Жанр: Драма
Рассказы и повести
...я нет.
- Погодите немножко, господин капитан, я поговорю с командованием о
необычности вашего предложения.
Капитана небыло минут двадцать. Он вернулся расстроенным.
- Вы можете спокойно плыть через Гибралтар и без досмотра. Раненных я
сейчас возьму и медикаментов немного подкину.
- Благодарю вас, господин капитан.
- Скажите честно, господин капитан, как вашей субмарине удалось
проскользнуть через Гибралтар? Только не притворяйтесь, что не знаете что за
субмарина. Ваша бывшая гражданка Сидоркина нам рассказала все.
- Я же не могу опровергнуть показания этой женщины. Поэтому не буду
скрывать. Это очень просто, она прошла под днищем вашего сухогруза.
- Это невозможно, мы каждое судно досматриваем.
- Пока досматривали, она на дне, как тронулся сухогруз, подлодка под
всплывает.
Капитан задумчиво посмотрел на меня.
- Нет, здесь что-то не то. Вода прослушивается все время. Боцман,
готовь две шлюпки. Прощайте, господин капитан. Я уверен, мы еще с вами
встретимся, господин капитан. Недаром о вас идет плохая слава, вы
действительно, дьявол Средиземного моря.
- Это очень лестная для меня характеристика, господин капитан.
Прощайте.
* ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ *
ЗАЧЕМ НАМ ЭТИ ЖЕРТВЫ?
Весь путь от Гибралтара до Аравийского моря прошел без приключений. Я
знал, что за нами подсматривают с космоса, с воздуха, с моря и не упускают
мой корабль из виду. Несколько раз мы попадали в жестокие штормы и слава
богу, что все кончилось благополучно. Вот он Оманский залив. Сколько было
радости, когда под днищем оказалась подводная лодка и улыбающиеся лица
Шмелева, Скворцовой, Топоркова явились передо мной.
- Товарищ капитан, как ваша рана,- вырвалась первая Скворцова.
- Заживает, но хоть бы поздоровалась со мной.
- Ой, извините, здравствуйте, товарищ капитан.
Улыбка заполнила курносое лицо. Остальные обошли девушку и
поздоровались.
- Рассказывайте, что нового?
- Все спокойно.
- Вот это меня больше всего и тревожит. Персидский залив слишком мелок
и любой спутник или самолет засечет плавающую там субмарину, одно только
радует, здесь только плавающие гидрофоны, не стационарные.
- Чего же хорошего?- удивился Шмелев.- Здесь еще и акулы есть.
- Вы правильно меня поняли, пловцов что бы их снимать высылать опасно,
мы попросим помощи у наших кораблей.
- А как же быть с минными банками?
- Мы запросим иракское командование, что бы они дали нам сопровождающий
корабль и он проводил нас до порта Фао. Вообщем, все трудности еще впереди.
Я, товарищ капитан второго ранга, забираю у вас гостей. Так что
переселяйтесь Лев Борисович и вы, товарищ лейтенант.
Все стали уходить из каюты, как вдруг Лев Борисович задержался и
вернулся ко мне.
- Меня все мучает один вопрос.
- Наверняка о Тамаре Васильевне.
- Да,- с удивлением смотрит он на меня.- Ведь кто-то сорвал меня с
места и отправил к вам, как будь-то знал, что она перейдет к ним.
- Не берите в голову, профессор.
- Что? Что?
- Не берите в голову. Это просто совпадение. Ведь это реальность, что
пушка есть?
- Да, да. Сверх-пушка есть и жидкий порох к ней есть. Я понимаю, что к
Ираку по другому не подобраться, как-только через Персидский залив, горные
дороги Турции или Ирана невозможны для наших перевозок, да и позволят ли они
это сделать, еще вопрос. Но все равно, я ничего с Тамарой Васильевной не
понимаю.
- Я сам еще не разобрался, профессор. Мы все с вами узнаем,
когда-нибудь потом, через много лет.
- Я понял, Игорь Георьгиевич, отдыхайте.
Я вызвал наш сторожевик и объяснил капитану, что нам нужно.
