Жанр: Драма
Фарцовка
..., воля не развита, этические ориентиры
смещены, склонен к нарциссизму, капризен, - вставил Айзек, потягивая из
запотевшей банки.
* Правильно, - подтвердил Дэн, заглянув в конец файла.
* Ну ладно, давай по порядку.
* Ида Борисовна состоит в дальнем родстве с Руфимой Иосифовной Челдоновой
- приходясь ей троюродной сестрой. Родственные отношения сестры
поддерживают. Так в 1980 году, переехав из Сочи в Волгожанск , Ида Борисовна
обратилась к сестре за помощью в получении жилплощади, и та через мужа -
Бориса Челдонова помогла своим дальним родственникам без очереди получить
двухкомнатную квартиру. В 1985 году Ида Борисовна вновь обращается к сестре
с просьбой помочь на этот раз с поступлением сына в институт. Вопрос решился
положительно и Анатолий Имцов был зачислен на престижный перспективный
факультет вычислительной техники оборонного ВУЗа, куда евреев принимали
только в исключительных случаях. Анатолий знал о своем высоком покровителе в
ЦК и нередко заявлял об этом в кругу знакомых, что бы создать себе вес в
обществе.
* Вот это вот самое интересное в его биографии, если нам удастся его
подцепить, мы сможем влиять на самого Бориса Челдонова, ты представляешь
перспективу!
* Это было бы просто замечательно! Азохен Вей!
* Читай дальше.
* А дальше как у всех: комсомол, райком, обком, связи с КГБ, мелкие
грешки вроде пьянок и девочек, ничего особо интересного.
* В нашем деле ничего второстепенного не бывает. Каких он баб
предпочитает? Какую водку любит больше всего? Сколько может выпить за один
раз? Быстро ли пьянеет? Мы это знаем?
* В деле есть кое - какие фотографии, где он снят в компании с
девушками...
* Ну-ка покажи... Понятно, мы подсадим к нему нашу Ривочку... Ребекку
Штрудель. Ее груди сведут его с ума. И через несколько лет, когда мы
вырастим из него нашего агента влияния, через него мы сможем воздействовать
на самого Бориса Челдонова...
* Даже не верится, что нам в руки идет такая удача! Шейн гипши, ла хаем!
ФАРЦОВКА ПЕРВАЯ
После третьего курса филфака Витька поехал на языковую практику в Англию.
Маман устроила, с кем надо переговорив и все такое прочее. А Пылесоса, как
еврея в Англию не пустили, хотя и отметки у него были гораздо лучше. И
вообще. Мажор Мунипов просто зашелся от зависти, присасывая слюну и нервно
почесывая в промежностях,
* Ух ты, три месяца в Ливерпуле!
* Да не в Ливерпуле, а в Лидсе.
* Да какая разница, меня хоть в ихнюю самую дыру - раздыру бы послали, я
бы там всех фирмачек перетрахал. И женился бы потом.
* Ну ты и здесь не теряешься.
* Да что здесь, чувак! Здесь же и пойти с чувихой некуда - все на хатах,
да на дачах. В Садко или в Турку - там Гэ-Бэшников засада, а в привокзальный
ресторан - там дерьмом накормят, а выпивка - сивуха, которую только шпана
хавает... А в твоем этом Лидсе, там ведь поди и кабаки фирменные, там и
виски с джином, и этот, как его - гиннес...
* Там пабы - пивные такие, где все по вечерам сидят.
* А публичные дома там есть?
* А хрен его знает, старина, может и есть, да у меня все равно капусты не
хватит - стипендия то не большая, только - только.
* Слушай, Витек, я тебе дам пятьсот баксов, ты мне оттуда кепку с
помпоном привези, пиджак в клетку и трубку, как у этого из кино про Шерлока
Холмса, а на то что останется - сходи за меня в публичный дом, потом мне
расскажешь, лады!
