Жанр: Драма
Вдали от обезумевшей толпы
...ущая,
больше, чем у нас в Уэзербери по время гулянья на троицын день. И побывал я
в больших церквах и в капеллах. А уж как замечательно молится там пастор!
Да! Станет на колени и сложит руки вот этак, а золотые перстни у него на
руках так и сверкают, так и слепят глаза, - да, умеет он молиться, вот и
заработал их! Ах, как хотелось бы мне жить в Бате!
- Разве наш пастор Сэрдли может купить себе такие перстни! - задумчиво
проговорил Мэтью Мун. - А ведь таких людей, как он, поискать днем с огнем.
Думается мне, у бедняги Сэрдли нету ни одного перстня, даже самого
дешевенького оловянного, либо медного. А ведь как они бы его украшали в
пасмурный вечер, когда он говорит с кафедры при восковых свечах! Но их ни в
жизнь не будет у бедняги! Да, что и говорить, нет правды на свете!
- Может, ему вовсе не к лицу носить перстни, - буркнул Габриэль. - Ну,
хватит об этом! Дальше, дальше, Кэйни!
- Да! Нынче модные пасторы носят усы и длинную бороду, - продолжал
знаменитый путешественник. - Ну, совсем как Моисей либо Аарон, и нам,
прихожанам, сдается, будто мы и есть сыны Израиля.
- Так оно и должно быть, - откликнулся Джозеф Пурграс.
- И теперь в нашей стране две веры - Высокая церковь и Высокая капелла.
Ну, думаю, не ударю лицом в грязь; вот и стал я ходить утром в Высокую
церковь, а по вечерам - в Высокую капеллу.
- Молодчина! Славный ты малый! - расчувствовался Джозеф Пурграс.
- В Высокой церкви поют молитвы, и там все так и сверкает, и стены
расписаны всеми цветами радуги, а в Высокой капелле говорят проповеди, и
только и увидишь, что серое сукно да голые стены. А между прочим... я больше
не видал мисс Эвердин.
- Что ж ты раньше-то об этом не сказал! - с досадой воскликнул
Габриэль.
- Ну, - сказал Мэтью Мун, - ей непоздоровится, ежели она спутается с
этим молодчиком!
- Да она и не думает с ним путаться! - с негодованием возразил
Габриэль.
- Ну, да ее не проведешь, - заметил Когген. - У нее в черноволосой
головке-то хватает ума - не пойдет она на такое безумство!
- Он, знаете ли, не какой-нибудь там грубиян и неуч, все науки
превзошел, - не совсем уверенно сказал Мэтью. - Только по своему
сумасбродству пошел он в солдаты. А девушкам-то по вкусу этакие
греховодники.
- Слушай, Кэйни Болл, - не унимался Габриэль, - можешь ты поклясться
самой ужасной клятвой, что женщина, которую ты видел, была мисс Эвердин?
- Кэйни Болл, ведь ты не какой-нибудь сосунок, - изрек Джозеф
замогильным голосом, каким говорил в торжественных случаях, - ты понимаешь,
что значит дать клятву? Так и знай, это страшное свидетельство, ты ответишь
за него своей кровью, и апостол Матфей говорит: "На чью голову падет клятва,
тот будет раздавлен насмерть". Ну, можешь ты теперь перед всем честным
народом поклясться, как тебя просит пастух?
- Ой, нет, мистер Оук! - воскликнул до смерти перепуганный Кэйни,
растерянно глядя то на Джозефа, то на Габриэля. - Я готов сказать, что я
сказал правду, но ни за что не скажу: "провалиться мне в тартарары, коли это
неправда".
- Кэйни! Кэйни! Да разве так можно? - сурово оборвал его Джозеф. - От
тебя требуют, чтобы ты дал священную клятву, а ты бранишься, как нечестивый
Семей, сын Геры, который так и сыпал проклятьями! Стыдись, парень!
- Да я и не думаю браниться! Что это вы, Джозеф Пурграс, возводите на
меня напраслину! Бедный я малый! - бормотал Кэйни, у которого уже слезы
брызнули из глаз. - Могу только по всей правде сказать, что то были мисс
Эвердин и сержант Трой, но коли вы заставляете меня сказать под клятвой
ужасную правду, то, может, то были вовсе не они!
