Жанр: Драма
Ночной ковбой
...сидит. День просидел. И ночь. Потом
вызвали его в кабинет на второй этаж, а там мужик за столом жирный и без
формы. Самаев стал перед ним, мужик говорит:
- Пятнадцать суток тебе. И скажи спасибо, что мало.
- Спасибо, - Самаев говорит. - А только я человека покалечил. Какие ж
пятнадцать суток?
- Иди, - мужик говорит ему. - Никого ты не калечил. Мы с твоей женой
говорили и выяснили.
- А в больнице ж карантин, - Самаев говорит. - Как же вас пустили?
- Нас пустили, - мужик ему отвечает, - а ты с сержантом пойдешь. Все.
Сержант Самаева во двор вывел и говорит:
- Сегодня, - говорит, - все уже на работу ушли, так ты стекло вставишь,
которое выбил. А завтра с утречка пойдешь дорогу ремонтировать, со всеми. А
то дороги в городе - ни в задницу, поэтому и с транспортом такая проблема,
понял? А сегодня стекло будешь вставлять.
Дал сержант Самаеву кусок стекла и стеклорез, гвоздей восемь штук дал и
молоток. Самаев молоток взял и говорит:
- Я человека калекой сделал, может, на всю жизнь, супругу свою, Ольгу
Степановну, а вы, менты поганые, на пятнадцать суток меня хотите?
Сержант, конечно, на Самаева обиделся за такие несправедливые слова -
тем более он при исполнении - и кобуру взялся расстегивать, попугать чтоб
Самаева. Но не получилось у него ее расстегнуть. Не успел он. Потому что у
Самаева же в руке молоток был. Причем в левой руке. А он, Самаев, как раз
левша.
1990
РАВНОБЕДРЕННЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК
Интимной жизнью Митя Салов жил с двумя женщинами одновременно. И не так
жил, как все прочие представители мужского пола во всем мире живут, - когда
одна женщина, служит мужчине женой, а другая, как говорится, любовницей. У
Мити Салова обе они, его женщины, женами не являлись. С женами Салов
расстался раньше: с первой по счету из-за несхождения характерами, а со
второй - по экономическим мотивам. И теперь вот имелось у него в наличии
сразу две женщины, одна из которых была Мариной, а другая - Галиной или еще
проще - Галей. И имел он их двух, так сказать, в единицу времени не потому
что у него был низкий моральный облик, а потому что по обстоятельствам так
вышло. Само. И он Марину очень искренно любил, и Галину тоже любил. И каждую
из них любил Митя Салов по-своему и по отдельности от другой. И они,
женщины, со своей стороны отвечали, Мите взаимностью чувств и благодарностью
за доставленное счастье в жизни. А Митя, в свою очередь, старался как мог
никого из них не обижать и встречаться и с Мариной, и с Галей приблизительно
на равных условиях и уделять им примерно равное количество внимания и
времени. Он для себя набросал как бы план в виде графика по числам месяца и
дням недели и пользовался этим графиком при организации своего досуга и при
распределении его между Мариной и Галей по справедливости и по совести - ну
раз уж образовался у них такой, что ли, своеобразный равнобедренный
треугольник. Ведь же Салов не хотел специально, по расчету, чтоб у него было
целых две женщины. Он хотел, чтобы была только одна какая-нибудь. Он
конкретно для этой цели и завязал знакомство с Мариной в пансионате
"Лесной". Он по путевке профсоюза тридцатипроцентной стоимости проводил там
свой очередной отпуск. И она, Марина, проводила свой отпуск в этом же
пансионате. И они в нем встретились и познакомились, и полюбили друг друга,
имея в виду далеко идущие намерения на будущее.
