутить еще долго, не менее трех часов...
В машзале прохладно, Пахнет холодным железом и пластикатом. Еще сыростью. Несет
с низовых отметок. Слышен лязг железа.
Спустился на нулевую отметку в бокс конденсатоочистки. Завершают загрузку в
фильтры ионообменных смол. Загружают прямо через люки, индивидуально в каждый
фильтр. Гидрозагрузка не отлажена. В боксе холодно. На желтом пластикатовом полу
лужи черной воды. Эксплуатационники тащат мешки смолы на плечах. Слышен мат.
Туда-сюда носится Шаронкин.
- Наше вам, дозиметрия! - слышит Палин голос Шаронкина. - Тут еще чисто. Делать
нечего...
Слышен скрип открываемой арматуры, гром каблуков по металлической рифленке
металлоконструкций.
Обошел машзал по нулевой отметке. У маслоохладителей турбины лужи масла.
Машинист разбрасывает на лужи ветошь, притаптывает ногами. Потом, наклонившись,
размашисто подтирает пятно. Работает центрифуга. Пахнет несколько едковато
парами разогретого турбинного масла.
"Будущие опасные точки, - думает Палин. - Трудно сказать, где они... Но машзал
живет..."
Палин прошел в блок спецхимии. Тут, что называется, конь не валялся. Кругом
пахнет холодным металлом оборудования, монтажной пылью. По-настоящему здесь
работают только второй день. Визжат наждачные машинки. Искры. Запах сгоревшего
железа и першащий - от наждачного круга. Лязг, грохот кранов, выкрики, голубые
вспышки и запах сварки.
Палин раздумчиво смотрит на все это и думает, что вот как все вышло. Он между
этим блоком спецхимии и Торбиным, как в клещах. А эта "черная труба" - словно
дамоклов меч над его проснувшейся совестью...
Прошел в реакторный зал. Тепло. Шуршащий шум. В разных местах застыли кран и
перегрузочная машина. Вскрыты люки бассейна выдержки отработавших кассет.
Взмокший слесарь сверлит электродрелью дырки в коробах верхней биозащиты
реактора. Вчера в этих коробах, заполненных спецбетоном, было три мощных хлопка.
Нержавейка вспучилась. В спецбетоне есть кристаллизационная вода. Под обстрелом
нейтронами образуется гремучая смесь. Дырки для вентиляции.
На противоположной стене, на стенде свежего топлива, висят длинные семиметровые
колбаски урановых кассет и стержней системы управления защитой реактора. Весь
зал окрашен бежевой эпоксидкой, краны - в бордовый цвет. Балки перекрытий -
голубые. Душноватый запах. Временами истерично взвизгивает дрель. Слышен
шуршащий шум реактора...
Палин посмотрел на часы - девять вечера. Пора домой.
Выйдя на улицу, в окне кабинета директора увидел расхаживающего взад и вперед,
жестикулирующего и что-то говорящего Торбина. Поймал себя на том, что думает о
нем как о начальнике главка, хотя внутренне уже не считал его таковым. Что-то в
глубине екнуло. Суеверное и лакейское...
- Ладно, Сергуня, - прошептал Палин, матерно выругался и ускорил шаг.
Утром следующего дня начали пуск электростанции. Это сразу почувствовалось. По
нарастающему гулу и мелкой дрожи бетонных перекрытий. Полным ходом поднимали
мощность реактора. В работе шесть главных циркуляционных насосов. Прогрели
паропроводы до главных паровых задвижек, приняли пар на конденсаторы турбины и
далее, через конденсатный и питательный трубопроводы - на реактор. Основной
контур большой циркуляции замкнулся. Гулко ухало в головках деаэраторов. Но
удары пока мягкие, рассыпающиеся, с шуршанием. Кругом теплый вонючий дух...
Звонок от Абдулхакова:
- В коридоре, в районе емкостей с грязным фильтро-порошком, по "гамма" - два
рентгена в час. Проход закрыт. Знаки радиационной опасности висят.
Палин поинтересовался у начальника смены АЭС о работах по общестанционным
нарядам... Полным ходом монтаж на блоке спецхимии... Три бригады
электромехаников допущены на наладку электроприводов арматуры. Одна бригада - в
помещение над радиоактивными емкостями... Проклову - проверить.
