Десант, 2-я БТК и другие рассказы.

Александр Колесников. Десант, 2-я БТК и
другие рассказы
Бой с торпедоносцами.
Этот случай произошЈл однажды ночью у побережья Кавказа, между портами
Туапсе и Сочи весной 1942 года. Было это в период героической обороны города
Севастополя. ОсаждЈнный город постоянно нуждался в надЈжной поддержке
Большой земли. Эту поддержку защитникам города осуществляли транспортные
суда Черноморского пароходства и корабли военно-морских сил Черноморского
флота. Ежесуточно из портов, расположенных на Кавказском побережье ЧЈрного
моря - Туапсе, Поти, Батуми отходили в Севастополь суда и корабли с горючим
и продовольствием. Немцы понимали, что пока будет поступать помощь в
Севастополь, городом им не овладеть. И они направили свои усилия на
уничтожение транспортов и кораблей, доставляющих в осаждЈнный город всЈ
необходимое.
Для достижения этой цели на этот участок ЧЈрного моря были направлены
немцами десятки самолЈтов морской авиации, самолЈтов - торпедоносцев. В
основном это были итальянские торпедоносцы ''Савойя''. Они базировались в
порту Варна, в Болгарии и порту Констанца, в Румынии.
Каждую ночь самолЈты врага прилетали к Кавказскому побережью. Садились
на воду и поджидали жертву - транспорта, идущие в Севастополь. А,
дождавшись, топили их торпедами.
Чтобы бороться с этими пиратами были привлечены торпедные катера нашей
бригады. В ночное время суток из порта Туапсе, по паре, выходили катера на
борьбу с немецкими торпедоносцами. Одна пара направлялась в сторону
Новороссийска, а вторая в сторону Сочи.
Двигались катера ''малым ходом'', с периодическим выключением
двигателей. НапряжЈнно вслушивались, а услышав шум двигателей самолЈтов,
направлялись в их сторону.
Если не прослушивался шум работающих моторов, принимался другой вариант
обнаружения врага. На больших скоростях двигались вдоль побережья...
Немецкие самолЈты, услышав шум работающих двигателей торпедных катеров,
поднимались с воды в воздух и, отдалившись на десяток миль, снова садились
на неЈ, продолжая поджидать транспорта.
А катера, услышав шум работающих двигателей торпедоносцев и его
направление, устремлялись к новому месту их приводнения.
Таким образом, своими действиями нужно было заставить немцев больше
времени находиться в воздухе, а не на воде. Обнаружив самолЈты врага, мы
сообщали на базу место их нахождения, а радисты базы оповещали об этом все
находящиеся в море суда и корабли об опасности.
Иногда катерники обнаруживали торпедоносцев сидящих на воде, не
успевших подняться в воздух, и атаковали их пулемЈтным огнЈм...
Чем больше удавалось заставлять немцев держаться в воздухе, тем быстрее
они покидали Кавказское побережье, даже не ожидая рассвета. Потому, что
''Савойя'' - самолЈт многомоторный и потребляет много горючего. А чтобы
пересечь ЧЈрное море и возвратиться на базу ему нужно горючего несколько
тонн.
Однажды пара наших патрульных катеров обнаружила два торпедоносца,
сидящих на воде в пяти милях от побережья. Обстреляв их из пулемЈтов,
заставили подняться с воды и улететь к новому месту. Но катерники определили
их курс к новому месту посадки и, когда шум двигателей самолЈтов смолк,
катера устремились к месту приводнения...
Ночь лунная... Море спокойное...
Подойдя к торпедоносцам на определЈнную дистанцию, катерники обстреляли
их из пулемЈтов.
СамолЈты снова поднялись с воды, а катерники заглушили свои двигатели и
стали вслушиваться в темноту ночи, пытаясь определить путь самолЈтов к
новому приводнению.
На берег по радио было послано оповещение о месте нахождения
торпедоносцев.
Но, на этот раз всЈ произошло не так, как предполагалось. Обнаружив
наши торпедные катера, хорошо видимые на лунной дороже, немцы поднялись с
воды и, сделав круг, пошли в атаку...
Приблизившись к катерам, самолЈты открыли огонь из пушек и пулемЈтов...
Катерники так - же открыли из своих пулемЈтов огонь по самолЈтам... Сражение
длилось несколько секунд. Катера повреждений не получили.
Но самолЈты вышли на повторную атаку... На этот раз, кроме обстрела,
было сброшено на катера несколько бомб. В результате один катер получил
более десяти пулевых пробоин в подводной части корпуса, а бомбой было
повреждено рулевое устройство катера. Три человека команды было убито. Среди
убитых был командир катера и радио-электрик, мой земляк - ростовчанин,
старший матрос Мартыненко Саша.

Второй катер не пострадал.
СамолЈты улетели, а экипаж второго катера пришЈл на помощь первому.
Заделали пробоины в подводной части корпуса, и отбуксировали его в базу -
порт Туапсе.
В эту ночь, в отведЈнном районе патрулирования, немцам не удалось
нанести торпедный удар по нашим судам...
Август 2001г.
Первая встреча с врагом на море
Рассказ переведен на болгарский язык и опубликован в газете
''ДИМИТРОВСКА ВАХТА'' в номере 28 от 15 июля 1957года.
В звании старшины 2-й статьи, в должности радио-электрика я служил в
третьем отряде второго дивизиона 2-й бригады торпедных катеров Черноморского
флота. Командиром дивизиона был капитан 3-го ранга Местников.
В первый день войны наш отряд под командованием старшего лейтенанта
Рыбакова перебазировался из города Очаков, места постоянной дислокации, на
реку Дунай и замаскировался среди камышей и верб у посЈлка Вилково. Отряду
была поставлена задача: ночами ходить вдоль румынского побережья и
уничтожать корабли и суда немцев и румын.
Семь суток мы добросовестно искали ночами встречи с кораблями и судами
врага. Но безуспешно. Румынские корабли не выходили из своих портов, и
немецких судов тоже не было видно.
Семь суток без горячей пищи, питались только сухим пайком. Отдыхали без
постелей на дюралевом корпусе катера. Тешили себя надеждой, что, в конце
концов, мы дождЈмся встречи в море с вражескими кораблями и нанесЈм по ним
торпедный удар.
Но немецкое и румынское командования видимо отлично знали, какой силой
обладает Советский Черноморский флот, и не решались использовать свой флот
для доставки боеприпасов, провианта и пополнения живой силы.
В низовье реки Дунай базировалась Дунайская речная флотилия. Совместно
с пограничниками, они не позволили фашистским войскам ни в одном месте
форсировать Дунай. И только тогда, когда немецкие дивизии прорвали оборону
Красной Армии в верхней части Дуная и стали заходить с тыла, окружая моряков
и пограничников, Дунайская флотилия и немногочисленные погранотряды, по
приказу командования, покинули удерживаемые рубежи.
Нашему отряду было приказано возвращаться в свою базу. На переходе мы
зашли в Днепровский лиман, заправились горючим и снова в путь...
В Очакове нам дали одни сутки отдыха и снова в море. Корабли, входящие
в Северо - Западную группу (СЗМОР), приступили к минированию подступов к
Одесскому порту. Наш отряд отправили прикрывать с моря корабли постановщики
мин от нападения подводных лодок врага.
На торпедных катерах не имелись акустические аппараты, и обнаружить
перископ подводной лодки ночью почти невозможно.
Перед заходом солнца наш отряд, состоящий из шести катеров,
стремительно полным ходом шЈл к месту расположения, вокруг района, в котором
намечена постановка мин.
На траверзе Сычавки в небе увидели девятку бомбардировщиков, летящих
встречным курсом, плотным строем на высоте 800 метров. Было приятно
любоваться таким сложенным полЈтом самолЈтов и отблеском отражающихся
солнечных лучей заходящего солнца от крыльев.
Я принял самолЈты за свои, и прокричал в ухо командиру катера, старшему
лейтенанту Рыбакову, об увиденных мной летящих самолЈтах.
Мы стремительно сближались, и тут я вижу, как от самолЈтов стали
отделяться какие-то светлячки, а вокруг катера на воде выросли струи
фонтанчиков от ударяющихся пуль.
Командир катера выстрелил зелЈную ракету, и катера мгновенно разошлись
на три направления. Одно звено из двух катеров резко ушло вправо от прежнего
курса. Второе звено так - же резко уклонилось от курса влево, и только
первое звено продолжало идти прежним курсом.
Сигнал: ''ЗелЈная ракета!'' заранее был известен всем командирам
торпедных катеров, как приказание следовать самостоятельно в заранее
определЈнную точку для несения дозора.
А тем временем старший лейтенант Рыбаков оставил своЈ место у штурвала
катера, стремительно подскочил к пулемЈту и открыл огонь по удаляющейся
девятке самолЈтов. Под обстрелом катера находились секунд десять. Пролетев
над нами, самолЈты не стали возвращаться, а продолжали лететь в направлении
Очакова. Видимо, в планы их полЈта не входила встреча с катерами, а главной
их целью было нанесение бомбового удара по Очакову и Николаеву.
Командир катера приказал радисту сообщить в Очаков о летящих самолЈтах
врага. А мы продолжали идти в район дозора. На ходу мы провели наружный
осмотр корпуса катера и не обнаружили никаких повреждений.
Я и мои товарищи после этой первой встречи с вражескими самолЈтами
почувствовали уверенность в правильности высказывания, что не так страшен
чЈрт, как его малюют.

