Жанр: Драма
Рассказы
...жег. Оказалось, что мне отпущено
десять секунд.
- Что вы хотите, Гончаров?
- Праздника! Сейчас увидишь, моли Бога, чтобы все получилось! Спрячься!
Прикинув расстояние до нужной мне "Нивы", я поджег "хвостики" и
выскочил из укрытия. Тридцать метров
пролетел на одном вздохе и рванул дверцу обреченной машины.
Мои предположения оказались неверными. Шофера одновременно занимались и
тем, и другим, то есть: и пили
пиво, и резались в карты. При виде моей персоны один из них захлебнулся пивом, а
другой, за рулем, по-рачьи вытаращив
глаза, спросил:
- Это ты?
- Это я, с приветом от шефа.
Швырнув ему на колени пачку "сигареток", я захлопнул дверцу, а для
пущей убедительности навалился на нее
своим весом, чтобы мышки могли полнее насладиться яркими цветами праздничного
фейерверка. Вторая дверца надежно
блокировалась стоящей вплотную "Нивой".
До чего же это сказочное зрелище, когда два десятка разноцветных ракет
носятся в наглухо закрытом салоне авто!
Если бы не бычьи вопли, я получил бы истинное блаженство.
Через полминуты все кончилось, я открыл дверцу. Сильно обожженные парни
были живы, но без сознания.
Тошнотворно воняла тлеющая обшивка вперемешку с отработанными газами.
Вот тут-то я оказался перед сложной дилеммой: "Что дальше?" Я окликнул
Вартана.
- Здесь я, Гончаров. Великолепно, я все видел.
- Они еще живы.
- Так кончайте их!
- Я... Не могу.
- А они нас могли? Мать убили.
- Мать убил ты сам.
- То есть? Не понял.
- Проехали!
- Кончайте их!
- Не могу. Они ранены и беспомощны.
- А когда поправятся, достанут и тебя, и меня. Они-то раздумывать не
будут.
- Знаю, но не могу.
Оганян выругался и вдруг приказал:
- Садись в машину, крутой сыщик Гончаров!
- Погоди, что ты задумал?
- А это уже мое дело! Пойми, у нас нет другого выхода. Залазь в машину!
Отрешенно, через боковое стекло я наблюдал, как Оганян врубил
нейтральную скорость тлеющей "Нивы",
захлопнул дверцу и попытался подтолкнуть ее к обрыву. Это у него не получилось,
мешала бровка. Тогда он сел во вторую
машину рядом со мной, запустил двигатель и кое-как одной левой рукой поставил ее
в кильватер той, обреченной. Затем
осторожно и бережно, будто боясь потревожить, наш передний бампер дотронулся до
ихнего заднего.
Взревел мотор, не соглашаясь с нашей жестокостью, но, послушный
акселератору, исполнил требуемое - еще через
секунду белая задница тлеющей "Нивы" ушла в вечность. Я уже пересаживался за
руль, когда в карьере рвануло зловеще и
глухо. Язык огня поднялся выше края обрыва.
- Помоги нам, Господи! - перестуком зубов прокомментировал ювелир.
- Поможет, - успокоил я. - В паре с прокурором.
- Оставьте, нужно жить. Мы ничего не знаем. Едем.
- Согласен, но сначала заберем мою жену.
- Нет, нет, исключено! Свои проблемы решайте сами.
- Там, вероятно, и ваша проблема. В лице племянника и продавщицы
Леночки.
- Что вы сказали?
- То, что слышал. Это они тебя высветили, со всеми твоими потрохами.
- Тогда да. Тогда мы едем за вашей женой. Вот только с оружием у нас
плохо и болит рука.
- Рука заживет, а оружие должно быть. Посмотри в бардачке или за
спинками.
Единственное, чего я теперь боялся, - так это вмешательства милиции,
проклиная себя за записку в фонарике. Если
ее найдут - расклад будет неинтересным.
Не доезжая пяти - семи метров до проклятых ворот, я остановился и
посигналил. Нас будто поджидали, створки
сразу открыл парень, одетый в спортивный костюм. Не означает ли это, что Унжаков
уже связался с дачей и нас с
нетерпением встречают? Ладно, сказавши "а", говорят "б". С семи метров, как мог,
я разогнал машину и, чуть вильнув
влево, принял "спортсмена" на крыло. Отлетев на несколько метров, он шлепнулся
дохлой селедкой, а я, резко тормознув,
выкатился из машины под днище, ожидая, когда начнется светский прием. Но... было
тихо, если не считать работающего
мотора да шипящего мата Вартана.
