Жанр: Драма
Город
... еду надолго, или далеко, или неизвестно зачем... Я в этот раз
вообще по-другому еду... Я... я сейчас объясню... Вот гляди, когда я куда-то ездил, это было
нужно кому угодно, только не мне. Либо какая-то командировка, либо... давно не виделись с
дядей Мишей и тетей Катей, или надо навестить бабушку, или... похоронить... Или летом на
море, потому что... ну... иначе лето пройдет как-то неправильно. Лето же надо... использовать.
Надо его как-то провести не в городе..., отдохнуть. То есть какие-то конкретные дела и
причины, по которым я ехал куда-то, всегда находились там,... ну, там, куда я ехал. Там!...
(Машет рукой.) А теперь нет никаких причин... Нигде. Видимых!... Видимых причин нет.
Отец молчит, сидит, глядя в сторону. Пауза.
И еще папа,... я с работы решил уйти...
Отец. Та-а-кх!
Он. Я же просил не говорить это свое "так". Я себя сразу каким-то провинившимся
школьником чувствую.
Отец. Ты ушел с работы?
Он. Нет, я решил уйти,... Вышел в отпуск и думаю не возвращаться...
Отец. Не смей этого делать!
Он. Папа?!!
Отец. Что "папа"?!... Хотя... если ты чего вбил в голову, то все... Посоветоваться решил,
называется...
Он. Я не понимаю твоей реакции... Что здесь такого?... Это абсолютно мое дело... Ты
забыл, что я не...
Отец. Это у тебя память короткая... Уже забыл, как канючил и каждый день донимал
меня, чтобы я по своим старым каналам немножко поддавил... Вот чуть ли не здесь сидели, и
ты так же, заламывая руки, говорил: "Папа, это мой последний шанс, это моя мечта, мне нужна
эта работа"...
Он. Пап, я тебя умоляю,... я это помню... Но ты не передергивай... Я тогда участвовал в
конкурсе на это место. И у меня были все шансы, и ты это знаешь...
Отец. А зачем тогда был весь этот ужас в глазах и надрыв в голосе?
Он. Папа, ну хватит уже!
Отец. Вот именно, хватит! Я тогда Николай Афанасьевичу звонил... Не знаю, какие у тебя
тогда были шансы, дело уже давнее..., но Николай Афанасьевич мне до сих пор иногда
позванивает. И совсем не для того, чтобы узнать, как у тебя дела на новом месте... И мне
приходится реагировать на его просьбы... Вот так вот... А как ты хотел?!
Он. Папа... Ну так что мне теперь делать, если я не могу там работать? Я действительно
страшно рвался на это место... Мне там все нравилось - и условия, и люди, и... зарплата.
Зарплата очень нравилась... А теперь все делаю через силу... Все, даже бриться перед работой
мучительно - на себя долго в зеркало смотреть тяжело... Потому что, как только работа стала
такой... ну, бессмысленной, невыносимой, - зарплата перестала нравиться...
Отец. У тебя там неприятности? Так и скажи и не усложняй. Я тебя отлично знаю.
Нагородишь массу тонких, витиеватых рассуждений, а в итоге выяснится, что тебе банально
нагрубили или обидели.
Он. Да если бы,... если бы... Тут все по-другому... Пап, я уже боюсь тебе что-либо
говорить, потому что ты опять скажешь, что это тонкие, витиеватые рассуждения. А для меня
это не рассуждения... Я так живу сейчас... И пытаюсь, хоть как-то, объяснить тебе это.
Объяснить... Я, пап, вдруг увидел, точнее, не очень вдруг, но в конце концов увидел, что эта
работа... она навсегда...Ну, не в глобальном смысле навсегда, а у меня в жизни навсегда. В ней
есть видимые перспективы... Но вот именно, что все варианты этих перспектив видны... И их
не то чтобы мало, а просто определенное количество. И еще... можно даже почти точно
просчитать, сколько денег я получу до пенсии в случае воплощения даже самых лучших
перспектив... Понимаешь? Даже эту сумму можно приблизительно высчитать. И вроде бы
деньги неплохие. И дело как бы не в них, не в деньгах... Но из-за того что все сводится к
конкретным срокам и цифрам - столько-то денег и столько-то лет, то становится как-то
смертельно скучно, а точнее тошно... И я бы, честно говоря, предпочел бы просто найти эти
деньги, вот так..., на улице, и вообще бы не работать.
Отец. Что ж, понятно...
Он. Папа, да что тебе понятно? Ты так это сказал как будто я тунеядец закоренелый... или
лентяй...
