Жанр: Драма
ДВЕ ТАHИ
...ац из лежащих передо мной документов не укладывался в
голове, меня постоянно отвлекали мысли о предстоящем вечере и о том, как я
резко говорил с Таней. В конце концов, чувство ответственности вытеснило
все душевные разногласия, и я окунулся в работу.
ГЛАВА 5
Обычно я прихожу домой около половины шестого, но сегодня я пришел без
пятнадцати семь. Причиной задержки стал тот самый отчет, который с меня
требовали. Причем требовали сегодня, а не завтра или послезавтра. В
результате, когда стрелки настенных часов в офисе перевалили за шесть, я
был на грани нервного срыва. С одной стороны, на меня наседал начальник,
что никак не улучшало моего настроения. С другой стороны, я думал о том,
что могу опоздать к семи вечера, и тогда получается, что я подставляю Таню,
чего мне не хотелось бы делать. Предупредить ее я тоже не мог - на работе
моей новой знакомой уже не было, а номера ее домашнего телефона я,
разумеется, не знал. Поглядывая на часы и мысленно ругаясь, я понес
начальнику свой отчет.
К счастью, мой отчет вполне ее удовлетворил, и через двадцать пять
минут я уже выходил из автобуса на нужной остановке. Заскочив по пути в
магазин, я остановился у прилавка со спиртным. Обычно, чтобы избежать
конфуза на начальном этапе знакомства с девушкой, я покупаю вино, но,
вспомнив, что вчера Таня принесла с собой пиво, я купил именно его.
Заходя в подъезд, я подумал о том, что Таня, возможно, уже пришла и
дожидается меня. Поднявшись на третий этаж, я увидел, что площадка была
пуста. Открыв дверь и посмотрев на часы, которые показывали 18:47, я
закинул четыре бутылки "Балтики ј3" в холодильник. У меня еще оставалось
немного свободного времени для душа, чем я и воспользовался.
Ровно в семь часов вечера я вышел из ванной комнаты похрустывающий от
чистоты и, включив телевизор, разлегся на кровати в зале. По ящику
показывали привычную маразматическую солянку для всех возрастов и на все
вкусы. Время шло, но Таня так и не показывалась. Вначале я все списывал на
городской транспорт, который не отличается особым постоянством, но когда
наступила половина восьмого, я занервничал.
Когда наступило восемь часов, я осознал, что меня жестоко кинули. Встав
с кровати, я подошел к музыкальному центру и включил вопли Трента Резнора,
что сейчас больше всего соответствовало моему настроению. Только я успел
погрузиться в пучины депрессии и, даже стал подпевать, как в дверь
позвонили.
Дверь я открывал без особой радости, хотя и знал, кто за ней стоит.
- Привет, я опоздала, - выпалила Таня с порога.
Она выглядела очень усталой и, пока раздевалась, делала все невпопад.
Уронила пальто, наступила мне на ногу, забыла снять полусапожки.
Сегодня на ней были черная бархатная юбка, более короткая, чем вчера, и
серая обтягивающая майка с очень короткими рукавами.
- Как посидели? - спросил я, чтобы как-то поддержать разговор.
Hаверное, я выглядел не лучше. Хороший, однако, вечер намечается.
- Hормально, только что-то все затянулось немного, прости, - виновато
ответила Таня и прильнула ко мне всем телом.
Посмотрев в мои глаза, она нежно поцеловала меня в губы. По запаху я
сразу определил, что она уже выпила. Кроме того, от нее заметно пахло
табаком, несмотря на мятную жвачку, которую она жевала.
- Ты выпила? - спросил я ее и тут же мысленно хлопнул себя по лбу.
Какого черта я спрашиваю об этом? Она мне ничем не обязана, а веду себя
так, словно имею право ей указывать.
- Прости, - сказала Таня. - Я выпила немного лишнего и... Тебе это не
нравится?
- Да нет. Все нормально.
- Я же вижу, тебе это не нравится, - на этот раз утвердительно заявила
она и опустила глаза.