Проклов:
- Гамма-фон. Работать шесть часов... Абдулхаков:
- В емкостях не задраены лазы. Крышек лазов что-то не видно...
Телефон. Палин - Шаронкину:
- Немедленно наживить крышки и задраить лазы!
Через тридцать минут Шаронкин - Палину:
- Крышек нет... Черт знает, где... Съели, наверное... Крысы... Закрыл пока лазы
паронитом... Курам насмех...
Гидроудары в деаэраторах нарастают. Стали пушечными. Вздрагивает вся
деаэраторная этажерка. Палин ощущает отдачу пола...
Звонит Дрозд, начальник турбоцеха:
- Владим Иваныч, пришли "дозика" померить воду, аэрозоли... - Голос
вздрагивающий, виноватый. - Деаэраторы пляшут на опорах. Кажется, оборвало
дренажную трубу... Хлещет кипяток. Пар... Быстро!..
Палин послал Моськина. Маленький, верткий. "Дозик" с субмарины. На яйцевидном, в
частых жировичках лице - постоянная готовность к действию. Выражение глаз еще
военно-морское. Они будто кричат:
- Есть! Есть! Есть!
С газодувкой через плечо и с радиометром в руке Моськин рванул на двадцать пятую
отметку. Там хлестал кипяток.
- Ах, вода, вода... - сокрушенно бормотал Моськин. - Счас бы пластырь...
Чугунная дверь в деаэраторную открыта настежь. Из проема валит пар. Моськин
включил газодувку.
Трах-трах! Бух-бух-бух! Дринь-дринь-дринь! - гремят то глухо, то ударами молнии,
то мелким металлическим стуком гидроудары.
Появился Дрозд. Лицо испуганное, хотя видно, что изо всех сил он старается не
показать свою растерянность.
- Ну, ты качай, а я побежал на блочный щит... - говорит он Моськину, а голос
такой, будто советуется.
- Аэрозоли - три нормы! - кричит ему вдогонку Моськин и натягивает "лепесток".
Бежит к телефону. Докладывает обстановку Палину. Палин звонит на блочный щит
управления.
Ответ:
- Некогда! Позже... Заливаюсь... Палин Алимову:
- Вода в деаэраторной хлещет на пол. Зальет электрощитовые. Принимайте меры...
Алимов:
- Знаем... Думаем... Сейчас... - Голос хороший, вежливый.
"Опасность... - думает Палин. - Подперло... А то пузо вперед и..."
Телефон. Абдулхаков Палину:
- В машзале долбает. Прямо канонада. Бьет в конденсатопроводе и на питательной
линии. Оборвало опору трубопровода... - Хрипло, гортанно смеется. - Дрозд бегает
как помешанный. Без чепца. Сделал ему замечание... - Снова хрипло хохочет. -
Война, Владимир Иванович...
Палин бежит в машзал.
"Торбина бы сюда... Пусть обкатается, деятель..." На двенадцатой отметке его
встречает Абдулхаков с вытаращенными глазами. Хрипло кричит:
- Вон-вон, смотрите! На питательной линии оборвало "гусак"... Воздушник!..
Кипяток хлещет расширяющейся струей в стену. Палин прикинул расход:
"Примерно, пятьдесят кубов в час... Плюс столько же, а может, больше в
деаэраторной... Началось..."
Бежит к телефону. Кричит на ходу Абдулхакову:
- Бери мазок на нулевой отметке! Активность доложи мне!
За турбогенератором, в просвете между цилиндрами турбины, просеменила глыбастая
фигура Федосова. Палин бросился к нему, перехватил.
- Беги к морю! Контроль активности на сливе из "черной трубы"! Головой
отвечаешь... Меня непрерывно держи в курсе...
Федосов побежал, прихрамывая.
Пулей влетел на двенадцатую отметку Алимов. С ним - представитель научного
руководителя по реактору. С Курчатовской бородкой. Тонкая кость, белый
воротничок, чуни поверх штиблет, белый лавсановый халат поверх костюма. Таращит
глаза, растерян.
- Что?! - кричит ему Палин. - Не вписывается в формулы?!
