Жанр: Драма
Потерянная родина
...го времени, больше не годится и нет никакой надобности сохранять ее со
всем ее прежним содержанием. Не для того он рвался домой, чтобы наложить на
свое племя печать оцепенения. Он только хотел быть тут и применить на деле
свой опыт, свои познания, когда на острове старая жизнь станет сменяться
новой, убежденный, что его присутствие убережет ригондцев от того ненужного
и губительного, что зачастую следует по пятам за принесенными колонизаторами
суррогатами цивилизации. Старая жизнь островитян непригодна, она слишком
тесна и узка для человека. Племя Ако должно стать цивилизованным, причем
речь идет не о внешних атрибутах культуры, а о самой ее сущности. Белые
колонизаторы принесут только атрибуты в виде хлопчатобумажных тканей,
патефона и молелен всевозможных вероисповеданий, а людям на острове
необходима сущность цивилизации - знания, новые понятия, верные
представления о явлениях природы и ходе развития человечества. Они должны
получить это в чистом виде, без всех тех вредных примесей, которые приносит
с собой кровожадная свора колонизаторов разных национальностей. И самое
главное: сохранить свою свободу, не отдать за чечевичную похлёбку своих
священных человеческих прав. Совершить преобразования без потерь, чтобы
перемена была благоприятной. Нелегко будет добиться этого, но дело стоит
даже кровопролитной борьбы. И когда все это совершится!..
Ако грезил не во сне, а наяву о завтрашнем дне своего племени. Сколь
прекрасной и счастливой станет жизнь островитян, когда они достигнут уровня
культуры белых людей, научатся читать и писать, узнают про все, что было и
есть на свете! Они выстроят себе красивые, легкие жилища, построят большие
лодки, на которых под парусами можно будет доплыть до других островов.
Наладится постоянная связь с внешним миром, навсегда окончится вековое
одиночество, мир островитян станет широким и величественным.
"Что же может быть прекраснее и благороднее, чем посвятить свою жизнь
такой цели - воспитанию своего народа? - думал Ако. - С этого дня я должен
стать учителем для всех людей на острове, для взрослых и детей".
Солнце медленно садилось в море. Чувствуя приближение ночи, птицы
спешили к своим гнездам. Затих ветерок, умолк шелест листьев, только
невидимые насекомые, для которых теперь наступала пора ночного бдения,
подняли тонкий стрекот. Погрузившись в раздумье, Ако не обращал внимания на
окружающие звуки, и поэтому вздрогнул, когда внезапно почувствовал за спиной
теплое человеческое дыхание. Но он тотчас же улыбнулся своему инстинктивному
страху: он же теперь находится на своей родине, на земле согласия и дружбы,
Ригонде, - здесь ему ничто не могло угрожать.
И он обернулся. В последних лучах заходящего солнца золотом отливала
смуглая фигура молодой женщины. Грациозная и спокойная, стояла она перед
Ако. Ее волосы были украшены цветами, гирлянды цветов обвивали ее нежные
плечи и грудь, а глаза, словно два маленьких солнца, глядя в лицо Ако,
светились нескрываемой радостью, в них Ако прочел немой робкий вопрос.
- Нелима... - тихо прошептал он, взволнованный до глубины души. Он
подошел к ней и бережно, ласково коснулся своей щекою ее щеки.
Они долго молчали, и только взволнованное биение двух сердец
свидетельствовало о ликовании, клокотавшем сейчас у них в груди. А потом они
сидели на большом гладком камне, еще сохранившем в себе тепло ушедшего дня,
руки Ако играли пальцами Нелимы, время от времени глаза их встречались, и
они оба разом принимались смеяться, беспечно и радостно - совсем как дети.
- Вот наконец я и вернулся... - проговорил Ако. - Ждала ты меня?
- Да, Ако... - ответила Нелима. - Каждый день и каждую ночь ждала. Ты
долго пропадал.
- Теперь я навсегда останусь здесь... вместе с тобой.
Они рассказывали друг другу о своей жизни во время разлуки, о крупных и
мелких происшествиях и о неизбывной тоске, с какой они встречали каждый
грядущий день. Много грустной прелести было в этих рассказах, огромная сила
надежды и неиссякаемая вера.
