Жанр: Драма
Черный стерх
... - белый журавль или
стерх.
Аршак подскочил к нему и глянул на рисунок. Большая красивая
_б_е_л_а_я_ птица, высокая. Совершенно не похожа на то несчастное
полураздавленное существо. Хотя, нет, что-то общее есть, самую
малость, но есть. Но вот незадача, задумался он, стерх-то почему
черный? Черный белый журавль?
Дядя удовлетворенно потер руки, посмотрел на часы и вздохнул.
- Пора в эту чертову контору. Значит, так, я пойду, отпрошусь,
ну, часа через два буду дома. Дождись меня.
И убежал.
Аршак минуту сидел в легком недоумении. Потом взял один листок,
другой - и уже не мог оторваться. Он узнал массу вещей о пирокенезе и
левитации, о чтении мыслей и самовозгорании предметов, о массированной
высадке пришельцев во все времена и во все страны, узнал о
таинственных свойствах пирамид, причем нее только египетских... Время
от времени он отрывал глаза от текстов и фотографий, тряс головой,
стряхивая наползающую одурь и головокружение. Мир оказался густо набит
загадками и тайнами всех мастей и расцветок. Аршак заподозрил, что все
прочитанное им, дешевая туфта самого низкого качества. Нечто подобное
он читал в случайных журнальчиках, но сейчас обилие подавляло.
Бренькнул телефон. Аршак с неудовольствием поглядел на аппарат.
Телефон бренькнул снова. Пришлось отложить стопку листков с описанием
встреч со снежным человеком и идти через всю комнату. Аршак поднял
трубку. В трубке кто-то сопел. На вопрос - кого надо, ответом был
могучий соп. Аршак бросил трубку, выдернул шнур из розетки и повалился
на диван, читать дальше.
Слабо задребезжали стены. Где-то рядом трамвай проехал, решил
Аршак, а потом вспомнил, что до ближайшей трамвайной остановки
добираться минут десять автобусом. Стройка рядом, наверно,
грузовики...
Наконец пришел дядя. Вид у него был растерянный. Он вошел,
несколько раз оглянулся на лестничную клетку, запер дверь и накинул
цепочку.
Молча разделся, умылся, поставил чайник на плиту и вернулся в
комнату. К его приходу Аршак успел аккуратно собрать бумаги в папку.
- Что-то у меня нервы шалят, - вдруг сказал дядя. - В конторе
звонками достали. Я и был там всего минут двадцать, так, понимаешь,
раз десять звали к телефону. Подхожу, никто не говорит, а кто звал,
уверяет, что просили именно меня. А сечас вошел домой, чувствую -
кто-то в карман прямо на ходу лезет. Я - хвать! Никого! И на улице
рядом ни души. Что-то знобит меня, - жалобно проговорил дядя.
- Может, вы простудились?
- Может, - согласился дядя. - Хорошо бы сечас чайку и прилечь.
Хотя нет, надо за хлебом сходить. Схожу вот за хлебом, а потом
прилягу.
- Давайте я сбегаю, - вскочил с места Аршак.
- Нет-нет, надо еще всякого подкупить, а то потом крику до утра
будет.
На лестничной клетке громко хлопнула дверь, разом заговорили
несколько человек, заскрипела выносимая мебель.
- Соседи переезжают, - догадался Аршак, - помочь надо.
- Помоги, - вяло одобрил дядя, - только куртку накинь, там вроде
дождь накрапывает.
Аршак накинул на плечи дядину куртку и выскочил из квартиры.
Соседи действительно переезжали. Грузчики волокли фрагменты стенки и
тяжелые короба. Аршаку откровенно обрадовались.
- Голубчик, - чуть не расцеловала его старушка, - помоги отнести
в машину ящик со стеклом. Здесь немного, но ведь побьют!
После ящика настал черед разобранной и проложенной бельем люстры,
а в самом конце погрузки ему вручили большую клетку, обмотанную
полотенцем. Клетка была тяжела. Когда он водружал ее на сиденье рядом
с водителем, полотенце немного размоталось, в щели показался глаз, а
потом кончик клюва попытался осторожно раздвинуть щель. Но сосед, уже
стоявший внизу с большой застекленной фотографией в руках, прислонил
фотографию к колесу и поправил полотенце.