- Я уже встречал американские гидрофоны здесь,- сказал капитан,- так
что расчистить вам путь ничего не стоит, но это будет только до Кувейта.
Дальше вам уже самим придется отжиматься к иракскому берегу и заводить
дипломатию с ними, что бы получить разрешение на их территориальные воды.
- Разве мы не можем пройти нейтральными водами.
- Увы, нет, американские самолеты или дальнобойная артиллерия утопят
вас.
- А как же танкеры?
- То танкеры, а не знаменитый "Академик Павлов",- усмехнулся капитан.
Сторожевик ушел вперед расчищать нам дорогу и мы выждав время тронулись
за ним.
- Капитан, нас преследует судно,- сказал вахтенный, глядя на экран
локатора.
- Подождем.
Через час на горизонте показался знакомый силуэт английского
сторожевика под номером 513. Вскоре он догнал нас и пошел параллельным кусом
метрах в 50 от левого борта. Знакомый голос капитана, закричал в мегафон.
- На "Академике Павлове", не очень ли вы спешите в порт Фао.
- Как вы здесь оказались?- спросил я что бы оттянуть время.
- Кратчайшей дорогой, через Суэц. Капитан, не могли бы вы освободиться
от опасного груза и сейчас же утопить его.
- О чем вы говорите, господин капитан. Теперь-то уж я точно довезу его
до места назначения.
- Я вам помешаю, я утоплю ваш корабль.
- Не говорите глупости, господин капитан. Эксперты ВМС Туниса и Франции
доказали что при взрыве нашего груза, даже на расстоянии 20 кабельтовых
поднимется волна высотой 5 метров, которая сметет все прибрежные районы, а
вы знаете, что прибрежные города и села Саудовской Аравии в низине, да и вас
не будет, господин капитан.
На сторожевике наступило замешательство.
- Вам еще придется оберегать меня от всяких случайностей,- выдохнул я
последнюю фразу.
- В гробу я вас видел. Что бы я еще вам помогал.
Сторожевик рванул вперед, заполняя эфир встревоженными знаками, и
вскоре исчез за горизонтом.
В воздухе появилась пара "Ф-115", они облетали нас и тоже исчезли.
Теперь начались чудеса. Все встречные суда, поймав нас по радару, шарахались
в сторону.
Так до Кувейта, я дошел без помех. До Фао осталось 200 километров.
- Товарищ капитан,- говорит вахтенный,- по радару замечено быстроходное
судно. Движется нам на перерез с запада.
- Вот сволочи, опять очередная пакость.
- Эти, наверняка, идут на перехват,- замечает старпом.
- Лево руля,- командую я.
Мы поворачиваем к берегам Ирана, стараясь оторваться от непрошенных
гостей. Через 2 часа входим в территориальные воды Ирана и словно из-под
земли на радаре появляется точка катера. Вскоре к нам подходит иранский
ракетный катер, нашей постройки.
Ломанный английский голос запросил.
- На "Академике Павлове", что за груз.
- Боеприпасы для Ирака.
- Для этого придурка Хусейна. Везите и передайте ему привет.
- То, что он придурок, тоже передать?
- Нет, не надо. Пока.
Катер подняв на развороте большую волну пошел по направлению к берегу.
- Докладывает акустик, судно идет параллельным курсом и опять перегнало
нас. Мы засекли группу пловцов, идут по направлению к нам.
- Капитан-лейтенанта Козырева, на мостик.
Запыхавшийся Козырев вскоре оказался передо мной.
- Акустики поймали группу пловцов. Мы их можем остановить?
- Я уже в курсе. Там их человек 15-20. Идут быстро на вспомогательных
плавсредствах. Так что встретятся с нами минут через 20, если сейчас выйдем.
Разрешите с группой я пойду сам.
- Я ждать тебя здесь не могу. До Фао 160 километров. Дойдешь?
- Дойду.
- Против акул возьми пакеты.
- Взял. До свидания, товарищ капитан.
Хороший мужик этот Козырев.
