Жанр: Драма
Пятая гора
...ые шатры.
Военачальник был обеспокоен, но он не находил поддержки со стороны жреца
и наместника. Он старался держать своих воинов в постоянной боевой
готовности, хотя знал, что не только они, но даже их деды не имели опыта
настоящих сражений. Войны были далекой историей для Акбара. Новое оружие и
боевая техника иноземных государств давно превзошли все известные ему
военные премудрости.
- Акбар всегда договаривался о мире, - говорил наместник. - И на этот раз
никто на нас не нападет. Пусть иноземные государства сражаются друг с
другом, у нас есть гораздо более мощное оружие - деньги. Когда они в конце
концов истребят друг друга, мы войдем в их города и будем продавать свои
товары.
Наместнику удалось успокоить народ насчет ассирийцев. Но ходили слухи о
том, что это израильтянин навлек на Акбар гнев богов. Илия становился все
более неугоден.
Настал день, когда мальчику вдовы стало совсем плохо. Он уже не вставал и
не узнавал приходивших к нему людей. Перед заходом солнца Илия и вдова
опустились на колени рядом с постелью ребенка.
- Господи Всемогущий, ты отвратил стрелы воина и привел меня на эту
землю. Спаси же этого ребенка! Он не сделал ничего плохого, неповинен в моих
грехах и в грехах своих родителей, спаси его, Господи!
Мальчик почти не шевелился, губы его были белы, глаза потухали.
- Молись своему Единому Богу! - просила женщина. - Только мать знает,
когда душа ребенка покидает его тело.
Илия хотел взять ее за руку, сказать, что она не одинока и что Всемогущий
Господь обязательно услышит его. Он - пророк, он смирился со своей участью
еще на берегу Хорафа, и сейчас рядом с ним ангелы.
- У меня больше нет слез, - продолжала она. - Если у Него нет жалости,
если Ему нужна чья-то жизнь, то попроси, чтобы Он забрал меня, а моему сыну
позволил ходить по долине и улицам Акбара.
Илия изо всех сил старался сосредоточиться на молитве, но страдание
матери было так велико, что, казалось, наполняло собой комнату и проникало
сквозь стены и двери.
Он коснулся тела мальчика: жара не было. Это был плохой знак.
В то утро в дом снова пришел жрец и наложил на грудь ребенка компрессы из
трав. Уже две недели он приходил к больному мальчику. Женщины Акбара каждый
день приносили рецепты известных с давних времен снадобий, чья целебная сила
была проверена много раз. Каждый день они собирались у подножия Пятой Горы и
приносили жертвы, чтобы душа мальчика не покинула его тело.
Один купец из Египта, ненадолго заехавший в Акбар, так проникся болезнью
ребенка, что передал, не прося ничего взамен, очень дорогой красный порошок,
который нужно было смешать с едой мальчика. По преданиям, сами боги передали
рецепт этого порошка египетским врачевателям.
Все это время Илия молился, не переставая.
Но ничто, абсолютно ничто не помогало.
- Я знаю, почему тебе разрешили здесь остаться, - снова заговорила вдова.
После бессонных ночей ее голос становился все слабее. - Я знаю, что за твою
голову мы получим вознаграждение: когда-нибудь тебя отправят в Израиль, а
взамен мы получим золото. Если ты спасешь моего сына, то, клянусь Ваалом и
богами Пятой Горы, тебя ни за что на свете не поймают. Я научу тебя, как
выбраться из Акбара незамеченным, ведь мне известны старые, давно забытые
дороги. Илия ничего не сказал.
- Молись своему Единому Богу! - снова потребовала женщина. - Если Он
спасет моего сына, то, клянусь, я отрекусь от Ваала и буду верить в Него.
Скажи своему Богу, что я приютила тебя, когда ты нуждался в пристанище, я
сделала все в точности, как Он велел.
Илия вновь помолился и воззвал всей душой к Богу. В тот самый миг мальчик
вдруг шевельнулся.