- Может поедешь с нами? - спросил старик. - Здесь минут двадцать
по проспекту. Надолго не задержим, помоги только со стеклом
управиться.
Аршак полез в кузов к грузчикам. Дюжие мужики не обратили на него
внимания.
Машина тронулась. Забытая рамка с фотографией упала прямо под
задние колеса, толстые шины проехались по стеклу, ина грязном асфальте
осталась фотография грустного молодого человека с четким отпечатком
шины на лице...
ПРЕДМЕТЫ
Часа через два Аршак вернулся. Дяди дома не оказалось. Аршак
прислонился к стене, стягивая кроссовки, и почувствовал, как в бок
уперлось что-то твердое.
Из кармана дядиной куртки он извлек ручку зонтика. В маленькой
темной прихожей перламутровые пластинки засверкали неожиданно ярко.
Аршак повертел ручку, полюбовался ею и как бы случайно переложил в
карман своего кожаного пиджака.
Несколько минут он бесцельно шлялся по квартире, затем полез под
нары и достал ящик с соседскими вещичками. Фотоаппарат забавный -
сбоку откидывается видоискатель, черная гармошка с притороченным
объективом растягивалась узкими рычагами. Сзади вставлялась кассета с
пластиной. Аршак немного повозился с аппаратом, складывая и
раскладывая его. Вскоре Появился Михаил.
- Жрать ничего нет? - спросил он. - А то мне скоро на занятия
бежать.
- Вроде есть, - осторожно ответил Аршак. - Почему ты на вечернем
учишься?
Михаил ушел в ванную. Зафырчала вода. Вернулся.
- Почему, говоришь, на вечернем? - переспросил он. - А что мне на
дневном делать! Сейчас я в лаборатории не расслабляюсь, ну и гроши,
конечно идут, а то от моих дождешься. Потом, смотри, пока я работаю,
мне в нашем физинституте место греется потихоньку. На дневном же
распределяться - как бог комиссии на душу положит или телефон сверху
брякнет. Усекаешь?
- Ага, - задумался Аршак.
Поступать ему было не скоро, хотя это как посмотреть. Да и мать с
Жирайром Аветисовичем ненавязчиво так намекают, что хорошо бы на
строительный факультет определиться и выправлять отметки в
надвигающемся аттестате. Аршак знал, что у будущего родственника
двоюродный брат чуть ли не декан в политехническом, но к этому факту
относился сдержанно. Если очень припрет, то можно и в строители
податься, хотя, конечно, больше хотелось бы на исторический...
Обнаружив в кастрюле на плите тушеное мясо, Миша взял ложку и
приналег.
- Может, разогреешь? - спросил Аршак.
- Ништяк, в кишке согреется.
Аршак принялся аккуратно складывать старые вещи со стола в ящик.
Что-то завернутое в фольгу упало на пол. В фольге оказался кусочек
мутного стекла, тот, что вчера вызвал у дяди легкое недоумение. Аршак
взвесил осколок в ладони - тяжелым оказалось стеклышко.
- Опять с этим мусором возишься? - спросил Миша, входя в комнату
и облизывая губы, испачканные жиром.
- По-моему, это не стекло, сказал Аршак. - Тяжелое.
- А ну!...
Миша повертел неправильной формы кусок, размером с половину
ладони, посмотрел на свет, глянул сбоку, царапнул ногтем и покачал
головой.
- Он лаком покрыт, какой-то умник его в цапон макал. Где тут у
меня растворитель?.. - он полез в письменный стол, достал пузырек и
откупорил. Аршак сморщил нос - вязкий запах ацетона ему не нравился.
Миша осторожно капнул на стеклышко, растер каплю кончиком носового
платка. На поверхности образовалось небольшое светлое пятно.