- Будет нам допытываться, - бросил Габриэль, вновь принимаясь за
работу.
- Эх, Кэйни Болл, докатишься ты до сумы! - вздохнул Джозеф Пурграс.
Вновь заработали косами, и послышался шелест и шуршанье колосьев.
Габриэль не пытался казаться веселым, но и не обнаруживал своего мрачного
настроения. Однако Когген прекрасно понимал, что происходит у него в душе, и
когда они отошли в сторонку, сказал:
- Не расстраивайтесь, Габриэль. Не все ли вам равно, чья она милая,
коли она не для вас.
- Я тоже так думаю, - отозвался Габриэль.
ГЛАВА XXXIV
ОПЯТЬ ДОМА. ФИГЛЯР
В тот же самый день в сумерках Габриэль стоял у забора сада Коггена,
опершись о калитку, и осматривал в последний раз все вокруг, перед тем как
идти на отдых.
Какая-то повозка медленно тащилась по заросшему травой краю дороги.
Оттуда доносились голоса двух женщин. Разговаривали они непринужденно, без
всякой оглядки. Он тотчас же узнал голоса Батшебы и Лидди.
Повозка поравнялась с Габриэлем и проехала мимо него. Это была двуколка
мисс Эвердин, и там сидели Лидди и ее хозяйка. Лидди расспрашивала свою
спутницу о Бате, и та отвечала ей небрежно и рассеянно. Заметно было, что и
Батшеба и лошадь очень устали.
Он вздохнул с облегчением, увидав, что она вернулась домой здравой и
невредимой, все мрачные мысли отхлынули, и им овладела огромная радость.
Неприятные известия были позабыты.
Долгое время он стоял у калитки. Наконец погасли последние отсветы
вечерней зари, и на всем пространстве небес сгустился мрак. Зайцы, осмелев,
принялись скакать по холмам. Габриэль, вероятно, простоял бы еще с полчаса,
но вот он заметил темную фигуру, медленно направлявшуюся в его сторону.
- Добрый вечер, Габриэль, - сказал прохожий.
То был Болдвуд.
- Добрый вечер, сэр, - отозвался Габриэль.
Через мгновенье Болдвуд исчез в темноте, а Оук тут же вошел в дом и лег
спать.
Болдвуд направлялся к особняку мисс Эвердин. Подойдя к парадному, он
остановился. Окна гостиной были освещены и шторы спущены. В глубине комнаты
он разглядел Батшебу. Сидя спиной к Болдвуду, она просматривала какие-то
бумаги или письма. Он постучал в дверь и стал ждать. Все мускулы были у него
напряжены и в висках стучало.
Болдвуд не выходил за пределы своего поместья после встречи с Батшебой
на дороге, ведущей в Иелбери. Он проводил дни в безмолвии, в суровом
уединении, размышляя о свойствах женской природы, приписывая всей половине
рода человеческого особенности единственной женщины, с которой он
столкнулся. Мало-помалу он смягчился, и им овладели добрые чувства, - это и
привело его в тот вечер к Батшебе. Он решил извиниться перед ней, попросить
у нее прощения, ему было немного стыдно за свою бурную выходку. Он только
что узнал, что она вернулась, и думал, что она гостила у Лидди, не
подозревая об ее вылазке в Бат.
Болдвуд попросил доложить о нем мисс Эвердин. Лидди как-то недоуменно
посмотрела на него, но он не обратил внимания. Она удалилась, оставив его
стоять у дверей; через минуту в комнате, где находилась Батшеба, были
спущены шторы. Болдвуду это показалось дурным предзнаменованием. Лидди
вернулась.
- Хозяйка не может вас принять, сэр, - сказала она.
Круто повернувшись, фермер вышел из сада. Она его не простила - ясно,
как день! Он только что видел в гостиной девушку, любовь к которой принесла
ему столько радости и страданий; он был желанным гостем в начале лета, но
теперь она не допускала его к себе.