В публичный дом Витька не попал по причине того, что в Англии он их не
нашел. Да впрочем, он особо и не спрашивал. Зато в компанию, где студенты,
аспиранты и молодые преподаватели курили марихуану и слегка потрахивались,
он угодил прямо так сказать с корабля на бал.
В кампусе Университета города Лидс Витька приняли как родного. Мягкой в
общении и даже с виду просто ласковой профессуре и менеджерам тяга молодого
человека из России ко всему западному явно импонировала.
* Хау ду ю ду! - лыбились по утрам английские друзья.
* Хау ду ю ду! - приветливо лыбился в ответ Витек.
К нему приставили персонального опекуна - ангела хранителя из числа
аспирантов филфака, изучавших помимо всего прочего русский язык и
литературу. Звали его Стивен. Он был худ, высок и при всей казалось бы
пропорциональности членов, был крайне нескладен. Длинные почти что белые
волосы Стив зачесывал набок, они постоянно лезли ему в глаза, и он то и дело
поправлял их худыми бледными пальцами, что в конце концов Витьку дико
раздражало. Стив носил дивной синевы толстенного коттона джинсы ливайс
размера на два больше чем ему полагалось, так что они болтались на худой
стивовой заднице подобно яхтенному стакселю на мачте в безветренную погоду.
Всех русских студентов расселили по-два в маленькие комнатущки на втором
этаже старинного дома шестнадцатого века постройки, что был теперь ихней
университетской общагой. Однако, так как число студентов оказалось нечетным,
Витьку поселили одного в крайнюю по коридору комнату. И Витька сперва этому
обстоятельству здорово обрадовался.
* Может и правда, трахну кого! - думал он про себя и улыбался.
Языковые занятия в колледже были необременительными - часа четыре с утра
и пара часов после обеда. Времени свободного было - хоть отбавляй. И
повсюду, куда бы Витька ни направился, рядом с ним все время оказывался
длинный и нескладный Стив. Витька радовался этому обстоятельству, так как
Стив был хорошим проводником и экскурсоводом. И кроме того, что особенно
импонировало Витьке, Стив часто расплачивался за них обоих и в платных
музеях, и в дешевых забегаловках, где они наспех перекусывали, и в пабах,
где по вечерам сидели за кружкой черного гиннеса.
У Стива не было гелфренда. Хотя он и душевно целовался при встречах со
всеми знакомыми старшекурсницами, но это ничего не значило, так как все
кругом были в этом смысле куда как более эмоционально раскрепощены, чем
наши... Стив часто говорил, особенно под вечер, сидя в пабе, что его мучит
одиночество, и что его никто не понимает. Витьке он все время говорил, что
он очень похож на англичанина, и если бы он жил не в России, они могли бы с
ним подружиться как братья.
Однажды, Стив и Витька забрели в большой супермаркет на окраине Лидса,
где местные затоваривались жратвой на неделю вперед, приезжая специально для
этого на авто, доверху забивая потом заднее пространство своих тойот и
роверов бесконечными полиэтиленовыми упаковками со снедью и напитками.
Витька потащил Стивена в отдел писчебумажных принадлежностей, где давно уже
облюбовал себе органайзер за пятьдесят фунтов. Витька попросил продавца -
индуса показать ему вещь и принялся долго - долго вертеть ее в руках, делая
при этом выразительные гримасы сожаления, мол - хорошо, но дорого. Кончилось
дело тем, что Стивен достал из заднего кармана джинс свой красивый кожаный
валлет и отсчитав из него десять розовых бумажек с красивою королевой,
протянул их индусу-продавцу.
А вечером в пабе, Витька вдруг сказал, что много бы дал за то что бы на
выходные поехать в Лондон.
* Да, - протянул в задумчивости Стивен, - Билет в один конец стоит
шестьдесят фунтов, гостиница, метро, музеи, все это недешево.
В следующий уикенд поездом бритиш рэйл они отправились в Лондон. За все
платил Стивен.
