Жанр: Драма
Верные друзья
...ми.
- Постерегите-ка этого типа! - кивает им Нехода на дверь своего
кабинета.
В комнате наступает зловещая тишина. Нехода снимает телефонную трубку,
негромко произносит: "Милицию!"
- Товарищ начальник, - говорит в телефон Нехода, - это Нехода на
проводе. Тут, знаешь, надо нам одного гражданина того... Самозванец, как
полагаю... Здесь, в управлении... Жду!
Нехода вешает телефонную трубку.
Девушка с косичками шумно и взволнованно глотает воздух - и снова в
приемной воцаряется тревожная тишина.
Нехода останавливается в дверях своего кабинета и, взглянув на часы,
вытирает платком голову, разводит руками:
- Вот, пожалуйста, целый час... Что? Потеряли! Тут, понимаете, горишь
на работе, везешь на плечах ответственнейшее государственное дело, ночи
недосыпаешь, а тебя, понимаете, каждый, кому не лень, отрывает... У меня уж
и так энфизему легких находят... Сердце колотит: бух, бух... А ведь я еще
нужен... Я еще очень... Что? Нужен!
- Скажите, а когда вы ложитесь спать и поворачиваетесь с боку на бок -
вы задыхаетесь? - неожиданно серьезно осведомляется Нестратов.
- Задыхаюсь, точно, - кивком головы подтверждает Нехода.
Нестратов весело усмехается:
- И вы уверяете, что никогда не встречались с Нестратовым? - И вдруг
он, непонятно для всех окружающих, говорит: - Ну, ничего! Я тебя породил, я
ж тебя, милый, и убью!
- Как это - убью? Как это - убью? - восклицает Нехода, но в это
мгновение отворяется дверь и входит младший лейтенант милиции. Придерживая
кобуру, он еще с порога спрашивает у Неходы:
- Тут задержанный?
Нестратов встает.
- Будьте любезны, - говорит Нехода, указывая на Нестратова.
Лейтенант очень вежливо козыряет.
- Попрошу всех выйти! - Он оборачивается к Нестратову: - Садитесь,
гражданин.
Нестратов садится.
Нехода выходит в приемную, самодовольно говорит секретарше:
- Неходу не проведешь! Нехода... что? Под землей видит! Он закуривает,
выпускает дым и вдруг, округлив глаза, тихонько сам себя спрашивает:
- А если это - Нестратов? Что тогда? А?
Кабинет Неходы.
- Случиться, конечно, все может, гражданин, - говорит лейтенант, -
отчего же, туризм - это мы понимаем, но зачем чужим именем называться? Какой
же тут, извините, туризм?
- Да я же вам в сотый раз объясняю, - начинает Нестратов страдальческим
голосом, - документ этот попал ко мне случайно. В конце концов, все это
легко проверить...
- А мы и проверим, - успокоительно говорит лейтенант. - Вы не
волнуйтесь!
- Я абсолютно не волнуюсь! Я абсолютно спокоен!
- Да? - с топкой улыбкой спрашивает лейтенант. - Не волнуетесь?
- Абсолютно! Уверяю вас! Только поражаюсь...
- Поражаться тут нечему, - строго говорит лейтенант. - Наше дело за
порядком наблюдать, гражданин. Товарищ Нехода в наших местах человек
известный, и если он нам сообщает, что появился самозванец, должны мы это
взять на заметку или не должны?
- Прохвост ваш Нехода! - возмущается Нестратов. - Очковтиратель и
бюрократ, подхалим и чинодрал...
- Вы полегче, гражданин, - сурово останавливает лейтенант. - Про вас
еще неизвестно, что вы за личность, а Неходу обзываете... - Помолчав, он
неожиданно заканчивает: - Хотя Нехода, конечно, бюрократ! Это весь район
знает. - Тут лейтенант снова топко смотрит на Нестратова: - Однако, если вы
н есть лицо, за которое себя выдаете, то как же вы Неходе такое дело
доверили? Бюрократу, чинодралу - и доверили? А? Неувязочка...
Необыкновенно довольный своей проницательностью, лейтенант улыбается, и
сразу становится заметно, что он молод.
- Правда, голая правда! - глухо говорит Нестратов. - Каждое слово
правда!
- Значит, сознаетесь? - лейтенант решает ковать железо, пока горячо.
- Да как же не сознаться? - отчаянно вскрикивает Нестратов. - Ведь
каждый факт вопиет...