Как потом нам рассказывали моряки береговой базы, эту девятку самолЈтов
обстреляли зенитчики с острова Березань, и самолЈты, отклонившись правее от
прежнего курса, направились на зенитные батареи острова Первомайский.
Зенитчики сбили два бомбардировщика. А затем их атаковали истребители
Очаковского авиаполка, успевшие к моменту приближения самолЈтов врага
подняться в воздух. Так у фашистов не получился внезапный налЈт
бомбардировщиков на Очаков и Николаев. Своевременное предупреждение катеров
и службы ВНОС (воздушного наблюдения и связи) о налЈте свели на ноль
внезапную атаку вражеских самолЈтов, и позволило приготовиться нашим
зенитчикам и лЈтчикам к отражению налЈта.
Стоя в дозоре, голову не покидали мысли о происходящем. Как это могло
случиться, что не знакомые друг с другом сверстники, немецкие и советские
парни, встретившись, должны убивать друг друга. И ответ нашЈлся сам по себе.
Не мы напали на немцев, а они нарушили мирную жизнь наших людей. Значит,
наступил такой период в нашей жизни, не раздумывать, а уничтожать пришельцев
всеми средствами. Обидно только за немецкий народ, который позволил одному
маньяку одурачить всех и толкнуть ринуться на соседнюю страну, с одной
целью: убивать, грабить и осваивать завоЈванную территорию.
1957 год.
Поединок.
Это произошло в конце июня 1942 года. Прорвав оборону наших войск под
Ростовом - на Дону фашисты стремительно стали продвигаться к Сталинграду и
на Кавказ. Разрозненные части Красной Армии отступали под напором
превосходящих сил немцев, оказывая незначительное сопротивление врагу.
Имея превосходство в танках и авиации, немцы прижали на Тамани (Кубань)
часть наших войск к побережью ЧЈрного моря и стремились уничтожить их...
Наш торпедный катер 35, где командиром был старший лейтенант Подымахин,
вернулся в порт Новороссийск с ночного дозора у Керченского пролива. Экипаж
приступил к восстановлению боеготовности катера. Принимал горючее, чистил
оружие и пополнял боезапас.
И тут прибыл посыльный от командира отряда старшего лейтенанта Смирнова
с приказом: "'Временно откомандировать радио-электрика старшину 2-й статьи
Колесникова к старшему лейтенанту Вакулину на торпедный катер 95. ""
Прибыв на ТК 95 и доложив командиру катера, я узнал, что их
радио-электрик заболел, и меня перебросили вместо него, потому что нужно
быть готовым срочно выйти в море. Зачем? Членам экипажа не положено было
объяснять до выхода.
Через тридцать минут от Лесного причала Новороссийска отошли мы и ещЈ
три торпедных катера, и взяли курс в открытое море... В Цемесской бухте
старший лейтенант Вакулин объяснил команде, что идЈм на помощь окружЈнным
войскам Красной Армии вблизи Керченского пролива.
Чем существенным могли им помочь четыре торпедных катера? Очевидно
моральная поддержка. А ночью подойдут суда и эвакуируют их в Новороссийск.
День выдался жаркий, безоблачный. Море спокойное...
Вот мы уже проходим мысы Дооб и Хако.
Наша скорость до семидесяти километров в час и торпедный катер, будто,
парит над водой. Наш катер идЈт четвЈртым в кильватерном строю и постепенно
начинает отставать от группы...
Боцман старшина 1-й статьи Бучацкий принял запрос с флагманского
катера: "'Почему отстаЈте? ""
А потом передал семафором ответ Вакулина: "'Моторы не дают больше 1200
оборотов''.
Ответ с флагмана был получен такой: "'Следуйте самостоятельно к
намеченному пункту и выполняйте поставленную задачу''.
Катера стали резко отдаляться...
И вот уже мы остались в море сами.
Наши моторы работают ровно, но более 1200 оборотов не набирают. А ведь
они способны давать 1500 оборотов и даже более, когда новые. А когда
выработают положенный моторесурс, перестают набирать положенные обороты,
теряют свою мощность и соответственно падает скорость.
... Мы на траверзе порта Анапа. Море радует своим спокойствием.
Приятное ощущение прохлады воздуха. Хочется петь под шум моторов...
Мой сектор наблюдения за водой и воздухом - корма. Боцман и командир
наблюдают за носовым сектором.
Неожиданно я увидел в воздухе самолЈт, пересекающий наш курс, и тут -
же доложил командиру: ''Вижу по корме на высоте три километра самолЈт,
пересекающий наш курс. Тип самолЈта не определил! ""
Командир приказал механику катера: "'Дать "'Стоп'', но моторы не
глушить! "'.
Я понял, что командир решил этим скрыть свой след на воде. От винтов
всегда остаЈтся пенящийся белый след. А раз нет следа, то возможно лЈтчик
нас не заметит. Но этого не произошло.

СамолЈт лЈг на наш курс и стал приближаться к катеру. Это был
итальянский торпедоносец "'Савойя''. Эта машина с четырьмя двигателями,
четырьмя скорострельными мелкокалиберными пушками, бомбами и двумя торпедами
на борту.
Известно, что война состоит из больших стратегических операций и малых
эпизодов. О первых говорят историки в последующих веках, после окончания
войны. О вторых, зачастую, никто не знает и от них мало что зависит. Хотя от
этих маленьких эпизодов в конечном итоге зависит исход всей войны.
И так, приближающийся к катеру фашистский самолЈт, вернее его экипаж,
принял решение уничтожить наш катер вместе с экипажем. Нам, членам экипажа
катера, состоящего из семи человек, предстоит сразиться с экипажем
торпедоносца. Мы незнаем друг друга, не видели друг друга в лицо. Мы выросли
в разных странах и не сделали лично друг другу зла. Но мы должны вступить в
бой. И цель у нас едина: каждый жаждет уничтожить врага.
Не беда, что превосходство на стороне немцев в вооружении. У них четыре
скорострельные пушки, у нас один крупнокалиберный пулемЈт. У них скорость и
маневренность в высоте и по курсу. У нас намного меньшая скорость и
маневренность только по курсу и скоростью.
И так, самолЈт снизился метров на восемьсот, приближается к катеру...
Мы идЈм встречным курсом...
Боцман Бучацкий берЈт на прицел самолЈт. Я с запасной лентой стою за
ним.
Заработали пушки и пулемЈт... Катер резко меняет курс - вправо...
Обстрел длится 8 - 10 секунд. СамолЈт пролетает над нами... Его пушки
молчат.
Наш пулемЈт бьЈт по самолЈту. Его ствол в зените... Лента закончилась.
Я подаю боцману запасную ленту. Катер остановился. Над машинным отсеком
более десяти пробоин... Мотористы ранены. Моторы заглохли...
СамолЈт, отдалившись от нас на километр, разворачивается и снова
направляется к катеру...
Механик старшина 1-й статьи Сергей Евдокимов наматывает на пальцы рук
тросики управления газом и оборотами двигателей, и раненые мотористы
запускают двигатели... Катер получил ход. Командир разворачивает катер
навстречу самолЈту. Двигаясь встречными курсами, сокращалось время
нахождения катера под пушками самолЈта.
Немцы, обнаружив катер без движения, решили, что нас теперь можно
уничтожить бомбами, приготовились нас бомбить, в помощь пушечному обстрелу.
Я слежу за всеми действиями самолЈта. Не долетая до нас, от него
отделились три бомбы, и началась огненная дуэль между пушками самолЈта и
пулемЈтом боцмана... Командир катера, наблюдавший за оторвавшимися от
самолЈта бомбами, резко "'бросил'" катер в сторону и дал сигнал, стоявшему
рядом с ним механику: "'Полный вперЈд! ""
Смена курса катером лишила боцмана вести огонь по самолЈту прицельно.
Он развернул турель в сторону надвигающегося самолЈта и открыл огонь...
В это время, на том месте, где мы только что стояли без движения,
рвутся бомбы... А это уже, метрах в трЈхстах от нас. На этом заходе командир
ловко увЈл катер от бомб врага и от пушечных очередей. Новых пробоин в
корпусе катера не появилось. Ловко обошли немцев! Я громко засмеялся,
радуясь этой маленькой нашей победе.
Боцман, выпустив всю ленту по самолЈту, снял пустую коробку с лентой, и
принял от меня новую. Прикрепил еЈ на штатное место.
СамолЈт, отдалившись от катера на дистанцию, позволяющую ему быстро
лечь на обратный курс, ложиться снова на курс атаки...
Я, приблизив лицо к уху боцмана, кричу: "'Ваня, подпусти его ближе и
бей гада наверняка! ""
Он хладнокровно берЈт на прицел приближающийся самолЈт, и когда до
прицела остался один корпус самолЈта, открывает огонь... Выпущена по врагу
половина пулемЈтной ленты... И тут командир снова ''бросает'" катер в
сторону, чем и спасает катер от вражеских пушек. А боцман переводит в новое
положение турель пулемЈта и "'бьЈт'" по уходящему самолЈту...
Очевидно, в самолЈт врага было несколько попаданий пуль нашего
надЈжного пулемЈта ДШК. Потому, что он более не рискнул повторить атаку на
катер, а стал удаляться от нас в сторону открытого моря, оставляя за собой
шлейф густого дыма. И через пару минут исчез из поля нашего зрения. Мы
ждали, когда он рухнет или приводнится, но этого не произошло. Может, после
и случилось это, но нам не пришлось испытать радость окончательной победы.
Командир дал команду заглушить двигатели, и катер остановился,
покачиваясь с борта на борт. Вдруг, после рЈва двигателей и резких выстрелов
пулемЈта, наступила тишина. А солнце продолжало ослепительно светить с неба,
отражаясь в волнах мелкой зыби. И лЈгкий бризовый ветер играл военно-морским
флагом СССР.
Из радиорубки раздался голос радиста Николаева. Он доложил командиру о
том, что передал радиограмму командиру нашей группы катеров капитану 3-го
ранга Местникову: "'Веду бой с атакующим катер самолЈтом! На борту имею
раненых! ""
Старший лейтенант Вакулин дал команду: "'Всем наверх! ""
Из машинного отделения, с помощью механика Евдокимова, появились
раненые мотористы. Один из них ранен в предплечье, а другому осколок попал в
спину.