Болдвуд не спешил домой. Было больше десяти часов, когда, медленно
шагая по нижней улице Уэзербери, он услышал стук колес рессорного фургона,
въезжавшего в селение. Фургон циркулировал между селением и городом,
находившимся к северу от него, и принадлежал одному жителю Уэзербери, перед
его домом он и остановился. В свете фонаря, висевшего над дверью фургона,
вспыхнул красный с золотом мундир.
- А! - сказал себе Болдвуд. - Опять явился обхаживать ее!
Трой вошел в дом извозчика, у которого он останавливался в прошлый раз,
когда приезжал в свои родные места. Внезапно Болдвуд принял какое-то
решение. Он устремился домой. Через десять минут он вернулся и направился к
дому извозчика, по-видимому, собираясь вызвать Троя. Но когда он подходил,
отворилась дверь и оттуда кто-то вышел.
- До свидания, - сказал этот человек, и Болдвуд узнал голос Троя. Он
удивился: не успел приехать, а уже куда-то уходит! Однако он поспешил к
сержанту. В руках у Троя, по-видимому, был ковровый саквояж, тот самый, с
которым он и тогда приезжал. Казалось, он этим же вечером куда-то
отправляется.
Трой обогнул холм и ускорил шаги. Болдвуд приблизился к нему.
- Сержант Трой?
- Да... Я сержант Трой.
- Как видно, вы только что откуда-то прибыли.
- Да, из Бата.
- Я Уильям Болдвуд.
- Вот как.
Это было сказано таким тоном, что у Болдвуда вся кровь закипела в
жилах.
- Мне надо с вами поговорить, - произнес он.
- О чем?
- О той особе, что живет здесь поблизости, а также о женщине, которую
вы обидели.
- Удивляюсь вашей дерзости, - отрезал Трой и зашагал дальше.
- Постойте, - и Болдвуд загородил ему дорогу, - можете сколько угодно
удивляться, но вам придется иметь со мной объяснение.
В голосе Болдвуда звучала суровая решимость; Трой смерил глазами рослую
фигуру фермера и увидел у него в руке толстую дубину. Он вспомнил, что уже
одиннадцатый час. Волей-неволей приходилось быть вежливым с Болдвудом.
- Хорошо, я готов вас выслушать, - произнес он, ставя саквояж на землю,
- только говорите потише, а то нас могут услыхать на ферме.
- Так вот, я многое знаю про вас, знаю, как любит вас Фанни Робин.
Добавлю, что во всем селении, кроме меня и Габриэля Оука, это, по-видимому,
никому не известно. Вы должны жениться на ней.
- В самом деле, должен. И право же, хотел бы, да никак не могу.
- Почему?
Трой собирался что-то выпалить, но прикусил язык.
- У меня нет для этого средств, - отвечал он.
Интонация его изменилась. Только что он говорил самым наглым и
бесшабашным тоном. Теперь в его голосе звучали фальшивые нотки.
Но Болдвуд был слишком возбужден, чтобы различать интонации.
- Скажу напрямик, - продолжал он. - Я вовсе не намерен
разглагольствовать о добродетели или о пороке, о женской чести или позоре,
вообще оценивать ваше поведение. У меня есть к вам деловое предложение.
- Понимаю, - отозвался Трой. - Давайте-ка сядем здесь.
На другой стороне дороги у плетня лежало огромное бревно, и они уселись
на него.
- Я был помолвлен с мисс Звердин, - сказал Болдвуд, - но вот приехали
вы и...
- Вы не были помолвлены, - возразил Трой.
- Можно сказать, был.
- Не появись я, возможно, она и дала бы вам согласие.
- Черт возьми, наверняка бы дала!
- Значит, еще не дала!
- Не появись вы, она наверняка, да, наверняка уже была бы теперь моей
невестой. Не повстречайся вы с ней, вы, вероятно, женились бы на Фанни. Мисс
Эвердин вам не ровня, и нечего вам увиваться за ней, я знаю, вы задумали на
ней жениться. Итак, я прошу вас об одном: оставьте ее в покое! Женитесь на
Фанни. Я сделаю так, что это вас вполне устроит.
- Как же это так?