- Я хочу уйти отсюда, - сказал он слабым голосом. Глаза у матери
заблестели, она заплакала от радости.
- Иди, мой мальчик. Пойдем, куда хочешь, делай, что тебе хочется.
Илия хотел было взять его на руки, но мальчик оттолкнул его руку.
- Я хочу уйти один, - сказал он.
Он медленно поднялся и пошел в другую комнату. Сделав несколько шагов, он
вдруг упал на пол, словно пораженный молнией.
Илия и вдова бросились к нему: мальчик был мертв. Несколько мгновений они
оба не проронили ни слова. Внезапно женщина разразилась истошными воплями:
- Да будут прокляты боги, прокляты те, кто забрал душу моего сына! Будь
проклят этот человек, навлекший несчастье на мой дом! О, мой единственный
сын! - кричала она. - Из-за того что я исполнила волю небес, дала приют
чужеземцу, мой сын умер!
Соседи услышали стенания вдовы и увидели ее сына, лежащего на полу.
Женщина продолжала кричать, набрасываясь с кулаками на израильского пророка.
Тот, казалось, ничего не воспринимал и не пытался защищаться. Пока женщины
старались утешить вдову, мужчины сразу же подхватили Илию под руки и повели
к наместнику.
- Этот человек ненавистью отплатил за щедрость к нему. Он опутал злыми
чарами дом вдовы, и ее сын умер. Выходит, мы даем пристанище тому, кого
прокляли боги.
Израильтянин плакал, спрашивая себя:
- О Господь мой, зачем Ты решил покарать эту вдову, которая была добра ко
мне? Раз Ты убил ее сына, значит, я не исполняю Твоих повелений и заслуживаю
смерти.
В тот же день был созван совет города Акбар во главе с наместником и
жрецом. Илию привели на суд.
- За любовь ты отплатил ненавистью. Поэтому я приговариваю тебя к смерти,
- сказал наместник.
- Хотя его голова стоит мешка золота, мы не должны будить гнев богов
Пятой Горы, - заговорил жрец. - И потом, никакое золото в мире не сможет
вернуть покой в этот город.
Илия опустил голову. Он заслуживает самых страшных мук, какие только
возможны, ибо Господь покинул его.
- Ты поднимешься на Пятую Гору, - сказал жрец. - Будешь молить о прощении
у разгневанных богов. Они ниспошлют пламя небес, чтобы убить тебя. Если они
этого не сделают, значит, они хотят, чтобы правосудие свершилось нашими
руками. Мы будем ожидать тебя на склоне горы и завтра же казним согласно
обряду.
Илия хорошо представлял себе священную казнь: из груди вырывали сердце и
отрубали голову. Согласно поверью, человек без сердца не может войти в рай.
- Почему Ты выбрал меня, Господи? - взывал он громко, хотя знал, что люди
вокруг не поймут, какой выбор сделал для него Господь. - Разве Ты не видишь,
что я не в силах исполнить Твою волю?
Ответа он не услышал.
Мужчины и женщины Акбара шли следом за воинами, которые вели
израильтянина к Пятой Горе. Люди выкрикивали ругательства и бросали камни.
Воины с большим трудом сдерживали ярость толпы. Спустя полчаса они подошли к
подножию священной горы.
Воины остановились перед жертвенниками из камня, где люди обычно
оставляли свои приношения и жертвы, просили и молились. Всем были известны
рассказы о гигантах, живущих в этих местах, и все помнили о людях,
нарушивших запрет и настигнутых пламенем небес. Путники, проходившие ночью
по долине, уверяли, что слышали хохот богов и богинь, пирующих на вершине
горы.
Никто не решался бросить вызов богам, даже если не верил этим легендам.
- Иди, - сказал воин, подталкивая Илию наконечником копья. - Тот, кто
убил ребенка, заслуживает худшего из наказаний.