А с Галиной Салова сама же Марина и познакомила, по собственному
желанию. Уже когда они отпуск провели и обратно в город вернулись. Галина
подругой была Марине со школьной парты и, конечно, Марина ее с Саловым
познакомила, не утерпела. И, конечно, Салова нельзя обвинять в том, что он
на нее оказал неизгладимое впечатление своей обаятельной наружностью и что
она, Галина, ему понравилась не меньше Марины. А Марина тоже - как раньше
нравилась, так и осталась нравиться, несмотря на Галину. И ему захотелось,
чтоб и Марина была с ним. как и прежде до этого, и Галину тоже он хотел
сохранить при себе и любить, тем более что и она, так же, как и подруга ее
Марина, в браке ни с кем не состояла, и препятствий никаких в этой области у
Салова с ней создаться не могло.
Вот так, значит, это все выглядело насчет возникновения у Мити Салова
двух женщин параллельно. И теперь он ходил то к Марине, то к Гале. То с
Мариной делил свое личное время, то с Галиной. А иногда бывало, что и с
обеими с ними вместе. Допустим, надо идти ему к Марине, а вдруг появляется
желание и Галину повидать вне плана, ну он ей позвонит с работы, так как у
него не было домашнего телефона, и скажет, что к Марине сегодня пойдет, а
она тоже тогда созвонится с Мариной и тоже к ней в гости попросится. И они
все втроем в таких случаях вечер отдыхали. И Салов после этого у Марины не
оставался, а, наоборот, шел с ее, Марининого, согласия и, уступая ее
убедительным просьбам, Галину провожать, чтоб не страшно ей было поздно
домой возвращаться. И оставался у Галины. И с ней ночевал.
Конечно, Галину не особо радовало и устраивало такое ее двусмысленное
положение в отношениях с Митей, но она придерживалась того мнения, что лучше
иметь хоть какую-нибудь свою личную жизнь, чем не иметь вообще никакой
совсем, тем более что он, Митя, обещал ей связь с Мариной прекратить, но
как-нибудь постепенно, чтоб не причинять ей чрезмерной душевной боли и
излишних мук и страданий. А Марине Салов никаких обещаний не давал, так как
она про их с Галей тайную близость и связь не догадывалась и находилась в
полном неведении. Но и прекращать с ней отношения в соответствии с
обещанием, данным Гале, Салову не улыбалось и не хотелось. Ему же хорошо
было и с Мариной, и с Галей. С Мариной, например, ему более интересно было в
общении, потому что она и книжек много прочитала и вообще, а с Галей Салову
лучше было в интимном смысле слова. И готовить она умела разные вкусные
блюда восточной кухни. Ну, короче, они как бы дополняли в его глазах одна
другую, и без любой из них ему было бы намного хуже и скучнее жить на свете.
И им без него тоже было бы хуже. А так все-таки всем им троим вместе взятым
было вполне более-менее. Только с праздниками проблемы перед Саловым
вставали, так как праздники же и Марина хотела праздновать в компании с
Митей, и Галина хотела быть с ним, а не в полном одиночестве. А Салов, как
всегда, и Марине не мог отказать, и Галине. И поэтому он совсем падал духом
от безвыходности обстановки и соглашался дежурить на своем производственном
предприятии по двенадцать часов за оплату в двойном размере. А они - Марина
и Галя - звонили ему в дежурку по телефону и разговаривали с ним. И обе
жалели, что он вынужден нести праздничные дежурства в то время, когда все
люди всей страны празднуют и отдыхают в свое удовольствие, и высказывали ему
справедливые нарекания и упреки за то, что он дает согласие на эти
дежурства, хотя мог бы и не давать. А Салов говорил им обеим одно и то же -
что не может он не давать согласия, если хочет, чтоб ему не мотали нервы и
давали спокойно работать и жить. Говорил он им так, а сам про себя думал,
что вот же и Новый год уже не за горами, а на Новый год этот спасительный
вариант с дежурством никак не пройдет, ни под каким соусом и видом. И не
надо бы им, Марине то есть и Гале, портить праздничное настроение и кровь.