Лейтенант быстро придвигает бланк, обмакивает перо в чернильницу.
- Давайте. Все по порядку. Вам сразу легче станет.
- По какому порядку? - кричит Нестратов. - Где тут порядок? Вы поймите,
что со мной сегодня случилось! Ведь я самого себя увидел. Увидел и
ужаснулся!
- Кого увидел? - переспрашивает лейтенант.
- Самого себя. В отвратительном кривом зеркале!
- Какое еще зеркало? - строго спрашивает лейтенант. - Не путайте,
гражданин. Кого вы и где увидели?
- Себя, друг мой, - грустно отвечает Нестратов, - себя в Неходе. Я и
есть Нехода!
Лейтенант привстает.
- Кто вы?!
- Нехода, - грустно улыбается Нестратов, - как ни отвратительно это
признание, но нужно иметь мужество: я - Нехода...
Лейтенант дрожащей рукой наливает из графина воду и жадно пьет.
Больница.
У постели Кати стоит Чижов. Рядом с ним девушка-врач.
- Молодец, Катюша, - шепчет Чижов, - теперь полный покой, и все будет
хорошо. Никого к ней не пропускайте. Имейте в виду, будет к ней пробиваться
друг мой Нестратов, длинный такой, - не допускать ни в коем случае. Кстати,
куда он подевался? Не заходил сюда?
- Нет, Борис Петрович, никого не было.
- Странно. Ну-ка, давайте пойдем. Вам пора отдохнуть!
Он берет девушку за локоть и выводит из палаты. Они в дежурной комнате.
- Странно, - говорит Чижов, - куда же они все девались? Собственно,
Нестратов, конечно, в строительном управлении. Где телефон? Как звонить?
- Начальнику строительства Неходе? Первый номер.
- Ну конечно! Мог бы и сам догадаться. У начальника всегда первый
номер. Девушка?.. Дайте первый. Стройуправление?.. У вас там должен быть
академик Нестратов... Что?.. Как - не знаете?.. Что?.. Странно...
Допрашивает?.. Почему?.. Жулик?
Чижов вешает трубку, некоторое время удивленно глядит на телефон и,
вдруг фыркнув, принимается хохотать. Девушка-врач смотрит на него в
изумлении.
- Академика допрашивают! - изнемогая от смеха, говорит Чижов. -
Воображаю... Нет, даже вообразить не могу... Однако что-нибудь следует
предпринять! Он там от огорчения может заболеть.
- Допрашивают? Вашего друга? - возмущается девушка-врач. - Это
недоразумение! Надо объяснить...
- А как вы можете объяснить? Заверить личность? Ведь документов-то у
него нет!
- Но вы-то его знаете!
- Я-то знаю. Но... и мои документы уплыли на плоту!.. Конечно, рано или
поздно дело разъяснится само, но когда это будет? А выручать Нестратова надо
немедленно!
- Как?
Чижов на мгновение задумывается.
- Придется стать на скользкий путь... Вас замешивать в это похоронное
дело я бы не хотел, но... Есть у вас машина неотложной помощи?
- Есть.
- Вызывайте. Я поеду за пациентом.
- Борис Петрович!..
- Вызывайте, вызывайте. Я вас выручил, теперь выручайте меня.
Девушка-врач пожимает плечами, улыбается, берет телефонную трубку.
По улицам Тугурбая, гудя тревожной сиреной, проносится белая машина с
красными крестами на окнах.
Управление строительства.
Кабинет Неходы.
Лейтенант и Нестратов сидят в полном изнеможении и пьют чай из больших
пиал. Пьют вприкуску и, видимо, не первую чашку. С обоих катится пот.
- Так мы с вами не договоримся, гражданин, - произносит дежурный
безнадежным голосом, - получается: поп - свое, черт - свое.
Распахивается дверь, и в кабинет вбегает Нехода. Вбегает с твердо
сложившимся решением признать свою ошибку. Но при виде неприглядной фигуры
Нестратова его снова начинают одолевать сомнения.
- Значит, такое дело... Что? Получилось! - Он обращается к лейтенанту,
но смотрит на Нестратова, который при появлении Неходы оставляет пиалу и
хмурится. - Значит, сложилось у меня убеждение, что должны мы приветствовать
в лице этого товарища знаменитейшего нашего академика товарища Нестратова,
который прибыл к нам с секретной ревизией, на что - милости просим!