''Боцман, достаньте из таранного отсека НЗ и выдайте команде по сто
грамм спирта'', - сказал командир. А потом добавил: "'Всем членам экипажа
объявляю благодарность за умелые действия во время боя! ""
На расстеленном брезенте расположилась вся команда катера. И тут боцман
обратился ко мне с вопросом: "'А откуда ты призывался на флот? ""
''Из Ростова'', - отвечаю я.
''Так, ты не сумасшедший'', - утвердительно сказал он, и добавил:
"'Тогда объясни мне, почему ты в моменты атаки самолЈтом смеялся? ""
''Когда я увидел, как бомбы стали рваться в стороне, а пушечные очереди
прошли рядом, не причинив никаких повреждений катеру, я пришЈл в восторг от
искусства командира. И мне стало ясно, что мы победим. Я, почему-то сразу
так подумал'', - так я ответил боцману, но себе на этот вопрос чЈтко
ответить не смог...
Во время трапезы мы с боцманом продолжали следить за морем. Она
продлилась минут десять. А затем, командир дал команду верхней команде
обследовать состояние корпуса корабля, а механику состояние механизмов и их
способность обеспечить выполнение поставленной задачи.
Обследовав отсеки катера, боцман доложил командиру: "'Корпус повреждЈн
только над машинным отделением и имеет четырнадцать пробоин. Во всех отсеках
сухо. Нос повреждений не имеет. Рулевая система в строю''.
Я доложил, что система авторулевого управления повреждений не имеет и
готова к нормальной работе.
Из машинного отделения раздался голос механика старшины 1-й статьи
Евдокимова: "'Товарищ старший лейтенант, для устранения повреждений по
управлению моторами необходимо пятнадцать минут, и после этого можно
выполнять задание''.
''Хорошо! Приступайте к ликвидации повреждений'', - ответил на доклад
механика командир, и спросил: "'А как чувствуют себя раненые? ""
''Раны ещЈ кровоточат, но они готовы к обслуживанию механизмов'', -
сообщил Евдокимов.
''Понятно. За работу! "', - сказал командир и поправил на шее
сигнальный флаг, который он надевал на себя перед каждым выходом в море.
Затем, смочил слюной средний палец на правой руке и поднял его над головой.
Так он всегда точно определял направление ветра и его силу. После этой
процедуры, он направился в ходовую рубку и стал у штурвала.
Радист старшина 1-й статьи Николаев доложил командиру текст полученной
шифрованной радиограммы, подписанной командиром дивизиона: "'Следуйте к
месту назначения! ""
Через пятнадцать минут катер лЈг на заданный курс и направился к месту,
где сражались солдаты с наседавшими фашистами...
Мы подошли к флагманскому катеру, стоявшему у берега вместе с двумя
другими торпедными катерами, и отдали якорь.
Выслушав доклад старшего лейтенанта Вакулина, и увидев наши
повреждения, командир дивизиона приказал нам принять на борт несколько
раненых солдат и следовать в базу Геленджик. Что мы и сделали.
Погрузили шестерых раненых солдат в торпедные желоба и стали выбирать
якорь. На катере якорь выбирается вручную, и выполняют эту работу боцман и
радио-электрик. Только тут, я почувствовал боль в среднем пальце на правой
руке, и невозможность держать якорный трос.
Оказалось, что осколком распороло кожу вдоль пальца и он, палец, не
гнется.
Отходили мы от берега самостоятельно, потому что следовать со всей
группой не сможем. ВсЈ равно отстанем... На берегу слышались, взрывы,
пулемЈтные очереди и "'трескотня'" винтовочных выстрелов. Но снаряды и пули
до стоянки наших катеров не долетали...
На обратном пути нас не атаковали самолЈты врага, и мы пришли в
Геленджик благополучно...
Вечером подошли буксиры и баржи. Солдат эвакуировали, а тяжЈлую
артиллерию, которую не смогли погрузить на суда, утопили в море.
Август 2001г.
Десант
Мемуары.
Сегодня в Керченском проливе я снова в мыслях побывал. Припомнил экипаж
торпедного катера No 35, во главе с командиром, старшим лейтенантом
Подымахиным, боцманом Аракельяном, механиком Шишковым, радистом Кириловым и
мотористами Левченко и Масенко.
То было накануне нового 1942 года. Наш катер No 35 входил в состав
группы катеров, сосредоточившихся в порту Тамань. Состояла группа из
пятнадцати катеров 2-й бригады торпедных катеров Черноморского флота.
... Пронизывающий северо-восточный ветер гнал над проливом серые
набухшие дождем и снегом тучи. Ветер с температурой 5 градусов ниже ноля
пронизывал наши одежды, а крытые мутные волны, от ударов о борта торпедных
катеров, рассыпались брызгами и обильно сыпались на палубу.

Из порта Новороссийск нас перебазировали в порт Тамань для переброски
нашей морской пехоты десантом в Крым и в порт Керчь, оккупированный
немецкими войсками. И только Севастопольский гарнизон продолжал удерживать
город. И ежедневно из портов кавказского побережья, а чаще из Новороссийска,
шли военные и транспортные суда с пополнением и боеприпасами в Севастополь.
А оттуда доставляли раненых. Суда уходили в ночь, в неизвестность, а
возвращались не все. Многие погибали от бомб и торпед...
Вот тогда и решило командование Черноморского флота в помощь защитникам
Севастополя высадить десант в Крым, в районе Керчи и Феодосии.
С волнением и тревогой за успех, экипажи ждали приказа о начале
операции.
В ночь на 30 декабря поступил приказ принять на борт десант.
Десантники, укутанные плащ-палатками, бесшумно размещались в желобах
для торпед.
Их лица в темноте невозможно было различить, но в их движениях,
приглушенных разговорах и в голосах командиров слышалась бодрость и
уверенность в успехе.
На наш и соседний катер еще не успели погрузиться десантники, как с
берега прозвучал приказ катерам приступить к выполнению задания...
Один за другим, отшвартовавшись, катера исчезали, поглощались ночью...
Уходили катера в ночь, в неизвестность, навстречу смерти или славы...
А море шумело, будто ничего не происходило. Ему было все равно, что
были здесь люди и катера, и что некоторые не вернутся...
Вдруг поступила команда: '' Подымахин, к комбригу!''
Боцман Аракельян еще раз проверил брезент, накрывающий направлябщие
желоба торпед, чтобы десантники надежно смогли укрыться им от обильных
брызг, во время движения.
Но экипажу в ту ночь не суждено было выбрасывать десант.
Командиру было приказано выйти в пролив и отыскать транспортное судно,
вышедшее из Новороссийска, и сопровождать его в порт Керчь.
С Крымского берега не было слышно ни стрельбы, ни взрывов.
Взревели моторы..., и мы уже в проливе.
Начался поиск пропавшего судна.
Пока шли к Черному морю в кромешной тьме, за ветром и волной, брызги
нас не задевали, но на обратных курсах лицо секли мелкие льдинки, вперемешку
с водой, а палуба покрывалась льдом.
Разыскать судно нам так и не удалось, хотя мы три часа бороздили
просторы пролива...
Однако, при входе в пролив, мы обнаружили плавающие тюки сена и
деревянные обломки. Это навело на мысль, что судно подорвалось на мине и
затонуло...
... На утро стало известно, что города Керчь и Феодосия освобождены
десантом от немцев. Но радость победы была омрачена тем, что в ту ночь
погибли три наших торпедных катера. А еще один, ТК No 105, лейтенанта
Овсянникова, наскочил на камни у Крымского берега...
Май 1999г.
2-я БТК. Июнь - июль 1941г.
Мемуары.
Вторая бригада торпедных катеров Черноморского флота была создана 1
сентября 1940 года в городе Очаков. Командиром бригады был назначен капитан
второго ранга Мельников, начальником политотдела - бригадный комиссар
Конюшков, а начальником штаба старший лейтенант Шамборский.
Командиром первого дивизиона торпедных катеров назначен
капитан-лейтенант Труль, а командиром второго дивизиона назначен
капитан-лейтенант Местников.
Первый дивизион состоял из двух отрядов торпедных катеров устаревшей
конструкции. В состав - же второго дивизиона входили два отряда современных,
на тот период катеров.
К началу Великой Отечественной войны бригада пополнилась двумя
отрядами, прибывшими из Ленинграда и Керчи.
В ночь на 22 июня 1941 года отряд старшего лейтенанта Рыбакова
участвовал в, совместных с пограничниками, учениях по высадке десанта в
районе Скадовска. Высадив условно десант, отряд прибыл 21 июня в 23 часа 40
минут в Очаков.
В час ночи все торпедные катера были подняты в эллинг и команды сошли
на берег и поднялись в казармы на отдых...
В два часа утра 22 июня бригада была поднята по тревоге, после чего
поступила команда получать боевые торпеды, оружие и противогазы.
''Внезапная'', вероломная война ещЈ не началась, а мы уже готовились к
ней!
К 4.30 все торпедные катера были укомплектованы и заняли исходные
районы в Днепро-бугском лимане.