- Я вам как следует заплачу. Я положу известную сумму на ее имя и
позабочусь о том, чтобы вы с ней не знали нужды. Скажу яснее: Батшеба только
играет вами; я уже сказал, что вы слишком бедны для нее. Поэтому не теряйте
времени даром, - вам все равно не сделать этой блестящей партии, так
сделайте завтра же скромную и честную партию. Берите свой саквояж,
немедленно, этой же ночью уходите из Уэзербери и берите с собой пятьдесят
фунтов. Фанни тоже получит пятьдесят и приобретет все нужное к свадьбе,
скажите только мне, где она живет; а еще пятьсот будет выплачено ей в день
свадьбы.
Голос Болдвуда срывался, и чувствовалось, что почва колеблется у него
под ногами и он сознает несостоятельность своей тактики и не слишком верит в
успех. Это был далеко не прежний Болдвуд, степенный, уверенный в себе.
Несколько месяцев назад ему показался бы ребяческой глупостью план, который
он развивал сейчас. Влюбленный способен испытывать сильные чувства,
недоступные человеку, у которого сердце свободно. Но у человека со свободным
сердцем шире кругозор. Сильная привязанность суживает круг интересов, и хотя
любовь обогащает человека переживаниями, она ограничивает его поле зрения.
Это перешло все пределы у Болдвуда: не зная, что случилось с Фанни Робин и
где она, не имея представления о том, какими средствами располагает Трой,
он, не задумываясь, делал ему такое предложение.
- Мне больше нравится Фанни, - проговорил Трой, - и если мисс Эвердии,
как вы меня уверяете, для меня недоступна, что ж, пожалуй, в моих интересах
принять от вас деньги и жениться на Фанн. Но ведь она только служанка...
- Это не важно. Так вы принимаете мое предложение?
- Да.
- О! - радостно выдохнул Болдвуд. - Но скажите, Трой, если она вам
больше нравится, то зачем вы затеяли эту игру и разбиваете мое счастье?
- Я больше люблю Фанни, - отвечал Трой, - но Батше... мисс Эвердин
увлекла меня и на время вытеснила у меня из сердца Фанни. Теперь это прошло.
- Но разве могло ваше увлечение так быстро пройти и почему вы снова
приехали сюда?
- На это есть серьезные причины. Так вы даете мне сразу пятьдесят
фунтов?
- Ну да. Вот они - пятьдесят соверенов. - И Болдвуд протянул Трою
небольшой сверток. Тот взял его.
- У вас уже все приготовлено заранее, - усмехнулся сержант, - вы,
по-видимому, рассчитывали, что я приму деньги.
- Я думал, что вы можете их принять, - отвечал Болдвуд.
- Вы пока что получили от меня только обещание выполнить программу, а я
уже получил пятьдесят фунтов!
- Я уже думал об этом, но я полагаю, вы человек чести, и я могу вам
довериться. Разве это не предусмотрительность? Я предвидел, что вам не
захочется потерять пятьсот фунтов, которые вас ожидают в будущем. Вдобавок
вы нажили бы себе в моем лице злейшего врага, а теперь я стану вашим другом
и готов вам всячески помогать.
- Тсс! Слушайте! - прошептал Трой.
Легкое постукивание каблучков донеслось с вершины холма, на который
поднималась дорога.
- Клянусь, это она, - продолжал он. - Я должен пойти ей навстречу.
- Кто она?
- Батшеба.
- Батшеба, одна на улице в такой поздний час? - в изумлении воскликнул
Болдвуд, вскакивая на ноги. - Почему же вы должны ее встречать?
- Она ожидала меня сегодня вечером, и теперь мне надо с ней
переговорить, а потом мы распростимся навсегда, как я вам обещал.
- Зачем, собственно, вам с нею разговаривать?
- Это не повредит. А если я не приду, она станет бродить в темноте,
разыскивая меня. Вы услышите все, что я ей скажу. И это поможет вам в ваших
любовных делах, когда меня не будет здесь.
- Вы говорите насмешливым тоном.
- Ничуть. Имейте в виду, если она не будет знать, что со мною, она
будет все время думать обо мне. Лучше уж мне сказать ей напрямик, что я
решил отказаться от нее.
- Вы обещаете, что будете говорить только об этом? Я услышу все, что вы
ей скажете?