И вот теперь все исполнилось. Так же, как много лет тому назад,. Ако
сказал этой ночью той, что была ему милее всех женщин на острове и во всем
мире:
- Скоро Ако построит себе новую хижину. И новая лодка будет у меня, и
удочки, свои копья и посуда для хранения пищи. И в этой хижине нужна будет
подруга, которая бы разводила огонь и ожидала возвращения Ако с рыбной
ловли.
И так же, как в тот раз, Нелима ответила:
- Да, она будет нужна...
- Ако хочет знать, придет ли Нелима в его хижину подругой. Может быть,
ей нужно подумать? Ако подождет до утра.
- Нелима уже подумала. У нее было много времени думать, пока Ако жил в
дальних краях. Она ждала Ако.
И так же, как тогда - ночью, полной надежд ранней юности, - серебристый
свет луны разливался над океаном, над заснувшим островом, пальмами, белым
побережьем и двумя детьми природы, сидевшими тут, наверху, нежно прижавшись
друг к другу. Было хорошо - так, как и должно было быть. Незаметно пролетели
часы в этом сказочном бодрствовании. Скрылся месяц, погасли звезды,
восточную часть моря охватил золотой огонь.
Тогда они встали и спустились вниз с горы, чтобы возвестить
соплеменникам о своем великом решении.
3
То, что Нелима стала женой Ако, было для каждого островитянина само
собой разумеющимся делом. Вполне естественно, что теперь им понадобилось
жилище, где бы можно было укрываться по ночам и в ненастную погоду, а также
очаг для приготовления пищи. При других обстоятельствах племя общими силами
построило бы Ако хижину, выдолбило бы новую лодку и обеспечило его утварью,
необходимой на первых порах для самостоятельной жизни, - посудой,
рыболовными принадлежностями и охотничьим оружием. Теперь же об этом нечего
было заботиться - разве около селения островитян не стояло бунгало мистера
Портера, где имелось все необходимое для жизни человека? Каждая семья
островитян располагала своим жилищем, только у Ако и Нелимы его не было,
поэтому ясно, что бунгало Портера должно достаться им. Так и порешили на
общей сходке жителей острова.
Тогда же Ако ознакомил племя со своими замыслами, как лучше
организовать жизнь рстрова, и, если так можно выразиться б столь миролюбивом
племени, с планами обороны острова. Все предложения Ако рйгондцы приняли без
возражений.
И он начал действовать. На острове теперь царило всеобщее
целеустремленное оживление. Детально исследовав весь остров и взвесив,
сточки зрения возможных в будущем событий, разные обстоятельства, Акр выбрал
новое место для поселка островитян, к которому не мог бы подойти корабль.
Оно находилось на юго-западном берегу острова. В рифе там был узенький
проход, через который могли пробраться лишь мелкоплавающие лодки, и лагуна в
том месте образовывала узкий, метров в двести длиною, залив, вдающийся в
сушу. С моря этот залив не виден - его берега поросли густым кустарником, а
пролив, которым он соединялся с лагуной, скрывали густые заросли тростника.
В этом заливе можно было разместить все пироги островитян, а постороннему и
невдомек будет, что за тростником и кустарником находится потайная бухта
ригондцев. Если дело дойдет до открытой борьбы, - а что так оно и будет, в
этом Ако нимало не сомневался, - то неприятель обрушит свои ожесточенные
удары на пустое место, не причинив жителям острова никакого вреда. Понятно,
что о новом расположении поселка и бухты никто из посторонних не должен
знать. Вся видимая жизнь, при приближении какого-нибудь корабля, должна
протекать на месте старого поселения, на восточном побережье острова.
За несколько недель мужчины построили новые хижины у Тростникового
залива. Их оборудовали всем необходимым, и в таком виде они остались -
пустые и необжитые - до той поры, пока нужда не заставит племя переселиться
сюда.
Потом островитяне - строители лодок смастерили под руководством Ако
множество новых пирог и несколько лодок-плотов с мачтами и парусами - в
таком количестве, чтобы в случае надобности все население острова могло
разместиться на них и переплыть море до какой-либо ближайшей группы
островов. Эти просторные плоты самим строителям сначала казались чем-то
непонятным и лишним, но когда первый из них был готов и, полный народу,
совершил свой испытательный рейс вокруг острова, целесообразность его стала
понятна каждому.