- Сколько человек на даче? - наставив пистолет в глаз травмированного
спортсмена, потребовал я ответа.
- Вы кто? - вяло размазывая кровь, спросил он.
- Твой... Где Арцевик, где Лена?
- Не знаю.
- Говори, или удавлю, подонок! - подскочил Оганян, готовый наброситься
на него с одной своей левой рукой.
Я преградил ему путь:
- Успокойся, Вартан, они давно на том свете. Унжаков препроводил.
- Но ты же говорил...
- Потому что ты нужен мне. Парень, кроме тебя, кто сейчас на даче?
Ну...
- Не стреляйте, я все скажу.
- Ну!...
- Из мужиков - только Коля.
- Где он?
- Недавно пошел беспалую трахать.
- Он вооружен?
- Да.
- Вартан, следи за ним!
- Иди-ка ты подальше, опять обманул.
- У меня для тебя кое-что получше найдется. Жди.
Опоздал я совсем на чуть-чуть, но все же опоздал. По разбросанным
вещам, перевернутым телевизору, столику и
креслу было видно, что сопротивлялась Ленка яростно, но что может сделать баба с
восьмипудовой похотливой тушей? Она
и сейчас кричала, но... В общем, я опоздал. Мне ничего другого не оставалось,
как массивной хрустальной пепельницей
щедро открыть его череп в области затылка. Выбравшись из-под окровавленного
борова, в истерике, Ленка кинулась на
меня, мало что соображая.
Кое-как успокоив ее двумя оплеухами, я оттащил Елену вниз, к Вартану, а
сам поднялся в святая святых - кабинет
Унжакова.
Из письменного стола выгреб свои документы, пистолет и не свои доллары.
Ключи от сейфа оказались тут же. Немного, для виду, поломавшись перед
самим собой, пошел на "медведя".
Первый замок дался доверчиво, не сопротивляясь, я уже занимался вторым,
когда в основание моего бессовестного
черепа уперся холодный ствол.
- Доброй ночи, господин Гончаров!
- Здравствуйте, - вежливо ответил я сучке-секретарше Тамаре.
- Не оборачиваться, к стенке! Стоять, не двигаться!
Я покорно подчинился, только спросил:
- И долго?
- Что?
- Стоять мне.
- Пока папа Жора не появится.
- А он, ласточка, уже никогда не появится. Разлюбил он вас. Променял
шикарную дачу на вонючую штольню.
Повисла тишина, пронизанная недоверием, прикидками, вариантами и
подозрением.
- Врешь! - хрипло, еще не веря, выдавила она наконец. - Не может быть.
Что теперь делать?
- Сидеть и ждать, когда сюда явится милиция.
- Фига с два. Иди открывай сейф, посмотрим, что там у него.
Так же послушно я выполнил и этот приказ.
Денег было много, очень много. Растерянная Тамара хватала и хватала
пачки, стараясь унести как можно больше.
Прессы скользили, падали, рассыпались.
- Принеси сумку, - посоветовал я.
- Чтобы ты тем временем уволок все? Нет уж, бери сколько надо и
проваливай.
Выдвижной ящичек снизу закрывался на особый замок. Заслонив сейф
спиной, я незаметно его открыл. Четыре
бриллианта лежали близнецами, с той лишь разницей, что два из них были
фальшивыми. С одинаковым коэффициентом
преломления, но различным удельным весом.
"Внешний вид одинаков, разница лишь в сущности, - подумал я, опуская
камни в карман, - наверное, все в этом
мире вот так".
- Ты что, уснул? - зло поторопила меня Тамара. - Присосался, как
теленок к соседской корове. Пошел вон! И учти, я
тебя знать не знаю.
- Взаимно! - ответил я, прихватывая добрый десяток прессов.
Рано утром, бросив бандитскую "Ниву" в пригороде, мы пересели на такси
и с первыми лучами солнца въехали в
город.
