Жанр: Драма
Человеческий фактор
Грэм Грин.
Человеческий фактор
---------------------------------------------------------------
Graham Greee. The Huma Factor (1978). Пер. - Т.Кудрявцева.
ellcheck y HarryFa.
---------------------------------------------------------------
Моей сестре Элизабет Деннис,
которая не может отрицать, что несет
ответственность за это творение.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Роман из жизни любой секретной службы не может не содержать в
значительной мере элементов фантазии, так как реалистическое повествование
почти непременно нарушит какое-нибудь из положений Акта о хранении
государственных тайн. Операция "Дядюшка Римус" является в полной мере
плодом воображения автора (и, уверен, таковым и останется), как и все
герои, будь то англичане, африканцы, русские или поляки. В то же время, по
словам Ханса Андерсена, мудрого писателя, тоже занимавшегося созданием
фантазий, "из реальности лепим мы наш вымысел".
Я знаю лишь одно: погибший тот, у кого
возникает привязанность. В душе его
поселился микроб морального падения.
Джозеф Конрад
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
С тех пор как Кэсла завербовала Фирма свыше тридцати лет тому назад, он
всегда обедал в кабачке позади Сент-Джеймс-стрит, недалеко от своей
службы. Если бы его спросили, почему он там обедает, он сослался бы на
отличное качество сосисок правда, он предпочитал не "Уотниз", а другое
горькое пиво, но в данном случае сосиски перевешивали. Он всегда готов был
дать отчет в своих поступках - даже самых невинных - и всегда был строго
пунктуален.
Итак, лишь только пробило час, он поднялся, намереваясь идти обедать.
Артур Дэвис, с которым он делил кабинет, отбывал обедать ровно в
двенадцать и возвращался - часто лишь теоретически - через час. Считалось,
что, если придет срочная телеграмма, Дэвис или он сам - кто-то должен быть
на месте, чтобы принять расшифровку, но оба прекрасно знали, что в этом
секторе их Управления ничего по-настоящему срочного никогда не бывало.
Разница во времени между Англией и странами Восточной и Южной Африки - а
оба они занимались именно этой частью света - была достаточно велика
(правда, с Йоханнесбургом она составляла немногим больше часа), и потому
никто за пределами их Управления не волновался по поводу задержки с той
или иной бумагой: судьбы мира, любил говорить Дэвис, никогда не будут
вершиться на их континенте, сколько бы Китай или Россия ни открыли
посольств от Аддис-Абебы до Конакри и сколько бы кубинцев там ни
высадилось. Кэсл написал памятку Дэвису: "Если Заир ответит на _172,
отошли копии в министерство финансов и ФО" [ФО - сокращенное Форин-офис,
т.е. министерство иностранных дел]. Он взглянул на свои часы. Дэвис
задерживался уже на десять минут.
Кэсл раскрыл свой чемоданчик и положил туда список покупок, которые
просила сделать жена в магазине сыров на Джермин-стрит, а также подарок -
для утешения - сыну, на которого он прикрикнул утром (два пакетика
шоколадного драже "Молтизерз"), и томик "Клариссы" ["Кларисса Гарлоу, или
История молодой леди" - восьмитомный эпистолярный роман английского
писателя Сэмюела Ричардсона (1689-1761)] - это произведение дальше главы
79-й первого тома он так и не прочел. Тут он услышал, как хлопнула дверь
лифта и в коридоре раздались шаги Дэвиса, и тотчас вышел из кабинета. Есть
сосиски ему придется на одиннадцать минут меньше. В противоположность
Дэвису он возвращался всегда вовремя. Пунктуальность - одно из достоинств
возраста.
Артур Дэвис в этой степенной конторе выделялся своей эксцентричностью.