Наш отряд рассредоточился под Покровскими хуторами у острова
Первомайский. А другие торпедные катера - под Куцурубом - Ивановкой.
В 8.30 к нашему отряду прибыл катер - лимузин с начальником политотдела
Конюшковым.
Бригадный комиссар обратился к экипажу со словами: ''Сегодня в ночь
фашистская авиация бомбила города Киев, Минск, Севастополь, а немецкие
войска вторглись на территорию Советского Союза по всей границе, от
Баренцева - до ЧЈрного моря. РазобьЈм фашистов?''
Начальник политотдела не выкрикнул призыв. Он просто задал вопрос.
''РазобьЈм!'', - ответила команда.
Так мы узнали, что началась война...
На вторую ночь над лиманом и Очаковом появились немецкие самолЈты. Они
стали сбрасывать на парашютах мины... Прожектора освещали спускающиеся мины
и фашистские самолЈты.
Зенитчики с острова Березань и Очакова обстреливали самолЈты врага.
ЛЈтчики Очаковского полка истребителей, так - же пытались уничтожать
противника. Они приближались к самолЈтам фашистов, которые вели в своих
лучах прожектористы. Затем включали 2-3 раза отличительные огни. Зенитчики
сразу прекращали вести огонь по врагу, и наши истребители атаковали
противника...
23 июня два отряда торпедных катеров, первый под командованием
капитан-лейтенанта Труль, а второй, старшего лейтенанта Рыбакова, были
направлены на Дунай.
Первый отряд выполнял задачу по поддержанию наших войск, удерживающих
границу по Дунаю.
Второй отряд курсировал у побережья Румынии в ночное время, с целью
уничтожения кораблей и судов противника, находящихся в море...
Катера бригады входили в Особый Отряд Кораблей по обороне Северо -
Западного участка ЧЈрного моря.
В этот ''Особый'' входили пять эсминцев типа ''Фрунзе'', два отряда
сторожевых катеров и наша 2-я БТК.
Так - же наши торпедные катера входили в состав конвоя по проведению
недостроенных кораблей из Николаева в Севастополь, и транспортов, идущих в
Одессу из Севастополя и обратно. Судов, идущих из Николаева в Севастополь и
обратно.
Принимали участие в минировании моря на подступах к Одессе. Выявляли
огневые точки врага на побережье, занятом противником в районе Одессы.
Даже пытались участвовать в высадке десанта в районе Григорьевки, но
из-за каменистого берега отказались от этой задумки. И поэтому, в период
высадки охраняли корабли десанта с моря.
Команды торпедных катеров жили на катерах, не имея ни коек, ни камбуза,
ни других удобств. Но об удобствах никто даже не вспоминал. Было только одно
- ненависть к врагу! Руководила действиями людей страстная жажда схватиться
с врагом и уничтожить его...
Март 1984 г.
Тендра. Август 1941 г.
Мемуары.
В то трудное и трагическое время, в августе 1941 года, я был старшиной
2-й статьи, на должности радио-электрикав экипаже торпедного катера No
175. Наш отряд, в составе 2-й бригады торпедных катеров, оборонял подступы к
городу Очаков с моря. Базировались торпедные катера на косе Тендра.
Днем мы сопровождали транспорта и недостроенные боевые корабли, идущие
из города Николаев в Севастополь. Обычно конвой состоял из одного или двух
морских охотника и двух торпедных катеров, или только из четырех торпедных
катеров.
Конвой отражал налеты авиации противника зенитным огнем из
крупнокалиберных пулеметов и пушек, установленных на морских охотниках и
торпедных катерах.
Наш ТК No 175 успешно отконвоировал корпус недостроенного крейсера
''Куйбышев'' до порта Черноморска (бывший порт Ах-Мечеть). Там нас сменил
конвой из Севастополя, а мы вернулись на Тендру.
Обычно ночами мы несли дозорную службу под Очаковом, охраняя город от
возможного нападения немецких кораблей с моря. А после оставления нашими
войсками города, встречали катера днепровской флотилии, которые прорывались
через Херсон к Черному морю.
Расскажу об одном боевом дне.
Было это накануне первой морской высадки десанта Черноморским флотом в
районе Григорьевки, под Одессой.
В ту ночь наш торпедный катер нес дозор под Очаковом. С моря противник
не предпринимал никаких действий, и из Днепро - бугского лимана наши катера
не шли.

На рассвете мы зашли в Тендровский залив, уперли нос катера в песок и
замаскировали катер брезентом под цвет песка. Мотористы приступили к
заправке катера горючим. Боцман занялся торпедами, а я заступил на вахту у
пулемета.
Должен сразу оговориться, что в то время нас с воздуха авиация не
прикрывала. На Тендре было всего два счетверенных пулемета ''Максим'',
установленных в районе Лобаза. Там - же было несколько сотен матросов,
отступивших по приказу командования из Очакова.
На внутреннем рейде ходил малым ходом рыбацкий сейнер, да с десяток
торпедных катеров, которые утром возвращались из дозоров и конвоев
транспортов, идущих из Севастополя в осажденную Одессу, а из Одессы с
ранеными и эвакуирующимся населением. На день катера маскировались брезентом
под цвет песка.
Обычно немецкая авиация начинала налеты на Тендру и стоящие на рейде
транспорта и баржи с восходом солнца. Так произошло и в то утро.
Немецкие самолеты, ''Юнкерсы-87'' безнаказанно нанесли бомбовый удар по
барже с боеприпасами, повредив ее корпус. И она под взрывы боеприпасов
загорелась и утонула недалеко от берега...
А нам, катерникам было приказано не открывать огня по самолетам без
приказа, чтобы не обнаружить себя.
Это было страшное зрелище - видеть, как враг хладнокровно,
безнаказанно, безжалостно наносит удары с воздуха по беззащитным... А мы
молча наблюдаем за происходящим, сжав рукоятки пулемета, который в состоянии
уничтожить своим огнем распоясавшегося врага.
Может, этот приказ был правильным, но выполнять его было очень тяжело.
В приказе этом было одно отступление. Огонь по самолету можно открыть, если
он атакует непосредственно катер. Но торпедные катера немцы не атаковали.
Или мы действительно хорошо были замаскированы, или они надеялись взять
катера, как трофеи, при захвате Тендры.
После потопления баржи самолеты улетели, и лишь один из них сделав круг
над заливом, направился снова к Тендре. ''Юнкерс'' спикировал на сейнер,
идущий в двухстах метрах от нашего катера.
В моей голове молниеносно вспыхнула мысль: ''Больше терпеть нельзя! На
сейнере женщины и дети. Они надеются на нас, моряков, а мы...!!!''
Я открыл огонь по самолету... Он изменил угол пикирования, затем вышел
из пике на высоте 300 - 400 метров, перевернулся вниз кабиной и пролетел над
катером.
И тут со мной произошло что-то странное... При повороте турели пулемета
вслед самолета, прогрохотал сильный оглушительный взрыв! Несколько секунд
длилось оцепенение..., а затем я снова открыл огонь по уходящему вражескому
самолету... Летчик, перелетев Тендровскую косу, положил машину в нормальное
положение и со снижением стал удаляться в сторону моря, оставляя за собой
шлейф дыма...
С соседнего, стоящего в ста метрах от нас торпедного катера я услышал
голос старшего лейтенанта Вакулина, командира того катера: ''Колесников!...
Ты жив!?'' И добавил: ''А у меня пулемет разбило''.
Действительно, у него из турели исчез ствол пулемета.
И вот тут я только понял, что вслед за мной, открыли огонь по самолету
и другие катера.
А сейнер? Он стоял целый и невредимый, по корме нашего катера.
В пяти метрах за кормою моего катера пенилась вода от взрыва бомбы...
А метров за сто пятьдесят я увидел командира второго дивизиона капитана
3-го ранга Местникова. Он что-то кричал и размахивал пистолетом.
Тут только я понял, что за совершенное самовольство придется отвечать
по законам военного времени. А это расстрел на месте.
Подобный случай уже был в Очакове, еще до оставления города нашими
войсками. Тогда один матрос из батальона морской пехоты капитана Гудкова,
созданного из моряков береговой базы и занимавший оборону на линии Куцуруб -
Каборга, по приказу комбата прибыл в штаб второй бригады, и стал
докладывать, что батальон окружают немцы. После его доклада, начальник
особого отдела вытащил пистолет и тут - же застрелил матроса, как паникера.
В тот период войны такая мера, наверное, была необходима, так как слово
- окружение, вызывало у бойцов страх перед врагом.
А за раскрытие тайны маскировки торпедного катера меня ожидала такая -
же участь.
Я хорошо знал крутой характер капитана 3-го ранга Местникова. Мне - бы
сразу доложить, что катер был атакован самолетом, и что взорвавшаяся по
корме бомба об этом говорит. Но в те считанные секунды я еще не осознавал,
что бурлящее пятно по корме было от взрыва бомбы, и что осколком этой бомбы
срезало ствол у пулемета на соседнем катере.
Страх перед неминуемой смертью сковал рассудок и на вопрос командира
дивизиона: ''Кто стрелял?'', я показал дальше, в сторону торпедного катера
старшего лейтенанта Вакулина.
С широко раскрытыми глазами смотрел я вслед, удаляющемуся в сторону
Вакулина, комдиву.