Юрку я перехватил на выходе из подъезда, вручил ему симпатичный зеленый
пресс, объяснил, в каком фонарике
находится записка и что с ней надлежит сделать.
Искали нас не слишком рьяно, поэтому, не очень-то таясь, уже в полдень
мы с Ленкой сели в поезд южного
направления, чтобы на полгода освободить любимый город от нашего присутствия.
Михаил ПЕТРОВ
ГОНЧАРОВ ПОПАДАЕТ В ПРИТОН
Соседу Юрке я позвонил еще в июне. Тогда же он и сообщил мне, что
страсти вокруг оганяновского дела утихли и
я могу смело возвращаться домой. Но прервать наше затянувшееся турне по России и
странам СНГ удалось только в
середине августа.
В родимый город я вернулся один, оставив Ленку на попечение
многочисленной ярославской ее родни. Она
активно сопротивлялась, но я многозначительно поднял палец: "Еще опасно", втайне
мечтая отдохнуть от нашего долгого и
жесткого общения.
Прибыл я в воскресенье и прямо с вокзала зашел к Юрке, забрал кота,
выплатил причитающийся другу гонорар и
поднялся на свой этаж. Весь косяк, начиная от пола, был утыкан квитанциями,
предупреждениями, угрозами от ЖЭУ и
прочая и прочая. Подобрав ядовитые листочки, я аккуратно порвал их на четыре
части и сбросил в унитаз. Воду, слава Богу,
не отключили, свет тоже. Только телефон молчал этакой египетской мумией. Но это
даже хорошо, думал я, матеря про себя
Юрку, который обещал аккуратно и вовремя оплачивать все мои коммунальные услуги.
Неожиданно громко заорал кот. Обследовав все углы и потайные места, не
найдя при этом даже мышиного хвоста,
он был разгневан. Впрочем, жрать хотел и я Поэтому, тщательно спрятав остатки
оганяновского вознаграждения, я
отправился в близлежащее кафе.
В два часа дня, когда рычащий кот дожирал сардельку, а я скручивал
голову "Столичной", в дверь позвонили
условным кодом.
- Ты, свинья, почему не заплатил за телефон? - едва открыв дверь, пошел
я в наступление.
- Понимаешь, с бабками напряг...
- Не с бабками, а с бабами у тебя напряг, и с мозгами тоже. Заходи
уж...
Состроив виноватую рожу, он протопал на кухню и уселся на мое место.
- Зато, Кот, гляди, чистота-то какая, каждую неделю убирался.
- Так я тебе и поверил, небось своих шлюх заставлял. Небось все
постельное белье мне перепачкали.
- Кот, все простыни, наволочки добросовестно выстираны, тщательно
выглажены, аккуратно сложены. Посмотри в
шифоньере. А вообще, не рычи, самое главное я сделал точно и в срок - написанную
тобой и тебя же компрометирующую
записку я уничтожил.
- Ну, тогда наливай!
- Это мы могем. - Юрка воспрянул духом и приволок из комнаты два
хрустальных стопарика. - Будем?
- Будем!
- Кот, а у меня к тебе дело, - зачавкав сарделькой, сообщил сосед.
- Шел бы ты... - поперхнулся я водкой. - От твоих дел разит моргом, как
сивухой от этой "Столичной".
- Да нет, на этот раз дело пустяковое.
- Все! Допивай и топай домой.
- Как знаешь.
Проснулся я под вечер, с похмелья, но в хорошем настроении.
- А что, Константин Иваныч, - спросил я себя сам, - не сходить ли нам к
нашей знакомой, тридцатилетней
вдовушке Аннушке? Отчего же не сходить? Можно и сходить. Путь не дальний. Вдова
веселая, детьми не обременена.
Напитки первоклассные. Тело приятственное. Сходи, раб Божий Константин.
В девять вечера, постриженный и отмытый, в наилучшем фраке, я нажимал
кнопку звонка, которой не касался
больше года.
"Дурак, - подумал я запоздало, - а вдруг она успела выскочить замуж?
Ладно, скажу, ошибся квартирой", - в
последний момент, когда дверь уже открывалась, решил я.
Мои опасения оказались напрасными, потому что за двойной дверью гремела
музыка, булькал хохот вперемежку с
пьяными выкриками.
