Под управлением любви

Михаил Кордонский (г. Одесса)
Под управлением любви
(Сказка в трех диалогах, одном монологе и двух документах)
Санька проснулся от того, что на него накинули курточку.
- А где Свят, - испуганно спросил он?
- Пошел на пляж бутылки собирать. Вот, рукопись почитать оставил.
- Че, эту? Так она всегда здесь лежала. Интересная?
- Не-а! Тут как Свят нами хитро управляет, чтобы мы делали все, как
он хочет.
- А зачем управлять? Мы и так делаем.
- Наверное, ушибленные одиночеством этого не понимают. И рукопись,
наверное, для них. Потому и неинтересная. Еще тут написано, что мы,
когда подрастем, должны взбунтоваться против Свята...
- Бунт на корабле?! Каррамба!!! А давайте прям щас, а?!
-...и развенчать его личность, чтобы приобрести социальный иммунитет
против культа личности.
- А это что?
- Ну, был такой правитель, Сталин, и у него была такая штука. Только
я не понимаю, причем тут Свят. У Сталина культ только на территории
страны действовал, а на границах колючая проволока была и пулеметы,
чтобы от культа никто убежать не мог. А Свят же никого не держит: плыви
хоть на ту сторону...
Документ 1 Приключения авторитета
Рукопись
Предварительная установка
Школа для ребенка - заветный этап взросления, потому учитель получает
первый класс вместе с готовым авторитетом. Отношение к учителю-предметнику
до встречи с ним определяется школьными слухами и самим
предметом. Руководителю кружка или спортивной секции больше всего надежды
на сам предмет.
Подростки - не дошколята и вообще-то не склонны уважать авансом. Но
существование поблизости добровольного коллектива с непонятными, а
значит - таинственными порядками, романтичность содержания деятельности
клуба, некоторая оппозиция к школе и вообще к официозу, ореол чудака
вокруг комиссара делают рекламу, сравнимую разве что со славой
уличного короля или тренера каратэ. Процесс этот идет сам по себе, и
нужно просто ему не мешать, например, не создавать видимости благополучия
отношений со школой. Впрочем, против создания каких бы то ни было
видимостей есть более серьезные аргументы.
Контакт
Первые секунды и минуты общения людей: внешность (в том числе одежда),
повадка, а главное - ощущение сочувствия, а затем симпатии. Может,
для учителя это не так важно, как для друга, но и не мелочь. Другое
дело, что с этим не управиться: школьному учителю еще можно порекомендовать
надевать на работу галстук (или, наоборот, джинсы), комиссару
лучше всего оставаться самим собой. Просто нужно знать свое впечатление,
как правило оно положительное. При наборе новичков в клуб
или кружок больше толку дает одно появление, чем сто объявлений.
Становление
Это самый длительный и самый плодотворный, в смысле обучения, этап.
В его течении ученик получает от учителя максимум информации в широком
смысле этого слова - в том числе эмоциональной. Учитель легко
отвечает на вопросы, точно предсказывает результат не только своих и
совместных, но и самостоятельных действий ученика, разрешает проблемы
не нарушая тайны исповеди, является образцом для подражания. Но эти,
важные для всех учителей вообще, свойства для комиссара имеют второстепенное,
после искренности, значение.
Общее правило - не разыгрывать спектаклей - граничит здесь с дидактикой,
которая в некотором роде спектакль. Электрический ток удобно
представлять течением электронов, более точные описания ввергнут детей
в скуку. Но если возникает хоть малейшее сомнение ("А папа сказал, что
эл. ток - направленное перемещение электрических зарядов под действием...
и т. д.), то стоит немедленно покаяться во всем вплоть до уравнений
Максвелла. Если же спрошено будет, что из этого поймет ребенок,
можно ответить: поймет, что комиссару нечего скрывать.

