Жанр: Драма
Рассказы
...ъяснять вам все произошедшее. Мне, видите
ли, приходится самому себя кормить,
да еще Любу в придачу.
"Полный маразм, мальчик явно ненормальный", - подумал я про себя, а
вслух сказал:
- Меня интересует жизнь бывшего хозяина этой квартиры, некоего
господина Гриднева.
- Зачем это вам?! - Паренек спросил, как ударил хлыстом.
- Наверное, я об этом скажу кому-нибудь другому, кто повзрослее. До
свидания, молодой человек.
- Почему вас интересует папина жизнь?
- Господи, - искренне удивился я. - Так вы его сын? А мне сказали, что
жил он одиноко!
- Так оно и было, но извольте объяснить, зачем вам прошлое отца. Я имею
право это знать.
- Безусловно, но для начала давайте познакомимся. Меня зовут Константин
Иванович Гончаров, вот мои
документы.
Мальчишка внимательно осмотрел мою ксиву и, кажется, остался доволен,
потому как вполне серьезно подал мне
руку:
- Евгений Евгеньевич Гриднев, инженер-программист, работаю по
договорам, поскольку на постоянную работу не
берут из-за возраста. Но что вас ко мне привело? Я и мой отец были далеки от
преступного мира. Он был классный инженер
железнодорожного транспорта, достаток имел не чета моему, так что ввязываться в
сомнительные предприятия у него
просто не было необходимости.
- Женя, дело совершенно не в этом, я и не сомневался, что услышу нечто
подобное. Просто меня насторожил ряд
аналогичных смертей. Они очень похожи друг на друга, и у меня есть некоторые
подозрения в том, что инфаркты вызваны
искусственным путем. Поэтому я и хотел бы узнать некоторые подробности из личной
жизни твоего отца. Возможно, мне
удастся найти человека, который к этим смертям причастен. Ты бы хотел этого?
- Всей душой, но боюсь, ничем помочь не могу. Дело в том, что с десяти
лет, с того момента, как умерла мама, я
воспитывался в интернате. Для одаренных детей. Нет, не потому, что отец хотел от
меня избавиться, он очень меня любил,
просто его рабочий день четырнадцать и более часов. Смотреть за мной было
некому, Люба не в счет, она у нас приходящая,
поэтому мы с отцом решили, что мне лучше несколько лет пожить в интернате. Два
раза в год я к нему приезжал, и мы
устраивали праздник. Он брал небольшой отпуск, и мы с ним устраивали грандиозный
кайф, катались на лыжах, ходили в
театры, обедали только в ресторанах...
- Стоп, Женя, ресторан - это важно! Какой ресторан предпочитал твой
отец, где вы чаще всего обедали?
- Затрудняюсь сказать, по-моему, мы побывали во всех кабаках города. Но
вообще-то, наверное, чаще всего
приходилось бывать в "Карасе", отец очень любил рыбу, а мне-то все равно, я не
гурман.
- Значит, можно считать "Карась" его любимым рестораном?
- Наверное, да, там у него все официантки знакомые.
- Хорошо, Женя, извини за нескромный вопрос, сколько он получал?
- В цифрах сказать не могу, но знаю, что очень много. Я сейчас не
зарабатываю и десятой части, хотя заработок
имею выше среднего по стране. Только вот...
- Что ты хотел сказать?
- Не знаю даже... В карты отец не играл, кроме преферанса, водку пил
умеренно, и я не знаю, но...
- Ты не мог найти его сбережения, так?
- Да, откуда вы догадались?
- Я не догадался, просто так должно было быть. В случае, который я
расследую, тоже исчезли ценности. У вас из
домашних ценных вещей ничего не пропало?
- А я-то грешил на Любу... Из дома исчезло прапрабабушкино столовое
серебро, целый гарнитур девятнадцатого
века, он, наверное, килограммов десять весил. Надо немедленно извиниться перед
Любой.
- Пока подожди, ведь ничего еще не ясно, но думаю, это не ее вина.
Теперь, Женя, позволь мне задать тебе весьма
деликатный вопрос: как твой отец разрешал любовные проблемы, была ли у него
постоянная женщина, которая бы
появлялась в вашем доме регулярно?