- Я же говорил! - Миша снова завертел стекло, так и этак
поворачивая его под разными углами к свету. - Растр, е-мое, точно -
растр!
- Что?
- Ну, такие полоски-бороздки, в голографической технике обычно
используется.
- А-а...
- Вот тебе и... Ох ты! - Миша выронил стеклышко на диван, тут же
подхватил и сунул двоюродному брату под нос: - Смотри, чертовщина
какая!
Вначале Аршак ничего особенного не замечал, но по мере того, как
Миша медленно вращал стеклышко, над светлым пятном возникло слабое
мерцание, и вдруг прямо на Аршака уставился огромный глаз. Аршак
моргнул, глаз немедленно ответил ему тем же.
- Зеркало! - догадался Аршак.
- Похоже, - с большим сомнением протянул Миша, - только я ничего
не слышал о голографических зеркалах. Вот если бы там была подложка
зеркальная или, скажем... - он задумался.
- Подумаешь, зеркало! - пожал плечами Аршак. - Я и не такие
голографии видел. Тигран, мой одноклассник, журналы однажды принес,
американские, так там на обложке...
- Это не то, - морща лоб, отозвался Миша, - голограмма может
изобразить предмет, это запросто. Сходи в Политехнический, там сейчас
выставка голографии. Зеркало можно сфотографировать. Но это
изображение - оптическая иллюзия, понимаешь?
- Не понимаю.
- Иллюзия не может работать как оптический прибор.
- Какой прибор?
- Ну, ты!.. Упорный. Зеркало - прибор! Или вот линза. Будет ли
голографическое изображение линзы преломлять световые лучи так же, как
линза? Если да, то это круто! Представляешь - изображение микроскопа
заменяет в натуре микроскоп, голограмма телескопа заменяет
тысячетонную дуру! Что-то я похожее читал, фантастику, кажется...
Аршак взял стеклышко и уважительно оглядел его со всех сторон.
Интересное стеклышко, а на вид ничего такого, стекло и стекло.
- Ну-ка, давай сюда, - распорядился Миша. - Отнесу я это дело в
лабораторию, там у нас хороший газовый лазер есть. Давай, давай, а то
разобьешь.
- А у меня есть хорошая машинка для закатывания губ, - заявил
Аршак и сунул стеклышко в карман. Скверно и неблагодарно, конечно, но
родственник пусть лучше не лезет. Дядя вот собирается ручку к своему
зонту приспособить, этот за стеклышком потянулся... Тут Аршак
вспомнил, что ручка как бы сама собой переместилась к нему в карман, и
устыдился.
Миша склонил голову на бок и посмотрел на него.
- Ты чего напрягаешься? Потеряешь ведь!
- Не потеряю.
- Да? Ну тогда давай завтра вместе посмотрим. Приходи к нам в
институт, установку покажу.
Аршак подумал и согласился. Миша тут же потерял интерес к стеклу,
поднял с пола фольгу, смял и хотел запустить в открытое окно, но замер
с поднятой рукой.
- Ты чего? - снова насторожился Аршак.
Миша разжал ладонь, оценивающе покачал комок в пальцах, сунул его
в карман и... захихикал.
- А вот металльчик этот я завтра взвешу. Тяжел, собака, а по виду
вроде алюминий. Усекаешь?
- Не усекаю.
- Похож на алюминий, но не алюминий, да еще тяжелый. Скорее всего
- платина, - назидательно сказал Миша.
Ашак равнодушно кивнул. Ему было неловко. В кармане рядом с
ручкой лежит интересное стеклышко. Ручка, правда, интереснее. И если
дядя попросит вернуть... Ну, можно будет договориться: стекло ему, а
ручку себе оставить. В конце концов ящик-то ему подарили.
- Папа уже хвастал сокровищами? - Миша легонько пнул отцовскую
папку, которой днем зачитывался Аршак. Распахнул шкаф. Но пока он
впихивал папку на место, вывалились еще две, а потом посыпались
альбомы, картонки, стопки каталожных карточек. Миша громко произнес
несколько страшных ругательств, вздохнул и присел перед безобразной
кучей.