Сомнения оставляют его. Лицо Нестратова как раз настолько сурово и
начальственно, насколько ему и надлежит быть по представлению Неходы. Нехода
обольстительно улыбается. Лейтенант смотрит на него, приоткрыв рот от
изумления.
- Должны мы принести... Что? Глубочайшие извинения товарищу Нестратову
Василию Васильевичу.
- Значит, вы теперь уверяете, товарищ Нехода, - спрашивает, придя в
себя, лейтенант, - что гражданин этот - Нестратов?
Нехода делает широкий утверждающий жест.
- А от этого гражданина, - продолжает лейтенант, - недавно было
заявление, что он - Нехода.
У Неходы что-то булькает в горле.
- Как?
- Потом гражданин взял свое показание обратно и заявил, что уже не
знает, как его фамилия - Сичкин, Нестратов или Нехода, или, может быть, он -
Иванов, или еще кто нибудь...
- Сил у меня больше нет, - подаст голос из своего утла Нестратов, -
третий час выясняем, как моя фамилия... Тысячу раз я говорил, что Неходой
назвал себя в переносном смысле.
- А протокол мне в каком смысле писать? - голосом, в котором слышатся
безнадежные нотки, спрашивает лейтенант. - В переносном запрещено протоколы
писать. Милицию тоже пожалеть надо. Она тоже не каменная... Если вы Нехода,
так и говорите...
- То есть как это - Нехода? - кричит Нехода не своим голосом. - Почему
допускаете? Жулик он, а не Нехода! Я - Нехода...
- А я - Нестратов! - заявляет Нестратов.
За окном слышится сирена "скорой помощи". Хлопает дверь, и в управление
строительства бодрым шагом входит Чижов в белом халате. Нестратов
вскакивает, но Чижов предостерегающе сдвигает брови и едва заметно
подмигивает ему.
- Извините, дорогие товарищи, - важно говорит он, - нам сообщили, что к
вам попал наш больной из психиатрического отделения... Ах, вот он!
Лейтенант хлопает себя ладонью по лбу:
- С самого начала... С самого начала были у меня подозрения!
- Это я - сумасшедший? - шепотом спрашивает Нестратов.
- От таких волнений, - обиженно говорит Нехода, - у самых ценных
работников удар может приключиться. Работать надо как следует, товарищи
врачи! А если б он убил кого-нибудь? А?
- Разрешите забрать? - очень вежливо, даже вкрадчиво осведомляется
Чижов.
- А вот сейчас мы оформим, - отвечает лейтенант, - и берите!
- А может, позже оформим? - еще вкрадчивее спрашивает Чижов.
- Зачем же? Мы сейчас... У вас, товарищ доктор, справочка какая-нибудь
есть?
- Ах, справочка? - растерявшись, говорит Чижов. Он усердно шарит по
карманам, бормочет: - Сейчас... сейчас...
Тучи снова начинают сгущаться.
Но в это время появляются Лапин и Наталья Сергеевна. Они приходят,
собственно говоря, немножко раньше, и Лапин успевает оценить ситуацию.
Поняв, в чем дело, и едва сдерживая смех, он ждет окончания сцены. Но вот
наступает момент, когда необходимо вмешаться. И Лапин вмешивается.
- Товарищи, товарищи, не горячитесь! - говорит он. - Произошло
маленькое недоразумение. Документы этих товарищей отсутствовали, но теперь
их привезли. Можно все проверить. Пожалуйста.
Он вручает паспорта Нестратову и Чижову. Царственным жестом Нестратов
протягивает свой паспорт лейтенанту. Нехода переводит взгляд с одного на
другого. Он понимает, что опростоволосился. Но, может быть, еще возможно
спасти положение. Он бросается к Нестратову.
- Товарищ Нестратов! Василий Васильевич! Ну, что вы скажете, чепуха
какая? Я-то ведь с самого начала...
Лейтенант глядит в развернутый паспорт, переданный ему Нестратовым, в
полном остолбенении.
- Что ж это? Паспорт вы мне даете... Это же гражданина Чижова паспорт!
Это кто же Чижов? Вы же?
Лапин бросается вперед.
- Ах, батюшки, я им второпях паспорта перепутал... Это вот его
паспорт...
- Граждане, - говорит лейтенант без всякого выражения, - я сейчас
стрелять буду!
Нехода стоит посредине комнаты и смотрит на всех безумными глазами.
Тихий закатный час над Камой.