- Скорее, нет. Точно знаю, что жениться он не хотел. Не хотел приводить
в дом новую женщину. Ему казалось, что
этим он нарушит клятву, данную когда-то маме. А на стороне кратковременные связи
у него были, я это знаю точно, любил
он это дело больше всего, кроме работы.
- Кто первым обнаружил его?
- Люба, она пришла в понедельник, после выходного, зашла в спальню и
увидела...
- Ясно, - остановил я его, заметив, как подозрительно заблестели его
глаза. - Скажи, Женя, а во время предыдущего
инфаркта он где лежал, в кардиологическом центре?
- Нет, в августе он лежал в нашей больнице, в сердечно-сосудистом
отделении, у него там отдельная палата была,
потому что заведующий отделением его хороший товарищ. Я как раз на каникулах
был, часто его навещал.
- Как зовут этого товарища, я могу с ним поговорить?
- Думаю, да, Семен Менделевич человек общительный.
- Можно я напоследок поговорю с вашей Любой?
- Отчего же нельзя, сейчас я ее позову.
Я ожидал увидеть зачуханную толстую тетку, но здорово ошибся. Вошла
миловидная, спортивного вида девица,
примерно двадцати пяти лет. Я подумал, что девственность Жени под большой
угрозой или ему уже ничто не грозит в этом
смысле, все уже потеряно.
- Я слушаю вас, - начала она напористо. - Мне Евгений Евгеньевич
сказал, о чем примерно речь, спрашивайте.
- Скажите, Люба, в то утро, когда вы застали Гриднева мертвым, вам в
глаза не бросилось ничего необычного?
- Конечно бросилось, во-первых, сам Евгений, точнее, его жуткая маска
смерти. Он был страшен. Горел свет, и я
увидела все в мельчайших подробностях. Он лежал на кровати совершенно голый. Уже
потом мне показалось это
странным, обычно Женя спал в пижаме. Я сразу же вызвала "скорую". Когда его
увезли, я поняла, что у него была баба, но
говорить этого не хотела, потому что в первую очередь бы заподозрили меня. Я так
подумала, потому что в воздухе витал
едва уловимый запах не моих духов. Да еще некоторые мелочи...
- Вы жили с ним?
- Это имеет какое-то отношение к делу?
- Нет. Как он проводил воскресные дни?
- Днем, как всегда, работал, а вечером обычно шел в кабак.
- Вас он с собой не брал?
- Чего ради, у меня муж и ребенок, один день в неделю я имела право
посвятить им.
- Почему с вашей внешностью вы работали домохозяйкой у старика?
- А кто вам сказал, что он старик? Он выглядел гораздо лучше вас, к
тому же работала я не просто домохозяйкой, но
и переводчицей и домашним секретарем, за что соответственно и получала совсем
неплохие деньги.
- Только ли за это?
- Успокойтесь, и за то тоже. Если вас интересуют мои интимные отношения
с его сыном, то я опять-таки отвечу
утвердительно. А только мне стыдиться нечего, жила с отцом и живу с его сыном,
потому что любила отца и теперь люблю
сына. Я для чего вам все это рассказала, чтобы вы поняли, что навредить я не
могла ни отцу, ни теперь сыну. Мне больно
осознавать то, что Женя подозревает меня в краже серебра, но как я могу доказать
обратное? Если вы найдете ту суку, что
была здесь, то клянусь, я найду способ вас отблагодарить.
"Говоришь-то ты - что медом мажешь", - подумал я, а вслух спросил:
- Люба, но ведь у Гриднева, кроме серебра, должны были остаться какието
сбережения? Что вы думаете на этот
счет?
- То же самое, после того как наше правительство украло вклады, Женя
держал деньги дома, причем в долларовых
купюрах, но они тоже исчезли.
- Сколько было денег и где он их хранил?
Она замолчала, глядя на меня испытующе и подозрительно. Наконец,
решившись, негромко ответила:
- Сколько точно было денег - я не знаю, наверное, в валюте тысяч
двадцать, может быть, и больше, а хранил он их
просто в ящике письменного стола.
