Жанр: Драма
Повелитель мух
... - Зверя бей! Глотку режь! Выпусти кровь!
Кружение стало ритмичным, взбудораженное пенье остыло, билось ровным
пульсом. Роджер был уже не свинья, он был охотник, и середина круга зияла
пусто. Кто-то из малышей затеял собственный круг; и пошли круги, круги,
будто это множество само по себе способно спасти и выручить. И был слаженный
топот, биенье единого организма.
Мутное небо вспорол бело-голубой шрам. И тут же хлестнул грохот - как
гигантским бичом. Пенье исходило предсмертным ужасом:
- Зверя - бей! Глотку - режь! Выпусти - кровь!
Из ужаса рождалось желание - жадное, липкое, слепое.
- Зверя - бей! Глотку - режь! Выпусти - кровь!
Снова вызмеился наверху бело-голубой шрам и грянул желтый взрыв. Малыши
визжа неслись с опушки, один, не помня себя, проломил кольцо старших:
- Это он! Он!
Круг стал подковой. Из лесу ползло что-то Неясное, темное. Впереди
зверя катился надсадный вопль.
Зверь ввалился, почти упал в центр подковы.
- Зверя бей! Глотку режь! Выпусти кровь!
Голубой шрам уже не сходил с неба, грохот был непереносим. Саймон
кричал что-то про мертвое тело на горе.
- Зверя - бей! Глотку - режь! Выпусти - кровь! Зверя - прикончь!
Палки стукнули, подкова, хрустнув, снова сомкнулась вопящим кругом.
Зверь стоял на коленях в центре круга, зверь закрывал лицо руками. Пытаясь
перекрыть дерущий омерзительный шум, зверь кричал что-то насчет мертвеца на
горе. Вот зверь пробился, вырвался за круг и рухнул с крутого края скалы на
песок, к воде. Толпа хлынула за ним, стекла со скалы, на зверя налетели, его
били, кусали, рвали. Слов не было, и не было других движений - только рвущие
когти и зубы.
Потом тучи разверзлись, и водопадом обрушился дождь. Вода неслась с
вершины, срывала листья и ветки с деревьев, холодным душем стегала бьющуюся
в песке груду. Потом груда распалась, и от нее отделились ковыляющие
фигурки. Только зверь остался лежать - в нескольких ярдах от моря. Даже
сквозь стену дождя стало видно, какой же он маленький, этот зверь; а на
песке уже расплывались кровавые пятна.
Тут сильный ветер подсек дождевые плети, погнал на лес, и деревья
утонули в каскадах. На вершине горы парашют вздулся, стронулся с места; тот,
кто сидел на горе, скользнул, поднялся на ноги, закружился, закачался в
отсырелом просторе и, нелепо загребая мотающимися ногами по высоким
верхушкам деревьев, двинулся вниз, вниз, вниз, и на берег, и мальчики,
голося, разбежались во тьме. Парашют потащил тело и, вспахав воды лагуны,
швырнул через риф, в открытое море.
К полуночи дождь перестал, тучи унесло, и снова зажглись в небе
немыслимые блестки звезд. Потом ветер улегся, и стало тихо, только капли
стучали, шуршали по расселинам и плюхались, скатываясь с листка на листок в
темную землю острова. Воздух был прохладный, сырой и ясный; скоро
угомонилась и вода. Зверь лежал комочком на бледном песке, а пятна
расплывались и расплывались.
Край лагуны стал полосой свечения, и, пока нарастал прилив, она
наползала на берег. В ясной воде отражалось ясное небо и яркие угольники
созвездий. Черта свечения взбухала, набегая на песчинки и гальку, и, на
мгновенье дрогнув упругой рябью, тотчас глотала их неслышным глотком и
продвигалась на берег дальше.
Наползающая на отмели ясность вод по кромке кишела странными лучистыми
созданиями с горящими глазами. То и дело окатыш побольше, вдруг выделясь из
множеств, одевался жемчужным ворсом. Прилив ровнял взрытый ливнем песок, все
покрывая блестящей полудой. Вот вода коснулась первого пятна, натекшего из
разбитого тела, и созданья бьющейся световой каймой собрались по краю. Вода
двинулась дальше и одела жесткие космы Саймона светом. Высеребрился овал
лица, и мрамором статуи засверкало плечо. Странно бдящие существа с горящими
глазами и дымными шлейфами суетились вокруг головы. Тело чуть-чуть поднялось
на песке, изо рта, влажно хлопнув, вылетел пузырек воздуха. Потом тело мягко
качнулось и сползло в воду.