Пока одна часть жителей острова, строила пироги и плоты, остальные
продолжали рыбачить, охотиться, собирать плоды и коренья. Они делали это не
по старинке и собирали не только насущно-необходимое для пропитания на
несколько ближайших дней. Еcли нагрянут враги и придется вступить с ними в
борьбу, островитяне не смогут ни рыбу ловить, ни охотиться, возможно, что им
по целым неделям придется скрываться в лесных чащах, - вот тогда-то и
пригодятся запасы продовольствия, и они вовсе не будут лишними. Женщины,
дети и старики за несколько недель без особого труда наготовили такую массу
продуктов, что их могло хватить жителям острова более чем на полгода. Они
навялили много рыбы, насобирали кореньев, насушили плодов, нажарили огромное
количество копры. Часть этого добра разместили в новом поселке у
Тростникового залива, другую часть запрятали в дебрях центральной части
острова, где между двух гор близ маленького родника Ако велел устроить еще
одно тайное убежище для женщин, детей и стариков: может случиться, что
борьба на острове станет слишком жаркой и опасной, тогда здесь укроются все,
кто не сможет участвовать в бою. И хотя все это не вязалось с обычаями
ригондцев и их прежним укладом жизни, люди без колебаний выполняли все
указания Ако, восхищаясь необыкновенной дальновидностью своего старейшины.
Конечно, трудиться им приходилось гораздо больше, чем раньше, но зато и
сделано было за пару месяцев столько, сколько в прежнее время делалось за
много лет. Вместо одного поселка теперь стало три, лодочная флотилия
удвоилась, к тому же в распоряжении островитян теперь имелась целая дюжина
больших плотов, на которых все племя могло уплыть в море в любом
направлении.
Это был не шаг, а огромный скачок вперед в их жизни. Топоры и пилы,
найденные Ако в бунгало Портера, во много раз ускорили все строительные
работы. Каменный век сменился железным веком, который, в свою очередь,
пестрел различными элементами двадцатого столетия. Ригондский рыбак,
выезжавший в лагуну со своими старыми костяными крючками и острогами, брал
теперь с собой металлические крючки, и его улов стал гораздо богаче
прежнего. А по вечерам, когда все племя собиралось в своем старом селении,
Ако выносил из бунгало Портера небольшой ящик, который умел говорить, петь и
играть. Белый человек выдавал это за свое колдовство, сверхчеловеческую
силу, но Ако показал внутренность диковинного ящика и все подробно объяснил;
островитяне убедились, что это вовсе не чудо, а только умно и хитро
устроенная вещь, придуманная человеком.
Когда обширная строительная программа была завершена, Ако начал
претворять в жизнь свои остальные замыслы. Он разделил все население на
несколько довольно больших групп и каждой дал свое задание. Примерно
полтораста юношей и молодых мужчин, физически самых крепких, составляли
теперь войско островитян. В то время как одни островитяне ловили рыбу,
охотились, собирали плоды и готовили копру, продолжали работу по сооружению
нового поселка и лодочной флотилии, группа воинов только половину дня
уделяла строительству, во второй же половине - под руководством Ако
упражнялась в овладении военным искусством.
Весь арсенал Ако состоял из трех ружей, трех револьверов и нескольких
сот патронов. Одну винтовку и револьвер Ако сам привез на остров, а одну
винтовку, одну охотничью двустволку и два револьвера в то памятное утро
отобрал у Портера. Это немного, но все-таки несколько больше, нежели копья
островитян с костяными и каменными наконечниками, старые луки с деревянными
и бамбуковыми стрелами и допотопные пращи. Все эти виды оружия появились на
свет не для борьбы с человеком, а для охоты.
С неиссякаемым терпением знакомил Ако своих воинов, как обращаться с
винтовками и револьверами, учил разбирать и собирать их. Когда же, наконец,
это оружие в сознании его питомцев из чего-то сверхъестественного
превратилось в вещь обычную и понятную, Ако стал обучать своих соплеменников
прицеливанию и только тогда, когда теоретическая часть стрелкового искусства
была усвоена, перешел к практическим упражнениям. Примерно четыреста
патронов - половину всего запаса - Ако израсходовал на упражнения в
стрельбе. Этого оказалось достаточно, чтобы тридцать наиболее способных
юношей и мужчин практически овладели искусством стрельбы и без особого труда
могли сбить на лету чайку или раздробить на расстоянии тридцати шагов
положенный на пень орех. Теперь каждому из этих тридцати можно было смело
вручить винтовку - и тогда пусть враг только попробует сунуться!