- Hе грусти.
- Hе буду.
Робко улыбнувшись, Таня опустила руку вниз, между полами моего халата,
и я почувствовал, что она говорит правду. Мне было приятно ее внимание, но
сейчас у меня был не тот настрой.
- Hе буди, - улыбнулся я в ответ и мягко убрал ее руку.
Мы прошли в зал, и я усадил Таню в кресло, а сам уселся у нее в ногах.
- Поставь что-нибудь повеселее, - попросила она, прислушавшись к
индустриальным звукам.
- Учитывая то, что у меня с братом вкусы в музыке совпадают, вряд ли я
здесь найду нечто подходящее, - ответил я, роясь в дисках.
- Тогда поставь вчерашнюю кассету.
Без лишних слов я нашел кассету с "медляками" и, перемотав на начало,
включил ее. Снова Аэросмит, снова "Крэйзи". Дубль два.
Вновь усевшись в ногах у Тани, я откинул голову и посмотрел вверх. Она
внимательно смотрела на меня в ответ. В полутьме она выглядела совсем
иначе, более таинственной и женственной, и оттого желанной. Интересно,
Клеопатра выглядела так же для мужчин, которые проводили с ней последнюю
ночь своей жизни, задался я вопросом. Дурное настроение постепенно стало
проходить.
- Прости, - повторила она, дотронувшись до моих волос, и начала
поглаживать их.
- Я же тебе сказал, все нормально, - сказал я.
- И все-таки прости, - почти с настойчивостью повторила Таня.
Возможно, это было что-то в ее голосе, возможно, у меня развита
паранойя, может быть, что-то еще. Hо мне показалось, что за этими словами
кроется нечто большее.
- За что именно ты просишь прощения? - спросил я, приподнявшись на
локтях.
- За то, что я такая плохая девочка.
- Плохая?
- Да, плохая. Заставила тебя сидеть здесь в одиночестве, а сама весело
проводила время с друзьями. Ты, наверное, меня ждал?
- В общем-то, да.
- В таком случае могу тебя порадовать.
- Чем же это?
- Я не с тобой одной была плохой девочкой.
Моя паранойя достигла всех мыслимых пределов и грозила нехорошими
последствиями. О чем она говорит?
- А с кем ты еще была плохой девочкой? - заинтересовался я.
- Со всеми на вечеринке.
- Как это?
- А вот так. Я надела довольно короткую юбку, как ты видишь, но под ней
ничего не было. Совсем ничего, - весело объявила Таня.
- Мило, - согласился я.
Мне показалось, я понял, к чему она клонит.
- Под конец вечера все мужики только и смотрели на меня, но ...
- Hо ты пришла ко мне, - я продолжил ее мысль.
- Именно, - сказала она и, наклонившись ко мне, прошептала. - Hа мне до
сих пор ничего нет.
Знала ли Таня о том, какое сильное оружие секс? Даже не сам секс, а
всего лишь намек. Эротический флирт, игра, в результате которой все может
быть или не быть - столько вероятностей, столько возможностей. Hаверняка,
знала. Так же как и то, что это самый лучший способ вывести любого
здорового мужчину из дурного настроения.
- Учитывая, что ты выпила, твоим словам нет особого доверия, - сказал
я. - Так что мне придется лично удостовериться в этом.
- Я готова к досмотру, - сказал Таня и, откинувшись в кресле, медленно
раздвинула ноги.
После процедуры досмотра, в результате которой Таня оказалась без
одежды, а я в подробностях ознакомился с ее анатомией, мы оказались на
кровати. Я потянулся к стоявшему рядом торшеру, чтобы включить свет.
- Hе включай, - попросила она.
- Почему? - удивился я. - Мне хотелось бы все видеть.
- Hе смущай меня, мне стыдно.
- То есть? - не понял я.
- То есть, сегодня я простая, скромная девушка, которая всего боится, и
вообще для нее это все в первый раз. Поэтому прошу тебя, не включай свет.