Сейчас он шел с другого конца длинного белого коридора, одетый так, будто
только что вернулся с уик-энда, проведенного верхом на лошади, или, быть
может, с бегов. На нем был твидовый спортивный пиджак зеленоватых тонов с
алым в горошек платочком, торчавшим из нагрудного кармашка, - ни дать ни
взять - игрок на тотализаторе. Но, подобно актеру, выступающему не в своей
роли, Дэвис обычно проваливался, стоило ему попытаться жить сообразно
костюму. Если в Лондоне он выглядел так, будто приехал из сельских мест,
то в сельской местности, навещая Кэсла, выглядел, несомненно,
туристом-горожанином.
- Точен, как всегда, - сказал Дэвис со своей обычной виноватой
ухмылкой.
- Мои часы, по обыкновению, немного спешат, - сказал Кэсл, как бы
извиняясь за невысказанную критику. - Наверно, у них комплекс страха.
- Тащите, как всегда, сугубо секретный материал? - спросил Дэвис и в
шутку протянул руку к чемоданчику Кэсла. На Кэсла пахнуло сладким: Дэвис
любил портвейн.
- О нет, я оставил все тебе для продажи. Ты сумеешь загнать это за
более высокую цену своим сомнительным клиентам.
- Весьма любезно с вашей стороны - это уж точно.
- Ну а потом, ты же холостяк. Тебе нужно больше денег, чем человеку
женатому. Я-то ведь трачу вдвое меньше...
- Ох уж эти остатки вчерашней еды - прямо жуть, - сказал Дэвис. -
Обрезки, из которых потом делают мясной пирог, сомнительные тефтели.
Неужели стоит так жить? Женатик даже хорошего портвейна позволить себе не
может.
И, войдя в их общий кабинет, он позвонил и вызвал Синтию. Вот уже два
года, как он пытался обкрутить эту девушку, дочь генерал-майора, но она
целилась на более крупную дичь. Тем не менее Дэвис не терял надежды, оно
спокойнее, пояснял он, завести роман в собственном Управлении: никто не
усмотрит в этом угрозы разглашения тайн, но Кэсл-то знал, как сильно на
самом деле привязан к Синтии Дэвис. Он жаждал моногамии, а его юмор был
лишь защитной маской одинокого мужчины. Однажды Кэсл зашел к нему домой -
он жил в самом центре Лондона, деля квартиру, помещавшуюся над антикварной
лавкой неподалеку от отеля "Клэридж", с двумя сотрудниками министерства по
охране окружающей среды.
- Не мешало бы вам переехать поближе, - сказал тогда Дэвис Кэслу,
проведя его в захламленную гостиную, где на диване валялись журналы на все
вкусы - и "Нью-стейтсмен", и "Пентхаус", и "Нэйчур" ["Нью-стейтсмен" -
еженедельный английский журнал, посвященный проблемам политики, искусства
и литературы планировался при участии Б.Шоу поначалу как журнал так
называемого "Фабианского общества", выдвигавшего идею медленного,
реформаторского пути к социализму, первый выпуск - 1913 г. "Пентхаус" -
ежемесячный журнал для мужчин, издаваемый в США с 1969 г. развлекательные
материалы и эротика чередуются в нем с серьезными статьями по проблемам
политики и социальной жизни "Нэйчур" - английский журнал
научно-популярного направления, выходит в Лондоне с 1869 г. три раза в
месяц], а на полу были сдвинуты в угол грязные стаканы и рюмки, оставшиеся
после вечеринки: уборщица придет днем, все приберет и вымоет их.
- Ты же прекрасно знаешь, сколько нам платят, - сказал Кэсл, - а я
человек женатый.
- Серьезную допустили ошибочку.
- Только не я, - возразил Кэсл, - я люблю жену.
- Ну и конечно, есть еще маленький паршивец, - гнул свое Дэвис. - Я, к
примеру, не могу себе это позволить: либо ребенок, либо портвейн.
- Как ни странно, я своего паршивца тоже люблю.
А сейчас Кэсл только собрался спуститься по четырем каменным ступеням
на Пикадилли, как его окликнул привратник:
- Бригадир [младшее генеральское звание в сухопутных войсках и морской
пехоте Великобритании] Томлинсон хочет видеть вас, сэр.