Ако обучал свое войско и тактике борьбы, скрытному передвижению,
разведке и премудростям службы связи, насколько сам в ней смыслил. Все
войско он разделил на три подгруппы, по пятьдесят человек в каждой, во главе
с командиром, а каждую подгруппу, в свою очередь, - на пять отделений, по
десять человек в каждом. Таким образом, всего получилось пятнадцать
подразделений, достаточно сильных, чтобы в сложных условиях местности они
могли действовать самостоятельно.
"Ах, если бы у меня было для каждого отделения хотя бы по одной
винтовке, - мечтал Ако. - Тогда ни один солдат противника не осмелился бы
ступить ногой на ригондскую землю".
На вершине самой высокой горы днем и ночью стоял наблюдатель. Он глядел
на море, во все стороны, а возле гладкого камня находился деревянный
барабан - он рассыплет свою дробь, когда наблюдатель заметит вдали корабль
или чужую лодку.
Со времени изгнания Портера прошло уже пять месяцев, но барабан
по-прежнему молчал. Пока длилась эта проникнутая ожиданием тишина,
островитяне заканчивали устройство своих потайных поселков, продолжали
накапливать и возобновлять запасы продовольствия, постигали военное
искусство и кое-что делали для удовлетворения своих повседневных нужд - что
и составляло истинную и главную цель существования этого племени.
В лагуне были жемчужные раковины. Юноши-островитяне ныряли в пучину и
доставали их. Добытые жемчужины становились общей собственностью всего
племени, Ако клал их в особый ларец и берег для той поры, когда на острове
развернутся обменные операции с приезжими торговцами. Он знает цену этим
сверкающим зернам, и не отдаст ни одной жемчужины алчному скупщику за
бесценок. Этот ларец с жемчугом, так же как груда копры в складском
помещении бунгало, составлял валютный фонд острова - придет время и за них
можно будет получить множество хороших и полезных вещей, которые потом племя
поделит между родами, по их потребностям и заслугам. Чем больше будет
жемчужин и копры, тем больше хороших вещей смогут получить ригондцы. Поэтому
правильно, что все племя работает и продолжает умножать свои запасы, хотя их
уже скопилось столько, что хватило бы на целый год. Когда-нибудь Ако накупит
столько оружия и патронов, что сможет каждому воину выдать по винтовке и по
сотне патронов. Потом они выменяют себе достаточное количество одежды,
красивой посуды, книг с картинками, первый молочный скот и свиней. И,
возможно, настанет время, когда у них будет свой корабль, на котором можно
будет отправлять свое добро на континенты и продавать там за полную цену.
Все это может осуществиться, если только белые господа в Чужой стране
примирятся с тем, что темнокожие островитяне сами устраивают свою жизнь.
Если примирятся... Но если нет, тогда...
"Мы должны быть готовы к борьбе", - снова и снова твердил себе Ако.
Наряду с этими приготовлениями, Ако проводил еще другую работу, не
менее важную для преобразования жизни островитян; уже к концу второго месяца
после своего возвращения он учредил на острове нечто вроде школы.
В бунгало Портера Ако отыскал несколько книг, целый ворох старых
журналов и газет и подробный географический атлас. Сам он привез в своем
дорожном мешке пару букварей и несколько учебников для начальной школы, в
числе их и пособие по английскому языку для начинающих.
На побережье, возле своего жилища, Ако ежедневно собирал на несколько
часов детей островитян и терпеливо занимался с ними. Он помнил, как когда-то
Мансфилд обучал его самого, и старался подражать методу своего учителя.
Конечно, Ако не был таким хорошим учителем, как Мансфилд, и его воспитанники
в большинстве своем оказались менее прилежными учениками, нежели сам Ако,
поэтому усвоение предметов шло значительно медленнее, но им и спешить было
некуда. Мансфилд задался целью - за полтора года сделать из Ако вполне
цивилизованного человека. Цель Ако была гораздо скромнее: за два-три года
научить детей и юношей-островитян читать и писать по-английски, вооружить их
необходимым запасом слов и элементарными знаниями по арифметике. Хорошо зная
характер своих соплеменников, он распределил учебный материал таким образом,
чтобы чересчур не утомлять своих учеников, но постоянно поддерживать в них
живое любопытство. Всякое злоупотребление занятиями могло отпугнуть их от
школы и убить в них веру в свои силы.