Где-то за темным краем мира были луна и солнце; силой их притяжения
водная пленка слегка взбухала над одним боком земной планеты, покуда та
вращалась в пространстве. Большой прилив надвинулся дальше на остров, и вода
еще поднялась. Медленно, в бахромке любопытных блестящих существ, само -
серебряный очерк под взглядом вечных созвездий, мертвое тело Саймона поплыло
в открытое море.
Глава десятая. РАКОВИНА И ОЧКИ
Хрюша внимательно вглядывался в того, кто подходил. Сейчас ему часто
казалось, что видно лучше, если переставить стеклышко к другому глазу; но и
без этого Ральфа, даже после всего случившегося, он бы ни с кем не спутал.
Он шел от кокосовых пальм, грязный, прихрамывая, и сухие листья застряли в
желтых спутанных волосах. Один глаз глядел щелочкой из вспухшей щеки, и на
правой коленке был большой струп. Он на мгновенье застыл, вглядываясь в
стоящего на площадке.
- Хрюша? Ты один?
- Еще малыши кое-кто.
- Эти не в счет. Старших нет?
- Ах да... Эрикисэм. Топливо собирают.
- Больше никого?
- Вроде нет.
Ральф осторожно влез на площадку. На месте прежних собраний была еще
примята трава; хрупкий белый рог еще мерцал на отполированном сиденье. Ральф
сел на траву лицом к рогу и к месту главного. Хрюша опустился на колени
слева от него, и целую долгую минуту оба молчали.
Наконец Ральф откашлялся и что-то шепнул.
Хрюша спросил, тоже шепотом:
- Ты чего?
Ральф сказал вслух:
- Саймон.
Хрюша ничего не сказал, только мрачно кивнул. Оба смотрели на место
главного, на сверкающую лагуну, и все расплывалось у них перед глазами. По
грязным телам прыгал зеленый свет и блестящие зайчики.
Наконец Ральф встал и направился к рогу. Он ласково обхватил раковину
и, став на колени, привалился к лежащему стволу.
- Хрюша.
- А?
- Что же делать?
Хрюша кивком показал на рог.
- Ты бы...
- Созвал собрание?
Сказав это, Ральф едко засмеялся, и Хрюша насупился.
- Все равно ты же главный.
Ральф засмеялся снова.
- Ну да. Над нами-то ты же главный.
- У меня рог!..
- Ральф! Хватит тебе смеяться! Не надо так! Слышь? Ральф! Ну что другие
подумают?
Наконец Ральф перестал смеяться. Он весь дрожал.
- Хрюша.
- А?
- Это был Саймон.
- Ты уже сказал.
- Хрюша.
- А?
- Это было убийство.
- Хватит тебе! - взвизгнул Хрюша. - Ну чего, зачем, какой толк это
говорить?
Он вскочил на ноги, наклонился над Ральфом:
- Было темно. И был этот, ну, танец треклятый. И молния была, гром,
дождь. Мы перепугались.
- Я не перепугался, - медленно выговорил Ральф. - Я... я даже не знаю,
что со мной было.
- Перепугались мы! - горячо заспешил Хрюша. - Мало ли что могло
случиться. И это совсем не... то, что ты сказал.
Он махал руками, подыскивая определение.
- Ох, Хрюша!
У Ральфа был такой голос, хриплый, убитый, что Хрюша сразу перестал
махать. Он наклонился к Ральфу и ждал. Ральф, обнимая рог, раскачивался из
стороны в сторону.
- Неужели ты не понимаешь, Хрюша? Что мы сделали...
- А вдруг он еще...
- Нет.
- Может, притворился просто...
Хрюша взглянул в лицо Ральфу и осекся.
- Ты стоял рядом. Ты не входил в круг. Ты в стороне стоял. Но разве ты
не видел, - нет? - что мы... что они сделали?
В голосе было отвращенье, тоска, но он и дрожал от напряжения:
- Ты не видел, Хрюша?
- Не очень я видел. Я ж одноглазый теперь. Пора бы запомнить, Ральф.
Ральф все раскачивался из стороны в сторону.