Отец. Нет-нет, ты не лентяй,... когда тебе что-то нужно, ты тут, действительно,
расшибешься.
Он. А я не знаю других примеров..., не слышал, чтобы кому-то было что-то не нужно, а
он бы расшибался.
Отец. Не цепляйся к словам... Ты о чем-то хотел меня попросить? Звонил и говорил, что у
тебя ко мне просьба. Что хотел попросить?
Он. Пап, я уже не помню... не помню, о чем изначально хотел говорить... Пап, я уже
сказал, я решил уехать, точнее... поехать на некоторое время, ну, съездить...Просто, это я тебе
уже тоже говорил, я не могу больше делать то, что делал... а другого я ничего не умею, а теперь
кажется, что и то, что умел делать, теперь не умею и не могу все это продолжать... Нет!... На
самом деле могу! На самом деле все продолжаю и продолжаю... Суета вся эта, телефон все
время звонит, я куда-то кому-то звоню... Нет, пап, я не уволился, я, может быть, даже и
вернусь...ну, обратно, на работу... но хотелось бы верить, что не вернусь.
Отец.(спокойно). Знаешь, Сережа, а ты эгоист. Причем такой махровый эгоист. Этакий
классический...
Он.(спокойно). Спасибо. (Встает.) Я другого, собственно, и не ждал...
Отец. Ой! (Машет рукой.) Чего другого? Ты, кажется, не согласен с тем, что ты эгоист.
Послушай, Сережа, я же тебя не упрекаю... Ты звал меня, чтобы все это мне сказать, чтобы я
тебя послушал, ну... и как-то утешил, успокоил. Так? Конечно, эгоист! И всегда был им. Но я
же тебе не сказал сейчас, что это плохо... Я тебя не ругаю. Я просто жду - чем ты все это
закончишь, в чем твоя просьба и к чему все эти рассуждения.
Он. Да к тому, пап, что получается, что я знал заранее то, что ты мне скажешь. Ну, не в
деталях, а по сути. Но я договорю. Так вот, я поеду, папа, потому что мне надо поехать. Я
просто произведу перемещение в пространстве, без умысла, без видимой цели и причины,
главное, без видимой причины. И я надеюсь, это заставит меня делать то и действовать так, как
я еще не знаю. Потому что то, что я знаю, и то, что умею, в той ситуации не пригодится.
Потому что то, что я могу здесь, в этом городе, мне кажется, за его пределами пригодиться не
может. И возможно, что-то произойдет. А для этого надо поехать. Может быть, есть какой-то
другой выход из того, что со мной происходит, просто я другого не вижу.
Пауза.
Отец. Значит, просьбы у тебя ко мне нет никакой. Теперь ты закончил? А я тебе должен
что-то на это сказать? И я свободен?
Он. Папа... ничего ты мне не должен говорить. А просить у тебя, когда ты так со мной
разговариваешь, я ничего не хочу.
Отец. Сережа, а чего ты ожидал от меня, ну чего? Вот ты сказал, что то, что ты мне
сообщишь, это не как всегда. Да у тебя каждый раз, все не как всегда... А-а! (Машет рукой.) Ты
хотел со мной посоветоваться или чтобы я тебя утешил, но я не уверен, что то, что я сейчас тебе
скажу, ты хочешь услышать. Может тебе это будет даже неприятно и обидно слышать, но...
может это будет и полезно... Хотя... (Машет рукой.) Ты что ж, думаешь, то, что с тобой
происходит, это так ужасно необычно и уникально? Что я об этом никакого представления не
имею? Так вот, не думай так. Ты только не пойми это, ну, мол, что я считаю, что это
несущественно и несерьезно... Нет, я так не считаю. Это, возможно, и серьезно, и сильно, и
даже глубоко. Но все это я в свое время прошел по полной программе. У тебя, конечно, свои
детали, но ничего нового ты мне не сообщил... Понял?... А теперь, хочешь - обижайся на это,
а хочешь - успокаивайся. Я же тебе это сказал, чтобы тебя успокоить. А тут уже - дело твое.
Пауза.
Он. Папа, я даже не знаю... Пап, то, что ты сказал, это как-то очень серьезно... Я не
понимаю, объясни... Нет, я понимаю, но ты все равно объясни.