Илия ступил на запретную землю и стал подниматься в гору. Через некоторое
время, когда до его слуха перестали доноситься вопли жителей Акбара, он сел
на камень и заплакал. С того самого дня, когда его мастерская озарилась
искрящимися звездочками, он приносил другим только несчастья.
В Израиле больше не поклонялись Единому Богу, поэтому культ финикийских
богов должен был теперь окрепнуть. В первую же ночь у реки Хораф Илия решил,
что Бог избрал его мучеником, как и многих других пророков.
Вместо этого Господь послал ворона, кормившего его до тех пор, пока не
высохла река Хораф. Почему именно ворона, предвестника несчастий, а не
голубя или ангела? Неужели это лишь бред человека, который хочет скрыть свой
страх или слишком долго пробыл на солнце? Теперь Илия ни в чем больше не был
уверен: должно быть, Зло нашло свое орудие - и этим орудием был он. Зачем
Бог велел ему идти в Акбар, вместо того, чтобы вернуться и расправиться с
царицей, принесшей столько зла его народу?
Чувствовал он себя трусом, но делал то, что ему было велено. Старался
привыкнуть к этим незнакомым, но в общем добросердечным людям, чья жизнь
была так далека от его представлений. Когда он понял, что исполняет
предназначение, умер сын вдовы.
- Почему именно я?
Он поднялся, прошел еще немного и наконец вошел в туман, покрывавший
вершину горы. Он мог воспользоваться тем, что его никто не видит, и убежать
от своих преследователей, но какое это имело значение? У него не было сил
бежать, он знал, что никогда не сможет найти свое место в мире. Даже если
сейчас ему удастся бежать, он принесет с собой сопутствующее ему проклятие в
другой город, на который тоже обрушатся новые беды. Куда бы он ни шел, за
ним всюду будет следовать тень умерших. Пусть уж лучше ему вырвут сердце из
груди и отрубят голову.
Он снова сел, на этот раз посреди тумана. Он решил подождать немного,
чтобы люди внизу подумали, будто он достиг вершины горы. Позже он вернется в
Акбар и сдастся преследователям.
"Небесный огонь". Многие погибли от него, хотя Илия сомневался, что его
посылает Бог. В безлунные ночи вспышки пламени рассекают небосвод, то
появляясь, то исчезая. Возможно, пламя сжигает, а может, убивает сразу и без
мучений.
Наступила ночь, и туман рассеялся. Внизу можно было увидеть долину, огни
Акбара и костры ассирийского лагеря. Илия услышал лай собак и военную песню
ассирийцев.
- Я готов, - сказал он себе. - Я считал, что я - пророк и сделал все, что
в моих силах... Но у меня ничего не вышло, и сейчас Богу нужен кто-то
другой.
В это мгновенье на него упал луч света.
- Небесный огонь!
Но луч продолжал светить перед ним. Голос сказал:
- Я - ангел Господень.
Илия упал на колени и коснулся лбом земли.
- Я уже видел тебя несколько раз и повиновался тебе, - ответил Илия, не
поднимая глаз. - По твоей воле я приношу несчастья всюду, куда ступает моя
нога.
Но ангел продолжал:
- Когда ты возвратишься в город, проси три раза, чтобы мальчик вернулся к
жизни. Господь услышит тебя на третий раз.
- Ради чего мне это делать?
- Ради величия Бога.
- Даже если все так и произойдет, что с того? Ведь, усомнившись в себе, я
больше не достоин своего предназначения, - ответил Илия.
- Каждый человек вправе сомневаться в своем предназначении и время от
времени отступать от него. Единственное, чего нельзя делать, - это забывать
о нем. Тот, кто не сомневается в себе, - недостойный человек, ибо он слепо
верит в свои силы и грешит гордыней. Хвала тому, кто испытывает минуты
смятения.
- Несколько минут назад ты видел, что я не был уверен даже в том, что ты
- посланник Бога.
- Ступай и делай то, что я сказал.