Что сейчас произойдет?
И произошло чудо! Вакулин показал комдиву на следующий за ним катер...
Только минут через двадцать вернулся Местников к моему катеру, после
того, как обошел все девять катеров, стоящих друг от друга на расстоянии 100
- 150 метров. Вид у него был спокойный и усталый, пистолета в руке уже не
было...
Ни в тот, ни в последующие дни самолеты врага наши торпедные катера на
Тендре не бомбили. Это могло означать только одно, подбитый фашистский
''Юнкерс'' не дотянул до своего аэродрома - погиб.
Маскировка продолжала надежно работать...
Декабрь 1983 г.
Гибель эсминца ''Фрунзе''.
Мемуары.
В конце августа 1941 года наша, 2-я бригада торпедных катеров покинула
родную базу в Очакове и передислоцировалась в Крым, в порт Ах-Мечеть (ныне
Черноморск).
На Тендровской косе постоянно находился один отряд, состоящий из 6
торпедных катеров. Отряды менялись один раз в неделю. Заправлялись в
Черноморске горючим и на Тендру...
ДнЈм сопровождали боевые корабли и транспорта, идущие в осаждЈнную
Одессу с пополнением и боеприпасами, и обратно с ранеными.
Экипажи катеров питались сухим пайком, спали на песке или на катерах,
где нет ни коек, ни гальюна, ни камбуза. Все мы настроены по-боевому. Никто
не жаловался на тяжесть службы и лишения. Все мы были готовы выполнить
боевое задание.
На суше наши войска отступают. Одесса в осаде. Немецкие самолЈты в
воздухе не встречают отпора... Нашей авиации нет...
Наши корабли и транспорта безнаказанно атакует вражеская авиация, и
только изредка удаЈтся сбить самолЈт врага зенитчикам или корабельной
артиллерии... На душе горечь от - того, что терпим поражение...
Мы задавали себе вопрос: ''Что - же происходит? Почему - же нет нашей
авиации?''
Изредка, с чувством досады мы видели, что наши самолЈты МБР -
неповоротливые, тихоходные, и для немецких ''Мессеров'' являются лЈгкой
добычей. Хотя лЈтчики на них отважные и смелые ребята, но технически во всех
отношениях сильнее немецкие самолЈты... А, наши И-16, ни в какое сравнение
не шли с ''Мессерами''.
Немецких кораблей на ЧЈрном море, в этот период, не было... Мы ни разу
их не встречали в море...
23 августа, как обычно, немецкая авиация бомбила наши корабли у Тендры.
Несколько бомб попали в эсминец ''Фрунзе'', идущий из Севастополя в Одессу с
целью высадки морского десанта. Моряки стали прыгать в воду... Часть из них
подобрала канонерская лодка ''Красный Аджаристан''. Но и эта канонерская
лодка была подбита и стала тонуть... После этого моряков стал подбирать
буксир ''СП-8''...
Наш торпедный катер стоял замаскированный на Тендровской косе. По
боевой тревоге мы сбросили маскировку, и вышли из залива.
На море штиль... В ясном небе барражируют два ''Мессершмидта'' на
высоте 1 - 1,5 километра. На небе ни облачка...
Боцман постоянно держит на прицеле фашистские самолЈты, но командир
катера, лейтенант Оноприенко приказал огонь по самолЈтам не открывать, пока
они нас не атакуют.
Бомбардировщики пошли на новый круг, после нанесения бомбового удара по
буксиру ''СП-8''... Он стал тонуть...
Нам приказали снять с него команду и пассажиров... Я держу в руках
приготовленные коробки с лентами для пулемЈта... Экипаж в напряжении...
Моторы ревут ровно... Наш катер, стремительно набрав скорость, проносится
мимо Лобаза... Там установлены два счетверЈнных пулемЈта ''Максим''... Они
ведут огонь по самолЈтам, хотя безуспешно... Но мы всЈ - равно чувствуем
поддержку товарищей...
Обогнув косу, наш катер, за какие - то семь минут оказался у буксира,
лежащего на борту... Подошли со стороны киля.
Я соскочил на покрытый толстым слоем ракушки борт, и стал помогать
перебираться на катер матросам и командирам. Их было всего восемь человек.
Большинство в регланах! За считанные секунды все были на борту катера. Двое
из них ранены...
Лишь один человек остался стоять на борту буксира неподвижно.
ВозмущЈнный такой нерасторопностью этого человека, я бросился к нему...
ПоражЈнный увиденным я на миг замер... Он стоял на борту тонущего
буксира и держал обеими руками руку, торчащую из иллюминатора...
Тут я услышал команду лейтенанта Оноприенко: ''Колесников! Немедленно
на борт!''
Нетерпеливость командира понятна. Стоя у буксира, мы лакомая добыча для
самолЈтов, на ходу - то катер почти неуязвим.

Что делать?
Я прыгаю на катер, сгребаю ладонью смазку с торпеды и вновь на
буксир... Став на колени, заглянул в иллюминатор... Увидел лицо и
расширенные глаза обречЈнного матроса, жадно ловящего ртом воздух... Он не
кричал и не стонал.
Я быстро смазал ему плечи густой смазкой, и крикнул, чтобы он подал
вторую руку... Когда обе руки были у нас, мы со всей силы рванули за них...
Делая рывок, я закрыл глаза и отвернул голову в сторону. Всякое может
случиться...
Когда мои руки были высоко подняты над головой, вместе с рукой
обречЈнного, я открыл глаза.
Рослый матрос, с лицом самого счастливого человека на всЈм земном шаре,
стоял перед нами с ободранной кожей на плечах и спине, местами сочилась
кровь...
На катер он вскочил сам.
Буксир медленно стал уходить под воду, а наш торпедный катер полным
ходом уже мчался к месту гибели эсминца ''Фрунзе''.
Мы обошли вокруг, ещЈ виднеющеЈся из воды его мачты. Но обнаружить кого
- либо, держащимся на воде не удалось.
Как потом выяснилось, оставшиеся в живых матросы с эсминца поплыли к
Тендровской косе... Но не всем суждено было добраться до берега. Немецкие
самолЈты расстреливали плывущих моряков из пулемЈтов...
Среди спасЈнных нами моряков был командующий эскадры, капитан 1-го
ранга Басистый, и заместитель командира канонерской лодки, капитан-лейтенант
Серов...
Обогнув Тендровскую косу, наш катер зашЈл в залив и приткнувшись к косе
замаскировался. А соседний торпедный катер, приняв на борт Басистого,
последовал с ним в осаждЈнную Одессу. Потому - как, на следующую ночь должен
был быть высажен морской десант у посЈлка Дофиновка. А руководить высадкой
десанта был назначен именно капитан 1-го ранга Басистый...
Апрель 1995 г.
Последний поход лидера эсминцев
''Ташкент''.
Во второй половине июня 1942 года немецкие войска безуспешно пытались
сломить сопротивление героических защитников города Севастополь.
Черноморский флот оказывал ощутимую помощь защитникам города, доставляя
кораблями продовольствие, пополнение и боеприпасы.
Особенно успешно выполнял эту сверхтяжелую и смертельно опасную работу
лидер эскадренных миноносцев ''Ташкент'', вместе с плавучим госпиталем
''Сванетия''. Оба эти корабля обладали превосходными мореходными качествами,
одинаковой скоростью, красивой обтекаемой формой, и оба построены в Италии.
На эсминце команда состояла из опытного командного состава, а механики
безупречно знали вверенную им материальную часть. Особо хочу отметить
матросов - артиллеристов, ведь от их меткого огня зависела жизнь корабля и
идущей с ним ''Сванетии''. На ''Сванетии'' не было вооружения: ни зенитных
пулеметов, ни пушек. В каждом походе в осажденный Севастополь на переходе их
атаковали торпедные катера и торпедоносная авиация немцев. С катерами
успешно справлялись артиллеристы. От торпед умело уклонялся командир
эсминца, а, уклонившись, начинал преследовать немцев. Обладая большей
скоростью, чем немецкие катера, командир эсминца капитан 2-го ранга Ярошенко
настигал их и таранил форштевнем своего корабля.
А атакующих торпедоносцев, летящих на низкой высоте, успешно научились
поражать артиллеристы корабля.
И так эта пара: эсминец и транспорт - госпиталь, были последней
ниточкой связывающей героический гарнизон Севастополя с большой землей.
Однажды ''Ташкент'' поставили на профилактический осмотр и ремонт
изношенных механизмов. Тогда, вместо него, в Севастополь повел ''Сванетию''
другой эсминец.
Выйдя из Новороссийска в ночь, они прорвались через вражеские заслоны:
атакующие торпедные катера и торпедоносную авиацию фашистов. Доставили в
Севастополь наличный груз, приняли на борт раненых, и на следующую ночь
вышли в обратный путь.
Обычно они шли не прямым курсом на Новороссийск, а сначала курсом на
турецкий порт Синоп, а затем вдоль Кавказского побережья на Новороссийск.
Этот путь немцы разгадали и решили атаковать отважную пару кораблей не
на выходе из Севастополя, а у Синопа. Сосредоточив более десяти
торпедоносцев, они поджидали наши суда у турецкого берега и, обнаружив их,
нанесли торпедный удар по ''Сванетии''. В судно попало несколько торпед, и
оно стало тонуть, вместе с ранеными и членами экипажа... Тех, кто бросились
в воду, ища в ней спасение, торпедоносцы принялись расстреливать из
пулеметов на бреющем полете...
Потопив ''Сванетию'' торпедоносцы ринулись в атаку на эсминец. От
торпед эсминец успешно уклонился, при этом сбив два самолета. Но прийти на
помощь ''Сванетии'' не мог, ведя бой с непрерывно атакующими
торпедоносцами... Да и по морским законам нельзя в бою подходить к
погибающему кораблю, чтобы не стать легкой добычей для врага.