Он же, Салов, наоборот, хотел, чтоб и им, и ему хорошо всегда было, а
получалось, что выходило прямо противоположное. И надо было с этим
что-нибудь срочно делать, а что - неясно и неизвестно. И Салов не делал
вообще ничего. Он пустил все на самотек, чтоб, значит, само собой что-нибудь
произошло и разрешило весь этот гамлетовский вопрос. И в конце концов,
конечно, произошло то, что всегда происходит в результате тесных половых
контактов между мужчиной и женщиной. А именно, произошла у Гали
беременность. Салов как-то пришел к ней по своему графику и говорит, что
пошли, сходим куда угодно, в кафе, что ли, мороженого съедим мягкого дли
вина выпьем в дегустационном зале "Нектар". А Галя говорит ему:
- Не хочу я.
А Салов говорит:
- Почему это ты не хочешь?
А она отвечает, что не хочу, вот и все. И пить не хочу, и мороженого.
Не лезет мне, говорит, внутрь никакая пища. А Салов ей тогда говорит:
- Может, тебе, - говорит, - в таком случае к врачу сходить надо,
состояние здоровья обследовать?
А Галя говорит:
- Да была я у врача. И состояние здоровья, - говорит, - у меня в
пределах нормы, если принимать во внимание мое положение.
- Какое твое положение? - Салов у нее спрашивает.
А она отвечает:
- Ну, обыкновенное женское положение. Беременность.
- Это тебе врач лично сказал? - Салов спрашивает.
А она говорит:
- Лично.
И начинает плакать. А Салов вытер руками ей с лица слезы и говорит:
- Ты, - говорит, - это, давай одевайся нарядно. В ЗАГС пойдем. А Галя
говорит:
- Честно?
- А Салов ей отвечает:
- Ну!
И Галя быстренько оделась и лицо с прической перед зеркалом подправила.
Собралась, значит, и спрашивает:
- Митя, а как с Мариной теперь?
- А с Мариной, - Салов ей говорит уверенно, - теперь все. Покончено
навсегда.
Ну и пошли они в райотдел Дворца бракосочетаний и составили заявления,
что, мол, желают создать еще одну новую семью и быть мужем и женой. А
оттуда, из Дворца, Салов решил ехать непосредственно к Марине. Чтоб не
откладывать эту тему в долгий ящик.
- Я, - сказал, - сейчас к ней поеду, а ты иди домой и жди моего к тебе
скорого возвращения.
И вот приехал Митя Салов к Марине, а она отперла ему дверь и говорит:
- О, - говорит, - как удачно, что ты пришел. Ты, - говорит, - наверно,
почувствовал, да? И пришел.
А Салов ей отвечает, что просто пришел, по одному делу, и "что это я, -
спрашивает, - мог такого почувствовать?".
А Марина ему говорит весело:
- А то, - говорит, - что у нас с тобой ребенок будет.
- Кто у нас будет? С тобой? - Салов спрашивает.
- Ну ребенок, - Марина говорит и повторяет еще раз: - ребенок.
И после повторения этого слова "ребенок" у Салова, видно, что-то на
лице изменилось. Или отразилось, может быть. Потому что Марина глянула на
его лицо и спросила:
- Ты что это, - спросила, - не рад?
А Салов сначала замялся на какое-то неопределенное время, а потом
говорит:
- Чего это я не рад? Я рад.
И замолчал. А Марина говорит:
- Мить, - говорит, - а ты на мне теперь женишься или как?
- Женюсь, - Салов ей отвечает. - Конечно. Куда ж я, - отвечает, -
денусь?
Ну, Марина обниматься полезла, а он, Салов, говорит:
- Только я сейчас на минутку забежал. К тебе. По одному делу. И мне
обратно надо бежать. Назад. А завтра я позвоню и, это, приду. И женюсь. На
тебе.
И Салов ушел от Марины и поехал не к Гале, а к себе. Домой. Сел в
троллейбус и поехал. А в троллейбусе в этом, куда он сел, в нем ехали
следующие люди: сзади ехали двое парней подросткового возраста с такого же
близкого возраста девушкой, и девушка эта сидела на руках у одного парня и
целовалась с другим парнем. Потом там ехала группа женщин, находящихся в
алкогольном опьянении высокой степени, а одеты они были в натуральные
меховые изделия, и на пальцах у них блестело по многу колец с камнями и без
камней, и все они ругали матерными словами и выражениями сучка Геру Мухина.