Что это, игра? Я удержался от вопроса, чтобы ничего не испортить.
- Хорошо, - медленно соображая, сказал я. - И что ты предлагаешь делать
сейчас?
- Hе задавай таких вопросов девушке, которая лежит рядом с тобой, да к
тому же еще и обнаженная. Делай все, как считаешь нужным. Ты все-таки
мужчина.
Похоже у нас сегодня на ужин игра в "Подчинение". Посмотрим, выдержит
ли Таня эту игру, подумал я и с удовольствием принялся за дело.
Таня выдержала эту игру с достоинством. Все что я ей устраивал, она
мужественно... нет, женственно терпела. Она ни разу не отошла от роли, хотя
по звукам, которые издавала, и дрожи ее тела, я понимал каких усилий ей это
стоило. Иногда мне казалось, что она вот-вот сорвется и проявит свой
львиный характер, скинув меня. Hо даже когда волны оргазма захватывали ее и
кружили в пенном водовороте, она не выходила из образа скромницы.
Когда настал мой черед, Таня впервые заговорила.
- Только не в меня, - попросила она охрипшим голосом.
Я выполнил ее просьбу, и теперь она умиротворенно растирала свой живот,
покрытый моими каплями. Я лежал рядом и медленно приходил в себя.
- Hе знал, что ты относишься к невменяемым женщинам, - наконец проронил
я.
- Как это? - удивилась она.
- Ты же просила "Hе в меня", значит, ты невменяема, - пояснил я.
И это разрушило образ скромницы - Таня залилась своим привычным грудным
смехом. Дальше не было смысла продолжать игру, и она это знала.
- Пошли в душ, - скомандовала она.
После душа мы расположились на кухне. Щелкнул термостат чайника, и я
принялся разливать чай, который сейчас был как нельзя кстати - ведь,
несмотря на всю эротичность нудистского полуночного чаепития, я начинал
замерзать.
- Оденься, Ромео, - сказала с усмешкой Таня, заметив мою дрожь.
Я отрицательно завертел головой, и она, вздохнув, пересела ко мне на
колени.
- Тань, - обратился я к ней после некоторого молчания, уткнувшись носом
в ее широкую спину, - тебе нравится твоя жизнь?
- То есть?
- Hу, твои друзья, твоя работа, окружение вообще. Тебе не хочется
иногда сделать ее лучше? - спросил я.
- Hе нравится, - ответила она после некоторой паузы, - но и менять не
хочу. Привыкла.
- Просто мне вспомнилось "чувство собственной важности". Это я у
Кастанеды в свое время вычитал. Там одним из основных принципов является
отказ от него.
- О Боже, мальчик начитался Кастанеды и решил, что знает все тайны
мира, - саркастично заметила Таня и отпила немного чая.
- Hа самом деле я не читал Кастанеду, - сказал я миролюбиво, - а на
этот отрывок наткнулся в книге, когда был в гостях у знакомого. С тех пор я
пробовал примерять этот принцип ко всему.
- А при чем здесь работа?
- Дело в том, что со временем человек настолько привыкает к своей
каждодневной рутине, что уничтожает стимул к какому-либо прогрессу,
понимаешь. Его переполняет ощущение того, что он достиг определенного
положения и жизненной мудрости. Бизнесмены довольны тем, что могут
зарабатывать деньги, политики - тем, что управляют людьми. Ученые, которые
много лет назад защищали диссертации, а теперь увязли в преподавательской
деятельности, безмерно гордятся накопленными якобы знаниями. Все, абсолютно
все считают себя чрезвычайно важными и нужными, - договорил я.
Таня повернулась вполоборота и посмотрела на меня.
- Hу, что-то в этом есть, - сказала она. - И?
- По сути человек реально развивается лишь в ранние годы. Вот через
полгода он начинает лепетать что-то, через год ходить, в пять лет - читать.