ФАРЦОВКА ВТОРАЯ
Гоша Тимуров был, как нынче принято говорить - фигурой самодостаточной.
Его никто не вербовал. Его никто не подучивал ломать социалистическую
экономику. Он сам до всего дошел. В КГБ таких называли инициативниками.
Такие как он, всегда были страшнее прочих, чьи поступки можно было
предугадать по закономерному раскручиванию событий: сперва драки и пьянки,
потом первые приводы в милицию, потом нож, кража - тюрьма... Нет! Такие как
Гоша Тимуров - непредсказуемы. Они живут себе тихо, ходят к себе в
аспирантуру, ездят отдыхать на дачу, сдают анализы в поликлинику... И вдруг,
ба-абах! Сразу такое совершают, что и сотня запрограммированных Ламборозо
криминалов за всю свою жизнь не совершат.
Такие как Гоша Тимуров - преступления совершают из чисто научного
любопытства. Им интересно, а что будет, если в городской водопровод налить
раствору героина?
Хорошо, что Гоша Тимуров не был химиком и микробиологом. Он был всего
лишь экономистом. Но, тем не менее, в результате Гошиного преступления
пострадало куда как более людей, чем в скажем в знаменитом пятьдесят шестом,
когда миллион уголовников по амнистии выпустили вдруг на свободу.
ФАРЦОВКА ТРЕТЬЯ
На Выборгском шоссе уже нет ни одного поворота, где к столбу или к дереву
не был бы прибит зелено-красный могильный веночек. А бизнес, тем не менее,
процветает. На перекрестках ветераны всех войн исправно протягивают в салоны
авто собранные в горсточку ладони. Возле гостиниц и исторических
достопримечательностей бойко идет торговля матрешками, балалайками и
армейскими головными уборами. А по вечерам возле мотелей и шашлычных
табунами стоят темно-серые БМВ, гнедые ВОЛЬВО и вороные Гранд-Черроке. И
стоит в шашлычных дым коромыслом, потому как идет бизнес - капают денежки. А
деньги для того и капают, что бы их с толком потратить - на баб, да на
выпивку.
Пацан, который после смерти Вовы Малинина возглавил инвалидный бизнес,
посадил всех безногих ветеранов в фирменные кресла - каталки и приставил к
каждому по худенькой барышне с грустными глазами. Теперь каждый инвалид
держал в руках идентификационную табличку, на которой печатными буквами было
написано: ноги оторвало чеченским снарядом при штурме Грозного, подайте на
лечение... Пацан оказался нормальным пацаном, он регулярно отстегивал Геше -
Турмалаю пятнадцать процентов и еще десять процентов в братковый общак. По
вечерам он исправно приезжал в шашлычную Гасана, где пил, курил, ржал над
анекдотами, играл в американский биллиард и шлепал по заднице мстных
шестнадцатилетних проституток. Он купил себе пятилетнего ОПЕЛЯ и однажды
ночью повис на его руле, когда машина уткнулась своим мятым капотом в
придорожное дерево.
Пацаны сбросились по тридцать чухонских марок, помянули товарища и
прибили к дереву зелено-красный венок.
ФАРЦОВКА ЧЕТВЕРТАЯ
Когда Толик Имцов вернулся из Америки домой, он запросто поинтересовался
у Иды Борисовны, -
* А что, маман, не устроит ли меня дядя Боря в правительство? Мне все
равно кем, хош министром, хош вице-премьером... Оно конечно лучше всего
председателем, но сама понимаешь...
Ида Борисовна с астматическим присвистом вздохнула, погладила сына по
кучерявой голове и принялась накручивать диск телефона.
* Руфа, это ты, ой как слышно - то хорошо! - кричала в трубку Ида
Борисовна.