- Это несчастный случай, - вдруг выпалил Хрюша. - Вот это что.
Несчастный случай. - Голос Хрюши снова сорвался на визг. - И чего он вылез в
такую темь? Зачем ему было из темноты выползать? Чокнутый. Сам нарывался. -
Хрюша снова отчаянно замахал руками. - Несчастный случай...
- Ты не видел, что они сделали...
- Слышь-ка, Ральф. Нам надо про это позабыть. Нельзя нам, не для чего
нам про это думать, понял?
- Я боюсь. Я нас самих боюсь. Я хочу домой. Господи, как я хочу домой.
- Это несчастный случай, - упрямо твердил Хрюша. - Вот и все.
Он взял Ральфа за голое плечо, и Ральф вздрогнул от человеческого
прикосновения.
- И слышь-ка, Ральф, - Хрюша быстро оглянулся и наклонился к Ральфу, -
ты и виду не показывай, что мы тоже там были, когда этот танец. Ты Эрикисэму
не говори.
- Но были же мы! Мы все!
Хрюша покачал головой:
- Мы-то не до конца. Да они ж в темноте и не разглядели. Ты вот сам
сказал - я в круг не входил...
- И я, - бормотнул Ральф, - я тоже рядом стоял.
Хрюша кивнул облегченно:
- Правильно. Мы рядом стояли. Мы ничего не делали, мы ничего не видели.
Хрюша помолчал, потом заговорил снова:
- Ничего, вчетвером будем жить. Во как заживем.
- Ну да, вчетвером. Мы за костром следить не сможем.
- А мы попробуем. Видишь? Я зажег.
Близнецы вышли из лесу, волоча большое бревно. Бросили его у костра и
повернули к бухте. Ральф вскочил на ноги.
- Эй, вы! Оба!
Близнецы на секунду застыли, потом опять пошли.
- Ральф, они же купаться идут.
- Лучше сразу с этим покончить.
Близнецы страшно удивились, заметив Ральфа. Вспыхнули и посмотрели
куда-то мимо.
- Привет. И ты тут, Ральф?..
- А мы в лесу были...
- Дрова собирали.
- ...для костра...
- Мы вчера заблудились.
Ральф пристально разглядывал свои ноги.
- Вы заблудились уже после...
Хрюша чистил стеклышко.
- После пира, - глухо выдавил Сэм. Эрик кивнул. - Да, уже после пира...
- Мы рано ушли, - быстро вставил Хрюша. - Мы устали.
- Мы тоже...
- Совсем рано...
- Мы очень устали.
Сэм тронул ссадину у себя на лбу и тут же отдернул руку. Эрик теребил
разбитую губу.
- Да. Мы очень устали, - повторил Сэм. - Вот мы рано и ушли. Ну, а
как...
В воздухе тяжко повисло несказанное. Сэм поморщился, и у него с губ
сорвалось это пакостное слово:
- ...танец?
От воспоминания о танце, при котором ни один из них не присутствовал,
затрясло всех четверых.
- Мы рано ушли.
Дойдя до перешейка, связывавшего Замок с островом, Роджер не удивился,
когда его окликнули. Во время страшной ночи он так и прикидывал, что большая
часть племени спасется в этом надежном месте от ужасов острова.
Голос раскатился в вышине, там, где громоздились друг на друга
уменьшающиеся глыбы.
- Стой! Кто идет!
- Роджер.
- Подойди друг.
Роджер подошел.
- А сам-то ты не видишь, кто идет?
- Вождь приказал всех окликать.
Роджер запрокинул голову.
- Ну все равно, как бы ты меня не подпустил?
- Как! Залезай да посмотри.
Роджер взобрался по подобию ступенек.
- Взгляни-ка. Ну? Что?
На самом верху под камень было втиснуто бревно, а под ним пристроено
другое - рычаг. Роберт слегка нажал на рычаг, и глыба застонала. Если налечь
как следует, глыба загремела бы на перешеек. Роджер отдал изобретению
должное:
- Вот это Вождь, да?
Роберт качнул головой:
- Он нас охотиться поведет.
Он кивнул в сторону далеких шалашей, где взбиралась по небу белая
струйка дыма. Роджер мрачно озирал остров, сидя на самом краю стены и трогая
пальцем шатающийся зуб. Взгляд его приковался к вершине горы, и Роберт увел
разговор от неназванной темы.