Вопросы "Правда ли, что вы нас хитро воспитываете, и как?" или "Что
такое импотент?" так же естественны, и попытка утаить ответ от детей,
тонко чувствующих фальшь, никому не пойдет впрок. Напротив, чем каверзней
вопрос, тем паче чистосердечное признание сблизит комиссара с
ребенком, причем из семантического содержания ответа подросток воспримет
ровно столько, сколько ему в данный момент надо, чтобы не ранить
неокрепшую душу преждевременным знанием (по известному русскому принципу:
дурак не поймет, а умный скажет, что так и надо). Ограничения
искренности могут касаться личных секретов, когда разговор опасно заворачивает
в эту сторону, можно прекратить его объявлением тайны.
Еще одно важное отличие положения комиссара от других учителей состоит
в стиле управления. Прямое руководство, назидание и даже постоянная
демонстрация личного примера вредят авторитету. Но позволить детям
учиться только на своих ошибках - другая крайность: они станут примерять
каждый гвоздь ко всем стенкам и ничего толком не построят. Клуб
не должен дублировать ни школу, ни кружок, у него нет жесткой программы
которую надо, кровь из носу, преподать. Научить самостоятельно принимать
решения, действовать и отвечать за это куда важнее, чем ремеслу.
Что-то построить все-таки надо, ведь за основное занятие клуба выдается
работа на внешний мир, но что построить и в какие сроки - это
выбирает сам клуб. Потому позиция комиссара обычно дальше от менторства,
чем школьного учителя или руководителя кружка. Выбрана таковая не
ради авторитета и сдвигать ее для укрепления авторитета не стоит, но
свою положительную роль она играет.
Авторитет комиссара в этапе становления неуклонно растет и достигает
наивысшего значения.
Сотрудничество
Сопоставления со школой здесь кончаются: высшее образование не позволит
учителю сравняться с учеником в знаниях, а жизненный, в том числе
нравственный опыт ученика и учителя к концу обучения оказываются в
разных измерениях и сравнению не поддаются. Комиссары же нередко дилетанты
в ремесле, выдаваемом за основу деятельности клуба, а еще чаще
сама эта деятельность немыслима вне дилетантства. Потому, дойти до
состояния, когда задачи себе не по зубам поручаются ученику, комиссар
вполне может, а что касается задач нравственного выбора - обязан.
Сотрудничество начинается, когда клуб впервые принимает решение, не
повторяющее предложенного комиссаром. Задачи этапа можно считать выполненными,
если такая ситуация стала повседневной и никого не удивляет.
Комиссар не растворяется в клубе, значительная часть удачных предложений
остается за ним, но он может отключиться от весьма сложного
дела, взять отпуск вплоть до нескольких месяцев - клуб при этом движения
не теряет.
Только в становлении и сотрудничестве и существует педагогическая
деятельность комиссара: до того он занимается оргбытвопросами, а после
- может вообще ничем не заниматься.
Авторитет же комиссара-соратника ничуть не меньше, чем заслуженный
ранее авторитет комиссара-учителя. Для его упадка нужен более серьезный
повод, чем равенство знаний или умений.
Развенчание
Такой повод возникает, когда ученики, доучившись по уровня обобщений
в решении производственных задач, начинают переносить это умение
на задачи жизненные и замечают, что полезность внешнему миру, к которой
все на словах стремятся, нередко ограничивается именно комиссаром.
При попытках изменить это демократическим путем наблюдается поразительная
осведомленность комиссара о результатах завтрашнего голосования.
Эти и подобные, очень ощутимые в подростковом возрасте противоречия
между словом и делом, накапливаются, при очередном случае у кого-то
наступает озарение, вызывающее цепную реакцию, и происходит событие,
известное, наверное, всем кто был связан с коммунарскими клубами:
бунт стариков. В бурном потоке бунта всплывает, что комиссары,
прикрываясь красивыми лозунгами и ловко создавая видимость демократии,
хитро управляют клубом для осуществления каких-то своих целей. О том,
каковы эти цели, могут возникнуть споры - общее мнение возникает редко.
Но каждому ясно, что гнусные, поелику цель определяет средства, а
средство - обман.
(Нравственная проблема здесь есть, и далеко не бесспорная. Можно
надеяться, что комиссары не до глубины души верят в свою правоту).
В развитии бунта авторитет комиссара падает до нуля и на этом не
останавливается. Некуда деться от отрицательного авторитета, основанного
на личных недостатках комиссара, его сомнительных или неудачных
решениях. Но и это не все. Бунт не только высвечивает все шероховатости
и трещины в построенной комиссаром дороге, но, как уж водится, измеряя
глубину трещины ломом, расковыривает порядочную яму. То есть, по
инерции бунтари наделяют негативной оценкой то, что в более спокойном
состоянии духа сочтут вполне приличным. Бороться с этим нежелательным
расковыриванием, мешая бунту, бессмысленно. Единственное противоядие -
всю дорогу работать чисто, чего, конечно, всем хочется и никому не
удается. Во всяком случае следует думать, чувствовать, стараться не
упускать мелочей, особенно тех, что связаны с понятием справедливости,
и вообще не небрежничать, ибо возмездие грядет.