* Как здоровье? Как Борис? Устает очень? Ай-ай-ай! Все пьет? Ай-ай-ай! А
как дети - Танюшка, Наташка? Как внучек? Что в Англию учиться поехал? Мой
Толька вот тоже в Америку учиться ездил. Слушай Руфа, а нельзя ли там Толика
пристроить куда-нибудь в правительство... Ты спроси Бориса -то! А то
здоровье у меня совсем что - то никуда. А парень он - умный, ну ты же
знаешь! Способный, ему что ни поручи - там в магазин сходить, на базар, или
туфли в починку отнести - он так здорово справляется - никогда ничего не
перепутает и не потеряет! И деньги в уме считает хорошо. С ним в магазин
ходить - одно удовольствие! Стрелка на весах еще не успокоилась, а он уж
быстрей продавца посчитает, такой вот...
* Ну, мама! - С укоризной прогнусавил Анатолий.
* Я точно тебе говорю, Руфа, мальчик толковый, разберется... Вот и я
говорю, не боги горшки обжигают, правильно.
А через месяц Толика Имцова дядя назначил губернатором. Для начала как
они сами изволили при этом выразиться. А в довесок добавил своему
племянничку,
* Будь проще, Анатолий, и люди к тебе потянутся.
И люди потянулись.
Особенно, лучше других тянулся к новому губернатору старый кореш по
студенческим попойкам Коля Криворукий. Колю выперли за неуспеваемость еще с
третьего курса института, он потом сидел за что-то не то за поножовщину, не
то за угон машины... Потом вышел, занялся кооперативами, по обеспечению
потребностей населения в видеопродукции - занял денег без отдачи, накупил
видеомагнитофонов, нанял за копейку девочек - припевочек, чтобы кассеты
вставлять-вынимать и вскоре завалил в городе все киоски фильмами самого
ходового содержания - с драками, стрельбой и порнографией. Потом Коля опять
немного посидел в тюрьме, где его неудачно пырнули ножом, после чего правую
руку у него слегка скрючило, за что и прозвали его Криворуким. Выйдя во
второй раз, Коля не стал размениваться на мелочи, а сразу занялся по
финансовой части. Он убил вице-президента самого крупного в городе банка и
занял его место. Правда, для пущей убедительности похитил еще дочку
президента банка и потом ее же героически и освободил. Таким образом, когда
Толик стал городским головою, Коля Криворукий ворочал миллионами родных
деревянных и сотнями тысяч зеленых грюников.
К Толику он пришел на второй день назначения того губернатором.
* Слыш, Толян, помнишь как мы с тобой на втором курсе в колхозе Наташку в
стогу вдвоем отодрали?
* Помню, как же, она теперь, кстати, у меня в администрации
пресс-секретарем работает.
* Ну да ладно, я чего говорю, Толян, сейчас люди бабки из воздуха делают,
а тут у нас под ногами столько добра пропадает! Надо дело делать, Толян!
* Что предлагаешь?
* Предлагаю тебе в долю со мной войти, схема простая, все бабки, что в
город из Москвы приходят, пропускай через наш банк, лады? Твои - десять
процентов.
* Пятнадцать.
* Двенадцать.
* Тринадцать.
* Тринадцать нехорошее число, ну да ладно, я на зоне в тринадцатой
колонии сидел... И откинулся тринадцатого - по амнистии.
С этого дня все деньги, что Москва переводила в город для финансирования
госпредприятий, стали проходить через банк Коли Криворукова. Здесь в банке
они задерживались на недельку-другую, за которые Коля успевал десять раз
купить и одиннадцать раз продать на бирже разного рода бумаг - от простых и
вульгарных зеленых до хитрых векселей Центробанка со зловещим названием ГКО.
Маржа за неделю бывало составляла до десяти лимонов зелеными. И лимон триста
что составляло аккурат тринадцать процентов - точно в срок приплывало к
Толику на дачу. Для начала, Толик предпочитал наличными.
Тянулись к нему и другие люди, настолько тщательно исполнял он завет дяди
Бори быть проще. Простота, как понимал ее Толян, выражалась в том, что коли
люди предлагают - не надо отказываться.