- Ба! Кто к нам пришел! - Полупьяная Анна орденом повисла на шее. -
Котик мой милый, совсем меня забыл, -
размазывая по моей морде тушь и губную помаду, причитала она. - Заходи, мой
ненаглядный, всегда тебе рада. Сейчас всех
выгоню.
- А ты, кажется, курвишься?
- А что делать, Котик, тоска зеленая: "Посмотрите, я больная, жить
осталось мне так мало..."
- На таких больных еще жеребцов огуливать можно. Пропадешь ведь.
- Гляди, какой моралист. Вот взял бы да и женился, а то все вы сначала
оттрахаете, а потом мораль читаете. Скоты.
Гуляли давно, долго и качественно. Варварски разделанный поросенок
одним боком щерил ребра. Аккуратными
горками прямо на скатерти лежала черная и красная икра. Веселилось три пары.
Одного из парней я узнал сразу. Местный
авторитет - Длинный Вован собственной персоной пожаловал в гости к моей старой
знакомой. Интересно, в качестве кого?
Если учесть, что из всех находящихся здесь дам Анна является самой
привлекательной, то догадаться нетрудно.
- Дамы и господа, - зарезвилась хозяйка, - разрешите представить вам
моего эпизодичного любовника, умного и
бесстрашного сыщика, грозу преступников, Константина Ивановича Гончарова. Прошу
любить и жаловать.
Пьяно захлопав в ладоши, две девки представились в унисон:
- Анжелика.
- Ангелина.
- Очень приятно! - лукаво заверил я.
- Вован я! - сообщил авторитет. - А это мои пацаны: Тузик и Билл.
Присаживайтесь!
Видит Бог, присаживаться мне не хотелось, но иногда я бываю очень
мягкотел, особенно когда рядом особа типа
Анны и водка "Абсолют".
- Ну как дела? Все путем? - осведомился Длинный Вован после первой.
- А почему должно быть по-другому?
- Да хорош ты, мужик, тюльку гнать. Я в курсах. Помощь нужна?
- Благодарю вас, все прекрасно.
- А мне надо подсобить.
- Ничем не могу помочь, с делами я завязал.
- А если я попрошу лично?
- Я больше не работаю.
Почти двухметровая нескладная фигура, выбравшись из кресла, подошла ко
мне.
- Иваныч, ты не подумай, там никакого криминала нет, а новую "девятку"
я на тебя оформлю хоть завтра.
- Благодарю вас, но - нет. Извините, мне пора!
- Котик, ты что? - расстроилась Анна.
- Голова разболелась, как-нибудь в другой раз.
- Тузик, проводи Константина Ивановича.
- Не стоит.
Все-таки они настояли на своем. К подъезду меня доставили в роскошном
"мерседесе".
Сидящий на скамейке Юрка курил. Он внимательно и понимающе следил, как
я выбираюсь из мафиозного
автомобиля.
- Решил прокатиться?
- Ага, перед сном проветриться.
- А ты знаешь, чья это машина?
- Без понятия, попросил подвезти, они и подвезли меня как левака.
- Ага, а денег не взяли.
- Да иди ты...
- Ну-ну.
- Гну-гну!
- Так и должно быть, случайный пассажир.
Спать я лег в самом наигнуснейшем состоянии.
Утром вскочил от острой боли в плече и дикого вопля над ухом. Голодный
кот требовал жратвы. И он получил,
сначала по морде, а потом - замерзшей сарделькой по хребту. С грохотом он катал
ее по всей кухне, а я стоял перед сложной
дилеммой: либо сначала умыться, а потом выпить полстакана водки, либо наоборот.
Получилось наоборот. Настроение
улучшилось настолько, что в кипятке я разогрел кошачий харч.
Телефон зазвонил резко и неожиданно.
"Кто и когда успел его включить? Еще нет и десяти, обычно на эту
процедуру уходит неделя. И кто заплатил?"
В недоумении я снял трубку.
- Константин Иванович?
- Да.
- Доброе утро, Семушкин беспокоит, помните такого?
- Конечно же, Владимир Яковлевич.
Перед глазами сразу всплыло одутловатое, бесформенное лицо не слишком
чистоплотного адвоката.
- Надеюсь, не разбудил вас?
- Нет, меня разбудили до вас.
- Вы позволите мне подняться к вам?
