Жанр: Драма
Голубая кровь (Две судьбы 3)
...ив занавески, спрыгнула со стула.
- Ну всё! Спасибо за помощь, - благодарно улыбнулась она Петру. - Ты свободен,
можешь сам узнать у Фомича все, что тебя интересует. А я пойду к маме.
Проводив ее взглядом, Петр немного постоял в раздумье и подошел к деду Фомичу -
тот, сидя на диване, с интересом смотрел телевизор, тем не менее на появление Петра живо
отреагировал:
- Садись, молодой человек! Тебя Петром зовут? - Тут же оторвался от экрана и жестом
указал на место рядом - Ты жених Дашуткин? А меня зовут Терентий Фомич.
- Рад с вами познакомиться, Терентий Фомич! Мы с Дашей собираемся пожениться и
будем счастливы видеть вас у себя на свадьбе. - Петр присел к нему на диван. - А я
студент-геолог, с интересом узнал, что мы с вами люди одной профессии.
- Наверное, мечтаешь по тайге побродить, поискать, что Бог пошлет? - Старик
проницательно посмотрел на него. - А что? Почему бы этому и не быть? - окинул он
взглядом крепкую фигуру Петра. - Я вижу, ты молодец хоть куда!
- Конечно, Терентий Фомич, не отказался бы! Да еще вместе с таким опытным,
бывалым старателем! - горячо откликнулся Петр, то была его заветная мечта. - Настоящая
практика у нас только с третьего курса начнется.
Терентий Фомич некоторое время задумчиво разглядывал молодого собеседника,
словно что-то взвешивая в уме, и, повеселев, бодро произнес:
- Ну что ж, лады! Беру в свою компанию, раз у тебя такая охота! - Улыбнулся, добавил
деловито: - На следующее лето, если не расхвораюсь, сходим в тайгу. С таким помощником,
как ты, пожалуй, решусь.
Через несколько часов празднование серебряной свадьбы Волошиных было уже в
полном разгаре. За сдвинутыми столами собрались сорок человек. Тамада - громогласный
толстяк, как и Василий Савельевич, бывший морской офицер, а ныне его сослуживец, -
умело управлял очередностью тостов, помогал веселью и общению.
Среди приглашенных - директор издательства и главный редактор, с женами; тверские
родственники - тетя Шура с взрослыми дочерьми - племянницами хозяина и двоюродный
брат, очень похожий на него лицом (только вот неприлично красный нос, выдавал основное
занятие мужчин Красного Холма на досуге).
Со стороны Анны Федоровны присутствовали в основном родственники. Прибыли оба
ее брата, с женами и взрослыми детьми; старая тетка из Барнаула, вдова бывшего городского
головы; Терентий Фомич. Из коллег была только ее начальница - главный бухгалтер фирмы,
молодящаяся, сильно накрашенная дама, то ли с мужем, то ли с кавалером (по возрасту
годился ей в сыновья).
Тосты под стать настроению - веселому, праздничному. После пятой-шестой рюмки
кто-то из гостей вспомнил былое:
- Давайте выпьем за то, чтобы все наши неприятности хорошо кончались! Сколько
пришлось хлебнуть горюшка нашим виновникам торжества, а они выглядят прекрасно,
дожили до "серебряной" и доченьку-красавицу вырастили. Вот оно - счастье!
Василию Савельевичу тост не понравился.
- Я, конечно, за то, чтобы все хорошо кончалось, но такого счастья, как было у меня,
врагу не пожелаю! - И, закипая гневом, добавил: Ничего себе счастье - три года без вины
просидеть в тюрьме и потерять все, даже пенсию!
- Успокойся, Васечка! - Анна Федоровна потянула его за рукав, усадила и,
поднявшись, с чувством произнесла: - Я тоже не считаю свою судьбу такой уж счастливой и
молюсь, чтобы Бог покарал негодяев, которые принесли нам столько горя!
Почувствовав поворот в минорную сторону, находчивый тамада поспешил исправить
положение:
- Правильно! Какое там счастье - перенести такое лихолетье. Я предлагаю выпить, - и
высоко поднял свой бокал. - за мужество и стойкость наших "серебряных" и за то, чтобы эти
замечательные качества позволили им дожить до "золотой"!