Еще в троллейбусе ехал старый дед с костылем и без левой ноги. Он лежал,
обняв свой костыль, в проходе на полу и спал, и от него пахло свежей мочой.
А на сиденье впереди, которое развернуто против хода троллейбуса, ехал
плоский человек с зеленой гармошкой. Человек был вроде как не в себе. Он
таскал гармошку туда и сюда и дурным голосом на одной ноте орал украинскую
народную песню:
Ты ж мэнэ пидманула,
Ты ж мэнэ пидвэла,
Ты ж мэнэ молодого
З ума-розуму звэла.
Так орал этот человек всю дорогу без передыху. А когда троллейбус
приехал на конечную остановку и остановился, и открыл все двери, из них
никто не вышел. Ни один человек не вышел. И Митя Салов не вышел. И водитель
троллейбуса включил микрофон и сказал в него по типу того, как, слышал он,
говорят в метрополитене города Москвы:
- Конечная, - сказал водитель в микрофон, - троллейбус дальше не
пойдет, большая просьба освободить салон.
Но и водителя никто не послушал. Или же его не услышали. Или не поняли
из-за звуков гармошки и голоса плоского человека, который все громче и
громче орал свою жуткую песню, и песня эта не имела в его исполнении ни
конца, ни смысла.
НОМЕР
Самолет улетал рано. То есть почти ночью. И такси Кротов вызвал по
телефону на два тридцать плюс-минус пятнадцать минут. А с женой он так
договорился заранее, что посадит их в это вызванное такси, а сам с ними в
аэропорт не поедет. Номер такси запомнит, если что на всякий случай и все. И
останется дома, так как завтра, хоть и суббота, а надо ему на работу. А на
работе у него был законный выходной и вообще он оформил очередной отпуск с
понедельника. И вот, значит, такси пришло в назначенный час, и жена с дочкой
сели в него на заднее сидение, и Кротов вещи их в багажник захлопнул, и они
уехали. А номер он, Кротов, вроде бы и запомнил, но цифры тут же у него
перепутались и из головы выскочили. А жена ему перед тем, как в машину
сесть, сказала, что когда-то ты меня не только что до аэропорта провожал, а
и намного дальше. Это она напомнила и намекнула, как он в первый год их
жизни купил себе тайно от нее билет на тот же самый самолет, что и ей и,
когда она уже начала плакать на регистрации, Кротов положил на стойку этот
свой билет и паспорт. И летел с ней до Львова, а потом тем же самолетом
вернулся назад. Был такой у них в биографии дурацкий эпизод. А теперь,
конечно, все у них по-другому и не так. И вообще никак. И они приняли,
значит, решение, что она уедет к своим родителям в гости, и они поживут
месяц врозь друг от друга и отдохнут и, может быть, соскучатся.
И самолет вылетел, считай, вовремя и по расписанию. Вырулил на взлетную
полосу, постоял на ней немного, а потом разогнался и задрал нос и стал лезть
и карабкаться в гору, набирая свою положенную высоту полета. И Лина громко
заплакала, потому что ей заложило уши, и она испугалась, не зная, что это
означает. А Лариса сказала ей, что надо проглотить слюну, и Лина плакать
перестала и взяла у Ларисы карамель "Мятную", и положила ее в рот, и стала
сосать.
И вот прошлась туда и сюда вдоль кресел нечесаная, в прыщах, стюардесса
и объявила, что самолет набрал свою высоту, и полет протекает нормально, и
можно отстегнуть привязные ремни. И все отстегнулись и осмотрелись по
сторонам. А в самолете было неубрано, бардак, можно сказать, был в самолете,
так как валялся на полу какой-то сор и грязными и засаленными были чехлы
сидений, и мутными иллюминаторы окон. И Лариса подумала, что дома она
оставила раскардаш и не успела прибрать за собой после сборов в дорогу.
Правда, она и не стремилась особо к этому, пускай, думала, остается, или
пускай его бляди прибирают. А нет, так и в бардаке посношаются, не сдохнут.