- Бригадир Томлинсон?
- Да. Комната А-три.
Кэсл встречался с бригадиром Томлинсоном лишь однажды, много лет тому
назад - куда больше, чем ему хотелось бы думать, - в тот день, когда его
приняли на службу и когда он поставил свою подпись под Актом о хранении
государственных тайн, - бригадир был тогда младшим офицером, а может быть,
даже и офицером еще не был. В памяти Кэсла остались лишь черные усики,
зависшие, словно неопознанный летающий объект, над абсолютно белой
промокашкой - очевидно, такой девственной из соображений безопасности.
Единственное пятно на ее поверхности оставила подпись Кэсла под Актом -
лист этот, почти несомненно, оторвут и отправят в печь для сжигания бумаг.
Дело Дрейфуса показало [Альфред Дрейфус, капитан генштаба французской
армии, в 1894 г. был осужден по несправедливому обвинению в выдаче военных
секретов Германии утечка информации из французского генштаба
действительно происходила, но виновен в ней был другой офицер - Эстергази]
всю опасность пользования мусорными корзинами еще сто лет тому назад.
- По коридору налево, сэр, - напомнил Кэслу привратник, увидев, что он
направляется не туда.
- Входите, входите, Кэсл, - раздался голос бригадира Томлинсона. Усы у
него теперь стали такие же белые, как промокашка, и с годами под
двубортным мундиром появился животик неизменным осталось лишь его
непонятное звание. Никто не знал, в каком он раньше служил полку, да и
существовал ли вообще такой полк: в этом здании все воинские звания
подвергались сомнению. Ведь звание вполне могло быть частью "крыши". -
По-моему, вы не знакомы с полковником Дэйнтри.
- Нет. Не думаю... Как поживаете?
Несмотря на элегантный темный костюм и длинное злое лицо, Дэйнтри
производил впечатление человека, действительно проводящего - в
противоположность Дэвису - много времени на воздухе. Если Дэвис при первом
взгляде казался завсегдатаем букмекерских контор, то Дэйнтри, несомненно,
принадлежал к числу тех, кто скачет по роскошным угодьям или пустошам,
охотясь на куропаток. Кэсл обожал молниеносно набрасывать портреты своих
коллег - было время, когда он даже запечатлевал их на бумаге.
- По-моему, я знавал вашего кузена в Корпус-Кристи [колледж
Оксфордского университета основан в 1517 г. так же называется один из
колледжей Кембриджского университета, основанный в 1352 г. название
происходит от латинского выражения "Тело Господне"], - сказал Дэйнтри.
Произнес он это вежливым тоном, но видно было, что он немного спешит: по
всей вероятности, боится опоздать на вокзал Кингс-Кросс, откуда
отправляются поезда на север.
- Полковник Дэйнтри - наша новая метла, - пояснил бригадир Томлинсон, и
Кэсл заметил, как передернуло от этого сравнения полковника Дэйнтри. - Он
принял от Мередита службу безопасности. Но я не уверен, что вы встречались
с Мередитом.
- Вы, очевидно, имеете в виду моего кузена Роджера, - заметил Кэсл,
обращаясь к Дэйнтри. - Я много лет не видел его. Он получил диплом первой
степени на большом выпускном [выпускной экзамен на степень бакалавра
искусств и философии в Оксфордском университете (разг.)]. По-моему, он
служит теперь в казначействе [министерство финансов в Великобритании
официально возглавляется премьер-министром].
- Я обрисовал полковнику Дэйнтри нашу расстановку сил, - продолжал
бригадир Томлинсон, строго держась своей волны.
- А я изучал закон. С трудом получил диплом второй степени, - сказал
Дэйнтри. - Вы, по-моему, занимались историей?
- Да. И еле-еле получил диплом третьей степени.
- В Хаусе? [сокращенное название одного из колледжей (Крайстс-колледж)
Кембриджского университета]
- Да.