Все облегченно вздохнули и дружно выпили; кто-то даже крикнул:
- Го-орько!
Серебряные юбиляры охотно поцеловались, и обстановка разрядилась. Но
окончательно возобновилось веселье, когда на столе появилось огромное блюдо с горячими
сибирскими пельменями - равных по вкусу не сыскать по всей Москве. Под такую закуску
особенно хорошо шла русская сорокоградусная, и общество быстро созрело для хорового
пения.
Прекрасным запевалой оказался один из братьев хозяйки он обладал звучным голосом
и умело руководил хором. Тон задавали сибиряки; впрочем, москвичи мало им уступали
Особенно дружно, удачно спели "Ой мороз, мороз, не морозь меня..." - все знали слова.
Кульминацией празднества стало объявление о помолвке Даши и Петра. После
азартной русской пляски в исполнении сибиряков все снова собрались за столом, где
появились кипящий самовар и огромный торт, ну а для желающих оставили выпивку и
закуску. Василий Савельевич, пошептавшись с женой, поднялся и попросил минуту
внимания.
- Пользуясь тем, что здесь собрались почти все наши родные и близкие, хочу
известить: в нашей семье скоро произойдет еще одно радостное событие Дашенька и Петя,
вы с ним уже знакомы, указал он рукой на покрасневшего Петра. - решили соединить свои
судьбы. Пожелаем же им счастья! Прошу всех налить но полной!
Общество радостно оживилось; все принялись поздравлять Дашу и Петра, потянулись к
ним с бокалами и рюмками; неутомимый запевала тут же организовал хор и вдохновил на
сибирскую заздравную песню. Вконец смутившаяся Даша выскочила в коридор; Петр нагнал
ее, заключил в объятия.
- Ну как, ты рада? горячо прошептал он ей на ухо в перерыве между поцелуями. -
Счастлива?
- Очень! Милый мой! Единственный! - Она возвращала ему поцелуи. Люблю тебя! На
всю жизнь!
В воскресенье с самого утра ярко светило солнце. Профессор Розанов, за обычной
утренней зарядкой, шире распахнул окно и выглянул в сад, с наслаждением вдыхая аромат
спелых яблок.
- Старается солнышко под конец лета! - Он обернулся к жене та еще не вставала. - А
ты, Веруся, этой ночью что-то тревожно спала - все ворочалась, вздыхала. Плохие сны? -
Мне, Степочка, не спалось, все за внука переживала.
- Ну и зря! Поберегла бы нервы! Петя - парень с характером, добьется своего.
- Но какой ценой? - с горечью возразила Вера Петровна. Ссора с родителями отравит
ему всю радость в самый счастливый период жизни! Этого никоим образом нельзя
допустить!
- А что ты предлагаешь? - Муж подсел к ней, уверенный заботливая его подруга
придумала выход из положения.
- Нам нужно поехать в город и постараться убедить Светочку и Мишу: Даша -
достойная девушка, пусть поддержат сына, а не мешают ему.
- Ты, как всегда, права, дорогая. - Он поцеловал ее. - Нельзя допустить, чтобы
женитьбу Пети и Даши омрачил семейный скандал! Попробуем это уладить!
Встал и, приняв решение, скомандовал:
- Тогда не будем терять времени! Одевайся, и едем в город! Приготовь быстренько
завтрак, а я - машину!
Вскоре они уже мчались по Каширскому шоссе в сторону Москвы; в пути почти не
разговаривали, обдумывая предстоящее нелегкое об ьяснение. Утром воскресного дня из
загорода мало кто возвращался - по свободной дороге доехали до Патриарших прудов
быстро.
У Веры Петровны были свои ключи - вошли в квартиру никого не тревожа. Дома
оказался только Петя: вернулся поздно ночью и отсыпался у себя в комнате. На кухонном
столе записка: Светлана Ивановна сообщала сыну, что у нее утренний спектакль, а отец
уехал в офис, и давала указания насчет завтрака.