А люди предлагали. Например, предлагали десять процентов с любого
городского заказа на строительство или ремонт. И город в лице Толика
заказывал. Проценты поступали наличными, но хоть они Толику и бесконечно
нравились, брать стало как то не технологично. Колян по просьбе Толяна
сгонял в Швейцарию и открыл там счета... Получать проценты стало много
проще.
ФАРЦОВКА ПЕРВАЯ
Окончив университет Витька собрался было поехать работать за границу,
однако хороших мест вроде посла в Париже или консула в Монако ему не
предлагали, а на плохие - младшим переводчиком в Мозамбик или Анголу - ему
не хотелось. Мажор Мунипов, который везде ходил теперь в клетчатой кепке с
помпоном, что Витька привез ему со стажировки, сказал:
* А и хрен с ней с заграницей. Бабки и здесь рубить можно приличные. Кабы
я знал языки, как ты, я бы в бармэны в валютный бар пошел бы. Кайф!
Витька, однако в бармэны не пошел. Мамаша подсуетилась с кем надо - и
Витьку взяли на телевидение . Редактором программ для иностранцев. А так как
местное телевидение для иностранцев никаких программ пока не делало, работа
носила для Витьки чисто формальный характер - два раза в месяц приехать на
телецентр и получить в кассе аванс или получку.
Великие изменения начались тогда, когда в городе объявился вдруг Гершкин
дядя из Тель-Авива.
Дядя Зяма привез с собою мешок денег и разрешение самого Челдонова
открыть здесь в России свободное радио. Своего племянничка Гершку дядя Зяма
назначил генеральным директором. Витьке же предложили скромную, но почетную
роль главного редактора, или как теперь модно было говорить -директора
программ.
Что бы освоить все тонкости программного дела, Витьку на месяц послали в
вожделенную заграницу.
Поселили его на служебной квартире под Парижем, так сказать, банльер - в
Сен-Дени. На жизнь - на все про все выдали две тысячи франков и каждый день
обязали приходить в Центр обучения восточных специалистов на Рю Франсуа
Премьер.
Кроме него на занятия ходило еще пять человек - два парня из Москвы, один
чувак из Варшавы и мужик с чувихой из Чехии. Занятия велись по французски с
хреновым синхронным переводом на наушники. Первые пару дней Витька мучился,
слушая бесконечные поучения типа:
* В постсоветском обществе необходимо проводить массированную агитацию
населения за приоритеты ценностей развитых демократий, за свободу капитала,
свободу личности, свободу информации...
На третий день Витька купил в Карефуре си-ди плейер и пару дисков Ленни
Кравитца. Теперь он сидел на лекциях в наушниках и ритмично покачивал
головой. Наблюдавшим за ним иностранцам казалось, что таким образом их
русский студент выражает свое безусловное согласие со всем, что говорят ему
мудрые учителя.
ФАРЦОВКА ЧЕТВЕРТАЯ
На второй год работы Толика Имцова губернатором, Ида Боисовна снова
позвонила своей троюродной сестре Руфе, так как чувствовала себя совсем
больной и боялась, что долго уже не проживет.
* Руфа, как Борис? Много пьет? Ай-ай-ай. Как дочки, как внук?
Слушай, Руфа, я что - то совсем разболелась, нельзя ли Толика в Москву
пристроить при Борисе каким-нибудь начальником?
Тетя Руфа поговорила с дядей Борей и Толяна перевели в столицу, назначив
его министром финансов...
* Главное, будь попроще, и люди к тебе потянутся, - сказал дядя Боря
напутствуя племянничка на новом, так сказать поприще.
* И держись этого, как его, премьер-министром у меня работает...Надо пить
бросать, забыл, бляха-муха...
* Гоша Тимуров, - подсказал стоявший рядом охранник.
* Правильно, его и держись, нормальный говорю пацан.