- Потрясающе! - кричит научный руководитель. Алимов подбегает к Палину.
Привычный нырок головой.
- Где Дрозд?! Что он, не знает, как пускать паропроводы?!.. Ты никогда не пускал
турбину?! - вдруг спрашивает он Палина. В голосе плохо скрытая паника.
- Никогда, Станислав Павлович! Ты что, с луны свалился?! Я с рождения
дозиметрист!.. - Палин ехидно сощурил глаза.
"Сволочь!.. - подумал. - Берутся за дело, не зная дела. Честолюбчики..."
- Надо принимать на барбатеры! - сам себе крикнул Алимов и рванул в сторону
блочного щита управления
- Торбина давай сюда! - крикнул вдогонку Палин. Алимов снова подскочил к нему.
- Что?!
- Торбина, говорю, давай сюда! Пусть берет управление на себя!
Алимов махнул рукой... Растерянно улыбнулся.
- Он такой же бомбовик, как и я! - крикнул Главный. Глаза затравленные.
Стремглав бросился к выходу с отметки турбины.
Грохот гидроударов. Хлест радиоактивного кипятка. Пар. Пахнет теплой сыростью.
Вдруг грохот усилился.
"Ага! - подумал Палин. - Кинули пар на барбатеры..."
Пол под ногами дрожит. Воздух упруго пульсирует. На душе нехорошо. Побежал к
перилам. Там, внизу, на нулевой отметке, у технологических конденсаторов,
мечутся белые фигурки машинистов. Лихорадочно вручную открывают задвижки на
техводе к технологическим конденсаторам. Палин почувствовал кого-то рядом.
Повернулся. Видит - рыжебородый ученый. Тоже перегнулся через перила, смотрит
вниз. Говорит:
- Что-то крутят там...
- Да... - отвечает Палин. Его душит судорожный нервный смех.
В это время потрясающей силы гидроудар, перекрыв собой тысячекратный грохот,
потряс здание электростан ции. Палин почувствовал, как гулко вздрогнул
железобетонный пол под ногами. Отметка фундамента турбины. Технологический
конденсатор подпрыгнул, затрясся, как в лихорадке, оборвал анкерные болты,
заплясал на опорных лапах. Трубопровод подвода пара срезал "мертвую" опору - две
мощные стальные балки, встроенные в железобетонный монолит стены.
У Палина похолодело в груди. Сердце ускорило бег. Появилось в душе неуправляемое
суеверное чувство. Рыжебородый научный руководитель завопил на высоких нотах,
тараща глаза и сильно жестикулируя костлявыми руками.
- Это ужасно! Технический бандитизм!
Повернулся и трусцой засеменил к выходу с отметки турбины, шаркая чунями, чтобы
не поскользнуться.
"Вали, вали отсюда, наука... Все идет не по формуле..." - подумал Палин, ощущая
тем не менее нарастающее беспокойство.
Откуда-то, Палин даже не заметил, откуда именно, внезапно появился начальник
турбоцеха Дрозд. В белом новеньком, сильно жеванном лавсане, без чепца. Лоб в
испарине. Где-то потерял очки. Лицо осунулось. Голова стала как бы меньше, а шея
длиннее.
- Все ясно, все ясно!.. - бормотал он, наклонившись рядом с Палиным через перила
и глядя вниз, туда, где только что долбанула стихия.
- Пар дали раньше охлаждающей воды, черти!.. Все ясно, все ясно, сейчас
сделаем!..
Палин хотел спросить, что ему ясно и почему так грохочет кругом, но вид у Дрозда
был жалкий, хотя и через силу деловой. Он вдруг взял Палина за руку и стал
кричать ему в ухо, стараясь перекрыть грохот. Видно было, что он успокаивал сам
себя:
- Регулятор на линии основного конденсата плюет порциями! Мал расход воды!.. Мал
расход, говорю! Задвижка открыта полностью, пара не хватает!.. Проход мал!.. От
этого и долбает...
Палин смотрел на Дрозда во все глаза, и ему показалось, что тот будто советуется
с ним. Сквозь грохот слышен хлест воды внизу. Ясно - дренаж оборвало!
Радиоактивный кипяток!.. Хлещет в четырех местах... Расход предположительно
двести тонн в час...