Принимая самые причудливые формы, бунт может свергнуть комиссара,
ограничить его права, расколоть клуб на два или больше и многое-многое
другое. Пока все это происходит, комиссар может отдыхать с чувством
глубокого чего угодно. После развенчания авторитет комиссара занимает
крайнее нижнее положение. Затухание бунта знаменует начало или продолжение
работы со следующим поколением.
Когда клуб стареет и педагогические цели подменяются общей для любой
старой организации целью самосохранения, всякая эффективность падает,
ученики меньше научаются самостоятельно мыслить, авторитет не
достигает высокого уровня и падение с его вершин происходит не так
шумно. Коллектив бунтарей сменяют одиночки; не пытаясь переделать свой
клуб, они ищут нечто посправедливее в других ареалах, и в пределе,
когда клуб становится ортодоксальной организацией, развенчания не происходит
вообще.
Прощение.
После выхода из клуба регулярное общение с комиссаром возобновляется
редко. Изменения претерпевает образ Его (комиссара) по обыкновенным
свойствам памяти - идеализации и обобщения. Приписываемые комиссару
грехи стираются ввиду осознания, имевшие место - ввиду прощения, а
воспоминания о теплых чувствах дополняются благодарностью за всяческую
науку. Авторитет медленно переваливает нулевую отметку. Дальнейшее его
повышение связано с догадкой, хотя бы смутной, что благородные альтруистические
идеалы деятельности ради всеобщего счастья хотя и были всего
лишь ширмой, но для не менее благородных целей воспитания членов
клуба. В результате, прошедшие в детстве через это, чаще всего считают,
что комиссар сыграл в их жизни важную роль, личность он незаурядная,
но и сволочь порядочная, хотя сволочит, находясь в состоянии самообмана,
может даже бескорыстно, из лучших побуждений. Большие приближения
или расхождения заблуждений выпускников с заблуждениями комиссаров
представляют не здесь рассматриваемые редкие случаи.
Обычно положительный авторитет, не сравнимый, конечно, с тем, что
был при сотрудничестве, стабилизируется через 3-6 лет после выпуска из
клуба. Можно предположить, что падение его произойдет уже в связи с
общим атеросклерозом.
Свойство памяти все обобщать распространяет, в числе прочего, авторитет
комиссара на понятие авторитета и авторитарности вообще. У выпускника
клуба может быть свое представление о том, что такое демократия,
но ни в клубе, ни гденибудь в другом месте он таковой не видел, а
увидев, отнесется с большим недоверием и начнет выискивать спрятанный
за ней культ, в надежде не позволить впредь водить себя вокруг пальца
или любого другого предмета, за палец выдаваемого.
Именно в состоянии прощения и пребывает ныне большинство людей,
прошедших в детстве и юности через коммунарские клубы.