- Каждое слово. А теперь сидите смирно, держите мой саквояж и мотайте
на ус все, что услышите.
Легкие шаги раздавались все ближе, временами они замирали, словно
девушка к чему-то прислушивалась. Трой просвистел два такта, мелодично, на
манер флейты.
- Вот у вас уже до чего дошло, - горестно прошептал Болдвуд.
- Вы же обещали молчать, - остановил его Трой.
- И снова обещаю. Трой двинулся вперед.
- Фрэнк, дорогой, это ты? - раздался голос Батшебы.
- О, боже! - простонал Болдвуд,
- Да, - отвечал Трой.
- Как ты поздно! - ласково продолжала она. - Ты приехал в фургоне? Я
ждала тебя и услыхала стук колес, когда он въезжал в селение. Но прошло
много времени и я уже не надеялась увидеть тебя, Фрэнк.
- Я не мог не прийти, - отвечал Фрэнк. - Ты же знала, что я приду.
- Да, я, конечно, ожидала, что ты придешь, - весело откликнулась она. -
Знаешь, Фрэнк, к счастью, сегодня ночью у меня в доме ни души! Я спровадила
всех, и никто на свете не узнает, что ты посетил обитель твоей дамы. Лидди
попросила отпустить ее к дедушке, ей хотелось рассказать ему о поездке к
сестре, и я позволила ей пробыть у него до завтра, - а к тому времени ты уже
уйдешь.
- Великолепно! - воскликнул Трой. - Но мне надо захватить саквояж, ведь
там мои ночные туфли, щетка и гребень. Беги домой, а я сейчас схожу за ним и
через каких-нибудь десять минут буду у тебя в гостиной.
- Хорошо. - Она повернула назад и стала быстро подниматься на холм.
Во время этого диалога у Болдвуда нервно подергивались стиснутые губы и
лоб покрылся липкой испариной. Но вот он ринулся навстречу Трою. Тот
повернулся к нему и схватил саквояж.
- Что же, прикажете доложить Батшебе, что я пришел отказаться от нее и
не могу жениться на ней? - насмешливо спросил он.
- Нет, нет. Подождите минутку... Мне надо еще кое-что вам сказать...
еще кое-что, - проговорил Болдвуд хриплым шепотом.
- Теперь вы видите, - продолжал Трой, - в какой я попал переплет. Быть
может, я дурной человек, у меня ветер в голове, и меня вечно подмывает
выкинуть что-нибудь неподобающее. Но согласитесь, я не могу жениться сразу
на обеих. И у меня есть основания выбрать Фанни. Во-первых, я ее больше
люблю, а во-вторых, благодаря вам я сделаю выгодную партию.
В тот же миг Болдвуд кинулся на него и схватил его за горло. Трой
чувствовал, как медленно сжимаются пальцы Болдвуда. Нападение было слишком
неожиданно.
- Постойте, - прохрипел он. - Вы губите ту, которая вам так дорога.
- Что вы хотите сказать? - спросил фермер.
- Дайте же мне вздохнуть! - взмолился Трой.
Болдвуд разжал пальцы.
- Ей-богу, у меня руки чешутся прикончить вас!
- И погубить ее.
- Спасти ее.
- Ну, нет. Теперь я один могу ее спасти, если на ней женюсь.
Болдвуд застонал. Он нехотя отпустил горло солдата и отшвырнул его к
изгороди.
- Дьявол! Как ты мучаешь меня! - крикнул он.
Трой отскочил, как мяч, от изгороди и хотел было броситься на фермера,
но сдержался и проговорил беспечным тоном:
- Право же, не стоит нам меряться силами. Разве можно разрешать споры
таким варварским способом! Я против насилия и потому скоро уйду из армии.
Ну, а теперь, когда вы осведомлены, как обстоят у нас дела с Батшебой,
пожалуй, не стоит меня убивать, - так ведь?
- Не стоит вас убивать, - машинально повторил Болдвуд, повесив голову.
- Лучше уж убейте себя.
- Куда лучше...
- Я рад, что вы это поняли.