Так на следующий день в Новороссийске мы встретили возвратившийся
эсминец. Сойдя на берег, после швартовки, большинство матросов, рассказывая
эту трагедию, плакали от угрызения совести, что не сумели выполнить
возложенную на них задачу: защитить судно-госпиталь ''Сванетию''.
Многих из экипажа ''Сванетии'' мы, катерники, знали в лицо, так как там
были врачи и медсестры из жителей г. Очаков, где было место постоянного
базирования нашей, 2-й бригады торпедных катеров.
Через несколько дней вышел из ремонта лидер эсминцев ''Ташкент'' и
снова получил приказ следовать в Севастополь. Теперь уже один... Это было в
один из последних дней июня 1942 года. К тому времени транспорта не доходили
до Севастополя. Они погибали. Переход в Севастополь мог совершить только
''Ташкент''.
Силы защитников города таяли, они нуждались в помощи, а она не
приходила...
И вот, наконец, у одного из причалов Севастополя вновь появился
легендарный ''Ташкент''. Он обрадовал защитников города, но существенной
помощи оказать, естественно, не смог. Загрузившись ранеными, он в ночь вышел
в обратный рейс.
В этот раз командир эсминца решил возвращаться новым маршрутом, чтобы
избежать засады у Синопа. Отдалившись от крымского берега на несколько
десятков миль, он решил идти в Новороссийск наиболее кратчайшим путем.
Сквозь заграждение из немецких торпедных катеров у выхода из
Севастополя, эсминец без потерь вышел в открытое море. После этого, в атаку
на него пошли самолеты-торпедоносцы... С ними успешно справились
артиллеристы. Сколько было сбито торпедоносцев - знала только ночь, плотно
окутавшая море. Но самое тяжелое испытание еще предстояло преодолеть.
Курс корабля проходил вблизи крымских берегов, и на рассвете нужно было
ждать атаки вражеских бомбардировщиков, базирующихся в Крыму. Так и
произошло. Едва забрезжил рассвет, как с десяток бомбардировщиков стали
заходить с разных сторон на эсминец, и бомбить его.
Непрерывные доклады командиру корабля: ''Курсовой - 230, высота - 400
метров, бомбардировщик Ю-87. Сбросил две бомбы!''... ''Курсовой - 250, левый
борт Ю-88, высота один километр!''...
Маневрируя скоростью и курсом, эсминец минут пятнадцать успешно
уклонялся от бомб. Но игра ''в кошки - мышки'' часто приносила успех
эсминцу, когда бомбардировщиков было 2-4 штуки. Но когда их более десяти, и
отбомбившиеся самолеты заменялись все новыми и новыми, тогда игра стала в
одни ворота...
Раздался сильный взрыв у кормы со стороны левого борта. Затем, не менее
мощный взрыв по носу правого борта. С палубы взрывной волной сбросило
несколько раненых... С машинного отделения доложили на мостик: ''В корпусе
корабля, по правому борту появились трещины! В машину поступает вода!
Отливные насосы откачивают воду успешно!''
Новый доклад не менее утешительный: ''В носовом кубрике небольшая
пробоина! Приступили к ее заделке силами аварийной группы!''
Но бомбежка продолжается... Корабль сохраняет скорость, и двигатели
продолжают работать... Новая серия взорвавшихся бомб в непосредственной
близости от корабля, и новые тревожные доклады с трюмов и отсеков:
''Появились трещины в корпусе корабля по левому борту кормовой машины!
Откачиваем воду и заделываем трещины, но вода прибывает!''...
Все это происходило в море на траверзе Феодосии.
Командир эсминца дал радиограмму командиру Новороссийской
военно-морской базы: ''Следую в Новороссийск. Подвергаюсь непрерывным атакам
с воздуха. Имею повреждения корпуса. Прошу прикрытия с воздуха''.
Через пятнадцать минут над эсминцем появилась четверка истребителей
ЛаГГ-3, и начали атаковать бомбардировщиков... Но появившееся ''мессера''
атаковали наших истребителей, и связали их воздушным боем... А
бомбардировщики свободно продолжили свое дело...
Через тридцать минут наши истребители улетели. Горючего у них в баках
оставалось только на обратный путь к аэродрому.
Наступила пауза в этом бою... В перерыве командир эсминца обратился по
корабельному радио к личному составу корабля: ''Товарищи матросы, старшины и
офицеры! Жизнь нашего корабля и каждого из вас зависит от своевременных и
точных докладов о маневрах вражеских самолетов. Артиллеристы метким огнем
прерывают атаки самолетов. Вы все отлично работали, чем спасли жизнь кораблю
в проведенном бою. Мы должны и дальше слаженно работать... Мы на подходе к
Кавказу. Скоро к нам придет помощь... Держитесь товарищи!''...
...Когда четыре наших торпедных катера, высланные на помощь из
Новороссийска, подошли к эсминцу ''Ташкент'' на траверзе порта Анапа, он
медленно шел своим ходом, глубоко погрузившись в воду. На палубе эсминца
всплошную лежали и сидели раненые. Их заранее вынесли из кубриков и кают на
случай гибели корабля... Вода все больше и больше заполняла отсеки
корабля... Отливные насосы не успевали ее откачивать...
Нас приветствовали криками и взмахами рук раненые и матросы верхней
команды эсминца.

Боцман Кухаренок сообщил на ''Ташкент'': ''К вам идут на помощь два
эсминца. Держитесь!''
Неожиданно из-за Кавказского хребта на высоте 800 метров появился Ю-87
и ринулся к эсминцу. Его дружно встретил огонь восьми крупнокалиберных
пулеметов с торпедных катеров и огонь корабельной артиллерии эсминца.
Разрывы снарядов на курсе самолета и огонь пулеметов заставили ''фрица''
отвернуть с курса на эсминец, и снова уйти за хребты гор.
Ход эсминца все более замедлялся... Видно было, что силы механизмов
вот-вот истощаться, и гибель неминуема...
Но тут, к нему подошли два эсминца. Пришвартовались с разных бортов, и
включили свои отливные средства. Одновременно началась эвакуация раненых с
''Ташкента'' на эсминцы... Укрепив швартовые концы, эсминцы стали
буксировать потрепанный в бою ''Ташкент''... Скорость движения стала
увеличиваться, а корпус ''Ташкента'' стал подниматься из воды...
Торпедные катера шли в охранении эсминцев до входа в Цемесскую бухту.
Эсминцы доставили в порт Новороссийск лидера эсминцев ''Ташкент'', и
пришвартовали его у стенки между 4-м и 5-м причалами. Остаток дня и ночь
команда лидера заделывала пробоины и трещины в корпусе корабля... На утро
насосы уже успевали откачивать воду, поступающую через трещины в корпусе.
Утром, после подъема флага и завтрака, отважный экипаж в полном составе
был отправлен на берег в баню. На судне осталась только вахта у трапа,
дежурный офицер и мотористы, обслуживающие отливные насосы...
Чтобы помочь защитникам Севастополя, командование Черноморского флота
решило 30 июня высадить десант в Крым. Для этого начали накапливать силы...
В портах Темрюк, Тамань и Анапа сосредоточили отряды морской пехоты. Там же,
для высадки десанта, сосредоточились торпедные катера. А на аэродроме Анапы
приземлились несколько десятков истребителей, для прикрытия с воздуха
десанта и катеров.
К большому сожалению, этот план Советской армии и Черноморского флота
стал известен немцам.
Наш отряд торпедных катеров пришвартовался у причалов Анапы. Другие
отряды нашей, 2-й бригады направились в Темрюк и Тамань.
На рассвете 30 июня вахтенные на торпедных катерах, стоящих в Анапе,
услышали рев приближающихся немецких самолетов и подняли по тревоге команды.
Обычно механики всегда в таких случаях готовят к пуску двигатели... Так было
и теперь.
Вместе с рассеивающимися сумерками и улучшающейся видимостью
приближался рев двигателей немецких самолетов... Самолетов налетело на Анапу
более сотни. Они принялись бомбить аэродром. Через десять минут на аэродроме
пылали пожары... Наши истребители не успели подняться в воздух, и были
уничтожены на земле.
В порту находился транспорт ''Эльборус''. Его тоже утопила авиация. Но
торпедные катера успели выйти из порта в открытое море и от бомбежки не
пострадали.
Одновременно с налетом на Анапу, подвергся бомбежке порт Темрюк, где
погибло несколько десятков десантников.
Но более двухсот самолетов нанесли удар по порту Новороссийск. Там были
потоплены у причала: лидер эскадренных миноносцев ''Ташкент'', теплоход
''Украина'' и еще один эсминец, и один теплоход...
Так погиб легендарный лидер эсминцев ''Ташкент''. Его команду списали -
часть на другие эсминцы, часть в морскую пехоту.
План высадки десанта в помощь Севастополю был сорван... И уже 2 июля
город Севастополь был захвачен немцами...
Сентябрь 2000г.
На минных постановках.
После захвата фашистами Крымского полуострова в 1942 году, перед 2-й
бригадой торпедных катеров была поставлена задача: закрыть для судоходства
Керченский пролив путЈм минирования.
Совместно с катерами 1-й БТК, мы начали минирование подходов к проливу.
Ночами, порой по тридцать катеров, подходили к проливу... И каждый катер нЈс
по шесть мин ''Рыбок''.
''Рыбка'' - мина, к которой на тросе прикреплен груз. Груз - на дно,
мина - в воде, на длину троса. Таким образом устанавливается глубина
минирования.
Однажды ночью, дойдя к заданному району, катера освободились от мин, и
взяли курс на Геленджик.
Надо сказать, что к месту постановки мин катера шли группой, не теряя
друг друга из видимости. А после постановки возвращались самостоятельно, не
придерживаясь строя.
...Та ночь была лунная. На небе ни облачка. Море - 2 балла. Поставив
мины, наш катер взял курс на Геленджик. Мой пулемЈт располагался сзади
ходовой рубки катера, и поэтому на переходах моим сектором наблюдения была
корма. Катер шЈл средним ходом. Весело пели свою песню двигатели... На душе
хорошее настроение от сознания успешно выполненного боевого задания. Руки
крепко держат рукоятки пулемЈта... Ствол из положения ''зенит'' переведЈн в
горизонтальное положение. Турель снята со стопора и свободно перемещается по
горизонту... Кругом ни огонька, ни соседних катеров, и за нами никто не
следует.