Ей сейчас, тут, отчего-то пришло на ум и показалось, что именно вот этим и
будет Кротов заниматься в период ее отсутствия и больше ничем. Потому что
недаром же он никак дотерпеть не мог и дождаться, пока уедет она. Наверно,
прямо теперь уже и понавел полную квартиру всякой шелупени. А самолет вдруг
ни с чего закачало и затрясло, и он провалился вниз сквозь тучи и взвыл
всеми моторами и снова полез вверх. А Кротов смотрел на часы и думал, что
вот наконец-то он совсем один и никого у него не осталось, только он сам. И
он позвонил Лидке, но телефон Лидкин ему не ответил. Или она его отключила
на ночь, или же где-то шлялась, тварь болотная. И Кротов знал, конечно, про
нее, что она тварь, но ему-то что с того, он же не жить с ней собирался и не
венчаться, а просто хотел поиметь ее по-человечески, без проблем и
пережитков прошлого. Потому что Лидка была в этом деле специалист широкого
профиля и пользовалась заслуженным успехом и давно на Кротова зарилась и
положила на него свой глаз. Но телефон ее не отвечал ни в какую, и Кротов
бродил без внимания по разоренной сборами жены квартире и тыкался в
раскрытые двери шкафов и в выдвинутые ящики, и наступал на разбросанные
дочкины игрушки, и они хрустели под его ногами. И когда в очередной какой-то
раз Лидкин телефон не ответил, Кротов позвонил другу детства и юности Гере
Мухину, и Гера ответил ему матом, то есть, какая это еще сука резвая звонит
в такую несусветную рань.
- Это я звоню, - успокоил Геру Мухина Кротов и спросил: - У тебя телки
есть? А то моя уехала и хата свободная, и от скуки хоть вешайся.
А Гера прикинул и сказал, что хата - это, конечно, хорошо и телок он,
Гера, найдет сколько угодно и пригонит хоть целое стадо.
А Кротов сказал:
- Ну так гони.
И Гера оделся и прошел на пальцах мимо матери, которая лежала на боку
лицом к стене и спала. И она не проснулась ни от прозвучавшего звонка
телефона, ни от движений по комнате, производимых уходящим Герой. И Гера
вышел и тихо защелкнул входную дверь, и пошел на Красный рынок, и через
десять примерно минут ходил между сонными рядами и смотрел ассортимент
товара. А на рундуках сидели скучные телки всех мастей и разновидностей. Их
за всю ночь никто не взял, и они курили план или тянули портвейн из горла и
то ли дожидались покупателя, то ли уже и не ждали ничего, а сидели просто
так, по инерции. И Гера походил по рынку, прицениваясь, остановился около
одной, симпатичного и приемлемого вида и, потрогав ее руками, потянул за
собой, и она спрыгнула с рундука.
- Куда? - спросила у Геры телка.
- Еще одну надо, - сказал Гера.
- А вас сколько? - спросила телка.
- Два человека, - сказал Гера.
- Не надо, - сказала телка. - Я сама.
И они пошли с Герой вниз по улице Карла Либкнехта, к Кротову.
- Тебя как звать? - спросил Гера.
- Телка, - сказала телка.
- А меня Гера, - сказал Гера, - и она обняла его за талию и так
держалась за него, опираясь, и ее бедро терлось о Герину штанину с
шуршанием.
А когда они пришли к Кротову, телка сказала:
- Жрать.
И Кротов вытащил из холодильника кастрюлю с супом и поставил перед ней,
и отошел. А она запустила туда, в кастрюлю, пятерню и достала кость с
лохмами мяса, и обглодала ее дочиста, а кость опять бросила в суп, и она
утонула. Потом телка поднесла кастрюлю к лицу и напилась из нее через край,
и вытерла рот рукой, и сказала:
- Кирнуть.
И Кротов налил ей полстакана водки.
- Еще, - сказала телка.
И Кротов долил еще, и она выпила водку маленькими короткими глотками, и
стала скидывать с себя все. И оказалась худой и прозрачной, и кожа у нее
отдавала синевой, и по ней перебегали холодные мурашки, и телка ежилась и
поводила плечами и мелкой грудью.