- Старпом, свяжись со штабом ВМС Ирака, пусть дадут проводника или
шкипера через минные банки.
Через пол часа мы встали в хвост танкеру, который уверенно нас повел к
берегу Ирака.
Порт встретил нас настороженно. Разбитые терминалы, говорили о том, что
здесь похозяйничала авиация США и НАТО. Нас подвели к такому же разбитому
терминалу и подкатили две цистерны из-под спирта. Подводная лодка наконец
всплыла и Лев Борисович принялся командовать и ругаться с обслуживающим
персоналом порта.
- Переведите им, капитан, нужны не водяные насосы, а масляные и
мощностью выше 300 киловатт.
После длительных препирательств, иракцы притащили насосы и обеспечив их
питанием быстренько смылись. Пришлось ставить двух наших механиков
обслуживать перекачку. Я пошел к начальнику порта и после долгих поисков
нашел его в разрушенном складе.
- Я капитан русского судна "Академик Павлов".
- Здравствуйте, господин капитан. Я уже в курсе. Из Багдада несколько
раз звонили, требовали срочно прислать груз. Сделаю все что в моих силах.
- У меня к вам просьба. Не посылайте две цистерны вместе в одном
эшелоне. Пошлите вторую цистерну через сутки после первой.
- Думаете будет диверсия?- встревожился начальник.
- Уверен будет. Нужна хорошая охрана.
- Я постараюсь сделать все что вы предложили и скажу военным, что бы
усилили охрану эшелонов.
Я пошел на корабль. На большой высоте крутился самолет-разведчик НАТО.
Нехорошее предчувствие хлынуло на меня.
Заполненные цистерны ушли в ворота разрушенных складов.
Я вызвал к себе опального капитана Антонова и капитана второго ранга
Шмелева.
- Товарищи офицеры, мы выполнили свое задание и доставили груз по
назначению. Сейчас лодка пойдет к 5 пирсу, заправиться горючим, заправит
танки для балласта нефтью и отправиться самостоятельно домой. Командиром
лодки назначается капитан второго ранга Шмелев. Его помощником и штурманом
будет капитан Антонов.
- Есть.
- До свидания, товарищи офицеры.
Я обнял Шмелева и опального капитана.
Мы стали по руслу реки подниматься до Барсы, что бы там встать на
ремонт винта и срезать эти уже ненужные гидравлические зажимы на брюхе
корабля, когда меня догнал большой катер. На палубе стояло 8 пловцов с
опущенными головами. Большое черное тело лежало у их ног.
- Кто?- прокричал я.
- Капитан-лейтенант Козырев,- ответил хриплый голос.
- Остальные где?
- Остальные погибли.
На палубе молча плакала Скворцова.
- Стоп машины. Боцман отдать якорь. Спустить трап. Принять
капитан-лейтенанта Козырева на корабль.
Когда тело Козырева оказалось на судне, я приказал, несмотря на
стенания шкипера, разворачиваться назад, в Персидский залив. Там мы отдали
последние почести храброму офицеру и похоронили по морскому обычаю в море.
Мы опять двинулись в Басру. Я пришел в свою каюту и, посидев немного,
включил радиоприемник. Родной женский голос передавал последние известия.
- ... Министр иностранных дел России Козырев осудил действия Ирака по
захвату Кувейта, а так же за применение иракской стороной ракетного оружия
типа "Скат", против мирного населения Израиля...
Мне стало совсем противно. Я вышел из каюты и направился к каюте
лейтенанта Скворцовой.
- Мария Андреевна, к вам можно,- постучался я.
- Капитан?- она глядела на меня с изумлением.
- Да, я пришел поговорить с вами.
- Проходите, товарищ капитан.
- Меня еще зовут Игорь Георьгиевич.
- Садитесь, Игорь Георьгиевич.
- Мария Андреевна, я ужу из флота. Я решил написать рапорт об
увольнении.
Она кивнула головой.
- Я много врал иностранцам, своим, убеждая себя и их, что мы
придерживаемся каких-то идеалов и выполняем задание родины, но сегодня я
окончательно понял, идеалов нет. Мы выполняем задания, которые противоречат
статусу нашей родины. Вы меня поняли?