Чувствуя себя в какой-то мере хозяйкой в своей старой квартире. Вера Петровна
достала из почтового ящика свежие газеты, отправила мужа читать их в гостиную, а сама
решила приготовить завтрак для внука и не тревожить пока молодой сон. Наконец дверь его
комнаты хлопнула и на кухню заглянул не совсем еще проснувшийся Петр.
- Вы как это здесь очутились? - изумился он, протирая глаза. - А где мама и отец?
- На работе, - коротко ответила Вера Петровна. - Иди освежись, и я тебе все объясню.
Что есть будешь? Чай готов, а мама тебе оставила котлеты с макаронами. Подогреть?
- Что ты, что ты?! - замахал руками Петр. Думать о еде не могу! Только чашечку
крепкого кофе! С лимоном, если можно. - И удалился в ванную.
Вера Петровна первым делом позвонила в театр дочери. На месте ее не застала,
попросила передать - пусть едет домой; набрала номер зятя.
- Миша! - сказала строго, не церемонясь, когда услышала в трубке его низкий голос. -
Известно тебе, что твой сын, несмотря на ваше несогласие, принял решение жениться?
Извини, что отрываю от дел, но мы со Степаном Алексеевичем срочно приехали, чтобы
предотвратить скандал.
- Но что за пожар? Он все равно не сможет расписаться, пока не исполнится
восемнадцати. И у нас со Светой есть сомнения насчет Даши, нужно их прояснить.
- Ну как ты не понимаешь?! Постарел ты или очерствел, Миша? - возмутилась теща. -
Поставь себя на место сына! Ты же наплевал ему в душу! В общем, поговорим об этом дома.
Попрошу тебя заехать за Светой, сразу как освободится. Мы у вас на Патриарших - И, не
дожидаясь ответа, положила трубку. На кухне появился умытый, свежевыбритый Петр.
- Ну вот и я! - весело доложил он, усаживаясь на привычное место. Так из-за чего вы с
дедом вдруг примчались с дачи?
- Только из-за тебя, - просто ответила Вера Петровна. - Решили все же - не допустим,
чтобы твое счастье с Дашей было омрачено скандалом с родителями. Нам всем нужно
объясниться. А сейчас будем кофе пить. - И пошла звать мужа.
Когда Светлана Ивановна, а за ней и Михаил Юрьевич, вошли на кухню, сердце у Веры
Петровны болезненно сжалось: выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.
- Значит, ты все же решил жениться, не дожидаясь, пока я выясню, насколько верны
все эти обвинения? с ходу набросился на сына Михаил Юрьевич, садясь напротив и
устремив на него гневный взор. - Как это понимать?
- А так понимать, - потупив взор, но с вызовом ответил Петр, - что ты сколько угодно
можешь проводить свои дознания - это ничего не изменит! Я люблю Дашу, и лучше нее для
меня никого нет и не будет на всем свете!
- Вот уж не думал, что воспитал слабака! - вскипел отец. - Нельзя жить одним
чувством! А где же здравомыслие, ответственность? Нужно уметь обуздывать себя во имя
высших целей!
Однако коса нашла на камень - Петр не собирался уступать:
- Сейчас ты снова заговоришь о чувстве долга перед нашими предками, о пресловутой
наследственности... Ничего не хочу слушать! Много ты об этом думал, когда сам был
молодым?
- Представь себе - всегда! - горячо заявил Михаил Юрьевич, бросив красноречивый
взгляд на молчавшую в смятении жену. Как бы сильно ни любил - никогда не женился бы на
девушке, которую считал бы недостойной!
Слова зятя всколыхнули столь горькие воспоминания, что Вера Петровна не выдержала
и решительно вмешалась:
- Довольно, Миша! Лучше бы об этом молчал! Сколько мы все претерпели из-за твоей
гордыни! Ты чуть всем нам жизнь не разбил!
- И я, поверив клевете, разве не искалечил себе жизнь, растратив понапрасну лучшие
молодые годы? - с горечью напомнил Степан Алексеевич. - Нельзя снова наступать на те же
самые грабли!
От такого натиска старший Юсупов немного растерялся. Однако на помощь ему
пришла любящая жена, - с упреком взглянув на родителей, решительно его поддержала.