"Что и говорить, складно повествует дамочка", - думал я, подъезжая к
ресторану "Карась". Вроде не врет, по моим
прикидкам так и выходит, только вот с долларами сомнительно получается. Как
могла бы ресторанная потаскуха в пять
минут определить, где хранятся деньги. Тут маленькая неувязка получается, а в
остальном картина рисуется
правдоподобная.
Ресторан "Карась" оказался заведением среднего пошиба, но встретили
меня тут гостеприимно, как родного. Ко
мне тут же подлетели два официанта, наперебой предлагая куцый перечень
изысканных блюд. Указующим перстом я ткнул
в какую-то строку меню. Уважительно на меня посмотрев, они тут же приперли
тарелку серо-коричневой каши, по виду
очень напоминающей мелкозернистое дерьмо. Крякнув, я отважился попробовать,
оказалось оно вполне съедобным. Мои
человеки стояли рядом, видимо ожидая заказ на питие.
- А что, мужики, у вас здесь пьют? - не желая их разочаровывать,
спросил я как можно беспечней. Они
перечислили мне весь ассортимент любого уличного комка, правда, при каждой марке
добавляли "из Парижа", "из Бордо".
- Ладно, тащите бутылку водки и три стакана.
- Зачем же три? - удивились молодцы.
- Вы тащите, а там разберемся.
Через три минуты мой заказ был выполнен, и официанты хотели достойно
удалиться. Этому я решительно
воспрепятствовал. Ухватив самого гарного за мятую фалду, я приказал:
- Садись. Молчать, когда с вами разговаривает бывший майор бывшей
госбезопасности. Наливать!
- Вы нас извините, но нам с клиентами нельзя.
"Хорошенькое дельце", - подумал я, вспомнив гостиницу, где нельзя было
с жильцами.
- Спокойно, мужики, с вами сидит не просто майор КГБ, с вами сидит
личный адъютант его высокоблагородия
генерала Черноты. Давайте же почтим память боевого генерала, геройски погибшего
при освобождении города
Екатеринбурга от немецко-фашистских захватчиков. Наливайте, ребята, пусть земля
ему будет пухом.
На полном серьезе оболтусы выпили, а один даже начал что-то вспоминать
из боевой биографии моего командира.
- Ищу я, братцы, одного человека, говорят, сюда частенько захаживал.
- Кто такой? - живо заинтересовался тот, что постарше. - Как имя,
фамилия, какой из себя?
- Каким он теперь стал, я не знаю, а вот зовут его Гриднев Женя.
- Профессор, что ли? Так ведь он копыта откинул, его все время Михеич
обслуживал, он часто к нам приходил, то с
бабами, а то и один.
- А как мне поговорить с Михеичем?
- На том свете, он еще раньше профессора кувыркнулся, а с лета его
обслуживал я, обедать он приходил каждый
день, потому что работал неподалеку, а вот ужинал редко, только по воскресеньям.
Последний раз он у меня ужинал, а на
следующий день, в обед, не пришел. К вечеру мы узнали, окочурился профессор.
- А ты не помнишь, в тот последний вечер он был один или с женщиной?
Может быть, здесь кого-нибудь снял?
- Ясно, какой ты майор КГБ, ну да нам скрывать нечего. Профессор,
насколько я помню, пришел один. Я, конечно,
могу ошибаться, времени-то прошло более трех месяцев, но мне кажется, это было
именно так, он пришел один, а уже здесь
прикадрил телку.
- Ты не помнишь, какая она была из себя, черная, белая, высокая,
маленькая? Толстая или, наоборот, худая?
- Сейчас трудно вспомнить, мне кажется, это была высокая темная
бабенка. Что я помню хорошо, так это яблоко.
- Яблоко? Какое яблоко?
- У них на столике лежало здоровенное красное яблоко.
- Спасибо, мужики, вы меня здорово выручили.
Яблоко, вот оно что. Теперь понятно и козе, что работала одна и та же
брюнетка, это видно по почерку. Самое время
нанести визит вежливости заведующему отделением сосудистых заболеваний товарищу
Семену Менделевичу. Время уже
позднее, и на работе его уже нет, а времени у меня более чем достаточно, не грех
еще раз утвердиться в своих догадках.