- Помочь?
- Еще спрашиваешь!? - с этими словами Миша взял альбом, раскрыл и
заулыбался. - Ты смотри, сохранился. А я думал, мать все истребила.
Альбом для рисования был изрисован человечками, зверушками,
симпатичными многоголовыми дракончиками, радужными лягушками и прочей
веселой чертовщиной.
- Это папашка мне в детстве сказки рисовал, - пояснил Миша. - Сам
сочинял, сам рисовал.
В другом альбоме зверушки были не очень симпатичными. Волки
скалили зубы. Драконы отъедали друг другу головы. Отвратительного вида
Змей Горыныч с подвешенными под крыльями ракетами пикировали на
ковер-самолет, на котором Василиса Прекрасная жалась к Ивану Царевичу,
молодецки палящему в окаянного Змея из ручного пулемета.
Перевернув страницу, Аршак увидел неприятную, во весь лист,
физиономию усатого типа, по всему видать - злодея.
- А это Кошкодав-Ракоед, волшебник, - сказал Миша.
- Мерзкая харя. Злой, конечно?
- Не злой и не добрый. Глупый. Точно не помню, его, кажется,
всегда губила жадность. А может, его Кошкоед-Ракодав звали? Все сказки
забыл.
Потом они сложили альбомы и остальные бумаги в шкаф, и вовремя,
потому что пришла тетя Зина. Не успев раздеться, она учинила допрос с
пристрастием, на предмет выяснения - где дядя, почему его нет дома,
почему не был в магазине и вообще, сколько она может надрываться?!
Миша посмотрел на Аршака.
- Дядя плохо себя чувствовал... - начал Аршак и осекся.
И впрямь, если дядя заболел, то куда же он делся? Аптека рядом,
магазин тоже недалеко, его нет уже давно.
Тетя Зина прошлась по квартире тигровым шагом, уронила что-то в
большой комнате. Потом она долго говорила по телефону, кажется с
подругой, изливая свои мрачные подозрения относительно дядиных
похождений.
- Куда же он делся? - озадаченно спросил Миша.
Аршак ничего не ответил. Он не знал, куда делся дядя, и не хотел
ко всему еще совать пальцы в семейные жернова. На вопрос Миши он пожал
плечами и подошел к окну.
Небо ощутимо наливалось сумерками, пыльный ветер стих, закапало.
У монументальной стены, что напротив дома, стоял человек и
глядел, как показалось Аршаку, в их окно. "Может, это дядя ждет, пока
тетя уйдет", - подумал Аршак, но тут же понял, что ошибся. Человек
подошел ближе - и напомнил только что увиденного в альбоме
Кошкодава-Ракоеда: такие же топорщившиеся усы на полщеки и неприятное
лицо. Хотя нет, решил Аршак, похожи только усы.
Неприятный незнакомец подошел почти к самому подъезду. Он
действительно смотрел к ним в окно и сейчас уперся тусклым взглядом в
Аршака. Аршак вздрогнул. Незнакомый человек оглянулся по сторонам и
быстро вошел в подъезд.
Аршак был уверен, что через несколько секунд раздастся звонок в
дверь, объявится этот, Кошкодав-Ракоед, и начнутся большие
неприятности. Но медленно прошла минута, другая, третья... Никто не
звонил. Неприятности отменялись.
Миша включил телевизор, потом глянул на часы, выключил и
заметался по квартире, собираясь на занятия.
- Привет! - крикнул он, - Скоро увидимся!
Аршак постоял у окна и понял, что дома ему делать нечего. Из
комнаты доносился рокот тети Зины, она вела фронтальный опрос знакомых
и родственников, интересуясь местонахождением дяди, а узнав, что его
нет, высыпала на собеседников весь комплект проклятий и жалоб. Лучше
пойти прогуляться, пока дождь не разошелся, а тетя не сообразила, что
под боком есть человек, которому можно обрыдать жилетку.
Он вышел на лестничную клетку, постоял у двери, прислушиваясь. В
пролетах было тихо, откуда-то сверху приглушенно загавкала, а потом
завыла собака.