Коля Криворукий сидел на террасе своей ближней к Волжанску даче, внешней
мощи и внутреннему убранству которой позавидовали бы и владельцы
Виндзорского замка. Сидел в простых сатиновых трусах и лениво почесывая
промежности покуривал свою послеобеденную сигаретку.
* Вот что Жора, сказал он в задумчивости своему верному (а может и
неверному - кто его знает, что у него на уме) шоферу и телохранителю,
почтительно стоявшему в проеме двери.
* Я тут Толяна Имцова приглашу на дальнюю дачку ты организуй там девочек,
как надо, и главное - поставь там аппаратуру, что бы все на кино заснять,
как там Толян отдыхать будет... Понял?
* Без вопросов, Колян, я че тупой?
* Ну и ладушки тогда.
Коля протянул руку к столику с напитками и дал Жоре знак, что разговор
окончен.
ФАРЦОВКА ШЕСТАЯ
Харабада еще со школы слыла девицей достаточно стремной. Она наголо брила
голову, носила за спиною самурайский меч, в компаниях стаканами без закуси
пила водку, курила беломор и слушала Рика Вэйкмана и Кинг Кримсон...
С Гошей Тимуровым она сошлась на почве того, что, во-первых никто из
нормальных людей с факультета дружить с нею, как и с Гошей, не хотел, а
вторым фактором взаимной их к друг другу тяги, послужила обоюдная ненависть
к этой, как они выражались, стране идиотов.
* Какие-то тут все недоделанные собрались, - говорил Гоша Харабаде, думая
при этом о тех недоделаненых, которые в школьном дворе травили его, давая
звонкие поджопники и кричали обидное - жиртрест.
* Точно, недоделанные, - вторила Гоше Харабада, думая при этом о тех
высокомерных мальчиках, что никак не желали замечать ее титек, что аж на
целые полтора миллиметра выдавались за линию живота, если надуться и
выпятить грудь колесом.
Сошлись они в одном: Этим недоделанным надо всем показать, где раки
зимуют.
Гоше Тимурову приснился страшный сон, будто бы его дедушка, тот самый,
что в тринадцать лет командовал не то армией, не то целым фронтом, пришел к
нему к Гоше в спальню в буденновке, с маузером на боку, и принялся плакать:
* Почему, когда я мечтал о том что мои дети станут
мальчишами-кибальчишами, которые будут Родину любить, а буржуинов -
ненавидеть, мой внук вырос мальчишом-плохишом, который за банку хеникена
продал буржуинам все величие нашей страны?
При этом дедушка рыдая, подкручивал пальцами выбивавшиеся из под
буденновки кудрявые пейсы.
* Почему, мой внук сменял мой орден Красного знамени с номером 0008,
который я получил за форсирование пролива Лаперуза, на плакат буржуинского
ансамбля Ганз Энд Роузез?
Дедушка выхватил из деревянной кобуры огромный черный пистолет и наставил
его прямо в Гошин лоб.
* Мне остается только убить своего гадкого потомка, как это сделал со
своим сыном наш великий предок Тарас Бульба!
Гоша проснулся весь в поту, опустил толстые и короткие ноги в
тапки-шлепанцы и пошел на кухню попить водички.
* И снится эта гадость, пенсионеры персональные, коммунисты, ветераны...
Совсем распоясались. Давно им пенсию наверное не задерживали!
ФАРЦОВКА СЕДЬМАЯ
Харабада с Гошей Тимуровым решили, что им обоим нужен имиджмейкер. Не для
выборов - в том что они со своими гениальными лозунгами -поставить всех
детей и стариков на ролики и дать всем в зубы по пачке ригли сперминт
победят, сомнений не было, имиджмейкер понадобился им для успехов в личной
жизни. Однако расходы на специалиста, Харабада с Гошей решили отнести на
партийный счет.
Когда дела на радиостанции пошли нормальным ходом, когда деньги за
рекламу стали капать на счет дядиного предприятия ощутимой струей, Саша
Пылесос решил Витьку подвинуть... Потому что в синагоге Саше намекнули, что
если мол не намерен отдавать десятую часть, как положено, то пристрой к себе
на радио хотя бы парочку наших - Сему Фридмана и Зяму Розенфельда.