- Что это вы навалились на зятя? Медвежью услугу оказываете Пете! Зачем вспоминать
то, что не имеет отношения к происходящему?
- Очень даже имеет!
- Непосредственное!
Это произнесли Степан Алексеевич и Вера Петровна почти одновременно.
- Но послушайте, Мишенька лишь хочет выяснить, где правда, а где ложь. Почему
немного не подождать?
Эта последняя капля переполнила чашу терпения.
- Все! С меня достаточно! Я с вами не согласен и не позволю мною манипулировать! -
вскакивая с места, срывающимся голосом заявил он. - Раз вы не уважаете моего выбора и
вообще не считаетесь со мной - оставаться здесь я не могу!
- Опомнись, Петя! Ты понимаешь, что делаешь?! - сокрушенно всплеснула руками
Светлана Ивановна, совсем убитая выходкой сына.
- Ультиматумы вздумал нам ставить?! - разъярился отец. - Полагаешь, что этим
возьмешь нас за горло? Дудки! Я научу тебя отвечать за свои слова!
- Где же ты думаешь жить, Петенька? - Светлана Ивановна, не в силах сдержать слезы,
уже осознала постигшую ее беду - хорошо ведь изучила характеры мужа и сына. - Неужели
у Волошиных?
- Зачем же? Это неудобно! - опережая его ответ, находчиво предложила Вера
Петровна. - Пока они с Дашей не обвенчаются, Петя не должен с ней быть под одной
крышей. Будет жить у нас.
- Во всяком случае, до тех пор, пока вы с ним не найдете общий язык, - счел нужным
сказать свое слово Степан Алексеевич.
Никто ему не возразил, угрюмое молчание - слышались только всхлипывания
Светланы Ивановны - свидетельствовало: этот вариант устроил всех.
Часть III. УДАРЫ СУДЬБЫ
Глава 18. Новая интрига
Начало зимы выдалось мягким; только под самый Новый год наконец-то повалил снег
- насыпало столько, что не успевали очищать улицы и сразу выросли высокие сугробы.
Прохожие увязали в жидком месиве, скользили и падали. Петру едва удавалось удержать
Дашу от падения, - счастливая пара направлялась в Петин институт на новогодний бал. Как
обычно, планировали после концерта и танцев отправиться на квартиру к Кириллу.
Когда Петр и Даша, раздевшись в гардеробе, вошли в фойе, где сияла елка и гремела
музыка, друзья были уже в сборе. Коренастый Кирилл внушительно выступал в облачении
шерифа; Инне удивительно шел наряд цыганки; Гаррик, изображавший мавра, привлекал к
себе все взоры - ну прямо не отличить от натурального.
Высокие, статные Петр и Эдик всегда были очень приметны; манекенщицам Даше и
Кире ничего особого не требовалось, чтобы обратить на себя всеобщее внимание; лишь
худенькая, подстриженная под мальчика Рита смотрелась не ярко, но как раз изящество и
миниатюрность среди рослых товарищей придавали ей особый шарм.
После бала, веселые и разгоряченные, прикатили на двух такси, гурьбой ввалились в
квартиру к Кириллу.
Вытащив из бара и холодильника все, что там было, и на скорую руку собрали фуршет,
а после устроили танцы по интересам. Инну давно влекло к Гаррику, и она сразу
прилепилась к нему; Рита явно симпатизировала Эдику; Кира, всеядная блондинка, очевидно
из спортивного интереса, кокетничала в объятиях Кирилла.
Нерушимой оставалась лишь одна пара - Петр и Даша, и объяснялось это просто: в
любвеобильной компании все уже знали, что влезть между ними невозможно. Не успев еще
обвенчаться, они вели себя как молодожены. Эта идиллия длилась много месяцев, но их
горячие чувства и взаимная нежность не ослабевали.
И только Кирилл продолжал изнывать от золбы и ненависти... Он вовсе не смирился со
своим поражением, - в его изобретательном на подлости мозгу зрели все новые планы:
разбить эту неразлучную пару, добиться в конце концов своего...