Аршак вздохнул и пошел во двор.
Прошелся по детскому городку, влез на мостки, попрыгал и... под
ногами что-то булькнуло. Сунул руку в карман - в непонятно когда и как
возникшую дырку провалилось стеклышко, упало меж бревен и кануло в
мутной воде. Судя по всему, здесь было неглубоко, круги разбегались у
сваи, сюда, значит, бултыхнулось. Но вода, грязная и покрытая слоем
ряски, выглядела противно. Дождь смоет ряску, решил Аршак, а глубина
здесь еле-еле по пояс, потом пошарю.
И пошел обратно.
Он шел вдоль стены, все убыстряя шаг - дождь усилился. Двор
опустел. Длинная, метров в сто стена тянулась почти через весь двор.
Из-за стены противно воняло нитрокраской. Несколько раз он
оборачивался. Пусто, никого нет, хотя пару раз ему слышались чьи-то
шаги.
И вот, когда он почти уже дошел до края и сворачивал к подъезду,
словно холодные пальцы вдруг на мгновенье схватили его сзади за шею.
Он вскрикнул, но захлебнулся собственным криком.
И в следующий миг пропал.
МЕЧТА
Все было сжато, скомкано. Невозможно вздохнуть. Ничего не видно,
не слышно, и нельзя даже застонать. Словно огромный гвоздь пронзил его
и шляпкой придавил. Так было долго.
Потом гвоздь выдернули, и он почувствовал, как возвращается
дыхание, шевелятся пальцы, в полном мраке возникли и затрепетали
светящиеся размытые круги.
Аршак громко чихнул и раскрыл глаза.
Он находился в абсолютно незнакомом месте. Обвел взглядом
помещение, вскочил с кресла и снова упал в него.
Большая комната... Да это и не комната вовсе!
Со всех сторон глядели дисплеи, дисплейчики и дисплеища до
потолка, странные приборы с разноцветными бегающими огоньками, сверху
нависали ребристые светящиеся трубы... У центрального экрана,
усеянного яркими неподвижными точками ("Звезды!" - догадался Аршак),
располагался огромный... штурвал, а рядом, на стене, почти таких же
размеров нелепый рубильник.
Аршак вдруг понял, что находится в командной рубке звездолета.
Тут его блуждающий взор остановился на кресле напротив и обнаружил в
нем человека в блестящем обтягивающем комбинезоне. Сначала он не узнал
его, но эти усы торчком...
- Извини за столь бесцеремонное обращение, - произнес
Кошкодав-Ракоед густым басом, - но срочные обстоятельства вынуждают, -
и он сделал изящный жест рукой. - Ваша планета, ваша дорогая Земля в
очень большой опасности, и ты, только ты можешь отвратить злую ее
погибель.
Где-то в районе желудка у Аршака начал раздуваться огромный
сияющий пузырь, в голове зашумело и словно эхом сладко отозвалось в
ушах: "...ты, только ты... ты... ты..."
Он невольно выпрямился в кресле и сел по стойке смирно. Аршак
сразу же поверил усатому, не мог не поверить. Действительно, оказался
здесь непонятно как, приборы, экраны... словно в кино... правда, этот,
напротив, не очень симпатичен, но кто сказал, что все злодеи обязаны
иметь одно страшное лицо? Вот, скажем, Жирар Аветисович, тоже не
красавец и даже наоборот, хотя, при всем сложном к нему отношении надо
признать, что вполне приличный человек, только зануда, а самая
обаятельная девушка в классе не злая дура, а, как ни странно, очень
хороший человек, всякое бывает.
- Что я должен делать? Я... я... обязательно, - пролепетал он,
распираемый гордостью, а сидевший напротив Кошкодав-Ракоед великодушно
махнул рукой.
- Верю тебе, мой мальчик! Ты справишься, и даже более того, - он
задумчиво огладил один ус, второй, отчего они еще больше
растопырились, и продолжил: - Именно ты и никто другой, кроме тебя...
Но для этого необходимо срочно, сейчас и прямо здесь...