- Чего стоите? - сказала она. - Или вас раздеть?
- Нет, - сказал Кротов, и они с Герой стали раздеваться, и разделись, и
она взялась за них по полной программе максимум. Сначала работала руками,
потом впилась в Геру, а Кротова пристроила сзади, потом поменяла их местами
и так далее, и тому подобное. И все это тянулось долго и монотонно, и за
окном давно уже было утро нового дня. Потом и Гера, и Кротов умотались, и
телка оставила их отходить, а сама пошла на кухню. И там она поела из супа
гущи, вылавливая ее рукой со дна кастрюли, потом вернулась и подняла с пола
куклу Катьку, старую и голую, и без одной руки. И она повертела ее и
поразглядывала и вставила себе между ног так, что торчать осталась только
Катькина голова, и стала ходить по комнате враскоряку и смеяться дурным и
визгливым смешком, и пританцовывать по-папуасски перед зеркалом, и
показывать Гере и Кротову длинный бледный язык. А в конце она легла на
спину, прогнулась мостом и сказала:
- Рожаю.
И Кротов рванулся к телке и выдернул из нее Катьку. Катька была мокрая
и скользкая, и он отбросил ее наотмашь.
- Родила, - сказала телка, и Кротова стошнило. И он добежал до туалета,
давясь и корчась, и упал перед унитазом на колени, и его вырвало и вывернуло
что называется наизнанку. А Лариса с Линой вышли из самолета и поехали на
вокзал, и там купили в кассе билеты до города Червонограда, красного то есть
города, и поехали в этот Червоноград. И там их встретили мать и отец Ларисы.
И они обнимались и радовались их приезду и встрече, и из дома сразу повезли
на свою дачу. И Лина бегала по огороду и дергала зелень и ела, и ела с земли
клубнику до отвала, и целовала котенка Тишку, и ей было весело. А Лариса
сидела в домике с родителями и говорила, что хочет у них пожить месяц
отпуска, потому что с Кротовым у них черт знает что происходит, а не
совместная жизнь и относиться они друг к другу не могут без отвращения, и,
может быть, отдохнут теперь один от другого и после этого все как-нибудь
поправится и утрясется. А мать говорила, что, конечно, отдыхай, о чем
разговор, а в жизни, говорила, еще и не такое бывает у людей и все живут и
от этого не помирают. А отец говорил, что оставайся у нас насовсем, а Кротов
сам за тобой прилетит и будет упрашивать и умолять вернуться - никуда не
денется, а если не прилетит, так и ну его в задницу или еще куда подальше. И
Лариса стала отдыхать и встречаться с одноклассниками, и ходить с матерью на
толкучку, и покупать разные польские вещи себе и Лине, и ходить купаться и
загорать на Буг. И она редко вспоминала Кротова, и Лина тоже его совсем не
вспоминала. А Кротов сказал Гере, чтоб он больше не приводил таких диких и
сдвинутых баб никогда, и Гера даже обиделся на Кротова за его
неблагодарность и ушел домой, а мать его все спала, и он не стал ее будить,
а лег и надел наушники, и включил музыку. А Кротов вытолкал телку за дверь и
тоже лег и не мог уснуть, потому что был день. И он лежал на кровати и
думал, что, наверно, не миновать ему восстанавливать и налаживать семейные
отношения с Ларисой, хотя бы из-за дочки и, чтобы не жить самому, потому что
с Ларисой, конечно, жить тошно и противно, ну а самому - это вообще не
жизнь, а одно название. И тут ему позвонила Лидка и сказала, что вполне
имеет возможность прийти с подругой, если его жаба отвалила, и пускай срочно
кого-нибудь ищет и зовет для подруги. И Кротов снова позвонил Гере и его
позвал. И Лидка пришла с подругой и притащила полную сумку жратвы и выпивки
из своего кабака, где она работала официанткой в большом зале. И Гера
пришел, хоть и был в обиде на Кротова, и рассказал, что его мать спит со
вчерашнего вечера на боку. И они сели пить и есть и напились до полусмерти и
до потери сознания. И Кротов полез по ошибке и с пьяных глаз не на Лидку, а,
наоборот, на ее подругу, а Лидка вцепилась за это в его залитые глаза
когтями, и по щекам Кротова потекла кровь. И он отстал от Лидкиной подруги,
и Лидка повалила его на кровать и, можно сказать, стала насиловать, пачкаясь
кровью с его лица. А Гера, он сидел в другой комнате в обществе подруги
Лидки, пил и спрашивал у нее:
- Ну разве может человек так долго спать на одном боку и не просыпаться
со вчерашнего вечера, то есть целые сутки подряд?