- Он Уилфреда будет бить.
- За что?
Роберт повел плечами:
- Не знаю. Он не сказал. Рассердился и приказал связать Уилфреда. И
он... - Роберт нервно хихикнул, - и он долго-долго уже связанный ждет...
- И Вождь не объяснил за что?
- Я лично не слышал.
Сидя на грозной скале под палящим солнцем, Роджер принял эту новость
как откровение. Он перестал возиться с зубом и замер, прикидывая возможности
неограниченной власти. Потом, не говоря больше ни слова, полез вниз, к
пещере и к племени.
Вождь сидел там, голый до пояса, и лицо было размалевано белым и
красным. Племя полукругом лежало перед ним. Побитый и высвобожденный Уилфред
шумно хлюпал на заднем плане. Роджер присел на корточки рядом с остальными.
- ...завтра, - продолжал Вождь, - мы снова отправимся на охоту.
Он потыкал в дикарей - по очереди - копьем.
- Кое-кто останется тут, приводить в порядок пещеру и защищать ворота.
Я возьму с собой нескольких охотников и принесу вам мяса. Стражники должны
следить за тем, чтобы сюда никто не пробрался...
Кто-то из дикарей поднял руку, и Вождь обратил к нему
выкрашенно-мертвенное лицо.
- Вождь, а зачем они станут к нам пробираться?
И Вождь отвечал вдумчиво и туманно:
- Они станут. Чтоб нам вредить. И потому, стражники, будьте начеку. И
потом ведь...
Вождь запнулся. Поразительно розовый треугольник мелькнул, мазнул по
губам и тотчас исчез.
- ...и потом, зверь тоже может прийти. Помните, как он подкрался...
По полукругу прошла дрожь и утвердительный гул.
- Он пришел под чужой личиной. И может явиться опять, хоть мы оставили
ему голову от нашей добычи. Так что глядите в оба. Будьте начеку.
Стенли отнял локоть от скалы и поднял вопрошающий палец.
- Что тебе?
- Но разве мы... разве...
Он съежился и потупился.
- Нет!
Дикари затихли, каждый боролся с собственной памятью.
- Нет! Как мы могли... убить... его?
Успокоенные, но и устрашенные возможностью новых ужасов, дикари
загудели опять.
- Итак, от горы подальше, - строго произнес Вождь, - и оставлять ему
голову, когда свинью убиваешь.
Стенли опять вздернул палец:
- Я думаю, зверь принимает личины.
- Возможно, - сказал Вождь. Тут открывался уже путь к богословским
прениям. - В общем, с ним надо поосторожней. Мало ли что он еще выкинет.
Племя призадумалось и содрогнулось, как от порыва ветра. Довольный
произведенным эффектом, Вождь рывком встал.
- Но завтра - охотиться, и, когда у нас будет мясо, закатим пир.
Билл поднял руку:
- Вождь!
- Да?
- Чем мы огонь для костра добудем?
Краску, хлынувшую Вождю в лицо, скрыла белая и красная глина. Снова
племя выплеснуло гул голосов в растерянную тишину. И тогда Вождь поднял
руку:
- Огонь мы возьмем у тех. Слушайте все. Завтра мы идем на охоту. У нас
будет мясо. А сегодня я и двое охотников... кто со мной?
Руки подняли Морис и Роджер.
- Морис...
- Слушаю, Вождь?
- Где у них костер?
- На старом месте, у скалы.
Вождь кивнул.
- Остальным - ложиться спать, как только сядет солнце. А нам втроем,
Морису, мне и Роджеру, придется поработать. Выходим перед самым закатом...
Морис поднял руку:
- А вдруг мы встретим...
Взмахом руки Вождь отмел это возраженье:
- Мы пойдем вдоль берега по песку. Так что если он явится, мы опять...
опять станцуем наш танец.
- Это втроем-то?
Снова поднялся и замер гул.
Хрюша отдал очки Ральфу, и теперь он ждал, когда ему вернут зрение.
Дрова были сырые; они уже в третий раз пытались их зажечь. Ральф встал и
буркнул себе под нос:
- Нельзя вторую ночь без костра.
Он виновато оглянулся на троих стоящих рядом мальчиков. Впервые он
признал двойную роль костра. Конечно, первая его роль - слать вверх
призывный столбик дыма; но он еще и очаг и согревает ночью. Эрик дул на
дерево, пока оно не занялось и не загорелось. Поднялся бело-желтый вал дыма.