Прошло много времени, прежде чем Илия спустился с горы. На месте, где
находились жертвенники, его ожидали стражники, толпа же возвратилась в
Акбар.
- Я готов умереть, - сказал он. - Я просил прощения у богов Пятой Горы, и
теперь они требуют, чтобы, прежде чем моя душа покинет тело, я пошел в дом
приютившей меня вдовы и просил ее сжалиться над моей душой.
Воины привели его обратно в город и предстали перед жрецом. Они передали
ему то, о чем просил израильтянин.
- Я сделаю то, о чем ты просишь, - сказал жрец пленнику. - Раз уж ты
попросил прощения у богов, то должен просить и у вдовы. С тобой пойдут
четыре вооруженных воина, чтобы ты не убежал. Но не думай, что тебе удастся
убедить ее и она будет просить о помиловании. Как только взойдет солнце, мы
казним тебя посреди площади.
Жрецу хотелось спросить, что же увидел Илия на вершине горы. Но он был
окружен воинами, и ответ мог поставить его в неловкое положение. Поэтому он
решил молчать, но обрадовался тому, что Илия станет при всех просить
прощения. Никто не усомнится больше в могуществе богов Пятой Горы.
Илия и воины пришли на бедную улочку, где он прожил несколько месяцев. В
доме вдовы были открыты окна и дверь, чтобы, согласно поверью, душа ее сына
могла уйти и поселиться вместе с богами. Тело мальчика лежало посередине
комнаты, вокруг него собрались все соседи.
Заметив израильтянина, мужчины и женщины пришли в ужас.
- Уведите его отсюда! - закричали они воинам. - Вам что, мало того зла,
которое он уже принес? Он так мерзок, что боги Пятой Горы даже не захотели
марать руки его кровью.
- Нам выпало убить его! - закричал кто-то другой. - И мы это сделаем
сейчас, не дожидаясь ритуальной казни!
Получив удары и пощечины, Илия высвободился из державших его рук и
подбежал к вдове, плачущей в углу дома.
- Я могу вернуть его из царства мертвых. Позволь мне коснуться твоего
сына, - сказал он. - Только на один миг.
Вдова даже не подняла головы.
- Пожалуйста, - настаивал он. - Сделай для меня последнее в этой жизни -
дай мне возможность попытаться отблагодарить тебя за твою щедрость.
Несколько мужчин попытались оттащить его. Но Илия бился и сопротивлялся
изо всех сил, умоляя, чтобы ему разрешили коснуться тела мертвого ребенка.
Несмотря на молодость и смелость Илии, его в конце концов оттеснили к
двери дома.
- Ангел Господень, где ты? - закричал он, взывая к небесам.
В это мгновение все замерли. Вдова поднялась и направилась прямо к нему.
Взяв Илию за руку, она отвела его туда, где лежало тело ее сына, и сняла с
него саван.
- Вот кровь от крови моей, - сказала она. - Пусть болезнь поразит всех
твоих родных, если ты не сделаешь того, что обещал.
Он приблизился, чтобы коснуться мальчика.
- Подожди, - сказала вдова. - Сначала проси своего Бога, чтобы
исполнилось мое проклятие.
Сердце Илии разрывалось. Но он верил в то, что сказал ангел.
- Пусть болезнь этого мальчика поразит моих родителей, братьев и их
детей, если я не сделаю того, что обещал.
Переполненный сомнениями, чувством вины и страха...
... взял его с рук ее, и понес его в горницу, где он жил, и положил его
на свою постель. И воззвал к Господу, и сказал:
Господи, Боже мой! Неужели Ты и вдове, у которой я пребываю, сделаешь
зло, умертвив сына ее?
И, простершись над отроком трижды, он воззвал к Господу и сказал:
Господи, Боже мой! Да возвратится душа отрока этого в него!