Вода как зеркало, ветра нет, но бледно-зеленые листочки плакучих ив,
склонившихся к самой реке, беспрестанно дрожат.
Наталья Сергеевна как зачарованная следит за игрой листвы.
Она идет над берегом рядом с Лапиным и крепко держит его за руку, точно
боится, что он сейчас исчезнет. И слушает. Лапин поет вполголоса старую
песню Дениса Давыдова:
Успокой меня, неспокойного,
Осчастливь меня, несчастливого,
Ты дай руку мне, недостойному.
Милый друг ты мой, моя душечка.
Я люблю тебя, без ума люблю,
Об одной тебе думу думаю,
Для тебя одной в жизни радуюсь,
Для тебя одной сердцем чувствую...
И Наталья Сергеевна шепотом повторяет:
- Для тебя одного сердцем чувствую!
Лапин поет:
Ты узнай, мой друг, про любовь мою
И улыбкою, словом ласковым
Успокой меня, неспокойного,
Осчастливь меня, несчастливого...
Наталья Сергеевна улыбается:
- Как я тосковала по этой песне... Как ждала!
Наталья Сергеевна и Лапин останавливаются.
- Нет человека счастливее меня, - шепотом говорит Лапин и вдруг кричит
так, что эхо отдается за рекой:
- Эй, я самый счастливый!
Где-то далеко, точно в ответ, гудит сирена.
Идет по реке пароход.
Больница.
В приемном покое, перекинув плащ через руку, в тщательно отутюженных
брюках, при галстуке, стоит Чижов. А на него с молчаливым обожанием смотрят
столпившиеся вокруг девушка-врач, сестры и санитарки.
- Ну-с, родные, признавайтесь, - шутливо говорит Чижов, - чего вам не
хватает для полного счастья?
Все по-прежнему молчат. Только пожилая хирургическая сестра решается
произнести:
- Нам бы нейрохирурга, Борис Петрович... Ну, если нельзя постоянного,
то чтобы консультировал хотя бы!
- По четным дням! - вставляет девушка-врач.
- А по нечетным нельзя? - серьезно обращается к ней Чижов.
- Можно и по нечетным.
И тут, точно испугавшись, что не успеют высказаться, все принимаются
говорить разом:
- Нам кардиограф обещали прислать, как в прошлом году...
- Машина санитарная нужна, с одной не справляемся.
- Дежурку, дежурку для нянечек.
Чижов машет рукой и смеется:
- Тише, тише, красавицы, не все сразу...
Отворяется дверь, и на пороге появляется Нестратов, довольный, сияющий,
в съехавшем набок галстуке и перемазанном кирпичом и известкой плаще.
- Здравствуйте. Я за вами, Борис Петрович. Пора. Лапин ждет.
- Я готов, - говорит Чижов и смотрит на девушку-врача. - Ну, вот что...
Быстро составьте мне список самого для вас необходимого и принесите на
пристань! Попробую вам помочь! - Он улыбается. - Только не зарывайтесь.
Пишите действительно самое необходимое.
Он оборачивается к Нестратову:
- Идемте, Василий Васильевич.
Но Нестратов, не трогаясь с места, неуверенно произносит:
- Я бы хотел хоть на три минуты... Мне бы повидать Катюшу Синцову!
- Нельзя, товарищ Нестратов! - сухо отвечает девушка-врач.
Нестратов улыбается Чижову:
- Посодействуйте, Борис Петрович.
- Не могу, - пожимает плечами Чижов, - не я тут хозяин.
- Значит, не пустите? Наотрез? - прищурившись, смотрит Нестратов на
девушку-врача.
- Наотрез не пущу! - качает головой врач. - Вот выздоровеет Катюша,
тогда пожалуйста!
Нестратов усмехается:
- Да-а, времена меняются! Никак не могу добиться приема у товарища
Синцовой... Ну, хорошо! Передайте ей тогда следующее...
Палата.
Белая постель. Катя с блаженной и недоумевающей улыбкой
выздоравливающей лежит в подушках.
Руки неподвижно покоятся под одеялом. За Катиной спиной в полуоткрытом
окне с букетом цветов в руках томится Сережа Петровых.
- Катя! Ну! Катя же...
Но Катя, не оборачиваясь к Сереже (она, собственно, и не может
обернуться), прислушивается к могучему басу Нестратова, который доносится из
коридора.
- Передайте ей, что предложение комсомольцев насчет использования
местного строительного материала я принял и утвердил...