- Зачем?
- Я защищаю одного гражданина и в некотором роде своего начальника.
Есть несколько моментов, где ваша
помощь была бы желательна, за хорошую оплату, разумеется.
- Заходите. Откуда вы знаете мой адрес? - едва он вошел, спросил я.
- Помилуйте, Константин Иванович, вы становитесь нашей знаменитостью.
Гончарова знает не только
правоохранительный и криминальный мир, но и досужие кумушки, и дети дошкольного
возраста. Вы позволите мне
пройти?
Бегающие его глазки уже из передней прошарили всю квартиру, и он понял,
что кабинетом мне служит кухня. Туда
он и направился, бережно прижимая к груди старый кожаный портфель. Почему-то все
входящие всегда садятся на мое
личное, хозяйское место. Этот червяк тоже уселся на мой стул, обнюхал только что
опорожненный стакан и укоризненно
затряс бурлами.
- Ай-я-яй, Константин Иванович, негоже с утра-то, десяти еще нет, вы бы
уж как-то после обеда, а то... С вашимито
мозгами да с вашей хваткой можно миллионером стать.
- Или получить пулю в лоб.
- Увы, такая наша работа.
- Моя, но не ваша.
- Согласен, согласен отчасти.
- Что вам нужно? Если вы пришли наставлять меня на путь истинный, то
уходите, я буду завтракать.
- А вы завтракайте, не обращайте на меня внимания. Кушайте, а я тем
временем сообщу вам некоторую
информацию.
- Сообщайте, только покороче.
- Обязательно. Проживает в нашем городе некий гражданин Поляков
Владимир Петрович...
- Местный авторитет по кличке Длинный Вован, крутой мафиози и
миллионер, - уточнил я.
- Ну зачем вы так сразу. Он мой клиент и просит защиты.
- Вот и защищайте его хоть собственным задом, а меня увольте. Аудиенция
окончена. Всего доброго.
- Выслушайте меня, дело совершенно иного окраса, чем вы думаете, а
потом, вот...
Короткими пухлыми пальчиками с плоскими ногтями он извлек из портфеля
какую-то гербовую бумажку с
печатями и подвинул ее мне.
- Это справка-счет на автомобиль 2109, который сейчас стоит под вашими
окнами. Стоит только вписать ваши
данные, и автомобиль ваш.
Невольно я взглянул в окно. Там стояло это чудо цвета "мокрый асфальт".
- Рассказывайте, - неуверенно выдавил я, - жадность фраера сгубила.
- Две с половиной недели назад, а точнее, первого августа, в пятницу, а
еще точнее, в ночь на субботу, исчезает брат
Владимира Петровича Геннадий Петрович. Последний раз его видели в ресторане
"Будь как дома"...
- Господи, да это же просто как куриное яйцо. Либо Длинный Гена кому-то
задолжал и теперь скрывается, либо его
замочила враждующая группировка. Неужели вам-то непонятно?
Он согласно закивал и, не спрашивая, закурил сигарету.
- Это и есть самый вероятный вариант, если бы не несколько "но".
- Прокомментируйте.
- Длинный Гена никому не был должен.
- Значит, должны были ему. Он начал требовать долг, и от него
избавились.
- Нет. Долги взимают совершенно другие люди. И вообще, Гена Длинный в
конторе Владимира Петровича не имел
никакого веса. Так, нечто вроде мальчика на побегушках.
- Значит, это предупреждение самому Вовану.
- Когда предупреждают, то расстреливают на виду, в нашем случае труп
Геннадия отсутствует вообще. Это первое,
а второе - сейчас между группировками достигнуто официальное,
задокументированное перемирие. А это, как вы
понимаете, уже серьезно.
- Значит, скрывается, возможно, по личным причинам.
- И мне так казалось, но в этом случае Владимир Петрович был бы в
курсе, однако он совершенно ничего не знает.
- Что же вы полагаете? Я должен искать этого самого Длинного Гену?
- Погодите, я не рассказал самого главного, из-за чего, собственно,
сыр-бор.
- Я весь внимание!
- В ночь с шестого на седьмое ограблена квартира зубного техника
Юшкевича, при этом сам он убит, причем
зверски.
- Как?
- Палкой, колотушкой какой-то он изувечен так, что его череп напоминал
раздавленное куриное яйцо.