Несколько мгновений ничего не происходило. Илия снова оказался в Галааде,
перед воином, направившим стрелу в его сердце; он понимал, что судьба
человека часто не имеет ничего общего с тем, во что он верит или чего
боится. Он чувствовал себя спокойным и уверенным, как в тот день, зная, что
в происходящем есть какой-то смысл, независимо от исхода. Ангел на вершине
Пятой Горы назвал этот смысл "Величием Бога". Он надеялся когда-нибудь
понять, почему Создатель нуждается в своих творениях, чтобы явить Свою
славу.
И в эту минуту мальчик открыл глаза.
- Где моя мать? - спросил он.
- Внизу, ждет тебя, - ответил Илия с улыбкой.
- Мне приснился странный сон. Я несся сквозь темное подземелье быстрее,
чем самый быстрый скакун Акбара. Я увидел мужчину и понял, что это мой отец,
хотя я его никогда раньше не видел. И вот я пришел в прекрасное место, где
мне очень хотелось бы остаться. Но другой мужчина - его я не знаю, хотя он
показался мне очень смелым и добрым - ласково сказал мне, чтобы я
возвратился. Я хотел идти дальше, но ты разбудил меня.
Мальчик выглядел расстроенным: то место, куда он чуть не попал, наверное,
было чудесным.
- Не оставляй меня одного, ведь ты вернул меня оттуда, где я чувствовал
себя под защитой.
- Пойдем, - сказал Илия. - Внизу твоя мать, она хочет тебя увидеть.
Мальчик попытался подняться, но был слишком слаб, чтобы идти. Илия поднял
его на руки и спустился вниз.
Люди в комнате замерли от ужаса.
- Почему здесь так много людей? - спросил мальчик.
Прежде чем Илия успел ответить, вдова, плача, бросилась обнимать и
целовать сына.
- Что с тобой, мама? Почему ты расстроена?
- Я не расстроена, сынок, - ответила она, утирая слезы. - Никогда в жизни
я так не радовалась. Говоря это, вдова упала на колени и закричала:
- Теперь я знаю, что ты Божий человек! В твоих словах правда Божия!
Илия обнял ее, говоря ей, чтобы она встала.
- Отпустите его! Он победил зло, поселившееся в моем доме!
Люди, собравшиеся там, не могли поверить в увиденное. Одна девушка лет
двадцати упала на колени рядом с вдовой. Постепенно все опустились на
колени, в том числе воины, которые должны были доставить пророка на казнь.
- Встаньте, - попросил он их. - И поклонитесь Господу. Я всего лишь один
из Его слуг, может быть, не самый лучший.
Но все продолжали стоять на коленях, опустив головы.
- Ты разговаривал с богами на Пятой Горе, - услышал он чей-то голос. - И
теперь ты можешь творить чудеса.
- Там нет богов. Я видел ангела Господня, велевшего мне сделать все это.
- С тобой был Ваал и его братья, - сказал кто-то другой.
Илия бросился на улицу, расталкивая стоявших на коленях людей. Он все еще
был в смятении, будто так и не исполнил веленное ему ангелом.
"К чему воскрешать мертвого, если никто не верит, что такая сила исходит
от Бога?" Ангел велел ему трижды воззвать к Господу, но ничего не сказал о
том, как объяснить толпе это чудо. "Неужели, как случалось с пророками
древности, все, что я хотел, - это потешить свое тщеславие?" - спрашивал он
себя.
Он услышал голос своего ангела-хранителя, с которым разговаривал с
детства.
- С тобой сегодня был ангел Господень.
- Да, - ответил Илия. - Но ангелы Господни не разговаривают с людьми, а
только передают повеления, идущие от Бога.
- Пользуйся только своей собственной силой, - сказал ангел-хранитель.
Илия не понял, что означают эти слова.
- У меня нет силы, которая не шла бы от Господа, - сказал он.
- Ни у кого нет. Но у всех есть сила от Бога, и никто ею не пользуется.
Ангел сказал ему еще:
- Отныне и до того, как ты вернешься на оставленную тобой землю, тебе
нельзя больше творить чудес.
- Когда же это случится?