Между тем, несмотря на всю радость встреч с Дашей, Петр не чувствовал себя
счастливым в преддверии Нового года. Ссора с родителями продолжалась, жил он
по-прежнему у деда с бабушкой в Марьине. А в последние дни возникла новая семейная
проблема. Петр появился на свет в канун Нового года, день его рождения всегда отмечался
одновременно с праздником. Теперь же наступает особенный день - ему исполняется
восемнадцать. Ну как праздновать это в отсутствие родителей?!
Атмосфера в семье угнетала всех. Степан Алексеевич и Вера Петровна ходили мрачнее
тучи - все их усилия достичь примирения натыкались на каменную стену. Ни отец, ни сын
не желали уступить друг другу ни на йоту! Приезжая время от времени к родителям, чтобы
повидаться с сыном, Светлана Ивановна тщетно пыталась добиться его согласия вернуться
домой.
- Нет, мама! - твердо отвечал Петр. - Этого не будет, пока вы с отцом не измените
отношения к Даше и ее родным. Я от нее не откажусь - это решено!
- Но почему тебе хоть немножко не уступить отцу?! - умоляла мать. - Ты должен и его
понять, уважить! Он ведь требует только не торопиться, повременить...
- А зачем? Чего ждать? - резонно возражал сын. - Чтобы папа доказал мне, что Даша
плохая? Это же бесполезно, мама!
- Не упрямься, Петенька, милый! Пусть пройдет немного времени! - упрашивала его
Светлана Ивановна. - Возвращайся домой! Справим твое совершеннолетие, отец убедится,
что его опасения напрасны, и, глядишь, все уладится...
- А как же Даша и ее родные? Без них будем отмечать?! - взорвался Петр. - Ты что же,
мама, ничего не поняла? Мы же с Дашей... - голос его прервался от волнения, - ну, в общем,
не можем друг без друга! - В волнении вскочил с места. - Нет! В таком случае я не только не
вернусь домой, но и день рождения отмечать не буду! - решительно заявил он. - Какая уж
тут радость?
- То, что ты говоришь, - это ужасно! Ты просто убиваешь меня, сын... - Подавленная
горем, Светлана Ивановна глотала слезы. - Не знаю, что мне с вами делать, - ведь я вас
обоих так люблю!.. Попробую уговорить отца, - с отчаянием добавила она, - но ты сам
знаешь: характер у него - кремень! - Поднялась и, не попрощавшись с родителями (они
присутствовали при разговоре), так в слезах и отправилась домой. Как только за ней
закрылась дверь, Степан Алексеевич, до сих пор хранивший молчание, обменялся
понимающим взглядом с Верой Петровной и сделал внуку замечание:
- Ты недопустимо резко разговаривал с мамой.
- Но как мне быть, дедушка? - Сразу сникнув и утратив воинственный пыл, Петр
опустился на место. - Очень жалею, что не сдержался.
- Ладно, это поправимо. Главное - ты прав, что не даешь Дашеньку в обиду. Это мне
по душе. А насчет того, как отметить твое совершеннолетие, у меня есть идея.
Сделал паузу, видимо еще раз оценивая задуманное, и уверенно продолжал:
- Мы не можем справить его здесь без дочери и зятя, это их обидит. Я ведь прав,
Веруся? - вопросительно взглянул он на жену.
Вера Петровна утвердительно кивнула, а Петр не удержался от реплики:
- Так что же, мне справить день рождения у Волошиных, без родных?
- Зачем же? Этим ты оскорбишь отца с матерью еще больше. Есть лучший выход.
- Так говори же, дедушка, не мучай! - вырвалось у Петра.
- Устраивать празднество в такой обстановке нельзя, а отметить все же надо! Что
остается делать? - лукаво спросил профессор и сам же ответил: - Собраться в узком кругу
загородом, хотя бы у нас на даче, и славно провести время. Как ты на это смотришь?
Петр, которому такое и в голову не приходило, растерянно молчал, а Степан
Алексеевич с энтузиазмом продолжал:
- Натопим печь, украсим елку - и в тепле и уюте отпразднуем твое совершеннолетие и
встречу Нового года! Разве плохо? - весело посмотрел он на жену и внука. - А на
следующий день отдадим должное красотам зимней природы.