- Я сообщил полковнику Дэйнтри, - сказал Томлинсон, - что в секторе
Шесть-А только вы и Дэвис имеете доступ к телеграммам под грифом
"совершенно секретно".
- Если в нашем секторе вообще что-то можно назвать "совершенно
секретным". Но, конечно, Уотсон тоже их видит.
- Дэвис... он окончил университет в Рединге, так ведь? - спросил
Дэйнтри с еле уловимым оттенком презрения.
- Я вижу, вы хорошо подготовились.
- Собственно, я только что беседовал с самим Дэвисом.
- Так вот почему он вернулся с обеда на десять минут позже.
Дэйнтри выдавил из себя вымученную улыбку - словно раздвинул края
кровоточащей раны. У него были очень яркие губы, и они еле-еле
приоткрывались в уголках.
- С Дэвисом я беседовал о вас, - сказал он, - а с вами побеседую о
Дэвисе. Проверка в открытую. Вы уж извините новую метлу: мне все-таки надо
знать, за какую веревочку дергать, - добавил он, немного переусердствовав
с метафорами. - Правила есть правила - при всем нашем доверии к вам обоим,
конечно. Кстати, Дэвис не предупредил вас?
- Нет. Но с какой стати вы станете верить мне? Мы ведь можем быть в
сговоре.
Рана снова слегка приоткрылась и напрочь закрылась.
- Насколько я понимаю, политически Дэвис слегка склоняется влево. Это
верно?
- Он член лейбористской партии. Я полагаю, он сам вам это сказал.
- Тут, конечно, нет ничего дурного, - сказал Дэйнтри. - А вы?..
- Я политикой не нанимаюсь. Я полагаю, Дэвис вам и это сказал.
- А я полагаю, что вы все же иногда голосуете на выборах?
- По-моему, я ни разу не голосовал со времен войны. Проблемы нынче
часто кажутся... ну, в общем, на уровне приходских интересов.
- Любопытная точка зрения, - с явным неодобрением заметил Дэйнтри.
Кэсл понял, что на этот раз зря сказал правду, однако - за исключением
действительно важных случаев - он всегда предпочитал держаться правды.
Правда ведь поддается проверке. Дэйнтри взглянул на часы.
- Я не задержу вас надолго. Надо успеть на поезд, который отходит с
Кингс-Кросс.
- Отправляетесь на уик-энд пострелять дичь?
- Да. Как вы узнали?
- Интуиция, - сказал Кэсл и снова пожалел, что так сказал. Всегда
спокойнее не высовываться. Порою - и с каждым годом все чаще - ему
хотелось стать стопроцентным конформистом, подобно тому как человеку иного
склада хочется перевернуть мир, выступив в палате лордов.
- Вы, видимо, заметили у двери мое ружье в футляре?
- Да, - сказал Кэсл, хотя увидел его только теперь, - это и навело меня
на мысль. - И с радостью отметил, что Дэйнтри явно успокоился.
- Эта наша беседа, как вы понимаете, не вызвана какими-то претензиями к
вам лично, - пояснил Дэйнтри. - Обычная очередная проверка. У нас столько
всяких правил, что некоторые из них порой забываются. Такова человеческая
натура. К примеру, правило, запрещающее выносить служебные материалы...
Он многозначительно посмотрел на чемоданчик Кэсла. Офицер и джентльмен
тут же открыл бы его, сопроводив это каким-нибудь каламбуром, и позволил
бы туда заглянуть, но Кэсл не был офицером и никогда не считал себя
джентльменом. Ему захотелось посмотреть, как далеко заберется под стол
новая метла. Он сказал:
- Я иду не домой. А всего лишь обедать.
- Вы не станете возражать, если?.. - Дэйнтри протянул руку к
чемоданчику. - Я точно так же попросил об этом и Дэвиса, - сказал он.
- У Дэвиса, когда я его видел, - сказал Кэсл, - не было чемоданчика.
Дэйнтри вспыхнул: надо же было так оплошать. Кэсл не сомневался:
Дэйнтри был бы вот так же смущен, пристрелив на охоте загонщика.