Ако не оставлял без внимания и взрослых. Каждый вечер он рассказывал им
что-нибудь о жизни в других странах, об устройстве вселенной и явлениях
природы. Свои лекции он облекал в форму свободного повествования, и они
походили скорее на занимательные приключенческие рассказы, чем на учебный
материал. Ако начал с рассказов о происхождении мира и строении вселенной,
потом описал земной шар и солнечную систему, затем перешел непосредственно к
географии.
Шаг за шагом продвигаясь вперед, он делал все более понятными и
доступными своим соплеменникам окружающий мир и явления природы. Его память
хранила рассказы из истории человечества, рассказы о разных народах и их
взаимоотношениях, о человеческом обществе и извечных противоречиях между
различными его слоями - словом, всю историю культуры и общества с древних
времен до наших дней. И тут ему не надо было торопиться, потому что времени
было достаточно. Многое из того, что Ако рассказывал своему племени,
островитяне не могли постичь до конца, и ему приходилось некоторые рассказы
повторять по нескольку раз, пока кое-что прочно оседало в сознании
ригондцев. О многих вещах, отсутствовавших в обиходе островитян, они
приобретали лишь приближенное, порою весьма туманное представление, но и эта
приближенность давала уже кое-что. В результате рассказов Ако суеверие
ригондцев заметно ослабевало, а один мужчина средних лет даже отважился в
дневное время пройтись по Тихому берегу - месту пристанища душ умерших, от
которого до сей поры все островитяне старались держаться подальше. После
этого все подробно расспрашивали смельчака, но он не видел на Тихом берегу
ничего такого, чего следовало бояться.
Однако самым главным достижением Ако считал то, что ему удалось лишить
белого человека в глазах островитян его божественного ореола.
Сверхъестественное, всемогущее существо превратилось в простого смертного
человека, который так же рождается, так же умирает и подчинен тем же самым
законам бытия, как и все прочие люди,-только он гораздо умнее, искуснее и
хитрее во всем, ибо знает больше обитателей острова. Когда они будут знать
столько же, сколько белый человек, они смогут тягаться с ним в любом деле -
вот почему ригондцы должны много учиться, набираться ума и внимательно
слушать рассказы Ако - этим они умножат силу всего племени.
Одной из самых старательных и успевающих учениц Ако оказалась Нелима.
Быстрее подавляющего большинства островитян усваивала она все слышанное.
Многочисленные вопросы, с которыми она обращалась к Ако, когда они
оставались наедине, свидетельствовали о том, что ее ум беспрестанно жаждет
все новых понятий и что каждое из этих новых понятий обогащает его. Как бы
ни уставал иной раз Ако - а для усталости у него сейчас были причины, - он
откликался на каждый вопрос Нелимы и посвящал ей все свои редкие минуты
досуга без остатка.
Это была напряженная борьба, мощный водоворот, стремительное движение
целого первобытного племени от вековой отсталости к новой, полноценной
жизни. Бездну времени, отделяющую это племя от среднего уровня цивилизации
текущего столетия, оно хотело перескочить на протяжении одного поколения,
даже быстрее. Дерзкий мечтатель Ако был убежден, что в этом нет ничего
невозможного.
Однажды вечером после дневных трудов и занятий Ако и Нелима по
обыкновению ушли на берег лагуны и, присев на опушке рощицы кокосовых пальм,
загляделись на тихий бескрайний пейзаж - вечерний небосвод, сливающийся с
океаном. Лениво, вяло разбивались волны о ребристые выступы рифа. Горы
отбрасывали чудовищные, длинные тени в море, которое уже начинало сливаться
с вечерними сумерками. В лагуне плеснулась какая-то рыба, оставив на
зеркальной глади воды мелкие разводы волн, которые постепенно угасали, так и
не достигнув берега.
Нелима посмотрела на мужа ясным задумчивым взором и положила руку на
его руку.
- Я хочу тебе кое-что сказать, Ако... - заговорила она.