Хрюша снова надел очки и, довольный, смотрел на костер.
- Хорошо бы радио сделать!
- Или самолет бы...
- ...или лодку.
Ральф поворошил в памяти блекнувшие представленья о мире.
- Мы бы в плен к красным могли попасть.
Эрик откинул волосы со лба.
- Лучше бы уж они, чем...
Переходить на личности он не стал, и Сэм кончил за него фразу, кивнув
вдоль берега.
Ральф вспомнил нелепо мотающееся под парашютом тело.
- Он же что-то насчет мертвеца говорил... - И страшно покраснел, выдав,
что присутствовал на том танце. Он весь подался к костру:
- Нет-нет! Только не гасни!
- Совсем стал жидкий.
- Еще дерево нужно, хоть и сырое.
- У меня астма...
И - неизбежный ответ:
- Слыхали про твою какассыму.
- Если я бревна опять стану таскать, меня астма схватит. Я сам не рад,
Ральф, но тут куда же денешься?
Втроем пошли в лес, принесли охапки гнилых сучьев. Снова поднялся
густой желтый дым.
- Давайте поедим чего-нибудь.
Все вместе пошли к фруктовым деревьям, захватив с собой копья, и
торопливо, молча, долго набивали животы. Солнце уже садилось, когда они
вышли из лесу, и только угли дотлевали в золе, и дыма не было.
- Я больше не могу ветки таскать, - сказал Эрик. - Я устал.
Ральф откашлялся:
- Наверху костер у нас все время горел.
- Так тот маленький был. А здесь большой нужно.
Ральф подкинул в костер щепочку и проводил взглядом качнувшуюся в
сумерках струю.
- Надо, чтоб он горел.
Эрик растянулся плашмя.
- Нет, я совсем устал. Да и какой смысл?
- Эрик! - выкрикнул Ральф. - Ты не смей так говорить!
Сэм встал на колени с Эриком рядом:
- Точно. Ну какой, какой смысл?
Ральф негодуя старался вспомнить. С костром было связано что-то
хорошее. Что-то потрясающе важное...
- Ральф вам уже сто раз говорил, - проворчал Хрюша. - Как же вы еще
хочете, чтоб нас спасли?
- Именно! Если у нас не будет дыма...
И он сел перед ними на корточки в загустевших сумерках.
- Неужели вы не понимаете? Что толку мечтать о лодках, о радио?
Он вытянул руку, сжал кулак.
- У нас только один способ отсюда выбраться. Кто-то там пусть играет в
охоту, пусть добывает мясо...
Он переводил взгляд с одного лица на другое. Но в минуту наивысшего
подъема и убежденности вдруг этот занавес заколыхался у него в голове, и
сразу он совершенно сбился. Он стоял на коленях, сжимал кулак, важно
переводил взгляд с одного лица на другое... Наконец занавес снова взвился.
- Ах, ну да. А наше, значит, дело - дым. И чтоб побольше дыма...
- Но не получается же у нас! Смотри!
Костер догорал.
- По двое - следить за костром, - бормотал про себя Ральф. - Это
выходит по двенадцати часов в сутки...
- Ральф, мы больше не можем таскать дрова...
- Темно же...
- Ночь же...
- Мы можем его зажигать каждое утро, - сказал Хрюша. - В темноте дым
никто никогда не увидит.
Сэм убежденно затряс головой.
- Другое дело, когда костер был...
- Наверху.
Ральф встал, чувствуя странную беззащитность перед давящей тьмой.
- Ладно. Пусть ночью не горит.
Он пошел к первому шалашу, который еще стоял, хоть и шатался. Груды
листьев лежали тут, сухие и шумные на ощупь. В соседнем шалаше малыш говорил
со сна. Четверо старших залезли в шалаш и зарылись в листья. Близнецы легли
рядышком, Ральф с Хрюшей - в другом углу. Листья долго шуршали, скрипели,
пока они устраивались на ночлег.
- Хрюш.
- Ты как - ничего?
- Да ничего вроде.
Наконец - только изредка шорох и хруст - в шалаше стало тихо. За низким
входом висела утыканная звездами чернота, и с полым гулом набегали на риф
волны. Ральф, как всегда по ночам, стал играть в "вот если бы..."