- О, это, наверное, был тот, другой, - сказал Дэйнтри. - Забыл его
фамилию.
- Уотсон? - подсказал бригадир.
- Да, Уотсон.
- Значит, вы проверяли и нашего шефа?
- Таковы правила, - сказал Дэйнтри.
Кэсл раскрыл чемоданчик. Вынул из него экземпляр "Беркхэмстед газетт".
- Это что такое? - спросил Дэйнтри.
- Наша местная газета. Я намеревался почитать ее за обедом.
- О да, конечно. Я забыл. Вы живете ведь довольно далеко. Вы не
находите это несколько неудобным?
- Меньше часа на поезде. А мне нужен дом и сад. Видите ли, у меня ведь
есть ребенок... и собака. А ни того, ни другого в квартире держать
невозможно. Если хочешь жить комфортно.
- Я вижу, вы читаете "Клариссу"? Нравится?
- Пока - да. Но мне предстоит прочесть еще четыре тома.
- А это что?
- Памятка.
- Памятка?
- Список того, что надо купить, - пояснил Кэсл. Под штампом со своим
адресом - Кингс-роуд, - 129 он написал: "Две пачки "Молтизерс". Полфунта
чая "Эрл Грей". Сыр - "уэнслидейл"? Или - "двойной глостер"? Лосьон перед
бритьем "Ярдли".
- "Молтизерс" - это что такое?
- Шоколадное драже. Непременно попробуйте. Отличное. С моей точки
зрения, куда лучше, чем "Кит-Кэтс".
- И можно, вы думаете, преподнести это хозяйке дома, куда я приглашен?
- спросил Дэйнтри. - Мне хотелось бы привезти ей что-то не совсем обычное.
- Он взглянул на часы. - Пошлю-ка я, пожалуй, привратника - пока еще есть
время. А где их покупают?
- Проще всего купить на Стрэнде, в "АБК".
- "АБК"?
- "Аэрейтид Бред Компани".
- "Аэрейтид Бред..." Это еще что за чертовщина?.. [буквальное название
фирмы - "Компания Воздушный хлеб"]
Впрочем, нет времени вдаваться. Вы уверены, что эти... как их?.. тизеры
подойдут?
- Вкусы, конечно, у всех разные.
- В двух шагах отсюда ведь находится "Фортнум" ["Фортнум энд Мейсон" -
универсальный магазин, известный своими экзотическими продовольственными
товарами основан в 1707 г. и назван по имени лакея королевы Анны
(1665-1714)].
- Там вы их не купите. Они совсем дешевые.
- Я вовсе не хочу выглядеть скрягой.
- Тогда возьмите количеством. Велите привратнику купить три фунта.
- Повторите, как они называются? Быть может, вы скажете привратнику,
когда будете выходить.
- Значит, проверка окончена? Я чист?
- О да. Да. Я же сказал вам: это простая формальность.
- Желаю хорошо пострелять.
- Премного благодарен.
Кэсл передал привратнику поручение.
- Три фунта, он сказал?
- Да.
- Три фунта "Молтизерс"!
- Да.
- Может, взять фургончик?
Привратник кликнул своего помощника, читавшего журнал с девицами на
обложке. И сказал:
- Три фунта "Молтизерс" для полковника Дэйнтри.
- Это будет пакетиков сто двадцать, - сказал помощник, прикинув в уме.
- Нет, нет, - сказал Кэсл, - не столько. Он имел ведь в виду вес, а не
стоимость.
И, предоставив привратнику и его помощнику заканчивать подсчеты, Кэсл
отправился обедать. Он пришел в кабачок на четверть часа позже обычного, и
его столик в углу был занят. Кэсл быстро поел и выпил пива, потратив на
еду на три минуты меньше обычного. Затем он купил у аптекаря в Пассаже на
Сент-Джеймс-стрит флакон "Ярдли", в магазине Джексона - "Эрл Грей" и для
экономии времени - "двойной глостер", хотя обычно покупал сыры в
специальном магазине на Джермин-стрит а вот "Молтизерс" в "АБК", когда он
туда попал, кончились: продавец пояснил, что на них возник неожиданный
спрос, так что Кэслу пришлось купить "Кит-Кэтс". С Дэвисом он
воссоединился, опоздав всего на три минуты.