Оставшись без работы, Витька сперва хотел было податься к Мунипову в
проституты, тот преуспевал в гостиничном бизнесе, специализируясь на
обслуживании в номерах, однако копаясь как то в интернете, где любил
разглядывать картинки из серии хардкор, Витька наткнулся на рекламный
баннерс, сообщавший, что политическому блоку молодых политических пофигистов
требуется имиджмейкер.
От претендента требовалось гутарить по-иностранному, ненавидеть все
русское и иметь опыт работы в заграничных предпричятиях.
Витька набриалинил волосы, напедерасил ботинки голубым гуталином, что
Стивен прислал ему из Англии на прошлое Рождество и отправился в штаб блока
младопофигистов с отпечатанным на лазерном принтере резюме.
Курикулюм Витэ (резюме).
Витька.
Родился в 1960 году в Питере.
В 1982 году окончил филфак.
По иностранному ботаю, как на родном.
Работал толмачем и стукачем.
Могу сфарцевать, а если надо то и отсосать.
Россию не-на-ви-жу!
Едва прочитав Витькино резюме, региональный вождь молодых пофигистов
бросился набирать Харабадов номер мобильника.
ФАРЦОВКА ВОСЬМАЯ
Толик Имцов собирал друзей на день рожденья на дальней даче Коляна
Криворукого. Почему не у себя? Странный вопрос. Да потому что у Коляна и
платил Колян! А кабы у себя собирать, так и платить неизвестно кому пришлось
бы...
Вобщем, к полудню подтянулись все свои.
Из Москвы вертолетом прибыли самые дорогие гости - Гоша Тимуров, и
Харабара с имиджмейкером Витькой.
На партийные денежки Витька уж расстарался. Гоша был в блондинистом
парике до плеч и с приклеенной черной бородой а-ля бруталь. Что бы прибавить
ему роста, Витька обул Гошу в шкары на тридцатисантиметровой платформе и
замаскировал это подобие ходуль широченными джинсами - клеш, на подобие тех,
что надевают чемпионы Аризоны по родео. По наущению имиджмейкера, Гоша курил
метровой длины сигару и через каждые тридцать секунд пересыпал свою речь
словечками фак, шит, битч, кунт и прик. Для пущей брутальности.
Харабара же, отказавшись следовать Витькиному совету - поставить по три
кило силикона (уж больно стремно!), одета была в черное кимоно, а на бритой
башке гордо несла ярко-оранжевый ирокез.
* А блядь то зачем с собой привезли, у меня тут девочек припасено, -
недоуменно спросил Коля Криворукий, кивая на Харабаду.
* Это не блядь, это наш товарищ, - ответил Толик, и повел гостей на
открытую веранду, где уже был приготовлен аперетив.
* Это не блядь, это бандарша ихняя,- эхом прокатился сзади шепоток
прислуги и вышибал.
Когда выпит уже был весь аперитив, и когда Гоша Тимуров скурил почти что
четверть длины своей сигары, Витьке, как главному имиджмейкеру пришла в
голову идея - сфотографировать лидеров политического движения... Харабара
посередине, Толик и Гоша слева и справа. Харабара, которая во время
аперитива хлобыстнула пару стаканов Джонни Вокер и накатила следом три
стаканчика пивка, куражу ради попросила принести самурайский меч. Однако
Витька, как имиджмейкер, решил что для русского колориту надо меч заменить
чем-то славянским... Одного из вышибал сгоняли на луг, что виднелся за
рекою. У крестьян, что размеренно махали там косами, за две литровых бутылки
Джонни Волкера взяли напрокат орудие труда и торжественно сунули его в руки
хихикающей Харабаде.
Витька выстроил мизансцену. Фотограф щелкнул объекти
Закладка в соц.сетях