- Господь нуждается в тебе, чтобы возродить Израиль, - сказал ангел. - Ты
снова ступишь на свою землю, когда научишься строить заново.
Больше он ничего не сказал.
Часть вторая
Жрец вознес молитвы восходящему солнцу, затем попросил у богов грозы, а у
богини животных - сжалиться над глупцами. Кто-то рассказал ему в то утро,
что Илия вернул сына вдовы из царства мертвых.
Город находился в страхе и волнении. Все верили, что израильтянин получил
силу от богов на Пятой Горе, и теперь все труднее становилось уничтожить
его. "Но такой случай подвернется", - сказал себе жрец.
Боги предоставят возможность расправиться с ним. Но божественный гнев был
вызван, видимо, другими причинами, и появление ассирийцев в долине -
какой-то знак. Почему подходят к концу столетия мирной жизни? У него был
ответ: изобретение Библоса. В его стране была создана форма письменности,
доступная всем - даже тем, кто не был готов ею пользоваться. Любой человек
может научиться ей в короткое время, но это означает конец цивилизации.
Жрец знал, что из всех видов разрушительного оружия, которые способен
придумать человек, самое ужасное и самое сильное - слово. Кинжалы и копья
оставляют следы крови, стрелы видны на расстоянии. Яд можно вовремя
обнаружить и избежать смерти.
Слово же разрушает незаметно. Если о священных обрядах узнают люди,
многие смогут ими воспользоваться, чтобы попытаться изменить мир, и это
может вызвать гнев богов. До сих пор только род жрецов хранил память
предков, поклявшись держать в тайне знания, передаваемые из уст в уста.
Чтобы разобраться в иероглифах египтян, требовались годы учения. Таким
образом, только хорошо подготовленные люди - писцы и жрецы - могли
обмениваться знаниями.
У других народов были свои примитивные формы письменности, но они были
так сложны, что никто за пределами их стран и не пытался изучать эти знаки.
Однако изобретение Библоса таило в себе взрывную силу: в любой стране,
независимо от ее языка, можно им пользоваться. Даже греки, обычно
отвергавшие все, что было придумано не ими, уже применяли финикийское письмо
в торговых соглашениях. Прекрасно умея присваивать себе все новое, они
окрестили изобретение Библоса греческим словом - алфавит.
Существовала опасность, что людям откроются тайны, хранимые веками.
Святотатство Илии, вернувшего человека с другого берега реки смерти, как это
умели египтяне, казалось в сравнении с этим сущим пустяком.
"Мы наказаны за то, что не можем бережно хранить то, что свято, - подумал
он. - Ассирийцы уже совсем рядом, они перейдут долину и уничтожат культуру
наших предков".
И покончат с письменностью. Жрец знал, что появление врага не случайно.
Это расплата. Боги все хорошо продумали, чтобы никто не понял, что они
виноваты во всем. Они поставили у власти наместника, которого больше заботят
торговые дела, чем армия; разбудили в ассирийцах алчность, все реже посылали
на землю дожди; и вот наконец прислали нечестивца, чтобы посеять вражду в
городе. Скоро произойдет последнее сражение.
Акбар и после этого будет жить, как прежде, но письменность Библос
навсегда исчезнет с лица земли. Жрец бережно отер камень, стоявший там, где
давным-давно иноземный паломник нашел место, отмеченное небом, и основал
город. "Как же прекрасен камень", - подумал он. Камни - это образы богов:
твердые, выносливые, они выдерживают любые условия и не должны объяснять,
зачем они здесь. Как гласило поверье, середина земли отмечена камнем. В
детстве он твердо решил отправиться искать этот камень. Он хранил свое
намерение до начала этого года, но, увидев ассирийцев в глубине долины,
понял, что никогда не сможет осуществить свою мечту.
"Ничего. Придется пожертвовать моим поколением за то, что мы разгневали
богов. В истории мира есть вещи неизбежные, и с ними нужно смириться".