- Ты не сказал мне, что идет проверка, - заметил он.
- С меня же взяли клятву. Они вас с чем-нибудь застукали?
- Не совсем.
- А меня этот тип застукал. Спросил, что у меня в кармане макинтоша. А
у меня там лежало сообщение от Пятьдесят девять-восемьсот. Я хотел
перечитать его за обедом.
- И что этот тип сказал?
- О, отпустил меня с предупреждением. Сказал, что правила для того и
написаны, чтобы их соблюдать. Подумать только, этот малый, Блейк (с чего
он, собственно, вздумал бежать?) [имеется в виду сотрудник СИС (Сикрет
Интеллидженс Сервис) и одновременно советский разведчик Джордж Блейк
(наст. имя Джордж Бихар), который в 1961 г. был присужден английским судом
к 42 годам тюрьмы, но в 1966 г. бежал из заключения и был тайно перевезен
в Москву], на сорок лет избавился от подоходного налога, умственного
перенапряжения и ответственности, а мы тут страдай.
- Ну, полковник Дэйнтри оказался не таким уж жестким, - заметил Кэсл. -
Он знал моего кузена в Корпус-Кристи. А подобные вещи всегда имеют
значение.
Обычно Кэсл успевал на поезд, отправлявшийся с вокзала Юстон в шесть
тридцать пять. Таким образом, он приезжал в Беркхэмстед ровно в семь
двенадцать. На вокзале его ждал велосипед: Кэсл много лет знал билетного
контролера и всегда оставлял велосипед у него на хранение. Желая
поразмяться, Кэсл поехал домой длинной дорогой: по мосту через канал, мимо
Тюдоровской школы, по Главной улице, потом мимо серой каменной церкви, где
хранится шлем крестоносца, потом вверх по склону Чилтернских холмов прямо
к домику на Кингс-роуд, соединенному общей стеной с другим таким же. Кэсл
неизменно приезжал домой в половине восьмого, если не предупреждал по
телефону из Лондона, что запаздывает. До ужина, который бывал в восемь, он
еще успевал пожелать спокойной ночи малышу и выпить порцию виски, а то и
две.
Когда у человека такая своеобразная профессия, твердый распорядок жизни
приобретает большую ценность возможно, это была одна из причин,
побудивших Кэсла, когда он вернулся из Южной Африки, осесть в родных
местах - возле этого канала под плакучими ивами, возле школы и развалин
прославленного замка, который выдержал осаду французского короля Иоанна
[вероятно, имеется в виду один из эпизодов Столетней войны (1337-1453),
начавшейся при короле Франции Иоанне (1319-1364) со второй половины XIV
в. французы стали делать набеги и на английскую территорию], - замка, где,
согласно истории, был руководителем строительных работ Чосер [Чосер Джефри
(1340?-1400) - английский поэт] и где - кто знает? - быть может, некий
родоначальник Кэслов работал ремесленником. Сейчас от замка осталось лишь
два-три земляных вала, поросших травой, да несколько ярдов каменной стены,
смотрящей на канал и на железнодорожные пути. А дальше шла дорога,
окаймленная изгородью боярышника и испанскими каштанами и выводившая из
города к пустоши. Много лет тому назад жители городка вели борьбу за право
пасти там скот, теперь же, в двадцатом веке, на этом заросшем папоротником
и дроком пустыре разве что заяц или коза могли бы найти себе пропитание.