- Он жил один?
- В тот момент один. Жена с дочерью, когда его месили, отдыхали на
Капри.
- Это имеет какое-то отношение к Геннадию Полякову?
- Увы. Вся комната, где произошло убийство, залита кровью и заляпана
отпечатками пальцев. Так же явно видны
следы протектора башмаков.
- И следы эти принадлежат?..
- Да! Геннадию Петровичу Полякову.
- Отлично. Вот вам и весь ответ.
- Послушайте, Гончаров, не держите меня за идиота. Может быть, я
несимпатичен вам, я многим неприятен, но в
отсутствии профессионализма меня обвинить невозможно.
И тут я был полностью с ним согласен. Преступника он видел насквозь,
впрочем, как и следователя, как и
прокурора. Острый мозг его на пять ходов опережал мысль обвинителя, а логика и
хорошо подвешенный язык заставляли
судей выносить аховые приговоры. Его побаивались, относились брезгливо и за
глаза называли Блевако.
- Нет, Владимир Яковлевич, чего-чего, а профессионализма у вас не
отнять, но...
- Никаких "но". Во-первых, поляковской группировке это гребаное
грабленое зубное золото совершенно без
надобности, своего хватает. Добытого, между прочим, относительно легальным
путем. Во-вторых, разбой, грабеж и
убийства посторонних граждан идут вразрез с их негласным уставом. И в-третьих,
чего ради Гена Длинный отбивал
зубника, как кореец пуделя перед съедением. У него довольно богатый арсенал
оружия со всевозможными глушителями.
Пук, и зубник тихонько ложится кверху копытами с минимальной потерей крови. Там
же устроили целый мясокомбинат.
- Будем считать, что я с вами согласен, убил не Геннадий.
- Конечно. Если бы я в этом сомневался хоть на йоту, то, не обращаясь к
вам, провел бы процесс сам и, возможно,
его выиграл бы.
- Не сомневаюсь. А виноватым оказался бы зубник, который по небрежности
вместо гнилого зуба вытащил у
убийцы всю челюсть.
- Возможно. Но пойдем дальше.
- Да, прощу вас. С вашего позволения? - Я опять нацедил себе
полстакана.
- Не пейте по утрам, это одурманивает мозг.
- А по вечерам?
- Не в такой степени.
- Да вы, наверное, сами хотите, только лукавите.
- Упаси Бог, ни в коей мере.
- Никогда не бурчите под руку!
- Совсем себя не жалеете, Гончаров.
- Продолжайте, господин Плевако.
- Десять дней тому назад в нашем городе проживал гражданин Крутько,
собиратель старинных и золотых монет,
словом, нумизмат.
- А нынче он уехал?
- На тот свет, аналогично зубнику, при помощи уже известной дубины.
- Монеты исчезли?
- Естественно.
- И опять хозяин был один?
- Нет, на сей раз убийце пришлось поработать вдвойне. Он просчитался.
Хотя жена и отдыхала на югах, это не
означало, что свято место пусто. В кроватку нумизмата заплыла рыбка, которая
вынырнула из нее в самый неподходящий
момент. В тот самый, когда хозяйские мозги весело летали по комнате. Ее, рыбьи,
он вышиб тоже.
- А соседи?
- Как всегда - "Ничего не вижу, ничего не слышу...", но тем не менее
кто-то из них утром сообщил в милицию о
ночном скандале в квартире нумизмата. Кто? Большой вопрос.
- А в первом случае?
- То же самое, кто-то из соседей - из автомата, инкогнито.
- Еще какие подробности?
- Любопытная деталь. Дверь подъезда зубного техника открыта днем и
ночью, оно и ясно. Юшкевич вел прием на
дому, и то, что он ночью открыл дверь квартиры, тоже объяснимо. Иногда он
принимал с острой зубной болью даже ночью.
Так говорят соседи. Не имея на то права, он тем не менее классно драл гнилые
зубы. Здесь все понятно. Второй случай
несколько своеобразен. Дело в том, что входная подъездная дверь нумизмата
Крутько закрыта постоянно, и у каждого
жильца свой ключ.
- Что из этого?