- Прекращать надо-о! - орет в ответ Палин.
- Сейчас, сейчас! - кричит Дрозд, но Палин видит - в глазах у него паника.
Влетает Алимов. Изогнулся дугой, втянул живот, руки чуть раскинул, бледен,
кажется, вот-вот вцепится и станет бороться... Да, поза борца перед схваткой.
Глаза все те же, затравленные. Орет.
- Что?! Что делать?!
Дрозд смотрит на него. Бледен. В глазах, кажется, слезы.
Вбегает Абдулхаков. Глухой его, гортанный голос в грохоте еле шуршит. Скалит
зубы. На груди газодувка. Палин приложил руку - работает. Прокачав воздух,
Абдулхаков вынул фильтр, подбежал к ТИССу (прибор для замера бета-активности).
Вернулся.
- По аэрозолям четыре нормы!..
Все без "лепестков"... Палин с беспокойством думает о "черной трубе".
"Низы уже затоплены... Дренажные насосы включились... Федосов молчит..." - Он
глянул в сторону телефонной будки. Лампа сверху не мигает, стало быть, звонка
нет.
"Надо уходить на щит... Теряю связь с местами, контроль..."
Подсунул ухо к Алимову и Дрозду. Дрозд уверенно орет. Очухался.
- Увеличивайте расход! Увеличивайте расход! Я на полную открою регулятор на
линии рециркуляции конденсата! Будет эффект!..
Алимов трясет головой, нюхает воздух, делает легкие нырки вправо, влево.
Палин - Абдулхакову:
- Активность воды в приямках! Быстро! Абдулхаков бежит вниз. Палин - Алимову:
- Надо останавливаться, Станислав Павлович! Смотри! - Махнул рукой на хлещущий
кипяток. Тело пробирает теплой влагой. Но еще холодно. Зябкость!
- Надо понять! - орет Алимов. В голосе та же совещательность, что и у Дрозда.
Глаза все еще растерянные.
"Чего понимать. И так ясно", - усмехнулся Палин и побежал к выходу. Бегом по
коридору деаэраторной этажерки, крытому желтым пластикатом. Пластикат под ногами
пришлепывает по набетонке и порою смачно вскрякивает. Решил по пути осмотреть
щитовые.
Вошел в помещение вычислительной машины "Гора"... С потолка льет вода. Оператор
мечется в лабиринте стоек с электронной аппаратурой и одну за другой
обесточивает. Бледен. Кричит:
- Уже третий раз! Все насмарку!..
В помещении щита дозиметрии потолок промок. Скоро польет. Палин рванул на
блочный щит управления. Здесь тише, чем везде. Перфорированный потолок и стены
глушат звуки. Три белых спины операторов. Смачно клоцают ключи управления.
Начальник смены АЭС Болотов. Сухощав, стрижен ежиком, подтянут. Стучит правым
кулаком о левую ладонь. Водит головой вправо, влево. Оценивает по приборам
ситуацию.
- Все заливает у тебя! - кричит Палин.
Болотов холодно глянул на него. Взгляд оценивающий.
- Спокойно, знаю...
- Чего "знаю"?! - Палин выглядел смешно. В испарине. Чуб сполз на лоб, глаза
вытаращенные.
Болотов улыбнулся. Палин побежал на щит дозиметрии. Там надрывался телефон.
Звонил Федосов.
- Из трубы хлещет в море!.. Владим Иваныч...
- Расход?!
- Примерно, кубов пятьдесят в час...
- Активность воды?!
- Отослал пробу с Прокловым...
- Разбавление с насосной идет?!
- Нет!
- Тебя понял! Сторожи! Пробы - ежечасно!.. "Вот он... Часик настал..." - подумал
Палин. Стремглав бросился на блочный щит.
- Включай разбавление! - крикнул он Болотову. - Радиоактивный дренаж попер в
море!.. Быстро!..
Болотов бросился к коммутатору. Что-то приказал машинисту насосной И в это
мгновение вдруг все стихло. Глубокая тишина. В ушах ватность...
- Что случилось?! - по инерции кричит еще Палин. Болотов улыбается.
- Увеличили расход. Конденсат пошел полным сечением. Прекратились "плевки"...