Когда Кэсл был мальчиком, на пустыре еще сохранялись остатки старых
траншей, вырытых в плотной красной глине во время первой мировой войны
офицерами учебного корпуса Судейских корпораций, молодыми юристами,
которых натаскивали здесь до того, как отправить на смерть в Бельгию или
во Францию в составе более понятных частей. Человеку пришлому, не
знакомому с расположением траншей, бродить по пустырю было небезопасно,
поскольку они - по примеру траншей, вырытых "презренными старыми вояками"
["презренные старые вояки" (разг.) - прозвище английских экспедиционных
войск, сражавшихся при Монсе в 1914 г. оно возникло на основе фразы
"презренная английская армия", приписываемой кайзеру впоследствии
утратило свое пренебрежительное значение] возле Ипра, - были в несколько
футов глубиной, и он мог неожиданно свалиться туда и сломать ногу. А
местные дети, знавшие о траншеях, свободно тут бегали, пока память о них
не начала стираться. Кэсл почему-то всегда о них помнил и порой, в
свободный от работы день, брал Сэма за руку и показывал ему заброшенные
тайники и многочисленные опасные места, которыми изобиловала пустошь.
Сколько партизанских кампаний провел там в детстве Кэсл против
превосходящих сил противника. Что ж, дни партизанской войны вернулись, а
фантазии стали реальностью. Но Кэсл, живя в давно знакомой среде,
чувствовал себя в безопасности, - так чувствует себя старый каторжник,
вернувшись в знакомую тюрьму.
Крутя педали велосипеда, Кэсл ехал вверх по Кингс-роуд. Дом свой он
купил с помощью одной строительной компании, когда вернулся в Англию. Кэсл
без труда мог бы приобрести его дешевле, расплатившись наличными, но ему
не хотелось отличаться от школьных учителей, своих соседей с той и с
другой стороны, - где им было накопить нужную сумму при своем скромном
жалованье. По той же причине не заменил он и довольно безвкусный витраж
над входной дверью с изображением Веселого рыцаря. Кэсл терпеть не мог
этот витраж: при виде его у Кэсла всегда возникала ассоциация с кабинетом
зубного врача - в провинциальных городках цветным стеклом часто
отгораживают от посторонних глаз страдания пациента в зубоврачебном
кресле, - но опять-таки из-за соседей, которые мирились со своими
витражами, Кэсл предпочел ничего не менять и у себя. Школьные учителя,
жившие на Кингс-роуд, строго следовали эстетическим принципам, принятым в
северной части Оксфорда, где многие из них бывали на чаепитиях у своих
профессоров, и там, на Бэнбери-роуд, велосипед Кэсла вполне нашел бы себе
место в холле, под лестницей.
Кэсл открыл своим ключом йельский замок. Одно время он подумывал купить
замок с шипами или что-то особое из того, что продается на
Сент-Джеймс-стрит у "Чабба", но воздержался: его соседей ведь устраивает
йельский замок, а за последние три года краж в их краю ближе Боксимора не
случалось, так что ничем и не оправдаешь смену замка. В холле было пусто -
как, судя по всему, и в гостиной, куда Кэсл заглянул в приоткрытую дверь:
ни звука не доносилось и из кухни. Кэсл сразу заметил, что на буфете рядом
с сифоном нет бутылки виски. Это было нарушением годами установленной
привычки, и тревога вспыхнула в нем с такою силой, с какой начинает гореть
кожа от укуса насекомого. Он позвал:
- Сара!
Ответа не было. Он стоял у входной двери, рядом с подставкой для
зонтов, окидывая взглядом знакомую картину, где отсутствовала одна
существенная деталь - бутылка виски, и не дышал. С тех пор как они сюда
переехали, он всегда считался с тем, что рано или поздно рок настигнет их,
и знал, что, когда это произойдет, нельзя паниковать - надо быстро уйти,
не пытаясь собрать кусочки разбитой совместной жизни. "Находившиеся в
Иудее да бегут в горы..." [Евангелие от Матфея, 24,16]
Почему-то он подумал о своем двоюродном брате, работавшем в
казначействе, словно это был амулет в виде заячьей лапы, этакий талисман,
который мог защитить от беды, и тут же с облегчением перевел дух, услышав
наверху голоса и
...Закладка в соц.сетях