- Часов с восьми вечера замок вдруг сломался, а как потом выяснилось:
секретка и механизм были щедро залиты
раствором цемента и клея "Момент". То есть акция была запланирована, подъездная
дверь всю ночь оставалась открытой.
- Допустим, но зачем нумизмат ночью открыл дверь незнакомцу, ведь
взлома не было?
- Взлома не было. А открыл он дверь либо соседу, либо хорошо знакомому
человеку.
- Который товарит его колотушкой по черепу.
- Да, и к колотушку эту убийца, как и в первом случае, бросает на месте
преступления.
- И опять со следами и отпечатками Гениных пальчиков.
- Вы правы абсолютно.
- Абсолютный тут абсурд, господин Семушкин.
- Я рад, что вы поняли это, господин Гончаров.
- Какие действия предпринимают органы?
- Самые примитивные. Насели на Владимира Петровича и требуют с него
брата. Если бы все было так, как они
думают, уж мы бы нашли ходы и выходы. Но Геннадий действительно исчез.
- Кстати - как, поподробнее можно?
- Вы не возражаете, если вам об этом расскажет очевидец?
- Кто?
- Сам Владимир Петрович.
- Хорошо.
Вытащив из портфеля пейджер, он отправил сообщение хозяину. Через пару
минут в дверь позвонили.
- Открывайте, - разрешил я, - только пусть войдет один, без свиты.
- Хорошо.
Вчерашняя долговязая фигура с окладистой бородкой, помаячив на пороге,
двинулась на кухню. Одет он был в
униформу: малиновый пиджак и зеленые брюки, на жестком белом воротнике сорочки
распласталась черная бабочка,
наколотая золотой булавкой.
- Ну ты че, Яковлевич, перетер?
- Да, Владимир Петрович, я ввел Константина Ивановича в суть дела.
- Ну и че? - Это уже относилось ко мне.
- Да ниче, - в тон ему ответил я. - У нас в деревне здоровкаются, даже
когда идут до ветру.
- А-а-а, извиняюсь, здорово, Иваныч.
Он протянул длинную, костлявую, как смерть, руку.
- А по утрам водку пьют только аристократы...
- И дегенераты, - закончил я, подвигая ему полный стакан.
Хорошо, что он был туп, как жираф, не то бы непременно обиделся.
- Че звали-то, какие проблемы? - отодвигая стакан, спросил он.
- У меня проблем нет, насколько я знаю, они есть у вас.
- Ну да, ты с Яковлевичем договорился?
- Нет, а если будете тыкать, не договоримся вообще.
- Да ладно тебе, мужик.
- Это мое условие.
- Базара нет. "Вы" так "вы". Только не обижайтесь, если иногда забуду,
я всех на "ты" зову.
- Ладно расскажи, когда, где и как ты в последний раз видел брата.
- Первого августа в кабаке "Будь как дома". А как видел? Да как вас
сейчас. Мы туда вечером завалили. Я, Генка и
еще две телки.
- Какие?
- Из нашей фирмы, Настя и Белка. У нее какой-то праздник был - то ли
день рождения отца, то ли день его смерти.
Посидели, отдохнули, хотели уже к Насте сваливать. У нее дача недалеко. Только
смотрю, Тузика все нет и нет.
- Кто такой Тузик?
- Водила мой. Он привез нас и отпросился на пару часов, по своим делам.
Я не против, когда дел нет. Сидим, ждем,
пьем коньяк, шампанское. Мы-то в норме, а Генку повело, он с бодуна был. Начал
девкам юбки задирать, трусы стаскивать.
Я его вывел на свежий воздух, чтоб отошел немного, а сам вернулся в кабак.
- Как ты его оставил? Кто был с ним рядом?
- На пенек его посадил. Там пеньки такие, вроде стульев, а посередине
большой пень, вместо стола. А вокруг
никого не было, кроме Ленькиного джипа.
- А в зале много народу? Знакомые были?
- Откуда там много народу? Весь зал как твоя квартира. Шесть или восемь
столиков. Кроме Ленькиной компании
да нас, никого и не было.
- В каких вы отношениях?
- С кем? С Ленькой? Да ни в каких. У него свой бизнес, у меня свой.
- Какой бизнес у него?
- Шмотки из Турции подгоняет.
- Он не мог пойти на ограбление?
...Закладка в соц.сетях