Отец. Ты бы лучше у матери спросил или лучше вообще с матерью поговорил. А не
огрызался бы, как мальчишка, как пацан... Она тебе может рассказать, как я уезжал и как не
уехал. И как она, между прочим, первая и единственная поняла, что со мной что-то серьезное
творится... и даже не поняла, а почувствовала. Почувствовала, что я на грани... И как только
почувствовала, перестала меня ругать и перечить мне. Ходила везде со мной по городу. За руку
держала. Сидела со мной рядом целыми ночами, когда я спать не мог... оттого, что не знал, как
дальше жить. Не знал. А она всегда чувствовала, когда нужно молчать, а когда мне было нужно,
чтобы со мной поговорили... Помню, зимой, всю ночь ходила со мной вокруг дома и держала
за руку... и ни слова не сказала. А как я только стал выходить из этого состояния, так она мне
по полной программе устроила... За мой эгоизм... и все эти сопли. А мне очень плохо было. И
вот так, как мы с тобой сейчас, мне не с кем было поговорить. А ты мне твердишь - "это не
как всегда, уезжаю, с матерью не могу говорить!"
Он. Пап, а я этого не помню!
Отец. Зато я помню.
Он. Но ты ведь никуда не поехал.
Отец. Не поехал..., никуда не поехал. Но, ты извини за пошлость, время было другое. У
меня вот так долго скулить, как ты, возможности не было... Не-бы-ло. (Встает.) Ну все. Больше
я тебе ничем помочь не могу. Давай, езжай, делай что хочешь.
Он. Пап, я же еще не прощаюсь. Я как соберусь, так к вам забегу. А ты, пожалуйста, если
я уеду, поговори с Татьяной. Объясни ей, ну, то, что мне сказал, то и ей скажи. И так...
присматривай за ней.
Отец. Ты же только что сказал, что мы не прощаемся.
Он.(усмехается). Да-да... Пап, только не смейся... Должен тебе сказать, что только ты
меня так понимаешь, только ты.
Обнимает отца, тот стоит, опустив руки, отвернув лицо.
Отец. Так, значит, ты поедешь все-таки?
Он. Поеду, скорее всего, поеду.
Отец. Зря я согласился прийти сюда. Зря. И знаешь, Сережа, ты эгоист посильней меня.
Зря я пришел. Пока. (Поворачивается уходить.)
Он. Пап, еще один момент... Я как-то беспокоюсь за вас за всех, как-то в этот раз
особенным образом боюсь. Боюсь... вас оставлять, предчувствие неприятное какое-то... я не
знаю...
Отец. Та-а-кх!
Он. Все, пап,... извини. Пока, пока.
Отец. Вот именно, пока. (Уходит.)
Он стоит, молча качает головой.
Ее монолог
Она одна.
Она. У нас в шкафу лежат морские ракушки,...несколько разных морских раковин...,
которые мы сами привезли с моря. Они не какие-то особенные,...а такие маленькие. И есть
одна, которую можно слушать, она у нас давным-давно. Ее мой отец привез когда-то мне
откуда-то... Она сохранилась, и я уже своему сыну давала ее слушать. И говорила то, что все
говорят,... говорила, что так шумит море.
А папа, наверное, купил ее где-то на рынке, в каком-то курортном городке. Одну из
множества таких же раковин... И купил-то, скорее всего, потому, что положено что-нибудь
морское с моря привозить. А потом эта раковина стала таинственным предметом, который мне
иногда давали подержать и послушать,... а потом она стала тем же самым для моего сына.
Маленькие ракушки я сама собирала на море, лет семь назад. Их было много в прибое. Я сидела
и выбирала более или менее целые. Но когда они высыхали, то переставали быть красивыми и
яркими. Некоторые из них лежат в шкафу за стеклом. Я с них (усмехается) раз в год стираю
пыль. Я каждую из них знаю. А там их было так много - просто прибой, пляж...Или у нас есть
старая мельхиоровая ложечка. Красивая, вся потертая, любимая всеми чайная ложечка. Она у
нас всегда была одна. Сервиза никто не помнит. А когда-то она лежала в магазине новая,
блестящая, одна из многих, точно таких же. А куда они все потом подевались?... И кто мог
предположить, что именно эту ложечку будут так любить в какой-то семье. (Улыбается.)
Идешь мимо магазинов, а там в витринах манекены... забавные или дурацкие. С глупыми
глазами... ну, пластмассовые. Но вот эта пластмасса имеет форму человека!...А точно такая же,
ну, вот в точности такая же пластмасса пошла на изготовление какой-нибудь пластмассовой
посуды. И хоть в этом нет ничего особенного, но все-таки странно, как это все выходит.
Звучит несколько пафосно, но я, в самом деле, об этом думаю... и это для меня не просто
так.
Я же родилась в этом городе. И он для меня такой один. Другого не будет. В смысле,
такого, где есть школа, в которой я училась, где..., ну и так далее. Родной город.