Она опять кивнула головой.
- Я написал рапорт об увольнении и рейс домой будет последним.
Скворцова раскачивалась корпусом на койке и задумчиво смотрела на меня.
- Я пришел к вам, потому что мне не кому выложить свои сомнения,-
продолжал я,- я просто душей чувствую, что вы меня поймете.
Головка с аккуратной прической опустилась вниз и опять поднялась.
- Я вас очень хорошо поняла, Игорь Георьгиевич.
- Тогда я пойду. Спасибо, что выслушали меня.
- Разве разговор уже кончился? А как же я, Игорь Георьгиевич?
Я смотрел на нее и молчал.
- А что же со мной?- повторила она.
- Если бы вы, Мария Андреевна согласились, я был бы не против, что бы
мы ушли с этой службы вместе.
В иллюминатор с берега ударил пронзительный грохот. Мы оба посмотрели
туда, потом вскочили и побежали на мостик.
- Что там, старпом?
- Там, за Басрой мощный взрыв.
- Это, наверняка наш груз,- сказала Скворцова.- Все труды и жертвы
оказались напрасны. Я согласна уволиться вместе с вами, Игорь Георьгиевич.
Война еще шла. Мы сделали обратный рейс, но уже кратчайшей дорогой
через Суэцкий канал. Уже в Севастополе мой рапорт был принят и меня через
два месяца уволили. Мы с Машей приехали к ее родителям в Ленинград в надежде
в этом городе начать новую жизнь. Как только с квартирой все уладилось, по
телевидению сообщили, что на Израиль стали падать снаряды выпущенные с
территории Ирака, гигантской сверх-пушкой. Всего до конца войны на эту
страну упало 48 снарядов, причинив массу разрушений и жертв среди мирных
жителей. Почему американские и натовские самолеты не разбили пушку,
останется загадкой для многих поколений.
Хорошо когда у тебя есть свой дом и на него никогда не упадет ни один
снаряд, ни одна бомба,- это мысль не моя, это сказала Маша, моя жена.
Евгений Кукаркин.
Рай
ПРОЛОГ
АД
- Лекарь, вставай.
Меня тряс за плечо мой сосед по койке.
- Слышишь, - продолжил он, - наши начали.
Где-то внизу раздавался грохот, крики. Казарма ходила ходуном. Я
натянул штаны, куртку и бросился за соседом вниз по лестнице.
- Лекарь, где лекарь? - заорал чей-то голос. - Лекаря сюда.
- Здесь он. Здесь, - ответил криком сосед.
Меня схватили под локти и поволокли по второму этажу в угол, где на
койках уже лежали два человека. Грохнул выстрел, за ним дробью отразили эхо
выстрелов пулемета с вышки, своды казармы. Зазвенели стекла. Кто-то
закричал.
- Крошку, убили, - сказал кто-то у двери.
- Да делай же ты что-нибудь, - рядом со мной держа железный прут от
кровати стоял староста блока "Б", Матерый.
- Чем? Ни бинтов, ни ваты, ни иода, ни черта нет.
Матерый выругался длинным вразумляющим матом. Потом схватил за плечо
моего соседа по койке.
- Слушай, ты, проберись к тумбочке Крошки, у него там в конце коробка
из-под приемника. Тащи ее сюда.
Сосед исчез. Один раненый был без сознания. На правой части лица
клочьями свисала кожа, с нее каплями стекала кровь. Само лицо распухло и
приняло фиолетово-кровавый оттенок. Другой, - лежал с переломанной в двух
местах рукой и глухо постанывал.
Принесли Крошку. Я ему ни чем помочь не мог. Пуля пробила ему грудь и
смерть наступила мгновенно. Примчался сосед с коробкой и когда я ее открыл,
то увидел аптечку, с необходимым для первой помощи материалом.
Внизу стрельба усилилась и вдруг внезапно затихла. Раздала голос
мегафона.