Неожиданно замечаю по корме взрыв, сопровождающийся снопом искр на
расстоянии, примерно, милю от нас. Докладываю о виденном командиру бригады,
капитану 1-го ранга Проценко, находящемуся на нашем катере. Он внимательно
посмотрел в сторону взрыва, где теперь наблюдался горящий предмет, и дал
команду командиру катера лейтенанту Попову: ''Следуйте на видимый огонь!''
...Вот мы подходим к очагу пожара. Видим, что горит торпедный катер 15,
старшего лейтенанта Мастеровича. Пламя вырывается из машинного отделения
через люк, но самой крышки над машинным отделением нет. Она сорвана...
Команда пытается потушить пожар, но безуспешно... Бензин разлился по ходовой
рубке и машинному отделению. Его можно затушить, только изолировав очаг
пожара от доступа воздуха. Но это сделать невозможно, потому что над
машинным отделением крышки-люка нет, она сорвана взрывом и упала в море.
Вижу на ТК 15 радио-электрика Женю Лиор. Он стоит на привальном брусе,
каской черпает воду из-за борта и льЈт в машину... Это пустая трата сил. Это
не может погасить пожар. Он продолжается...
В это время с противоположного борта к горящему катеру подошЈл ещЈ один
катер. Позже мы узнали, что это был ТК 54, старшего лейтенанта Куракина. Он,
подходя к горящему катеру, увидел рядом какое-то судно, и решил, что это
стоит ''немец''. Куракин дал команду пулемЈтчику обстрелять ''немца''. Но на
наше счастье, столб огня, вырвавшийся с горящего катера, осветил наш борт с
номером 75... Обстрел не состоялся.
...Комбриг, посовещавшись с Мастеровичем и Куракиным, решил снять с
горящего катера команду, а катер расстрелять. Но подходить к горящему
опасно. Он может в любой момент взорваться... Мы отошли метров на сто, и
комбриг скомандовал на ТК 15: ''Покинуть катер и вплавь добираться к нашим
катерам!''
Минут десять потребовалось экипажу Мастеровича, чтобы перебраться к
нам. Затем последовала команда комбрига: ''Расстрелять горящий катер!''
Выпустив по одной ленте, мы отправились в базу.
В течении тридцати минут мы наблюдали, как катер продолжал гореть. А
затем он скрылся из видимости, так и не взорвался, и видимо сгорел на плаву.
Обычно катер сгорает так, что остаЈтся от него лишь подводная часть,
которая уходит на дно моря при любой маленькой волне, которая захлЈстывает
остаток корпуса...
Так мы потеряли один торпедный катер в этот раз при постановке мин...
В другой раз немцы устроили ловушку нашим катерам при входе в бухту
Геленджик. Четыре их торпедных катера подошли к берегу и стали поджидать
нашего дозора, возвращающегося с минных постановок у Керченского пролива.
Немецкие торпедные катера S-1 были изготовлены из стали. Имели три
дизеля суммарной мощностью 2850 л/с., скорость хода 35 узлов. S-1 уступали в
скорости и маневренности нашим торпедным катерам. Наши Г-5 имели два
авиационных мотора мощностью 1700 л/с. Моторы работали на
бензиново-спиртовой смеси. Но чаще на одном бензине... Спирт для других
целей важнее... Г-5 изготовлен из дюраль алюминиевого сплава. И это не
спроста - разрабатывали его авиаконструкторы, команда Туполева. Скорость
хода наших Г-5 составляла 50 узлов... Наш катер был легче и маневреннее ещЈ
потому, что на нЈм не было никаких удобств для команды. Не было ни камбуза,
ни гальюна, ни кают. На немецких S-1 всЈ это было. Поэтому наши торпедные
катера были - берегового базирования, а немецкие могли несколько дней ходить
автономно...
Немецкие катера значительно уступали нам в скорости, и это заставило их
сделать засаду. Когда немцы приблизились к кавказскому побережью, наши
артиллеристы, расположенные на мысе Дооб, обнаружили их и запросили пароль.
Естественно, немцы просигналили в ответ непонятными световыми сигналами.
Артиллеристы сообщили в штаб БТК, что под берегом чужие суда. С базы на
наши катера была послана радиограмма: ''Будьте осторожны, при входе в порт
Геленджик подозрительные суда!''...
На торпедном катере, на котором шЈл командир отряда старший лейтенант
Рыбаков, радист Николаев не принял этой радиограммы, видимо задремал...
Катер Рыбакова наскочил на эту группу немцев. Будучи уверенным, что это
наши торпедные катера, приблизившись, громко спросил: ''Почему стоите?''
В ответ немцы открыли огонь... Катер получил множество попаданий, и
стал тонуть... Часть команды была ранена. В том числе и старший лейтенант
Рыбаков получил ранение позвоночника и потерял способность двигаться...
Береговая артиллерия теперь уже точно поняла, что это немецкие катера,
и открыла по ним огонь. Немцы немедля покинули место стоянки и скрылись в
море...
Экипаж стал покидать тонущий катер, предварительно перевязав раненых и
погрузив командира отряда Рыбакова на два спасательных пояса.
Подошедшие катера подобрали экипаж и доставили в Геленджик.
А другие наши катера уклонились от боя с немецкими катерами, потому что
шли с задания, почти полностью израсходовав боекомплект. И не смотря на то,
что наши Г-5 быстрей и поворотливей, немецкие катера сильнее вооружены.