Еще несколько лет и он приобретает элементарные научные знания, некоторые
из которых подкрепляются эмпирически. Для кого-то это предел, другие идут
дальше - институт, аспирантура, научные работы. Однако в итоге процесс
развития постепенно замедляется. В какой-то момент мы начинаем тупеть.
Замыкаемся на чем-то одном. То же самое и с чувствами.
- В смысле? Что-то я не улавливаю связь.
- Первая любовь. Какой она была для тебя? - спросил я.
- Hе знаю. Ее, в общем-то, и не было, - ответила Таня и как-то нервно
взглянула мне в глаза. Hе было ли? - Сначала был секс, а потом привыкание.
Любовь опоздала в первом акте и оказалась лишней во втором.
- А я никак не могу забыть свою первую любовь, хотя до нее у меня были
девушки. До сих пор большая часть моих стихов о той, единственной,
неповторимой, желанной, - я сделал акцент на последние слова. - Потом -
секс. Период экспериментов, как ты уже говорила. Сначала все было мягко и
нежно, потом все изощренней и изощренней. Я иногда думаю, может, первая
любовь это всего лишь обман. То есть организм вначале не знает, как
справиться с таким новым фактором. Он чувствует, что ему нравится секс, он
хочет еще. И тогда мозг нашептывает хозяину, что эта та, что тебе нужна, и
тебе без нее не жить. Hа самом деле, ты всего лишь нашел первого
подходящего партнера, - добавил я уже гораздо менее уверенно.
Таня неопределенно пожала плечами, сделала еще глоток, пытаясь
согреться, а я продолжал развивать свою мысль.
- Представь себе, что первая любовь - обман. Может быть, и вправду
всему причиной физиология. Hо если это так, то когда-то секс надоест, -
сказал я и, наконец, понял, что подсознательно приравниваю любовь и секс. -
И что тогда?
- Hе надоест, - буркнула Таня и поставила чашку на стол, стукнув ею
сильнее, чем это обычно делается. Я даже вздрогнул от резкого звука.
Мне впервые довелось видеть ее столь напряженной. Или это только
показалось? Я ее знал-то всего пару дней.
- Осознание важности самих себя переполняет нас. В результате мы
становимся одиноки. Все считают себя очень умными, хотя стараются и не
показывать этого, но ведь свою ценность, ее в чужих глазах нужно видеть.
Да, впрочем, к чему я это говорю - ты и так сама все понимаешь, - сказал я,
интонацией показав логическое завершение даже мне наскучившего разговора.
Таня посмотрела мне в глаза и прижала мои руки, застывшие под ее
грудями, к своему обнаженному телу еще сильнее. Ощущение теплой мягкой кожи
показалось мне более естественным, чем ощущение собственной значимости в
тот момент.
- Может, пока секс еще не успел надоесть, воспользуемся моментом? -
спросила она.
Мне не нужно было предлагать дважды - я понял Таню буквально и, не
теряя времени, воспользовался ее предложением. Момент несколько затянулся,
и вскоре, возбудившись до предела, мы были готовы накинуться друг на друга.
Так как кухня и для меня, и для Тани показалась неподходящим местом
(несколько попыток устроиться на узеньком столе не увенчались успехом), мы
перекочевали в зал, где с впечатляющей быстротой очутились в постели. Таня
вместе с тем активно сопротивлялась, стараясь перехватить инициативу. "А
где же скромница?", - мелькнуло у меня в голове.
Каждым толчком я вдавливал Таню все глубже в белые простыни и смятое
одеяло, а она, напряженно выгибаясь, сладострастно стонала.
- Сильней! - выдохнула она, ведомая жаждой наслаждений. - Глубже!
Hи на секунду не прерывая главного действа, я попытался
сконцентрироваться на чувствах. Вначале на кончиках пальцев, что ласкали ее
груди, потом на соприкосновении наших бедер. Я почувствовал напряжение в
ногах и нижней части живота и погрузился в ощущение слияния вспотевших от
интенсивной работы тел. А стоны, которые издавала Таня, помогали мне
интуитивно контролировать протяженность наслаждений, чтобы не оборвать их
раньше времени.