Вот если бы их отправили домой на реактивном, они бы уже к утру были на
том большом аэродроме в Уилтшире. Потом поехали бы на машине. Нет, для
полного счастья лучше на поезде. И прямо бы до Девона. И опять бы в тот дом.
И дикие пони опять подходили б к забору и заглядывали бы в сад...
Ральф беспокойно завертелся под листьями. В Дартмуре вообще дико, вот и
дикие пони. Дикость его больше не привлекала.
Мечты повернулись к обузданной прирученности города, где нет места
дикарству. Что может быть безопасней автобусной станции, там колеса, там
фонари... Уже Ральф танцевал вокруг фонаря, и автобус полз от стоянки -
странный автобус...
- Ральф! Ральф!
- А? Что?
- Ты не надо так шуметь.
- Извини.
Тьму в дальнем углу прорезал ужасный стон, и их затрясло под листьями.
Сэм и Эрик дрались, вцепившись друг в дружку.
- Сэм! Сэм!
- Эй! Эрик!
И снова все успокоилось.
Хрюша тихонько сказал:
- Нам пора мотать отсюдова.
- Ты про что это?
- Чтоб нас спасли.
Впервые за день и несмотря на давящую тьму, Ральф прыснул.
- Нет, правда, - шептал Хрюша. - Если нас скоро не спасут, то все - мы
свихнемся.
- ...и будем немного того.
- ...психи ненормальные!
- ...шизики!
Ральф сдунул с лица взмокшую прядку.
- А ты тете своей напиши.
Хрюша всерьез призадумался:
- Я не знаю, где она теперь. И у меня конверта нету. И марки. И здесь
почтового ящика нету. И почтальона.
Ральф не ожидал от своей шутки такого успеха. Он давился смехом, он
весь дергался, трясся.
Хрюша с достоинством укорял:
- Я ничего не сказал такого ужасно смешного.
Ральф хихикал, ему уже стало невмоготу. Он мучился и, сокрушенно,
задыхаясь, лежал и ждал, когда на него опять нападет смех. Во время одной из
таких пауз его подстерег сон.
- Ральф! Опять ты шумишь. Ты лучше тихо, а, Ральф, а то...
Ральф приподнялся и сел. Он был благодарен прервавшему его сон Хрюше,
потому что автобус приблизился и стал уже виден ясней.
- Что - а то?
- Тш-ш. Слушай.
Ральф улегся, осторожно, под долгие вздохи листвы. Эрик простонал
что-то и успокоился. Тьма, кроме глупой полоски звезд, была плотная, как
войлок.
- Я ничего не слышу.
- Там снаружи шевелится что-то.
Ральфу сжало виски. Шум крови в ушах утопил все звуки, потом затих.
- Нет, ничего не слышу.
- А ты слушай. Ты подольше послушай.
Ясно, отчетливо и в двух шагах от шалаша хрустнул сучок. Снова кровь
загремела в ушах у Ральфа, в мозгу замелькали смутные, смешанные образы. Их
совокупность осаждала шалаш. Хрюшина голова ткнулась ему в плечо, рука
стиснула его руку.
- Ральф! Ральф!
- Тихо ты. Слушай.
Ральф взмолился в отчаянье, чтобы зверь предпочел малышей. Страшный
шепот шипел у входа:
- Хрюша... Хрюша...
- Пришел! - задохнулся Хрюша. - Он вправду есть!
Он глотал воздух и жался к Ральфу.
- Хрюша, выходи. Ты нужен мне, Хрюша.
Губы Ральфа были у самого Хрюшиного уха:
- Молчи.
- Хрюша, Хрюша, где ты, Хрюша?
Что-то прошуршало в тылу шалаша. Хрюша на мгновенье замер. И у него
началась его астма. Он весь выгнулся, забил ногами по листьям. Ральф
откатился от него.
Потом был страшный рев у входа. Плюхнулось, бухнулось живое что-то.