- Я слушаю, Нелима, - ответил Ако и, видя, что у нее не хватает
решимости продолжать, ободряюще улыбнулся. - Что у тебя на душе? Тебя
что-нибудь тревожит?
- Нет, Ако, у меня большая радость. Я думаю, и ты обрадуешься, когда
узнаешь.
- Ты ведь знаешь - все, что тебе доставляет радость, и для меня
источник радости. Что же случилось, Нелима?
Тогда она взяла руку мужа и прижала ее к своей груди, под сердцем.
- Ты чувствуешь, Ако?
Ако с минуту прислушивался, потом посмотрел в глаза Нелимы и счастливо
улыбнулся.
- У тебя будет ребенок, Нелима.
- Да, Ако, твой ребенок. Теперь я это знаю наверняка. Как мы назовем
его, Ако?
Ако долго раздумывал, не переставая улыбаться.
- Не знаю, Нелима, - наконец ответил он. - У нас еще хватит времени
выбрать имя своему ребенку. Я знаю только одно: мы должны делать все, чтобы
наш ребенок родился на счастливой земле и чтобы у него впереди была
прекрасная, свободная жизнь.
- Так оно и будет, Ако... - прошептала Нелима. - Ты же заботишься об
этом.
- Может быть, будет, - тихо и задумчиво промолвил Ако. - Я все, все
сделаю, чтобы так было.
Долго еще в тот вечер сидели они возле лагуны, мечтая о своем будущем -
самом прекрасном и возвышенном будущем, какое они хотели в суровом труде, не
щадя своих сил, создать для своего ребенка. Но ведь так же мечтает каждый
человек под луной, услышав первое биение новой жизни. Всем дозволено
мечтать, но не все мечты сбываются.
Несколько дней спустя, когда Ако поутру совещался с людьми о том, какие
работы предстояло сделать в этот день, молодой островитянин Леагу преподнес
неприятный сюрприз. Когда Ако спросил Леагу, куда он желает идти - ловить
рыбу или собирать плоды, тот отрицательно мотнул головой и угрюмо буркнул:
- Никуда,
- Ты плохо себя чувствуешь, Леагу? - поинтересовался Ако. Парень
выглядел совершенно здоровым, да и не слышно было, чтобы он когда-нибудь
болел.
- Я чувствую себя хорошо, но мне неохота работать, - ответил Леагу. -
Незачем работать. Мне нравится сидеть на берегу и глядеть, как плавает рыба.
- Но на что это будет похоже, если все остальные станут работать, а ты
один будешь сидеть на берегу без дела? - продолжал Ако. - Женщины будут
работать, дети будут работать и старые люди - каждый чем-нибудь займется,
один Леагу - сильный мужчина, который может сделать больше нескольких женщин
и стариков, будет сидеть сложа руки. Самому потом совестно станет. Леагу
только мотал головой".
- Не к чему, Ако. Куда нам девать столько съест* ного? Нам и так его
хватит больше чем на год.
- А что если приедут белые люди и надо будет с ними драться? Тогда
придется жить в лесу.
- Белые не приедут, Ако. Зря мы построили новый поселок у Тростникового
залива и еще один в лесу в горном ущелье. Они не понадобятся. Белые люди
забыли про Ригонду. Прошло шесть полнолуний. Ни один белый не приплыл к нам.
Поэтому Леагу не хочет работать. У меня есть что кушать. А запасов мне не
надо.
Прочие островитяне внимательно прислушивались к их разговору. Окинув
взглядом толпу, Ако понял, что Леагу не одинок в своем настроении. Некоторые
островитяне потупили глаза, когда Ако взглянул им в лицо, другие отвернулись
и сделали вид, будто этот, разговор их не касается.
"Неужели я и в самом деле перегнул, хватил через край? - спрашивал себя
Ако. - Может быть, им и нелегко привыкнуть к моим темпам? Но время слишком
дорого, мы не вправе терять ни одного часа".
Принудительные меры тут не годились, это могло вовсе убить интерес
островитян к новым мероприятиям. Что бы ни делалось, они все должны делать
по доброй воле, только тогда они будут находить удовольствие в труде и лишь
тогда им доставят радость результаты их усилий. У Ако оставался только один
пут
...Закладка в соц.сетях