Это надо было пройти... Поздравляю, дозиметрия!
Он подошел и сухой горячей рукой пожал Палину руку. Вбежал Алимов. Лицо смущенно
сияет. К Болотову:
- Что сделал?! Выслушал Болотова. Сказал:
- Ага! - сделал боксерский нырок головой вправо. Засмеялся. Посуровел вдруг. -
Наколбасили, парни... Ну, варвары!.. Отключайте машинный зал. Работать на
компенсацию теплопотерь. Незначительный парок на быстродействующее редукционное
устройство, деаэраторы...
- Так там же дренажи пооборвало! - возмутился Палин.
- Ах да... - смутился Алимов. - Придется останавливаться...
В это время раздался лихорадочный зуммер на коммутаторе. Болотов хватает трубку.
- Что-о?!
Бросает трубку. Бежит к прибору расхода продувки реактора. Четыреста тонн в час
вместо двухсот...
- Авария! - крикнул он упавшим голосом и выбежал из помещения блочного щита
управления. Алимов и Палин за ним.
- Стой! - крикнул Алимов. - Стой, Болотов! Тот остановился. Весь - нетерпение.
- Куда бежишь?! Что будешь делать?! - допрашивал Алимов, стоя в позе борца,
готового к схватке.
Болотов бледен, лицо дрожит. Заикается.
- Т-там... Э-электрики... Н-налаживают. К-конечники... Ошибочно о-отк-крыли задвижки
н-на р-резервные ф-фильтры б-байпасной о-очистки... Р-реакторная в-вода
п-поперла...
Палин не стал дослушивать. Рванул на щит дозиметрии за радиометром и резиновыми
сапогами. Через несколько минут, гулко топая, бежал назад.
...Дозиметрист Моськин, замерив активность на двадцать пятой отметке у входа в
деаэраторный бокс, побежал вниз, на минус пятую отметку, проверить, не "прет" ли
при таких мощных течах радиоактивный кипяток там, внизу, из трапов.
"При таких течах коллектор спецканализации ни в жисть не справится, - думал он,
быстро сбегая вниз, поморскому ловко ступая на каждую ступеньку. - Видать, уже
пол залило...".
Когда он выбежал с лестничной клетки в технологический коридор, то издалека
увидел блеск воды.
"Так оно и есть", - подумал он, радуясь своей прозорливости, но вдруг услышал
мощный шум льющейся откуда-то воды.
"Ничего себе!.." - мелькнуло у него. Он включил переносную газодувку на прокачку
аэрозолей, перекинул на грудь и включил переносной ТИСС, опустил щуп с датчиком
плотнее к полу и пошел вперед. Вода текла навстречу...
"Ни хрена себе!.." - мысленно сокрушался Моськин.
Теперь он видел, что вода бьет широким шлейфом из-под щели фанерной двери
помещения десорбирующих растворов Щуп коснулся воды. Моськин побледнел,
испуганно переключая диапазоны.
- Мама родная!.. Миллион распадов!
И тут он увидел в воде желтый, мелкодисперсный порошок ионообменной смолы.
"Так это же пульпа радиоактивного фильтропорошка (взвесь твердых частиц смолы в
воде)! Мама родная!.."
Забыв обо всем, он гулко шлепал бутсами по радиоактивной воде. Он не знал еще,
что это продувочная вода реактора с активностью десять в минус пятой кюри на
литр поступала через резервные фильтры в емкости, куда Шаронкин загрузил
высокорадиоактивную пульпу, а оттуда через незадраенные люки - в помещение.
Моськин подбежал к двери. Ноги по колено вымокли. Толкнул дверь. Не поддалась.
Отжал с силой. Оттуда сноп воды. Обкатило по пах. Горячевато. Обернулся, услышав
топот. Бежал Палин. В болотных сапогах.
- Владимир Иванович! Владимир Иванович! - взволнованно закричал Моськин. -
Стойте! Стойте! Назад!.. Миллион распадов! Радиоактивная пульпа!..
Палин подбежал к двери. Матерно выругался. Четко представил холеную физиономию
Торбина. "Носом, носом бы тебя сюда... Сергуня..."