Кто-то споткнулся об Ральфа, перелетел через него. В Хрюшином углу все
смешалось - рев, хруст, мельканье рук, ног. Ральф наугад колотил кулаками во
тьме; потом он и еще кто-то, человек, кажется, десять, катались, катались по
листьям, били, кусались, царапались. Его трясли, рвали, кто-то сунул пальцы
ему в рот, он укусил эти пальцы. Рука отдернулась и тут же, как поршень,
ударил кулак, и шалаш затрясся, посыпались искры. Ральф отпрянул, попал на
корчащееся тело, ему горячо дохнули в щеку. Он колотил, молотил кулаком по
горячо дышавшему рту. Он распалялся, он колотил, бил, а лицо под кулаком уже
сделалось скользкое. Потом между ног ему всунулась коленка, и он упал, он
все забыл от боли, а через него уже валились сцепившиеся тела. Шалаш рухнул,
бесповоротно завершая сраженье. Неизвестные заметались, темными тенями
выскользнули из развалин и унеслись прочь, и тогда стал слышен вой малышей и
свистящий хрип Хрюши.
Ральф кричал срывающимся голосом:
- Малыши! Идите все спать! Это мы дрались с теми, а теперь - спать.
Близнецы подошли вплотную и разглядывали Ральфа.
- Вы оба как - в порядке?
- Вроде...
- А мне попало.
- И мне. А как же Хрюша?
Они выволокли Хрюшу из-под веток и прислонили спиной к дереву. В ночи
была прохлада и облегченье после недавнего ужаса. И Хрюша дышал уже легче.
- Хрюша, тебя не покалечило?
- Да нет...
- Это Джек со своими охотниками, - сказал Ральф горько. - И чего им от
нас еще надо?
- Зато мы им всыпали по первое число, - сказал Сэм. Честность вынуждала
его продолжить. - Ну, то есть вы, конечно. Я в углу у себя как-то застрял.
- Да, я одного как следует сделал, - сказал Ральф. - Раскрасил его что
надо. Теперь подумает, прежде чем снова к нам сунуться.
- И я, - сказал Эрик. - Я спал, а он меня ка-ак саданет по морде.
Ральф, у меня, наверное, все лицо в крови? Но я ему тоже хорошо дал.
- А ты его как?
- Коленкой, - бесхитростно хвастал Эрик, - ка-ак двину между ног. Ох,
он орал! Ты б послушал. Так что мы их неплохо отделали.
Вдруг Ральф шелохнулся во тьме. Но потом услышал, как Эрик что-то
делает пальцем во рту.
- Ты чего?
- Да так. Зуб шатается просто.
Хрюша подтянул ноги.
- Ты уже ничего, Хрюш?
- Я-то думал, они за рогом пришли.
Ральф затрусил по бледному берегу и вспрыгнул на площадку. На сиденье
главного мирно мерцал рог. Ральф постоял, посмотрел и вернулся к Хрюше.
- Рог они оставили.
- Я знаю. Они не за рогом приходили. Они за другим. Ральф! Что же мне
делать?
Уже в отдаленье, по береговой луке, трое трусили в сторону замка. Они
держались ближе к воде, от леса подальше. То вдруг принимались тихонько
петь, то вдруг кувыркались колесом вдоль светящейся кромки. Вождь ровно
трусил впереди, наслаждаясь победой; он был теперь настоящий вождь; и он на
бегу пронзал воздух копьем. В левой руке у него болтались Хрюшины разбитые
очки.
В недолгой рассветной прохладе все четверо собрались возле черного
пятна, на месте костра, и Ральф стоял на коленках и дул на золу. Серый,
перистый пепел взлетал от его стараний, но не появлялось ни искорки.
Близнецы смотрели тревожно, Хрюша с отрешенным лицом сидел за блестящей
стеною своей близорукости. Ральф дул, пока у него не зазвенело в ушах от
натуги, но вот первый утренний бриз, отбив у него работу, засыпал ему глаза
пеплом. Ральф отпрянул, выругался, вытер слезы.
- Все без толку.
Эрик смотрел на него сверху вниз из-под маски запекшейся крови. Хрюша
повернул в сторону Ральфа пустой взгляд:
- Конечно, без толку, Ральф. Мы без огня теперь.
Ральф придвинул лицо поближе к Хрюшиному:
- Ну, а так-то ты меня видишь?
- Чуть-чуть.
Глаз Ральфа снова спрятался за вздутой щекой.
- Они, отобрали у нас огонь...
Его голос сорвался от бешенства:
- Украли!
- Вот они какие, - сказал Хрюша. - Я из-за них слепой. Понимаешь? Вот
он, Джек Меридью. Ты созови собрание, Ральф,
...Закладка в соц.сетях