В Первом Железнодорожном тупике седьмой дом бывшего зубного техника
Кислицкого выгодно отличался от
своих собратьев. На мой тактичный звонок тут же грубо ответила злющая овчарка.
На ее клич вскоре вышел хозяин,
здоровенный бородатый цыган.
- Чего надо? - спросил он.
- Мне бы господина Кислицкого.
- Нет Кислицкого, умер совсем.
- Какая жалость, а вы кем ему приходитесь?
- Послушай, тебе какая разница, брат я ему, понимаешь.
- Понимаю, - согласился я, садясь в машину.
- Подожди. Куда торопишься? Ты по какому делу? Я ведь тоже зубной
мастер и тоже принимаю на дому.
- Мастер в смысле разового удаления всей челюсти?
- Зачем обижаешь, нехорошо говоришь, я уже десять лет работаю.
- Первый раз вижу цыгана-зубника.
- Кто тебе сказал, что я цыган? Арутюнян я, есть разница? Ашот меня
зовут. Что ты хочешь?
- А вы хорошо знали Кислицкого?
- Ты спрашиваешь глупые вещи. Как я мог плохо знать Броника, когда он
был моим начальником? Что ты про него
хотел знать и кто ты такой?
Мне ничего не оставалось делать, как объяснить ему суть проблемы.
Бородатый армянин долго сопел, соображая,
можно ли мне верить, потом открыл дверцу и сел рядом.
- Покажи свои корочки, дорогой, извини, но сегодня злых людей много.
Документы у тебя правильные, пойдем в
дом Броника. Нехорошо с хорошим человеком на улице разговаривать.
- Но только на секунду, - зная армянское гостеприимство, предупредил я,
- мне еще два часа домой добираться.
- Конечно, - сразу же усаживая меня за стол, согласился Ашот, - так что
ты хочешь знать, конкретно?
- Я хочу знать, где был Бронислав Кислицкий накануне своей смерти.
- Зачем это тебе?
- Возможно, я найду человека, который способствовал его смерти.
- Почему ты думаешь, что его убили?
- Да потому, что произошло несколько аналогичных случаев и всегда
накануне фигурировала высокая брюнетка.
- Вот теперь я понял. Зачем нервничаешь, дорогой, нервные клетки
восстанавливаются очень плохо. Я тебе
расскажу все, что знаю, но сначала надо выпить за упокой души Броника.
- Не могу, за рулем я, Ашот.
- Зачем на ночь глядя ехать, переночуешь в доме, а утром поедешь. Если
правда ему эта баба помогла помереть и
ты ее найдешь, то я тебе дам денег. Он хороший человек был. Я сам убежал из
Карабаха. Ничего у меня не было, только
жена и двое детей, да еще портфель с инструментами. Кому я здесь был нужен? А он
меня на работу взял, помог снять
квартиру. Хороший человек.
"Вот еще один подозреваемый, - автоматически подумал я, - налицо
корыстные мотивы, каким образом ему
удалось оттяпать дом Кислицкого?"
- Ты что замолчал? Наверное, думаешь, почему Ашот Арутюнян живет в
чужом доме? Не думай! Я его сторожу.
Жду, когда из Америки приедет его брат, может, он мне продаст дом. На полдома у
меня деньги есть.
- Хорошо, но вернемся к моему вопросу: где был Кислицкий накануне
смерти?
- Со мной был, в ресторане "Жигули" сидели.
- Вы там одни были?
- Неужели я поведу в ресторан жену, конечно одни. Я раньше ушел. У меня
семья. Броник один остался. Утром
прихожу на работу, а он мертвый. Я сразу "скорую" вызвал, хотел милицию, а они
говорят, не надо, так все ясно, второй
обширный инфаркт, говорят, сразу увезли. Потом я его похоронил.
- Так он что, на работе умер?
- Зачем на работе, дома умер, в своей кровати, совсем голый был.
- Но ты только что сказал: пришел на работу...
- Конечно, у нас зубопротезный кабинет за стенкой.
- Понятно, Ашот, а ты не помнишь, где в то утро была собака?