---

- Выходит, эти Кертисы нас за зомби считают. Видал, из американского
фильма?
- А кто тогда не зомби?
- Кертисы говорят, что скауты - не зомби.
- А Ленька и к нам ходит и к скаутам, он тогда кто? Как эти Кертисы
вообще узнают кто зомби, а кто нет?
- А посмотрят так... Это, говорят, зомби, а это вот не зобми.
- А как?
- Кертисы говорят: "Это же видно!"
- А если доказывать придется? Сейчас все надо доказывать.
- Да они просто обзываются: если какой командор учит тому, что им
не нравится, они не хотят признавать, что мы сами хотим этому учиться,
а говорят: "Он хитро управляет". А кто им нравится - тот не управляет.
Или не хитро. Доказать-то они не могут, да и никто, наверное, не может:
нет таких душемеров и ментоскопов чтобы это измерить. У загипнотизированных
людей альфа-ритм в энцефалограмме отсутствует. Так это
надо шлем одевать, прибор настраивать... Кертисы себя этим не утруждают:
обозвали - и все.
- Так что же делать?
- А ничего не надо делать. Ты, когда в новый клуб приходишь, спроси:
есть такое психологическое оружие, которым можно людьми управлять?
Если скажут, что есть - ну и не ходи туда больше. А можешь и ходить:
это же они нас за плохих держат, а мы их - вовсе нет.
- А Ленька?
- Свят у ихнего скаутского руководителя спрашивал. Тот сказал: "Все
люди друг другом управляют. Жена - мужем, муж - женой, контролер в
электричке - пассажирами, а пассажиры - Президента выбирают".
- Ну, и что это значит?