А подруга не отвечала ему на этот вопрос, а говорила только одно и то
же:
- Слышь, мужик, ты сделай меня, а, ну что тебе стоит? - и садилась к
Гере на колени, а Гера ее оттуда сгонял.
И так или приблизительно так проводил все свое время Кротов с участием
Геры и разных случайных женщин, и он не пускал Геру домой, чтоб не
оставаться одному в квартире. А Гера говорил, что мне на работу надо и у
меня мать там, дома, спит на боку, а Кротов говорил:
- Да ладно тебе, лучше выпей.
А Лариса все отдыхала и отдыхала у своих родителей в городе
Червонограде и ездила с ними в поселок Рожище, где жил ее прадед и
троюродный брат, и двоюродная сестра матери. И эта сестра имела большой дом
и держала двух кабанов и кур, и кролей, и козу, а прадеду было девяносто два
года и он каждый день рассказывал Ларисе, как воевал в гражданскую войну
пулеметчиком за красных и как стрелял очередями по колоколам из "максимки",
и как колокола звонили на всю ивановскую и распугивали птиц и старух.
Говорил:
- Залегли мы, это, в низине, а на пригорке так, на бугре, церковь
огромных размеров, а комиссар и говорит мне как пулеметчику, а ну вдарь,
говорит, ей по колоколам, чтоб шума побольше было и чтоб знали все, что мы
уже тут. Ну я и вдарил без единого промаха.
А больше прадед ничего не помнил из своей жизни, потому что у него был
глубокий, рассеянный по всему телу, склероз и ни о чем он ни с кем не
говорил, только об этом. А троюродный брат Ларисы был боксер и бабник, но
еще сопляк против нее, и он пробовал к ней приставать и лезть в постель, а
Лина увидела это и сказала.
- Мама, а что вы делаете?
И Лариса поперла своего этого троюродного брата в три шеи, хотя ей и
было в душе приятно, что он за ней ухаживает.
А потом они уехали из поселка Рожище и вернулись обратно. И весь месяц,
какой был в распоряжении у Ларисы, подошел к своему окончанию, и она взяла
билеты домой. А отец ее отговаривал и обещал устроить на хорошую работу, но
она взяла билеты, потому что все равно, в любом случае, съездить домой ей
было надо и необходимо. И она позвонила Кротову по междугородке и сказала,
что прилетает завтра рейсом из Тамбова. И он спросил, почему это из Тамбова,
а она сказала:
- А откуда?
А он сказал, что все понял и встретит ее у трапа самолета. И Кротов
отпустил Геру и сказал, что он может идти к себе и на все четыре стороны, и
Гера обрадовался и ушел. А Кротов приступил к генеральной уборке квартиры.
Он вынес в мусоропровод все бутылки и банки и подмел, и разложил по своим
местам. И когда он заканчивал уже убирать, ему позвонил Гера и сказал, что
мать его все еще спит и, наверное, она во сне умерла. А Кротов ответил, что
надо ее, значит, хоронить не откладывая на завтра. А завтра он купил букет
живых цветов и поехал в аэропорт встречать Ларису и дочку. И самолет
произвел посадку и приземлился, и стали из него выходить авиапассажиры, а
Ларисы и Лины среди них Кротов не обнаружил. И Кротов подошел к стюардессе,
которая шла следом за прилетевшими пассажирами и спросил у нее про Ларису.
Сказал:
- Тут с вами женщина летела красивая и девочка шести лет, - и описал
внешност
...Закладка в соц.сетях