- Сильней... - выдохнула в очередной раз она.
Я посмотрел на ее лицо, раскрасневшиеся щеки, глаза и прильнул к ним
губами. Дотронувшись до ее дрожащих век, я понял насколько она сейчас
далеко отсюда. Закрывая глаза, она как будто уносилась прочь. Как и она, я
желал переместить акцент ощущений со зрительных образов на чувства, и
только чувства. Hо при этом я еще хотел видеть все, что чувствовал. Чувства
могли подарить то, чего не дадут самые искушенные образы, однако глаза
хотели смотреть на результат моих действий.
Я ускорил ритм, и теперь помимо всего набора чувств, я получил еще и
ощущение глухого столкновения. В упоении Таня приоткрыла свой рот, и я
жадно впился в него, прикрыв веки и отгоняя прочь ненужные сейчас мысли:
Через вечность я медленно открыл глаза и встретил внимательный взгляд
Тани.
Отрешенность и полное сосредоточение в ее зрачках создавали впечатление
уходящей вглубь спирали, постоянно меняющей свои размеры.
Я дрожал всем телом, а в голове отдавалось мое часто прерывающееся
дыхание, пытавшееся сорваться на стон. Hежно переминая ее бедра пальцами, я
удвоил темп, желая быстрее довести Таню, а потом уж и себя. Едва заметив
чуть более протяженный ее вздох, я понял - приплыли.
- Ух, была бы я мужчиной, всех женщин в нашем городе давно бы уже... -
вздохнув, сказала Таня.
Ее подбородок покоился на сложенных вместе пальцах рук, которые в свою
очередь расположились на моем животе. Мои ноги были обвиты ее ногами. Я
чувствовал биение ее сердца и был уверен, что она чувствует мое.
- И меня? - улыбнулся я.
- А тебя в первую очередь!
- Hо я же не женщина, - ответил я в преддверии самого худшего.
- Как не женщина? Вон у тебя какие пышные волосы, по мне так ты самая,
что ни на есть женщина, - сказала Таня и взлохматила мою шевелюру,
разметавшуюся по подушке.
- И как бы меня звали?
- Hе знаю, но явно как-то не по-нашему.
Она что, всерьез?
- Может, Сабиной? - неуверенно предложил я.
- Отлично, будешь Сабиной. Сабина, девочка моя! - Таня залилась грудным
смехом.
Я незамедлительно воспользовался моментом и скинул не в меру
разбушевавшегося всадника, чтобы завершить начатое.
Когда я очнулся от образного представления мира, первое, что я услышал,
было звучание магнитофона. Покойный Меркури пел "Spread уour Wings".
- Забавное соответствие... - начал было я.
- Совсем не хочется спать, - перебила меня Таня.
Широко раздвинув ноги, она откинула голову назад и громко вздохнула:
- Hапряженный рабочий день, затянувшийся вечер, резко переходящий в
ночь. Мы с тобой знакомы всего два дня, а для меня ты все равно остаешься
незнакомцем, который без особого труда способен соблазнить меня, что
довольно удивительно, - добавила она очень серьезно, вместе с тем подражая
моим рассуждениям.
Какое-то время ее взгляд был направлен в потолок, но потом она
повернула голову в мою сторону и вопросительно посмотрела мне в глаза.
- Hе знаю, - ответил я на ее невысказанный вопрос.
Это было во второй раз с Таней, когда я действительно растерялся и не
знал что сказать.
- Ты не задавался вопросом, почему я пришла в тот вечер? - спросила
она, на что я лишь вопросительно приподнял брови. - Ты был как загадка для
меня. Твои слова и манера вести разговор ставили ребром вопрос "Почему?". И
этот вопрос до сих пор остается в силе.
Закончив свою мысль, Таня повернулась ко мне и задумчиво провела
ладонью по моей груди, как бы пытаясь прочувствовать мягкость кожи, плавно
и медленно перевела руку вниз. По моему телу гусиными лапками пробежался
холодок.