- Выла, скотина, он ее зачем-то в бане закрыл.
- Суду все ясно. Скажи, Ашот, на твой взгляд, что-нибудь ценное в доме
пропало?
- А что тут взглядывать, в мастерской полкило золота не могу найти.
- И последний вопрос: когда и где последний раз Кислицкий лежал с
инфарктом?
- В нашей больнице, это было, кажется, в августе.
- Что и требовалось доказать. А теперь, Ашот, наливай.
Я подумал, что завтра с утра мне просто необходимо встретиться с
Семеном Менделевичем, а гнать машину туда и
обратно для того, чтобы переночевать, просто не имеет смысла. Самое лучшее в
моем положении - переночевать здесь, тем
более общительный Ашот мне это предлагает, и нужно быть полным идиотом, чтобы
променять хороший коньяк на
сомнительный гостиничный номер.
Часа через два, основательно почтив светлую память хозяина, мы с трудом
закатили машину во двор и улеглись
спать.
Поутру, поблагодарив бородача, я подъехал к нужной мне больнице,
сооруженной еще в прошлом веке. После
долгих поисков и рысканья по коридорам мне наконец удалось настигнуть
"сердечного" профессора. С видимым
огорчением толстое светило науки согласилось выделить мне десять минут. Когда он
понял, что речь идет о его товарище
Гридневе, стал более словоохотлив.
- Да что вы говорите? Неужели вы кого-то подозреваете в умышленном
убийстве Жени? Не может такого быть.
- Но вы ведь его нашли совершенно нагим.
- Конечно, лично я думаю, что он кого-то шпандорил, а во время оргазма
сердчишко не выдержало. Представляю,
как напугалась его партнерша, бедная девочка.
- Эта ваша бедная девочка отправила на тот свет по крайней мере
четверых мужиков. И не просто тихонько их
загасила, но еще и при этом хорошенько почистила. Вы знаете о фамильном серебре
Гриднева?
- Черт возьми, как я раньше не подумал! Но что от меня требуется?
- От вас требуется не много. Сообщите, кто из медперсонала, начиная от
санитарки и кончая врачом, уволился или
был уволен за последние два месяца.
- Никто, в наше время за место держатся.
Мое настроение резко ухудшилось, выходит, я ловил черную кошку в темной
комнате, когда ее там не было.
Оставалась последняя надежда, в которую я не очень верил сам. Без прежней
уверенности в голосе я спросил:
- Может быть, кто-нибудь уволился из регистратуры?
- Этого я не знаю, но можно проверить. Через пять минут он докладывал:
- Есть такое дело, пятого декабря прошлого года из регистратуры
уволилась Варвара Михайловна Пузанкова.
Устраивает вас эта кандидатура?
- Она высокая брюнетка, - сразу воспрял духом я, - длинноногая бестия с
шикарным черным волосом?
- Должен вас разочаровать, совсем, наоборот, невысокая крепенькая
блондиночка, с короткой прической.
Вся моя головоломка, так старательно собранная, разлетелась в пух и
прах, но кто же, в конце концов, виноват, если
у господина Гончарова дефицит головного мозга. Уже на всякий случай, просто
чтобы вопрос был исчерпан, я попросил о
последнем одолжении:
- Семен Менделевич, последняя просьба. Как бы мне взглянуть на ее
личное дело?
Поморщившись, он кому-то позвонил, потом перезвонил, еще раз позвонил и
выдал итог своего немыслимого
труда:
- Первый этаж, второй кабинет, Мария Ивановна будет вас ждать.
Мария Ивановна растерянно смотрела на меня, хлопая белесыми короткими
ресницами, беспомощно разводя
руками.
- Ничего не понимаю. Не знаю, что и думать. Я все перерыла. У меня
всегда все в порядке. Что делать? Но у меня
Пузанковой хоть тресни, а нет. Я тридцать лет проработала в отделе кадров, а
такого еще не было.
- Время нынче другое, не расстраивайтесь, Мария Ивановна, не Бог весть
какая потеря, не миллион ведь украли.