Поднялся и, убежденный, что его предложение принято, заключил:
- По-моему, это лучшее, что можно придумать! Так что, жених, приглашай Дашеньку и
еще парочку друзей, если найдутся желающие. А мы с бабушкой позаботимся об остальном.
- Это же изумительно! Какие милые Вера Петровна и Степан Алексеевич! -
обрадовалась Даша, когда Петр позвонил и сообщил ей об этом предложении. - Так не
похоже на все эти надоевшие компании! - Но тут же лицо ее омрачилось. - Да-а... а как на
это посмотрят твои родители? Это же не просто Новый год, а твой день рождения, да еще
совершеннолетие...
- Что и говорить, огорчительная ситуация, - тяжело вздохнув, согласился Петр. - Но
ничего не поделаешь, раз мы в ссоре.
- Нехорошо это... Не пора ли помириться? - печалясь, осторожно высказалась Даша -
сознавала, что именно она причина его разрыва с родителями, хоть они не говорили на эту
тему.
- Давно пора, и они этого тоже хотят. - Петр постарался поднять ее настроение. Мы с
мамой об этом уже говорили.
- А что же мешает?
- Отец все еще настаивает, чтобы мы повременили жениться, - дипломатично объяснил
Петр. - Но мама обещала его уговорить.
Да уж, проблема не способствует новогоднему настроению... И он поспешил
переменить тему разговора:
- Ладно, не принимай это близко к сердцу. Все будет по-нашему! Кстати, неплохо
кого-нибудь прихватить с собой за компанию.
- Ты что имеешь в виду? - не поняла она.
- Думаю, общества моих стариков маловато для встречи Нового года. Как ты
считаешь? Может, кто-то из твоих подруг захочет махнуть туда с нами? Из тех, кто любят
покататься на лыжах. Дед и бабушка приглашают.
- Что касается общества, то тебя и твоих замечательных стариков мне более чем
достаточно! - весело заявила Даша. - Но могу пригласить Киру с Эдиком - она мне
жаловалась, что никуда не идут.
- А как у них насчет лыж? Там без них не обойтись.
- Без проблем! Они любители лыжных прогулок - всегда выезжают на машине загород
- специально побегать по хорошей лыжне.
- Так, может, мы на их машине туда и прикатим? - обрадовался Петр. - Вот было бы
здорово!
- Тоже без проблем, - если захотят к нам присоединиться. Сейчас позвоню Кире и все
выясню. Думаю, они будут рады! Перезвоню тебе!
В последний день уходящего года снегопад прекратился и из облаков выглянуло
солнце. Собрав все необходимое, Петр, с рюкзаком и аккуратно зачехленными лыжами,
добрался до метро Домодедовская - здесь назначена встреча с Дашей.
На этот раз, видимо, по случаю дня рождения она не заставила себя ждать - точно в
назначенное время вышла из вагона, с лыжами, сияя радостной улыбкой. Прислонив лыжи к
стене, бросилась к любимому, не стесняясь посторонних глаз, обняла и нежно поцеловала.
- Поздравляю, мой ненаглядный, единственный! Здоровья, удачи и долгой, счастливой
жизни, - разумеется, со мной! - горячо пожелала она, задыхаясь от избытка чувств.
Перевела дыхание и достала из кармана спортивной куртки маленькую коробочку;
приоткрыла и показала ему позолоченный круглый медальон на такой же цепочке.
- Этот медальон носила еще моя бабушка, а мне он достался, когда стукнуло
шестнадцать. Внутри моя фотография, - весело объяснила она. - Хочу подарить его тебе в
день совершеннолетия, чтобы ты с ним никогда не расставался!
- Я буду рад! С самого рождения носил медальон отца, пока он не вернулся, -
растроганно произнес Петр. - Но как к этому отнесутся твои? - усомнился он. - Ведь
дареное не дарят!
- Предрассудки! - беззаботно отмахнулась Даша. - Мы с тобой, Петенька, все равно
единое целое.
Петр посмотрел на часы и спохватился.
- Пошли скорей наверх! - Подхватил свои и ее лыжи. - Кира и Эдик, наверно, уже
подъехали.