- Граждане заключенные, прекратите сопротивление. Вас подбивают
несознательные элементы к насилию. Будьте благоразумны. Те кто будет нам
сопротивляться, получат дополнительные сроки. Еще раз повторяем. Не надо
осложнять себе жизнь.
Послышались ответные крики. Заключенные привели двух связанных
надзирателей и посадили на койку недалеко от меня. Появился опять Матерый.
- Лекарь, посмотри этих двух. Нам они живые нужны.
Надзиратели были в порядке. Только у одного рассечена бровь и я ее
заклеил пластырем.
Минут пятнадцать переругивались стороны. И внизу опять начался штурм.
Грохот выстрелов слился в сплошной рев. Стекла правой стороны казармы уже
были выбиты все. Мне стали поступать раненые с нижних и с верхних этажей. В
основном, с пулевыми ранениями.
Матерый привязал к пруту кровати наволочку и выставил его в окно.
Выстрелы затихли.
- Эй, - заревел он в окно. - Вы не забыли, что у нас двое ваших. Если
вы прорветесь в казарму, мы им перережем горло.
- Покажи их в окно, - ответили с низу. - Тебе, скоту, верить нельзя.
Четверо зеков подхватили надзирателей и подтащили их к окнам.
- Вася, ты хоть рот можешь открыть?
- Иди ты в жопу. Из-за тебя, мудака, все началось. Ты там, а мы в
дерьме, - прокричал один из надзирателей.
Матерый махнул рукой. Надзирателей от окон отвели. Начались переговоры.
- Мы хотим человеческого отношения к себе. Хотим, чтоб убрали от нас
мясника капитана Рыжова. Требуем нормальной пищи и санитарных условий.
Матерый, впервые, длинную речь произносил без мата.
Нам в ответ, только предлагали сдаться.
Кто бы мог подумать, мы держались пять дней. Милиция получила
подкрепление и на пятый день взрывы сотрясли решетчатые окна нижнего и
нашего этажа. В проемы окон полезли омоновцы. Свалка приобрела дикий вид.
Вал орущих и кувыркающихся тел двигался к моей импровизированной больнице.
То что я увидел позже, потрясло до основания. Матерый подошел к койке с
надзирателями и хладнокровно перерезал им горло. Дерущиеся люди дошли до
первых коек с ранеными и омоновцы стали избивать их и прыгать по ним
кованными ботинками.
Крики усилились.
Я такого тоже вытерпеть не мог и схватив стальной прут от койки,
оставленный Матерым, обрушил его на блестящий шлем, защищавший милиционера.
Он рухнул как подкошенный. Второго удара мне сделать не удалось. Что-то
обрушилось на мою голову и я провалился в темноту.
Мое дело разбирал не суд, а специальная комиссия, прибывшая по поводу
возникновения беспорядков в Оренбургском централе. Как ни странно, но меня
спасло звание кандидата биологических наук.
- Как же вы ученый, ввязались в эту кашу? - спросил председатель
комиссии.
- Вы наверно забыли, я исполнял обязанности лекаря и помогал людям.
Поэтому я там был. И еще, прошу не забывать, я сам заключенный.
- Это печальный факт, но вы сами виноваты.
- В чем?
- В том, что вы заключенный. Никто вас не просил, что бы вы разглашали
военную тайну и этим подрывали мощь государства..
- Разве борьба за мир, теперь преступление.
- Мы не будем с вами ввязываться в диспут. Это дело закона. Учитывая
степень вашего участия в беспорядках, комиссия решила ваше дело в суд не
передавать. На вас поступил запрос по спец отделу МВД, об отправлении вас в
зону номер пять.
- Мне это ничего не говорит.
- На месте все и узнаете.
Суды над участниками сопротивления закончились через месяц. Еще месяц
шли бюрократические оформления и согласования документов. Наконец, этап
собран и нас повезли в тюремном вагоне на станцию Колоски под Новосибирск.
От станции машины с зеками часа три крутили по петляющим дорогам, пока
не подъехали к воротам, от которых высокие заборы уходили в бесконечность.
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
РАЙСКАЯ ЖИЗНЬ
Я попал в рай.