- Женитесь на ней, Трой, и забудьте, что я вам только что говорил. Это
ужасно для меня, но другого выхода нет: берите Батшебу! Я отказываюсь от
нее! Как сильно она вас полюбила, если так безрассудно вам отдалась! О
Батшеба, Батшеба! Несчастная вы женщина! Как жестоко вы обмануты!
- Но как же быть с Фанни?
- Батшеба вполне обеспечена, - и будет вам, Трой, прекрасною женою! И,
право же, вам следует ради нее поторопиться со свадьбой!
- Но у нее властный характер, чтобы не сказать больше, она будет мной
ввертеть, а с бедняжкой Фанни Робин я могу делать что хочу.
- Трой! - воскликнул с мольбою Болдвуд. - Я сделаю все, что угодно, для
вас, только не бросайте ее, ради бога, не бросайте, Трой!
- Кого? Бедняжку Фанни?
- Нет! Батшебу Эвердин! Любите ее! Любите всем сердцем! Как вы не
понимаете, что в ваших же интересах немедленно скрепить свои отношения с
ней?
- А что нам еще скреплять, когда я и без того с ней связан?
Рука Болдвуда судорожно протянулась к Трою. Но он подавил в себе слепой
порыв и весь поник, словно раздавленный горем.
Болдвуд продолжал:
- Но вам надо поторопиться со свадьбой! Так будет лучше для вас обоих.
Вы любите друг друга и должны принять от меня помощь.
- Какую помощь?
- Я положу те же пятьсот фунтов не на имя Фанни, а на имя Батшебы,
чтобы вы могли поскорее обвенчаться... Но нет. Она ничего не примет от меня.
Я выплачу эту сумму вам в день свадьбы.
Трой некоторое время молчал, втайне пораженный безумным ослеплением
Болдвуда. Потом спросил как бы вскользь:
- Ну, а сейчас я получу что-нибудь?
- Да, если угодно. У меня нет с собой крупных денег. Я не ожидал этого.
Но все мое состояние будет ваше.
Болдвуд не был похож на здравомыслящего человека и скорее напоминал
какого-то лунатика, когда, вытащив холщовый мешок, служивший ему вместо
кошелька, начал в нем рыться.
- У меня здесь еще двадцать один фунт, - проговорил он. - Две
ассигнации и соверен. Но мне надо получить подписанную вами бумагу...
- Давайте деньги, и пойдем прямо к ней в гостиную. Я готов подписать
любое соглашение, лишь бы вам угодить. Только она ничего не должна знать о
наших денежных делах.
- Решительно ничего, - подхватил Болдвуд. - Вот деньги, и если вы
зайдете ко мне, я напишу обязательство на остальную сумму и оговорю сроки.
- Но сперва зайдем к ней.
- Зачем же? Переночуйте у меня, а завтра утром мы отправимся к
нотариусу.
- Но ведь надо же с нею посоветоваться, хотя бы сообщить ей.
- Ладно. Идем.
Они поднялись на холм к особняку Батшебы. Когда они подошли к
парадному, Трой сказал:
- Подождите здесь минутку.
Он проскользнул в прихожую, оставив дверь приоткрытой. Болдвуд ждал.
Минуты через две в прихожей загорелся свет. Тут Болдвуд увидал, что на дверь
наброшена цепочка. За порогом стоял Трой с подсвечником в руке.
- Неужели вы думали, что я вломлюсь в дом? - с негодованием спросил
Болдвуд.
- О нет! Но осторожность никогда не мешает. Не угодно ли вам прочесть
эти строки? Я посвечу вам.
Трой протянул в приоткрытую дверь сложенную газету и поднес поближе
свечу.
- Вот эту заметку, - прибавил он, указывая пальцем на заголовок.
Болдвуд прочитал:
"Бракосочетания.
17-го текущего месяца в церкви св. Амвросия в Бате преподобный Дж.
Минсинг, бакалавр богословия, сочетал браком Фрэнсиса Троя, сержанта 11-го
Драгунского гвардейского полка, единственного сына покойного Эдварда Троя,
эсквайра, доктора медицины из Уэзербери, с единственной оставшейся в живых
дочерью покойного м-ра Джона Эвердина из Кэстербриджа, Батшебой".
- Как говорится, нашла коеа на камень, а, Болдвуд? - бросил Трой и
насмешливо расхохотался.