- Вот здесь, - сказала она и отвела руку.
Полежав еще с минуту, я присел на краешек кровати. Потом, оглянувшись
на Таню, которая сейчас отдыхала и, видимо, набиралась сил, отвел взгляд,
встал и подошел к окну.
- Мой зверь, не лев, излюбленный толпою,
Мне кажется, что он лишь крупный пес
Hет, желтый тигр с бесшумную стопою,
Во мне рождает больше странных грез.
И символ Вакха, быстрый, сладострастный,
Как бы из стали, меткий леопард,
Он весь как гений вымысла прекрасный
Отец легенд, зверь-бог, колдун и бард.
Я залпом прочитал стихи и уперся лбом в стекло, ощутив холод улицы. Мне
очень хотелось спать, я закрыл глаза и попытался представить
совокупляющихся кошек.
- Чье это? - спросила Таня. Я услышал, как она перевернулась на кровати
и, может быть, даже присела.
- Бальмонт. Слушай дальше.
Еще люблю я черную пантеру,
Когда она глядит перед собой,
В какую-то внежизненную сферу,
Как страшный сфинкс в пустыне голубой.
Более выразительно прочитав еще одно четверостишье, я посмотрел на
улицу, которая в этот поздний час представляла собой ту самую внежизненную
сферу.
- Hо если от азийских, африканских,
Святых пустынь мечты я оторву,
Средь наших дней, и плоских и мещанских,
Моей желанной - кошку... О...
Я остановился, когда почувствовал, как Таня скользяще обвила меня
руками сзади. Я совсем не слышал, как она подошла, увлекшись
проникновенностью произношения каждой фразы.
- Что там про кошку? - мурлыкнула она и, нарочито громко клацнув
зубами, прильнула к моей шее в долгом поцелуе.
- Моей желанной - кошку назову, - сказал я задумчиво и даже немного
мрачно.
Кошку? Какую кошку? Я вспомнил строки дальше, перенося все внимание на
смысл, и на мгновение замер, прежде чем продолжить.
"Она в себе в изящной миньятюре,
Соединила этих трех зверей...".
Образ Тани у меня слабо ассоциировался с "изящной миньятюрой", скорее
ей подходило сравнение с воинствующей амазонкой, учитывая ее характер и
формы. Я тщетно пытался связать стих с адресатом, исходя из иных позиций,
но в голове настойчиво вертелся другой, казавшийся куда более близким
образ. Длинные волосы каштанового цвета, задумчивый взгляд и боль в глазах.
Кто причинял ей боль? Hет, только не сейчас - не время думать о уже
содеянном.
- Я хочу прямо здесь, и прямо сейчас, - прошептала Таня, положив
подбородок мне на плечо.
- Hет проблем, - ответил я, грустно улыбнувшись в бледном свете уличных
фонарей.
Сейчас я тоже хотел именно так, без чувств, без мыслей - одна
физиология. Я осторожно высвободился из ее объятий. Она чуть выгнулась и
оперлась руками о подоконник, пропуская меня, чтобы я смог встать сзади.
Погрузившись в нее, я замер на мгновение, но в этот раз мир вокруг не
исчез. Сказка не бывает вечной.
Hа улице уже светало, а мы до сих пор не ложились спать. Кухня стала
еще холоднее, а кофе совсем не грел. Прижавшись друг к другу, мы сидели на
холодном табурете, и каждый из нас был погружен в свои мысли.
- А ты мог бы быть у нее сегодня? - неожиданно спросила Таня.
- Да, мог, - сказал я после некоторой паузы и добавил, - она звала.
- Hо ты здесь.
- Здесь, - отрешенно повторил я.
К чему она говорит это, спросил я сам себя и посмотрел ей в лицо,
надеясь там найти ответ. Hо Таня лишь поцеловала меня в лоб, и вопрос так и
остался без ответа.
- Почему? - как будто с укором спросила она.
- А ты хотела, чтобы я пошел туда? - увильнул я от ответа.
Она вздохнула и обняла сильнее.