Чистенькие дороги и тротуары, удивительно современные коттеджи, с
зелеными лужайками и бассейнами , затерянными в густой листве, а
магазины..., какие магазины, забитые товарами и продовольствием до потолка.
И все это в то время, когда в стране ни черта нет, когда в кармане много
денег, а полки и прилавки магазинов пусты.
Этот рай охраняется, да еще как: путанка, бетонный забор, вспаханная
полоса, столбы с колючкой под током, опять путанка и кругом фотоэлементы.
Птица пролетит и тут же солдаты с собаками мчатся к потревоженному участку.
Чтоб пройти в этот рай, надо испытать колоссальную проверку и после
этого остается ощущение будь-то тебя прополоскали в щелочи и марганцовке,
потом промыли, высушили и стерильного подготовили к операции.
Меня сразу отделили от заключенных и в сопровождении лейтенанта повезли
на газике почти-что к центру рая.
Мы подъехали к гостинице и женщина-администратор, изучив мой паспорт с
массой сопроводительных бумаг, наконец, выдала мне ключ от номера, не
спросив ни рубля оплаты. Лейтенант, пожелав мне всего хорошего, уехал
обратно к посту.
Номер выдали нормальный. Люкс, не люкс, но цветной телевизор, телефон,
ванна, электрочайник, утюг, стол, два шкафа, доска для глаженья и шикарная
полутора спальная кровать. Я развязал вещмешок, распихал нехитрую одежду по
шкафам и промыв ванну, с удовольствием отмочил тело в теплой прозрачной
воде.
Только я оделся, как раздался телефонный звонок.
- Але...
- Простите, вы не Борисов?
- Да, а кто меня спрашивает?
- Меня зовут Алла. Меня попросили, чтобы я ознакомила вас с бытом
городка и на первое время, была вашим гидом.
- А кто попросил?
- Ваш будущий шеф, Марк Андреевич.
- Что же вы можете мне предложить, Алла?
- На первое время, встретиться в холле гостиницы.
- Сейчас?
- А что вас удивляет? Время еще светлое.
- Но я еще не ел.
- Не беспокойтесь. Я вас отведу туда, где можно поесть.
- Хорошо. Я спускаюсь.
В холле гостиницы, меня ждала одинокая посетительница. Длинные ноги,
мини- юбка, просторная кофточка, которую подпирали две груди с бугорками
сосков и все это завершала миниатюрная головка с густыми золотистыми
волосами, рассыпанными до плеч.
- Вот вы какой, Борисов.
Она оценивающе оглядела меня.
- Меня еще к тому же звать Толя.
- Прекрасно. Нас уже все заждались. Поехали быстрей.
- Но куда?
- Вы же только-что хотели есть или уже раздумали.
- Нет.
- Тогда чего мы стоим. Идемте быстрей.
На улице стоял "москвич", чистенький как и весь городок. За руле сидел
молодой парень, с длинными зализанными на затылок волосами. Он кивнул мне
головой и что-то пробормотал губами. Алла открыла заднюю дверцу.
- Девочки, подвиньтесь. Кавалера привела зовут Толя.
Она безцеремонно толкнула меня рукой во внутрь машины и я повалился на
мягкое женское тело.
- Простите.
- Ой, какой вы большой. Алка, ты с ума сошла, он меня чуть не раздавил.
- Такая наша судьба, терпи, мужики всегда нас давят.
Алла обошла машину и села на место рядом с шофером.
- Поехали, Витек.
Машина тронулась. Мы, три фигуры, сгруппировались на заднем сиденье и я
опять почувствовал теплоту женского тела уже прижавшемуся ко мне. Мой гид
продолжал знакомство.
- Толя, рядом с тобой Люся и Валя. Они тоже работают в институте. А это
Витек - она провела рукой по его волосам - наша охрана, которая нас блюдет.
- Не треплись, Алка.
Машина промчалась коттеджи и въехала в центр городка. Сверкающие
витрины магазинов, кинотеатров, кафе, ресторанов, жилые и административные
дома удивляли современностью и красотой. Машина остановилась перед парадной
дверью.