Он заметно волновался, несколько раз вставал, садился, сопел.
Наконец, решившись, сцепил коротенькие толстые пальцы и закатил глаза.
- Ты даже не представляешь, как велика опасность, - значительно
произнес он и вперил взор в Аршака. - Настолько велика, что я не могу
объяснить тебе, даже намекнуть не имею права. Но ты, храбрый мальчик,
спасешь вашу старушку Землю, не так ли?
Странный разговор начал немного удивлять Аршака, по книжкам и тем
немногим глупым фильмам, которые он видел, контакт с иной цивилизацией
представлялся не так. Впрочем, об иной цивилизации речи уже не могло
идти. На штурвале он разглядел слова, написанные вполне земными
буквами: "Только вперед!"
Память услужливо подбросила незатейливые сюжетики о машинах
времени, завязнувших в глубинах веков, о звездных кораблях,
оказавшихся в прошлом из-за временных, гравитационных и прочих, не
менее коварных ловушек. Вполне могло случится так, что в далеком
будущем Земле грозит некая опасность, а он, Аршак, и есть именно тот
самый спаситель. Может, его вычислили, и вот снаряжается экспедиция...
- Я готов!
- Спасибо. Рад за тебя, но... - собеседник прикрыл ладонью
неприятные свои глаза и надолго задумался. - Все не так просто. Ты не
поверишь, но я не могу сказать, что от тебя требуется, и написать не
могу, даже громко подумать, и то опасно. Тут, знаешь, много охотников
найдется... - он снова закатил глаза и застыл вдруг, вперившись в
потолок.
Аршак тоже посмотрел вверх и заметил среди разноцветных
светящихся труб небольшое пятно. Пятно быстро темнело на глазах,
сорвавшаяся капля упала ему на руку. Резко запахло бензином. Аршак
растер каплю.
- Так я и знал, - огорченно покачал головой Кошкодав-Ракоед. -
Подожди немного, я сейчас устраню... небольшую аварию, - с этими
словами он подскочил к тяжелому квадратному люку, тронул блестящую
пластинку, люк отъехал и он скрылся в коридоре. Аршак успел там
заметить ряды приборов, экранов и всего остального, подобающего быть
на звездолеты или, в крайнем случае, в машине времени.
Скорее всего, если судить по звездам на экране и решительным
девизом на штурвале, это был именно звездолет. Аршак задумался,
соображая, в какой галактике он сейчас находится, в какую чертову даль
их занесло? Приятный озноб пробежал по спине.
Между тем кабина звездолета на глазах непонятно изменялась.
Огоньки медленно тускнели, экраны и дисплеи стали гаснуть, изображения
на них поблекли и застыли. Аршак вскочил с кресла и отбежал к стене."
Аварию не удалось устранить, - мелькнула тревожная мысль, - надо
бежать на помощь". Но он не знал, куда бежать и что делать, и
испытывал жгучий стыд оттого, что сейчас, сию минуту, пока он здесь
глупо таращится по сторонам, экипаж истекает кровью, сражаясь с...
чем-то! А что-то уже проламывается сквозь коридоры и отсеки, сметая
переборки, и сейчас ворвется сюда. Аршак покрепче уперся в стену,
готовясь в прыжке ударом ноги встретить неведомого врага. За спиной
зашуршало, он почувствовал, что упирается не в жесткие выступы
ребристых устройств, а ровную поверхность.
Он резко обернулся. Стена претерпела удивительную метаморфозу:
приборчики, экраны, ручки и лампочки словно выцвели и сплющились,
часть приборной панели, на которую он опирался, прогнулась внутрь, и
сбоку образовалась щель.
Не веря своим глазам, Аршак засунул в щель пальцы и дернул панель
на себя. С противным бумажным шелестом осыпались песчинки, и в его
руке оказался кусок обоев с некачественно отпечатанным изображением
приборов, экранов... Сорванная полоса бумаги обнажила бетонную
щербатую стену в ржавых потеках и пятнах.