...Когда увозили в госпиталь старшего лейтенанта Рыбакова, то он,
превозмогая боль, пообещал комбригу вернуться через полгода. Все расценили
это, как отчаяние. Никто уже в это не верил... Но он сдержал своЈ обещание.
И уже в конце декабря, опираясь на палочку, прибыл в часть. На катер его уже
не назначили, но до конца войны он был офицером штаба нашей, 2-й БТК.
Июль 2001г.
Будни боевой жизни.
На черноморском театре военных действий в период 1941 г. - первой
половине 1942 г. торпедные катера по своему прямому назначению не
использовались. По той простой причине, что немцы здесь не имели своего
флота: ни сухогрузов, ни танкеров, ни военных кораблей. Только во второй
половине 1942 года немцы по Дунаю перебросили несколько десятков
быстроходных барж и торпедных катеров.
Поэтому торпедные катера использовались командованием Черноморского
флота как быстроходные корабли для доставки срочных распоряжений и приказов
в отдельные участки фронта на побережье ЧЈрного и Азовского морей.
Основная масса торпедных катеров была оборудована авторулевыми
устройствами и автоматикой, позволяющей выводить катера без экипажей на
цель. Управление производилось с самолЈта по радио. Недостатком этой системы
было воздушное обеспечение. СамолЈты марки МБР - самолЈты наведения,
способные взлетать и садиться на воду, были неповоротливые в воздухе, имели
небольшую скорость и были обречены на гибель при атаке их
''мессершмидтами''.
Торпедные катера с экипажами забрасывали в тыл к немцам разведчиков,
диверсионные группы, высаживали десанты, проводили минирование пролива и
входов в порты, захваченных немцами.
При отходе из Новороссийска, торпедные катера были поставлены по всему
побережью: от Сульджукской косы и в самом Новороссийске, с целью - собирать
разрозненные группы солдат и доставлять в Геленджик. Выполняя этот приказ,
на водной пристани Новороссийска, погиб один катер из второго дивизиона
нашей бригады. Катер стоял под миномЈтным огнЈм у причала, а экипаж созывал
и принимал на борт солдат... Попаданием мины в ходовую рубку было убито
половина экипажа, и катер загорелся... Соседний катер подобрал оставшихся в
живых членов экипажа и солдат, и доставил в Геленджик...
В Цемесской бухте, в каменистой и скалистой еЈ части, по правому
берегу, разместился оперативный отдел Командующего Новороссийской базы. А на
противоположном берегу, у мыса Хако, немцы установили артиллерию.
...ДнЈм на наш катер прибыл офицер связи, и поступило приказание:
доставить его в оперативный отдел базы в Цемесскую бухту. Доставить и
высадить на правом берегу бухты, за один километр до места расположения
оперативного штаба базы, чтобы не демаскировать его.
Погода солнечная, видимость прекрасная.
Взревели моторы, и наш ТК 35 полным ходом устремился на выполнение
задания.
...Как только катер вошЈл в Цемесскую бухту, немцы начали его
обстреливать. Командир катера старший лейтенант Подымахин, меняя курс и
скорость, сбивал немецких наводчиков от меткого огня. На ходу в торпедный
катер очень сложно попасть артиллерийским снарядом.
Чтобы было понятно, приведу такой пример из проведЈнных в 1940 году
учений Черноморского флота. Эскадра Черноморского флота, в которую входил
линкор ''Севастополь'', несколько крейсеров и эсминцев охранения, вышли из
бухты и стояли на внешнем рейде.
А в это время, командир второго дивизиона, нашей, 2-й БТК, капитан 3-го
ранга Местников вывел из Очакова торпедный катер. Команда катера была на
борту, пока не сдала катер на буксир эсминцу. А тот ночью отбуксировал его
до Севастополя, за 15 миль от Севастопольской бухты и отдал буксир...
Подлетевший самолЈт МБР доставил капитана 3-го ранга Местникова. Он взял
управление катера на себя. ЗавЈл моторы и направил катер в атаку на стоящие
на рейде корабли эскадры... Вместо торпед на катере были сигнальные
ракетницы.
На кораблях эскадры заметили идущий в атаку катер. Сыграли боевую
тревогу, и артиллеристы получили приказ уничтожить катер боевыми снарядами.
Артиллеристы всех кораблей эскадры открыли огонь...
Подведя катер на дистанцию торпедного залпа, Местников атаковал один
корабль сигнальной ракетой... Затем, изменив курс катера, нанЈс удар
сигнальной ракетой по второму кораблю... Катер шЈл в сплошных взрывах
снарядов... Затем, Местников повернул катер на обратный курс...
Катер подошЈл к эсминцу, где его взяли на буксир и доставили под
Очаков, на остров Березань. Когда на катер зашла команда, то обнаружила в
нЈм только одну пробоину в корпусе, выше ватерлинии. Она не грозила гибелью
катеру. За эту операцию капитан 3-го ранга Местников был награждЈн
Командующим Военно-Морскими Силами СССР адмиралом Кузнецовым именными
часами.

Но это было в 40-м году.
А сейчас, мы шли вдоль правого берега Цемесской бухты, и только подошли
на траверз места высадки связного офицера, резко взяли курс на берег. За 20
метров от берега отдали якорь, спустили резиновую шлюпку и усадили в неЈ
офицера. Я, за 3-4 резких рывка вЈслами, доставил его к берегу, где он
вскарабкался на скалу и исчез за вторым скалистым выступом. А я направился к
катеру...
Тут катер был удобной мишенью для немецких артиллеристов. Сразу три
султана выросли около катера... Два по бортам, а один на берегу, по корме
катера... За 2-3 секунды шлюпка была брошена в желоб, а командир
скомандовал: ''Отдать якорный трос!''
Я подбежал к битенгу на носу катера и сбросил якорный трос. Кивнул
командиру, и катер рванул... Мы поняли, что нас обстреливает трех орудийная
батарея. Следующие три снаряда разорвались на том месте, где мы стояли...
Обстрел продолжался до самого выхода из Цемесской бухты.
Времени на выборку якоря у нас не было. Эта процедура занимает 3-4
минуты. Так, ценой потери якоря, мы спасли катер и себя от неминуемой
гибели...
Июль 2001г.
Гибель торпедного катера.
Произошло это в одну из ночей ноября 1943 года у Керченского пролива.
2-я БТК Черноморского флота базировалась в портах Анапа, Тамань, и решала
задачи обеспечения безопасного снабжения десанта морской пехоты в Крыму, у
посЈлка Эльтиген. Туда, с подкреплением и боеприпасами, каждую ночь
отправлялись мотоботы от временного причала у посЈлка Кратково на Кубани.
Немцы направляли каждую ночь десятки самоходных барж к месту высадки
десанта с целью: помешать нашим мотоботам доставлять подкрепления
десантникам, и одновременно, обстреливать с моря побережье, занятое нашими
десантниками.
Для борьбы с немецкими самоходными баржами в район Эльтигена выходили 3
- 4 торпедных катера и два морских охотника.
В этот раз, в сумерках из порта Тамань вышло четыре торпедных катера.
Старшим в группе был капитан 3-го ранга Туль. Он находился на борту
переднего катера. У Кратково нас ожидали два катера - морских охотника. На
подходе к Кратково передний торпедный катер наскочил на мину. Взрыв... Столб
пламени... На поверхности воды, объятой огнЈм, торчит таранный отсек катера,
а на нЈм сгрудилась команда, освещаемая пламенем разлитого на воде бензина.
Подойти и снять их невозможно, поверхность воды горит... Зайти в это
огненное пятно - значит самим загореться. Чем помочь товарищам?
Немцы, увидев с побережья Крыма пожар, открыли артиллерийский огонь.
Снаряды со скрежетом пролетают над нами и взрываются на берегу... В ответ по
немецким батареям открыла огонь наша артиллерия.
Моряки подбитого катера, поняв своЈ безвыходное положение, что для их
спасения катера не могут войти в огненное пятно, стали прыгать за борт. Их
цель была: пронырнуть горящее кольцо, и уже там добираться к нашим катерам.
Помочь мы не можем, только наблюдаем...
Вдруг слышим голос командира дивизиона Туля: ''Помогите!''
Взрывной волной его отбросило метров на пятнадцать от подорвавшегося
катера, и он оказался вне огненного кольца. Наш радист, старший матрос
Каплунов бросает ему швартовый конец...
В это время я увидел, как два человека вынырнули из под огненного
пятна. Бросаю им бросательный конец. Они его ловят. И я подтягиваю их к
катеру...
Но наш катер уже рядом с огнЈм, и чтобы не попасть в горящее пятно,
командир даЈт команду в машину: ''Задний ход!''
Я не успел закрепить бросательный конец за битенг, и только успеваю
упасть на машинный люк и зацепиться рукой за поручни, чтобы не оказаться
самому за бортом. Сила, с которой две тысячи лошадиных сил потянули катер от
огня, натянула тонкий бросательный конец с держащими его двумя моряками. На
моей руке лопается кожа... Сильная боль... Но бросить конец тоже нельзя.
Пятно огня быстро приближается к моим товарищам и если их не оттянуть, они
снова окажутся под огненным кольцом...
Оттянув метров на двадцать катер и спасаемых членов экипажа, мы подняли
их на борт. Двоих подняли удачно, а третий, старшина 1-й статьи Маевский
никак не может вскарабкаться на борт. Ему в это время было уже больше сорока
лет.
Мы, вместе с радистом Каплуновым и боцманом КухарЈнок, подхватили его
под руки. Но безуспешно. Поднять на борт не можем. И тут он говорит: ''Да,
тяните меня за волосы!''
Мы все рассмеялись... У него на голове волос нет - лысина. ВсЈ-таки
вытащили...
Два соседних катера выловили из огня и воды остальных четырЈх членов
экипажа потонувшего судна.

...Командир дивизиона Туль дал команду: ''Давайте ход и идите к
Краткову!''
И только мы дали ход, как послышался удар по корпусу нашего катера... И
возглас Туля: ''Опять придется лететь!''
Но лететь ему не пришлось... Оказалось: катер ударился винтами о
затопленное ранее судно. Винт был повреждЈн... Машины работают исправно, но
хода нужного нет.
...Малым ходом подходим к причалу Кратково. Когда заглушили двигатели,
услышали басистый голос командира Новороссийской Военно-морской базы
Холостякова: ''Туль, ты живой?''
''Да!'', - ответил он.
''А катер где?'', - спрашивает Холостяков.
''Утонул'', - ответил Туль.
''А зачем ты мне нужен без катера?''
На этом беседа окончилась, и поступила команда: ''Приступайте к
выполнению поставленной задачи!''
Взревели двигатели на всех катерах. И они исчезли, ушли в ночь...
А наш катер отошЈл с милю от берега, и остался стоять и наблюдать, как
будет идти бой между катерами и немецкими баржами. Всю ночь шЈл бой у берега
Огненной земли... А утром на буксире одного из торпедных катеров,
получившего серьЈзные повреждения, мы отправились на ремонт в Туапсе.
Июль 2001г.

Закладка в соц.сетях