Я веселел на глазах: если листок по учету кадров исчез, значит, он
кому-то нужен, и этот кто-то наверняка сама эта
бестия. А это значит, что мастер сыскного дела господин Гончаров на верном пути.
Гип-гип-ура!
Так, по приезде первым делом заглянем в гостиницу, наверняка там нас
ожидает куча новостей. Разрешив их,
господин Гончаров с чувством, с толком и с расстановкой займется маленькой,
крепенькой Пузанковой. Где ее лучше
искать? А мы начнем по порядку, не спеша, с удовольствием, начнем с ближайшей
больницы, куда был приписан раб
Божий Иванов, сраженный коварным оргазмом. Все хорошо, только вот одна
неувязочка получается. Почему она
пухленькая, маленькая блондинка, когда мне нужна высокая, стройная брюнетка?
Если бы вопрос стоял только в окрасе, то
его бы я разрешил запросто. Можно перекраситься, можно напялить парик,
излюбленное средство преступников, но как
отрубить или надставить конечности? Остается два варианта: либо госпожа
Пузанкова тут ни при чем, либо у нее есть
подруга и они работают в паре. Хм, вскрытие, а почему я не узнал, что показало
вскрытие любвеобильного Иванова?
Дурак ты, хоть и Гончаров, ну кто тебе будет вскрывать мертвеца после
второго обширного инфаркта, там у них и
здоровых-то трупов полно, скоро с ними совсем сопьется бедный Сизый Нос.
С такими вот невеселыми мыслями я доехал до гостиницы. Дежурный
администратор встретила меня как
любимого и долгожданного мужа. Она восторженно сообщила, что я уже целые сутки
являюсь подлым должником и если я
тотчас не заплачу, то меня заберут в тюрьму, а мои личные вещи предадут
сожжению, и еще для меня имеется
корреспонденция, но получу я ее только в случае немедленной уплаты. А если и
дальше товарищ Гончаров будет себя так
вести, то ничего хорошего ему ожидать не придется.
Заткнув ей пасть деньгами, я надорвал обычный почтовый конверт.
Стандартный лист писчей бумаги был сложен
вчетверо. Ее почерк я узнал сразу.
"Милый Костя, прости меня за все, что я натворила, только помоги. Мне
очень плохо, надо мною постоянно
издеваются. Бьют, выкручивают руки, требуют деньги. Костя, я знаю, что у тебя
уже ничего нет, но продай машину и отдай
этим подонкам деньги, иначе я просто умру, ты ведь помнишь, что я для тебя
сделала, выручи и ты меня. Сделай так, как
они говорят. Когда меня отпустят, я отсужу половину квартиры у мужа. Пожалей
меня. Твоя Валя".
- Кто вам его принес? - спросил я почему-то побледневшую
администраторшу. - Когда принесли?
- Около часа назад, - быстро ответила она, отодвигаясь. - Какой-то
мальчишка лет десяти, я его никогда раньше не
видела. А что случилось?
- Ничего хорошею, живите долго.
В номер я зашел вместе с телефонным звонком. Опять звонила та женщина.
- Добрый день, Константин Иванович, как съездили?
- Никуда я не ездил.
- Вот как, а нам показалось, что вы путешествовали в Самару! Наверное,
мы ошиблись, но это роли не играет.
Самое главное, вы не продали машину, а это печальный факт, но ничего страшного,
по некоторым источникам до нас дошли
сведения, что у вас и без того появились деньги, даже известна сумма. Вам
придется ее отдать нам, если, конечно, вам
дорога ваша подруга.
- Идите вы все на...
- Конкретные директивы вы получите другим путем, и советую им
подчиниться, в противном случае я не отвечаю
за жизнь вашей жены. И на этот раз настоятельно рекомендую милицию в известность
не ставить. Это закончится плачевно
для всех. С наилучшими пожеланиями, и не вешайте носа, деньги - это пыль.
Бухнувшись на кровать, я забился в истерике. Стыдно сказать, но я был
бессилен перед этими сволочами,
взявшими меня за горло, как щенка. Что делать? Отдать последнее и ждать
очередного требования и вымогательства? Нет,
денег они от меня не получат. Но тогда погибнет Валя. Какая разница, они ее
прикончат так или иначе. Но каково будет
моей совести? Ведь я всю оставшуюся жизнь себе этого не прощу.