- Ребята, вылетаем. - Алкаю первая выпорхнула из машины.
Мы поднялись на четвертый этаж и открытая дверь встретила нас шумом
музыки, застолья и смеха.
- Ребята, это Толя, пополнение для четвертого блока.
Разнообразные улыбающиеся лица парней и девушек окружили меня и
наперебой жали руки. Каждый называл свое имя и я мгновенно забывал его,
когда жал следующую руку. Маленькая, плотная девица подхватила меня под
локоть и повела в гостинную, где был накрыт стол.
- Вы садитесь сюда. Алла иди сюда тоже, поухаживай за кавалером. А ты
Валя куда? Садись рядом. Вечно с тобой мученье.
Стулья загремели по полу и вся компания уселась к столу. Я не успел
оглянуться, как Алла навалила мне в тарелку всяких закусок и наполнила рюмку
коньяком.
- Тост, тост. - завопила маленькая плотненькая девица.
Сидящий во главе стола полный, лысоватый парень поднял рюмку. Шум стих.
- Сегодня нашей хозяйке исполнилось 18 лет. Так давайте выпьем за вечно
молодую, прекрасную женщину, с изумительной душой и красотой. Инночка за
тебя.
Он потянулся к женщине лет тридцати, но действительно с непоблекшими
признаками красоты. Все стали чокаться с ней и мы выпили. Позвякивание
приборов и говор накрыли стол. Алла занялась Витьком и я обратился к своей
левой соседке.
- Извините, пожалуйста. Мы тоже с вами будем работать?
Красивое лицо, обрамленное блестящей каштановой копной волос, с четкими
бровями и живыми глазами, насмешливо поглядело на меня.
- Да. Вы теперь будете моим начальником.
- А Люся, Алла?
- Алла точно, а Люся в соседней группе.
- А все окружающие тоже в институте.
- Большинство к сожалению, да. Все кроме этих молодых парней.
Она кивком головы указала на сидящего во главе стола и трех здоровяков,
сидящих не далеко от него, в том числе включая Витька.
- Эти из охраны.
- Почему к сожалению?
- Вы что, не поняли куда попали. Это же ад, это тюрьма из которой ни
куда не выбраться. Вы узник. Вы сами-то знали куда едете?
- Я так и так заключенный, так что мне всеравно.
- Что?
Брови поползли от изумления в верх.
- Нам сказали, что едет видный биолог.
- Я сидел в закрытом Оренбургском центре и занимался прививками и
лечением больных.
- Там тоже также?
- Как?
- Ну, также зона...
- Нет, там настоящая тюрьма с камерами, парашами и надзирателями.
- Боже мой. Вы что убили кого-то. За что вас посадили?
- Нет, ни кого не убивал. Я выступил перед иностранными журналистами с
разоблачением о разработках бактериологического оружия в СССР. Мне за это,
то есть за разглашение тайны дали 25 лет.
- И вы не боитесь мне это рассказывать?
- Нет. Во-первых я испытываю к вам симпатию. Во-вторых, я уже узник, а
раз я попал сюда, то узник в квадрате, мне уже все равно отсюда не
выбраться, даже если кто-то и накапает на меня, а в-третьих, если этот рай
последний для меня, зачем скрывать свои принципы.
- Но это какой-то парадокс. Вы против бактериологического оружия, но вы
и работаете над развитием этого оружия. Разве не для этого вы здесь?
- Наверно для этого. А теперь подумайте. Развитие науки не остановить.
В одних случаях она идет быстрым темпом, там гении, в других случаях
медленно, там бездари. Наука развивалась бы и без меня. Но как можно
бороться с неизвестным оружием, не зная этого оружия. Я должен быть напичкан
знаниями и быть в курсе последних исследований. Меня всегда преследует
надежда, вдруг я останусь жив и сумею рассказать всему миру о страшном
оружии для человечества.
- Может действительно вы по своему и правы, но я с вами в одном не
согласна. Если вы боритесь и хотите бороться, почему бы вам не дел
...Поділитися у соцмережах