Он пообещал себе слушаться богов - не пытаться предотвратить войну.
"Наверное, мы подошли к концу времен. Нельзя убежать от бед, которых
становится все больше".
Жрец взял свой жезл и вышел из небольшого храма. У него была назначена
встреча с военачальником Акбара.
Он уже был у южной стены города, когда к нему подошел Илия.
- Господь воскресил мальчика, - сказал израильтянин. - В городе верят в
мою силу.
- Мальчик, верно, не умирал, - ответил жрец. - Такое уже много раз
случалось: сердце останавливается и вскоре снова начинает биться. Сейчас все
в городе говорят об этом, а завтра вспомнят, что боги рядом и могут услышать
то, что они говорят. Тогда люди потихоньку и умолкнут. Мне нужно идти, ведь
ассирийцы готовятся к сражению.
- Послушай, что я скажу: после случившегося вчера вечером чуда я
отправился ночевать за пределы города, поскольку нуждался в покое. И вот,
явился предо мной снова ангел, которого я видел на вершине Пятой Горы. Он
сказал мне: война разрушит Акбар.
- Города нельзя разрушить, - сказал жрец. - Они будут отстроены снова сто
сорок раз, ведь боги знают, где основали их, и именно там они им нужны.
К ним подошел наместник со свитой придворных и спросил:
- Что тебе нужно?
- Чтобы вы стремились к миру, - снова сказал Илия.
- Если тебе страшно, возвращайся туда, откуда пришел, - сухо сказал жрец.
- Иезавель и твой царь ждут бежавших пророков, чтобы расправиться с ними,
- сказал наместник. - Я хотел бы, чтобы ты рассказал мне, как тебе удалось
подняться на Пятую Гору и не погибнуть от небесного огня.
Жрецу нужно было вмешаться в этот разговор. Наместник раздумывал о
переговорах с ассирийцами и мог использовать пророка в своих целях.
- Не слушайте его, - сказал он. - Вчера, когда его привели на суд предо
мною, я видел, что он плачет от страха.
- Я плакал о тех бедах, которые случились по моей вине. Ибо я боюсь
только Бога и себя самого. Я не убежал из Израиля и готов вернуться туда,
как только позволит Господь. Я свергну с престола вашу прекрасную царевну, и
над моей землей снова воссияет израильская вера.
- Нужно быть бесчувственным, чтобы не поддаться чарам Иезавели, -
язвительно заметил жрец. - Но даже если так и будет, мы пошлем другую, еще
более прекрасную женщину, как уже случалось и до Иезавели.
Жрец говорил правду. Двести лет назад царевна Сидонская смогла соблазнить
мудрейшего из всех правителей Израиля - Царя Соломона. Она заставила его
построить жертвенник в честь богини Астарты, и Соломон послушался ее. Из-за
этого святотатства Господь поднял войска соседей на Израиль, и Соломон был
свергнут с престола.
"То же случится и с Ахавом, мужем Иезавели", - подумал Илия. Господь
призовет его исполнить обет, когда придет время. Но к чему пытаться убедить
людей, стоявших перед ним? Они, как те, кого он видел прошлой ночью, - люди,
стоявшие на коленях в доме вдовы и прославлявшие богов Пятой Горы. Обычаи
никогда не позволят им думать иначе.
- Жаль, что мы должны чтить закон гостеприимства, - сказал наместник, уже
забыв, видимо, слова Илии о мире. - Если бы не это, мы помогли бы Иезавели
расправиться с пророками.
- Вы оставляете меня в живых вовсе не поэтому. Вы знаете, что я - ценный
товар, и хотите доставить Иезавели удовольствие уничтожить меня собственными
руками. Но со вчерашнего дня люди верят в мою чудодейственную силу. Они
считают, что я повстречал богов на вершине Пятой Горы. Вам ничего не стоило
бы прогневить богов, но вы не хотите сердить жителей города.
Наместник и жрец направились в сторону городских стен
...Закладка в соц.сетях