И еще,... я же живу с мужчиной. С человеком, который мне даже не родственник.
(Усмехается.) Не родственник... Как-то же он выбрался. От слова "выбирать", конечно.
(Усмехается.) И хотя я отлично помню, как мы познакомились и как все было,... но это же
ничего не объясняет.
Вот так. (Улыбается, уходит.)
Разговор в такси
Он и водитель.
Он останавливает машину.
Он. Здравствуйте! Мне до...(Называет название улицы, вокзала или какого-то другого
места.) За сколько доедем?
Водитель. Минут за пятнадцать.
Он.(усмехается). Не..., я не в этом смысле...
Водитель. Тогда за полтинник.
Он. Не-е-е, спасибо... всего доброго...Полтинник!
Водитель. А сколько?!
Он. Ну я не знаю... Ну... тридцать...
Водитель. Смеетесь, что ли, за тридцать... Это же несерьезно...
Он. Знаете, я здесь каждый день езжу, так что...
Водитель. А я?... Я здесь вообще работаю.
Он. Да я что, спорю, что ли... Всего доброго... (Отходит.)
Небольшая пауза.
Водитель. Ну ладно, поехали... за сорок.
Он. Поехали...(садится)...за тридцать пять.
Водитель. И не стыдно?!... Тридцать пять..., ужас какой! Что я делаю...
Он. Да все в порядке, меня отвезете..., а так бы пустой ехали.
Водитель. Есть цена, понимаешь? ЦЕ-НА... Тридцать пять...
Он. Да нормальная цена, я здесь каждый день езжу за тридцатник.
Водитель. Не знаю, как ты ездишь..., а я сказал - полтинник, а везу тебя за тридцать
пять. Это что значит? Что я подвинулся больше, чем ты. Это же обидно...
Он.(усмехается). А мне приятно... И знаете, вот вам деньги сразу... сразу заплачу...
(Протягивает деньги.)
Водитель. Это еще почему?... Мы не доехали еще...
Он. Непонятно?... Просто я сейчас заплачу... сразу, а дальше как бы поеду бесплатно.
Водитель.(смеется). Хорошо, давай...
Он. А доедем - я вам скажу спасибо, пожелаю всего хорошего,... и у меня будет
ощущение, что вы мне просто помогли. Просто так помогли...бесплатно.
Водитель.(по-доброму). Да пошел ты... (Берет деньги.)
Пауза.
Он. Что же за погода такая? Льет и льет! Лета не было, теперь, может, хоть бабье
настанет...
Водитель. И не говори... Я вообще такого лета не помню. Не..., когда сильно жарко, я
тоже не люблю...Но такое лето - это уже ни в какие ворота...
Он. Да-да... точно.
Небольшая пауза.
Водитель. Ты посмотри, что делает! Наверное, баба за рулем... Ну точно!... Ужас... Я бы
просто запретил бы им права выдавать.
Он. А у меня жена водит машину хорошо. Как-то так уверенно, спокойно.
Водитель. Спокойно?... угу... ну вообще-то они... так, аккуратно... некоторые ездят, но
бывает... вообще ужас, тока успевай уворачиваться.
Он. А что, среди мужиков дураков нету, которых за руль нельзя пускать?
Водитель. Оо-оо-оо! И не говори! Скока хочешь. Вот смотри, что делает!...
Он. Да-а...
Пауза.
Водитель. Тебе как лучше... слева или справа подъехать?
Он. Да все равно... без разницы.
Водитель. Я тогда справа подъеду.
Он. Да Бога ради...вон там тормозните...
Водитель. Тормознуть или остановиться?
Он.(усмехается). Да-да, конечно, остановиться... Ну... спасибо, всего доброго...
Водитель. С вас пятерочку.
Он. Мы же договаривались! Как не стыдно?!...
Водитель. Наоборот..., сам посуди..., ты мне платишь щщас пятерку, и у тебя остается
ощущение, что доехал за пятерку, то есть дешево. Я тебе точно говорю. Ощущение, что доехал
дешево, лучше, чем ощущение, что тебе просто помогли... А?
Он.(усмехается). Да... да-да. (Усмехается, расплачивается.)
Водитель. Ну вот...
Он. Ловко...
Водитель. Чего?
Он. Не-не,... все в порядке, нормально. Спасибо, всего добро-го...
Водитель. И тебе всего хорошего.
Он. Спасибо, спасибо...
Водитель. Угу...
Он остается один, стоит, наклонив голову, улыбается, качает головой.
17
Евгений Гришковец: "Город"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