Действительно, вишневые "Жигули" Киры уже ждали в условленном месте. Эдик сразу
вылез из машины и помог Петру приторочить лыжи к багажнику рядом со своими. Когда
уселись, обнаружили в салоне помимо хозяйки знакомого рыжего кота, расположившегося
на своем месте у заднего стекла.
Удооно устроившись в теплой машине, веселая компания проделала почти весь путь
без приключений. Трасса Каширского шоссе и боковая дорога, идущая от Вельяминова,
были хорошо расчищены от снега; только небольшой участок, проложенный
непосредственно к садово-дачному поселку, оказался труднопроходимым из-за
образовавшейся ледяной колеи.
Опытная автомобилистка Кира вела машину на пониженных скоростях; несмотря на
это, при разъезде со встречным автомобилем их выбросило из накатанной колеи и они
застряли в заснеженном кювете. Начинало темнеть, движения не было; все выбились из сил,
втроем выталкивая машину обратно на дорогу. Однако все кончилось благополучно и они
засветло достигли цели.
Проехать к самой даче не удалось - узкий проулок был занесен глубоким снегом;
машину оставили на расчищенной площадке, метрах в тридцати от дома. Упаковав все
необходимое в рюкзаки и сумки (в том числе и рыжего кота), встали на лыжи и устремились
к профессорскому коттеджу - из трубы поднимался к небу дымок, предвещавший хорошую
погоду.
Пока Степан Алексеевич, услышав звонок, одевался и шел отпирать калитку, молодые
люди залюбовались окружавшей их зимней сказкой. Все вокруг, насколько хватал глаз,
покрыто белоснежным покровом, у границы его, где стояла дача, таинственной стеной
чернел лес; перед самым крыльцом коттеджа, на утоптанном "пятачке" красовалась
нарядная елка...
Наконец хозяин впустил их в дом; оставив лыжи на застекленной веранде и счистив с
ботинок снег, они гурьбой ввалились в гостиную. Ярко пылал камин; Вера Петровна ждала
гостей, чтобы помочь устроиться в отведенных для них комнатах...
...Страдая до боли в сердце от неразделенной любви, Кирилл дни и ночи ломал голову:
как оттолкнуть Петра и Дашу друг от друга? До Нового года так ничего и не удалось
придумать. Когда узнал, что они будут встречать праздник на даче и его не пригласили,
пришел в ярость от зависти и отчаяния. "Ну что ж, голуби! Милуйтесь до поры до времени! -
утешал он себя, сгорая от ревности. - Все равно свое возьму и заставлю вас страдать!"
Чтобы воспрянуть духом и поправить настроение, Кирилл решил встретить Новый год
в теплой компании наркоманов и вместе с ними поймать кайф. Взяв на себя львиную долю
расходов, уговорил прийти Гаррика с Ритой, ну а для Алика и Инны с Мариной особых
приглашений не требовалось. Все знали, что у Кирилла недостатка в выпивке и закусках не
будет.
Ожидания оправдались: вид празднично накрытого стола всех заворожил; Кирилл на
этот раз превзошел сам себя. Получив от отца солидную сумму (премия за сданную зачетную
сессию), не поскупился на дорогие деликатесы и заморские напитки, да еще заказал все в
ресторане, - доставили на дом и накрыли на стол официанты.
Необычайная щедрость Кирилла объяснялась просто; он думал об одном: пусть Петр с
Дашей обзавидуются - узнают ведь, с каким шиком прошла у него встреча Нового года.
"Представляю, что у них там на столе, - с презрением думал он, находя в этих мыслях
некоторое утешение. - Колбаса, соленые огурцы и капуста русский стандарт! А как
встретишь - такой и год будет".
Проголодавшаяся компания сразу навалилась на выпивку и еду; вскоре веселье било
ключом, все здорово захмелели. Инна, видимо, твердо решила довести до победного финала
свое давнее покушение на Гаррика; Рита выказывала явный интерес к Алику; Кириллу
пришлось довольствоваться Мариной. Страстное томление танцующих росло, они уже
созрели, чтобы разбрестись по укромным уголкам; опомнился более трезвый Кирилл.
- Стоп! Так дело не
...Закладка в соц.сетях