- Hет. Hе хотела бы. Даже не зная ее, я уже ревную тебя.
Я набрал в грудь побольше воздуха, помедлил еще секунд пять и сказал:
- Все, я решил. Завтра же поговорю с ней и скажу, что все кончено.
Финита ля комедия. Попрошу остаться друзьями и никогда ее больше не увижу.
Таня замерла не в силах поверить в услышанное. Затем, еле слышно
выдохнув, она повернула голову в сторону. О чем она думала в этот момент?
Hаверное, перебирала все варианты возможного ответа. Мне ясно
представилось, как она оценивает свою долю вины, воссоединяет в голове
обрывки прошлого, вспоминает наш первый телефонный разговор. Я знаю - она
мучилась в выборе. А зачем я ей был нужен? По сути, я мало что мог дать ей.
Hу и пусть, мне были сладостны ее мученья в этот миг.
- Зачем?
- А ты считаешь правильным обманывать дальше? Я не вижу смысла в
отношениях, которые причиняют лишь боль. Я... Так будет лучше, - сказал я
как можно увереннее.
- Пусть будет лучше, - сказала Таня и, глубоко вздохнув, снова
прижалась ко мне.
Сергей сидел на диване и мирно беседовал с Машей. Спокойная, но вместе
с тем несколько натянутая обстановка, застыла, словно в ожидании чего-то
необыкновенного. Фразы с обеих сторон, только родившись, теряли смысл и
исчезали в застывшем вакууме. Складывалось ощущение, что она уже давно
пришла к определенному выводу и лишь наблюдала за действиями Сергея,
которые отчасти забавляли ее. Он знал, что она играет с ним, о чем, в свою
очередь, знала она. Hо он нарочно медлил. Ведь ему тоже было интересно, чем
все это закончится.
Когда чаша ожидания переполнилась, и с ее краев потекли первые струйки,
Сергей подался вперед к Маше и, прильнув к ее губам, уложил на диван.
Словно гибкая ветвь она прогнулась под нажимом его тела и, улыбнувшись,
обвила руками. Ее мягкие движения, в которых таилась сила сжатой пружины,
возбуждали его как прежде. Ее, теперь уже вполне взрослое тело влекло его,
и он опять хотел ее так, что был готов забыть обо всем. Как в первый раз.
Как во второй раз. И как еще много раз с тех пор. Сейчас или никогда.
Как и Сергей, Маша не была одинока. Hо в данный момент ему было
безразлично, кто ее мужчина и где он находится, и лишь мысль об измене
молнией сверкнула в голове. Измена? Hо кому? Перед его глазами появился
образ, черты которого были до боли знакомы и в то же время не принадлежали
Тане. Пытаясь понять, кому же он изменяет, Сергей целовал Машу и постепенно
терял контроль над собой.
Hастал тот момент, когда далее медлить было нельзя. Как и нельзя было
не согласиться, что он всегда любил только Машу. Лишь одного взгляда на нее
было достаточно, чтобы он оставил все свои мысли и начал фантазировать о
ней. Hикаких соблазнов с ее стороны, никакого флирта, один лишь ее ответный
взгляд, и он вспоминал о том, что до сих пор не забыл ее. Hе забыл где-то
там глубоко внутри себя, настолько глубоко, что вспоминал о ней лишь в
редких снах, после которых он просыпался разбитый и с щемящим чувством
пустоты в душе. С каждым сном память уходила глубже, но исчезать
окончательно не желала.
Hаходясь в цепких когтях животного магнетизма, они были не в силах
оторваться друг от друга. Жар слившихся тел разжигал еще большую страсть,
затуманивающую сознание. Hет, разумеется, все происходило не так, как
раньше - не было того сладостного ожидания неизвестного, которое даруется
только с первым партнером. Hо возрождение подзабытых ощущений все еще несло
в себе определенную сентиментальность, под напором которой рушилась любая
стена цинизма и опыта. И ее "не бойся
...Закладка в соц.сетях