Аршак окаменел. Потом рванул соседнюю полосу, другую... Они легко
отрывались от стен, падали, сворачивались. Через минуту Аршак
копошился на полу, высвобождаясь из вороха бумажных змей, а когда,
разорвав путы, поднялся, весь в пыли и ошметках высохшего клея, то
обнаружил себя в мрачном подвале с нависающими над головой грязными
трубами, откуда капала остро пахнувшая жижа. Бетонные стены освещала
слабая, пропадающая в переплетении чугунных труб и сочленений
лампочка. Квадратный люк оказался квадратной же дверью. Исчезла
сверкающая пластинка, а на ее месте возник большой амбарный замок с
торчащим из него ключом, замок висел в одной петле, а обитая цинковой
жестью дверь была слегка приоткрыта.
Звездолет сгинул бесследно. Аршак поднял кусок обоев,
изображающий небольшой дисплей; рядом кнопки, ручки, клавиши - такие
же фальшивые. Перевернул - толстый слой отстающего кусками клейстера,
рыхлая бумага, расплющенный таракан.
Он медленно обвел глазами подвал. На стене белой краской грубо, с
кляксами выведен знакомый уже призыв: "Только вперед!". Аршак плюнул в
нарисованный дисплей, скомкал обрывок и запустил его в надпись.
Дверь скрипнула. Аршак замер, затем осторожно пошел вдоль стены,
остановился у двери, прислушался. Тихо. Только где-то далеко вода
журчит. Заглянул в щель - чернота.
Наконец, решился и потянул дверь на себя.
В проеме стоял Кошкодав-Ракоед в кургузом пиджачке, полосатых
брюках и в киргозовых сапогах, заляпанных глиной. Нехорошо улыбаясь,
он цепко ухватил Аршака за ухо и притянул к себе.
- Ты куда собрался паршивец? - просипел он.
Хватка у злодея оказалась крепкой. Аршак некоторое время
упирался, но вырваться не удалось. Хитрый прием с подсечкой и
завершающим ударом в пах не прошел. Кошкодав-Ракоед вывернулся и
вмазал коленом прямо под копчик. Аршак взвыл.
И вот теперь его, обманутого и ничего не понимающего, как
последнего сопляка тащили за руку по каким-то темным пыльным
коридорам, лестницам и переходам, спускаясь все ниже...
После грубого толчка в спину он влетел в маленькую комнату,
обитую коврами. Ноги завязли в густом длинном ворсе, и он,
споткнувшись, повалился на длинную узкую тахту. Перед тахтой стоял
невысокий расписной восточный столик с гранеными стаканами, огрызками
и окурками. Аршак высмотрел среди грязных тарелок вилку, схватил ее и,
выставив ее перед собой, прижался к стене.
Не обращая на него внимания, Кошкодав-Ракоед прошел к столику,
пошарил в окурках, вытянул один, понюхал и, сунув в рот, сжевал.
Сглотнув, он осоловело посмотрел на своего пленника, сел,
скрестив под собой ноги, на ковер и, пробормотав: "Храпнуть пару
минуток, что ли", - брякнулся набок и захрапел. В ту же секунду Аршак
почувствовал, как его неудержимо тянет спать и, хотя внутренний голос
кричал: "Беги, беги!" - он неожиданно для себя растянулся на тахте,
сунул вилку под валик и провалился в сон.
Снов, правда, не видел. Было тягостное, оцепенелое состояние, не
дремота и не бодрствование, а просто мозги не работают, голова словно
распухла неимоверно, как воздушный шар, и кто-то холодными пальцами
перебирает в ней, ковыряется, ощупывая, разыскивая...
Аршак открыл глаза. Над ним стоял, зевая, Кошкодав-Ракоед и с
неодобрением разглядывал вилку. Бросил ее на ковер, а заметив движение
на тахте, наступил ногой.
Аршак вскочил. В глазах поплыло, и он снова упал на тахту.
- Проголодался, бедняжечка? - участливо спросил Кошкодав-Ракоед.
- Кушать хочешь, да?
...Закладка в соц.сетях