Откуда мерзавцы узнали о том, что у меня появились деньги? Вопрос это
очень непростой. Что они следят за
каждым моим шагом, это понятно, но не могли же они проверить наличие моего счета
и конкретную сумму на нем.
Впрочем, сегодня все возможно. Что делать?
Затрещал телефон. Наверняка из милиции, опять расскажут старую сказку о
том, что засечь удалось, а вот отловить
не получилось.
- Я слушаю, - брезгливо плюнул я в трубку.
- Немов беспокоит, я в курсе, мы их засекли...
- Но поймать не удалось, - продолжил я насмешливо. - Квалификация всего
вашего РОВД позволяет вам работать
не больше как в медвытрезвителе, там вы вполне сможете догнать ползущего на
карачках алкаша. Откуда эти суки могли
знать о том, что я получил деньги?
- Не знаю, может быть, сами пацаны рассказали.
- Они же у тебя закрыты.
- Да нет, отпустил я их, штраф выписал и отпустил.
- ...твою мать! Да что ж ты сделал! Ты ж их на верную смерть отпустил.
Не пойму, Немов, или ты сообщник, или
дурак. Немедленно поезжай по их адресам и вези в кутузку. А впрочем, черт с
ними. Теперь так: в мои дела больше не
вмешивайтесь, увидишь Ухова, передай ему, что он мне очень нужен. Все.
Со злостью я бросил трубку, и она, уже ранее треснувшая, теперь
разлетелась вдребезги. Черт с ней, вся жизнь
вдребезги.
В дверь робко постучали. Кого еще сегодня послать и куда?
- Войдите! - визгливо крикнул я.
Показалась испуганная рожица Светки. Через узкую щель она протягивала
мне конверт, не решаясь при этом даже
пискнуть. Так же молча я вырвал письмо и захлопнул дверь. Руки дрожали так, что
я с трудом разодрал пакет. Под ним
оказался второй, скрепленный сургучной печатью. На сургуче явственно
просматривался скорпион. Видимо, печать ставили
перстнем. Удивительное легкомыслие, ведь это - вопиющая улика. Чуть
поколебавшись, я сломал сургуч и вытащил уже
знакомый, вчетверо сложенный лист. Опять писала Валя.
"Милый мой Костя, снова они заставляют меня писать, а у меня уже нет ни
силы, ни желания. Мне уже все равно,
поскорее бы убили. Они говорят, чтобы ты, как только получишь письмо, ни секунды
не мешкая, шел в банк и снял сто
миллионов. Потом тебе нужно поехать в Антоновку, но не доезжая до деревни
полтора километра с правой стороны будет
полуразрушенный сарай. Там под ржавое ведро ты должен положить деньги. После
того как ты уедешь и они убедятся, что
приезжал ты один, они их заберут и меня отпустят. Они говорят, что письму можно
верить только в том случае, если будет
цела печать. Если печать сломана, тогда жди других известий. Ничего не говори
милиции, а то они сразу меня убьют.
Валя".
Заскрипев зубами, я порвал письмо. Кажется, я принял долгожданное
решение. Из-под кровати вытащил большую
спортивную сумку и вытряхнул из нее меховой камуфляжный костюм, недавний подарок
Ухова. Сам я не надевал его ни
разу, но видел, как это делает Макс. Веревка вокруг пояса, кобура к ноге, нож в
специальный карманчик, еще кобура за
пазухой. Господи, как они ходят в такой амуниции?
Но почему не звонит Макс? С ним задуманное мной предприятие выполнимо
легче. Кое-как собрав трубку, я
позвонил ему сам.
- Он на задании, - сухо ответил голос дежурного, и я понял, что мне
придется действовать одному. Это значительно
снижало мои шансы, но медлить было нельзя.
Они следят за каждым моим шагом, и, если я не заеду в банк, встреча
просто не состоится.
В Сбербанке снять все деньги мне не позволили, ссылаясь на их
отсутствие (удивительная страна), пришлось
ограничиться половиной, но для меня теп
...Закладка в соц.сетях