- А значит - свой человек. Посмеялись... Весной вместе с ними в
Крым поедем.
Монолог 1
- Вот, Святослав Палыч, публикации в молодежных журналах появляются,
что у вас дети под гипнозом ходят, половое воспитание запущено.
Надо бы проверить вас... э... так сказать... на сексуальную ориентацию.
Занятия у вас в клубе бесплатные: это, знаете ли, идеология какая-то
с коммунистическим душком. Может, переквалифицируетесь в скауты
по-мирному? И в церковь надо бы вступить, как работнику идеологического
фронта. Подавайте заявление в местную епархию, мы рассмотрим.
Парт... Крест-то у вас с собой? И на хозрасчет, на хозрасчет! С каждого
разведчика по двадцать тыщ, с наставника по сорок. Все! Идите, и
без арендной платы не возвращайтесь!
Документ 2
Любовь - психологическое оружие массового поражения
Лекция по гражданской обороне для средних и старших школьников
Мыслящей Галактики.
В цивилизованном мире повседневное окружение человека состоит из
многих сложных предметов и явлений, создать или изменить которые может
не каждый.
Потому, сломавшиеся часы мы несем к часовщику, обувь - к сапожнику.
Но один из парадоксов нашего времени состоит в том, что некоторые вещи,
которые, как доказала наука, неизмеримо сложнее самого сложного
телевизора, многие люди пытаются строить и чинить сами. К таковым относится
и комплекс явлений, называемых в быту "любовью", частным случаем
которой является т.н. "любовь между мужчиной и женщиной".
Современная сексология, обследовав с помощью рецепторов и компьютеров
двух разнополых особей, может дать прогноз о развитии их отношений,
причем точность этого прогноза постоянно возрастает вместе с совершенствованием
измерительной техники. Обычный же мужчина, не сексолог,
такого прогноза дать не может. Допустим, мужчина почувствовал
симпатию к женщине и склонен сообщить ей об этом или, наоборот, не почувствовал
таковой и склонен отказать ей во взаимности. И то и другое
- поступок. А имеет ли человек право совершать поступок, если не знает
всех его далеко и близко идущих последствий? Нет, каждый человек, совершая
поступок, должен знать все его далеко и близко идущие последствия.
Но, более того, даже если мужчине известно о пагубных последствиях
своих действий, например, что неосторожное обращение с женщиной
может навсегда лишить ее невинности, это все же регулярно происходит.
Но ведь человек не имеет права причинять боль другому человеку, даже с
его согласия. Это должен делать только специалист.
Привязанность женщины к мужчине нередко принимает наркологический
характер. Непреодолимое желание проживать с ним на одной жилплощади,
обращаться к нему за советом в сложных, а затем и в не сложных ситуациях,
превращает женщину в безвольного исполнителя чужой воли. Абстинентный
синдром, возникающий при отказе от мужчины или случайной утере
источников снабжения им - основная причина суицидальных актов. Смертность
по причине самоубийства от т. н. "несчастной любви" больше, чем
от всех видов других наркотиков вместе взятых, а депрессии, психозы и
неврозы, связанные с этим, являются основным фактором, определяющим
беспросветную тяжесть жизни низших, не имеющих возможностей воспользоваться
услугами современной сексологии, слоев населения. Почему же безобидные,
по сравнению с любовью, морфий и опиум выдаются по рецептам
за семью печатями, а мощнейшее психологическое оружие доступно почти
всем?
Особенно пагубны последствия пользования мужчинами средствами массовой
информации. Неразделенные чувства к предмету, размноженному на
сотнях миллионов телеэкранов, могут вызвать массовые депрессивно-суицидальные
катаклизмы, угрожающие жизни всего человечества.
Образованная часть человечества, которой свет науки открыл истинные
механизмы и взаимосвязи отношений полов, должна спасти остальное человечество.
Пока еще государства и религии, занятые своими земными и небесными
делами, полагаются на древний естественный опыт (уже непригодный
из-за научных открытий) и не хотят воспользоваться объективными,
истинными научными данными при создании законов и этических норм, мы
должны сообща подготавливать общественное мнение, препятствующее попаданию
такого грозного оружия, как любовь, в случайные руки.
Сексом должны заниматься только сексологи!

---

- А как же все-таки насчет... Он в самом деле нами управляет?

- Просто мы его любим. И он нас.
- Я маму люблю. И еще... Ну, по другому... Но это никто не знает...
Разве про нас с ним можно тем же словом говорить? Еще подумают...
- Алгебру ты любишь?
- Не-а!!! Терпеть не могу! Я географию... А... Да, выходит...
- А Полкана? А варенье малиновое? Сильвестра Сталлоне по телевизору?
- Ну, да...
- А Россию?
- Да.
- Слушай.
Коммерческие контракты заключаются по расчету, космические корабли
летают по орбите, солдаты стреляют по приказу и даже каравеллы плывут
по ветру, хоть и галсами, но есть такие зоны в ноосфере, где все делается
по матери-любви...
- Э, ты чего по писаному как-то заговорил?
- Я рукопись читаю, на память.
- Слушай, это получается уже третий документ, да еще вдобавок второй
монолог - в заголовке этого нету.
- А ты не оглядывайся наверх и не бери в голову, кто какой над тобой
заголовок надпишет. Слушай.
...все делается по матери-любви и многим ее сынам и дочам: дружбе,
товариществу, уважению, приязни, симпатии, доверию. Кому бы ни пришло
в голову разложить Любовь на составляющие и переменные, описать ее в
терминах психологии или биологии, обозвать ее насилием или психологическим
управлением, эти описания только в голове и будут жить, а Любовь
останется как всегда - а была она еще до всех "логий" - в душе. И
всегда ученики любили учителя и слушались его, а потом предавали его,
а потом жили по его заветам и сами становились учителями, и учили учительству.
Так уж мы, люди, устроены.

Закладка в соц.сетях