Болдвуд выронил из рук газету, Трой продолжал:
- За пятьдесят фунтов я должен жениться на Фанни. Отлично. За двадцать
один фунт жениться не на Фанни, а на Батшебе. Превосходно! А каков финал: я
уже муж Батшебы! Итак, Болдвуд, вы оказались в дураках, как всякий, кто
пытается встать между мужем и женой. Еще два слова. Как я ни плох, я все же
не такой негодяй, чтобы за деньги жениться или покинуть женщину. Фанни давно
ушла от меня. Я даже не знаю, где она сейчас. Я повсюду ее разыскивал. Еще
словечко. Вы уверяете, что любите Батшебу, а между тем при первом же
брошенном наудачу намеке поверили, что она так себя опозорила. Много ля
стоит такая любовь! Теперь, когда я крепко вас проучил, берите назад ваши
деньги!
- Не возьму! Не возьму! - прохрипел фермер.
- Во всяком случае, они мне не нужны! - презрительно сказал Трой.
Завернув монеты в ассигнации, он швырнул их на дорогу.
Болдвуд потряс кулаком.
- Ах ты чертов фигляр! Окаянный пес! Но я расправлюсь с тобой! Так и
знай, расправлюсь!
Новый взрыв хохота. Трой захлопнул дверь и заперся на замок.
Всю эту ночь можно было видеть темную фигуру Болдвуда, скитавшегося по
холмам и лощинам Уэзербери, подобно скорбной тени на мрачных берегах
Ахерона.
У ВЕРХНЕГО ОКНА
На следующий день в ранний час, когда в первых солнечных лучах сверкает
роса, разноголосое, еще робкое пение птиц разливалось в бодрящем воздухе, а
блеклая голубизна небес там и сям была затянута тонкой паутиной бесплотных
облачков, ничуть не омрачавших лучезарного утра. Освещение пейзажа было
золотисто-желтое, тени - размытых очертаний. Листья вьющихся растений,
оплетавших стены ветхого особняка, поникли, унизанные тяжелыми водяными
каплями, которые, словно крохотные линзы, увеличивали находившиеся позади
предметы.
Еще не пробило пяти, когда Габриэль и Когген миновали сельский
перекресток, направляясь вдвоем в поля. Едва они увидели дом хозяйки, как
Габриэлю показалось, что распахнулись створки одного из окон верхнего этажа.
Работники как раз проходили мимо старого куста бузины, густо увешанного
кистями черных ягод, и на минуту остановились в его тени.
Красивый мужчина лениво свесился из окна. Он посмотрел на восток, потом
на запад, как хозяин, с утра оглядывающий свои владения. Мужчина был не кто
иной, как сержант Трой. Его красная куртка была наброшена на плечи, но не
застегнута, и он держался непринужденно, как солдат на отдыхе.
Первым заговорил Когген.
- Видите, она вышла за него, - спокойно заметил он, глядя на окно.
Габриэль уже все видел и теперь стоял спиной к дому; он не ответил ни
слова.
- Так я и думал, что нынче мы что-нибудь да узнаем, - продолжал Когген.
- Я слышал, как кто-то уже в сумерках проехал мимо нашего дома, - вы в это
время были в отлучке. - Он оглянулся на Габриэля. - Силы небесные, да вы
совсем побелели, Оук! Как все равно мертвец!
- Неужто? - спросил Оук со слабой улыбкой.
- Прислонитесь к воротам. Я подожду малость.
- Да, да, хорошо.
Некоторое время они стояли у ворот. Габриэль с отсутствующим видом
уставился в землю. Он уносился мыслью в будущее и представлял себе, как
горько на протяжении долгих лет она будет раскаиваться в своем опрометчивом
поступке. Он сразу же догадался, что они поженились. Но почему все это было
обставлено такой таинственностью? Все уже знали, что ей очень тяжело
досталась поездка в Бат, так как она не рассчитала расстояния, и что она
загнала лошадь, добираясь туда больше двух дней. Не в ее привычках было
действовать тайком. При всех своих недостатках она была сама искренность.
Неужели же она попала в ловушку? Этот брак п
...Закладка в соц.сетях