- Беги отсюда! Быстро! - приказал он Моськину. - У лестничного марша разденься
догола и мигом в санпропускник, в душ. Быстро! Ты весь мокрый. С ума сошел...
Иди, иди, матрос... Тут тебе не атомная подлодка. Пластырем не отделаешься.
Моськин уныло побрел по коридору. Вода была по щиколотку. Под ней смола
фильтропорошка довольно толстым слоем выстлала пол, смачно, зернисто и жирно,
как икра, расползалась из-под подошв. При неосторожном шаге ноги прокатывались
на мелких круглых "икринках" смолы.
Палин отметил, что шум воды стихает. Сквозь сапоги чувствовал тепло воды.
Градусов пятьдесят...
"Наше счастье, что после регенеративных теплообменников и доохладителей... -
подумал Палин. - А если б двести восемьдесят?.. Был бы шорох... Но шум
определенно стихает... Болотов закрыл задвижки... Ну, деятели!"
Палин был возбужден, ощущал решительность и вместе с тем внутреннюю
потерянность. Лихорадочно думал, куда же теперь загонять эту грязнотищу...
"Назад, только назад... Откуда выперли..." - думал он, не оставляя и тени
сомнения, что не допустит сброса радиоактивной пульпы в море.
Шум окончательно стих. Послышался топот ног по ступенькам лестничных маршей.
Сквозь стекло двери
увидел, как с последней площадки выскочили Болотов и Алимов и, в упор
столкнувшись с голым Моськиным, остановились. Палин быстро двинул в их сторону,
сделал руками крест и во весь голос заорал:
- Стой! Не заходить! - И уже спокойно, подойдя к двери, сказал: - Миллион
распадов. По аэрозолям шесть норм... Всем надеть "лепестки".
И сам подумал, что впопыхах тоже забыл надеть.
- Ну, ты даешь!.. Ну, ты даешь!.. - в ступоре бубнил Алимов, глядя на Моськина и
делая мелкие нырки головой влево, вправо. - Давай, матрос, дуй в санпропускник,
что стоишь, как Аполлон?.. Ну, ты даешь!.. Ну, варвар!.. - И шлепнул его по
волосатой ягодице. - Беги, живо!
Моськин будто только и ожидал этого шлепка, рванул с места и, перескакивая через
три ступеньки, скрылся.
Запыхавшись, прибежал Шаронкин. Еще наверху был слышен его смех горошком -
встретил голого Моськина. Но теперь не до смеха. Головой не вертит. Наплывы кожи
на щеках и скулах побелели. В глазах испуг и миллион вопросов.
- Ну, ты даешь! - сказал ему Алимов. - Видал, что натворил? Кто допускал на
работы?..
- И-и я... - сказал Болотов. Его трясло.
- Да успокойся ты... - тронул его за рукав Палин. - Успокойся.
Шаронкин вдруг захехекал.
- Ну и дела! Туши лампу, вешай абажур...
- Ну, ты даешь! - возмутился Алимов, от негодования тряся головой и будто нюхая
воздух. - Ты знал, что емкости с активной пульпой имеют сообщение с фильтрами?
- Физкультпривет, Станислав Павлович! Ты об этом знал не хуже меня... Хе-хе-хе!
На орехи вместе заработали. Один Палин, умник, не разрешил тогда и как в воду
глядел... Ну, дозиметрия! - Он хлопнул Палина по плечу. Наплывы кожи на лице
порозовели.
Алимов обвел всех затравленными глазами и вдруг приказал Болотову:
- Глуши реактор! Расхолаживайся! Шаронкин, Пряхин, Дрозд, ко мне в кабинет через
десять минут. И чтоб, как штык, без опозданий... Палин, организуй саншлюзы, чтоб
не разносили грязь.
"Первое толковое распоряжение", - подумал Палин.
...Проходы залитого радиоактивной пульпой коридора с двух сторон перекрыли
канатами, повесили на них знаки радиационной опасности, поставили противни с
мешковиной, смоченной в контакте Петрова. Абдулхаков и Проклов стали с двух
сторон коридора в некотором удалении от входов. Вплотную к двери - рентген в
час.
Палин побежал в тапочках, которые принес Абдулх
...Закладка в соц.сетях