Катя счастливо улыбается.
- Катенька, - снова тихо зовет Сережа.
- Не мешай!
- Ах вот как! Я... мешаю? - Сережа мрачнеет, швыряет букет на
подоконник, исчезает и тут же появляется снова.
- Катенька, слушай, давай не ссориться!
В палату заглядывает девушка-врач, и Сережа быстро приседает, так что
над подоконником остается торчать только фуражка с речным крабом.
Девушка-врач улыбается, подходит к окну, произносит необыкновенно
вежливо:
- Будьте добры, Сережа, пройдите в приемный покой, вам дадут белый
халат, и вы сможете помочь дежурной сестре - посидеть часок на стуле в
коридоре, у дверей Катиной палаты.
Сережа, растерянный, смущенный и очень довольный, появляется в окне.
Катя хитро щурится:
- А вы куда, Мария Николаевна?
- А я, Катенька, на пристань - провожать.
Пристань.
У готового к отплытию плота, пришвартованного к грузовому причалу,
стоят друзья, окруженные шумной, говорливой толпой провожающих. Здесь и
строители, и девушка-врач с сестрами, и санитарки, и веселые пассажиры
баржи, снабдившие в свое время друзей едой и одеждой. Они сейчас принесли им
на дорогу арбузы, дыни, яблоки, цветы.
- До свиданья, счастливого пути!
- Приезжайте к нам! Обязательно приезжайте!
- Спасибо вам за все, Борис Петрович! А в стороне, глядя друг на друга,
смущенные и счастливые, стоят Лапин и Наталья Сергеевна.
- До скорого свиданья, Наташа, - шепчет Лапин.
- До скорого, до очень скорого свиданья! - тихо отвечает Наталья
Сергеевна.
Алеша Мазаев, секретарь комсомольской организации строительства,
протягивая Нестратову огромный букет цветов, увлеченно говорит:
- Если бы вы знали... если бы вы только знали, Василий Васильевич, что
значит для нас ваш приезд! Ведь за одну неделю все прямо как в сказке
переменилось: присылают нового начальника строительства, проект утвержден,
все основные вопросы решены...
И Нестратов голосом, в котором звучат подозрительно снисходительные
нотки, произносит:
- Ничего, ничего, голубчик! Мне, слава богу, и не такие вопросы
приходилось решать.
- Взгляните-ка, друзья, на Индюка, - негромко говорит Чижов,
пробравшись сквозь толпу провожающих к Лапину и Наталье Сергеевне. - Вам не
кажется, что его опять понесло?!
Действительно, Нестратов, окруженный строителями, улыбается,
раскланивается и даже едва ли не порывается посылать воздушные поцелуи.
- Нда-а! Душка-тенор! - усмехается Лапин и, внезапно обозлившись,
хватает лежащий на краю плота топорик, рубит причальный канат и, в последний
раз шепнув Наталье Сергеевне: "До скорого свидания, Наташа", кричит во весь
голос: "Полный вперед!".
Медленно отходит от пристани плот.
Следом по берегу двинулись провожающие. Взлетают на воздух шапки и
платки. Наталья Сергеевна идет вместе со всеми, машет рукой, улыбается
сквозь счастливые слезы.
- Работайте, други, работайте! - напутственно гремит Нестратов,
потрясая над головой сжатыми ладонями. - Я свое сделал, теперь дело за вами!
Лапин и Чижов за спиной Нсстратова сумрачно переглядываются.
Плывет по течению плот. Скрылись из глаз провожающие.
Нестратов, отдышавшись, оборачивается наконец к друзьям, гордо
произносит:
- Да-а, доложу я вам, запомнят они тут академика Нестратова.
- Как ты думаешь, Саша? - невинным тоном осведомляется у Лапина Чижов.
- Макнем, пожалуй! - кивает Лапин.
- Что значит "макнем", что значит "макнем"? - отступая на всякий
случай, сердито смотрит на друзей Нестратов. - Размакались, понравилось...
Надо понимать, каких я тут дел натворил: добился снятия Неходы, утвердил
предложение комсомольцев...
- А кто виноват в том, что предложение это не было утверждено? -
взрывается Лапин. - Кто виноват в том, что начальником строительства сидел
этот гусь Нехода? Чем хвастаешься? Тем, что исправил собственные ошибки?
- Ты, милый друг, только еще на пути к выздоровлению, говорю это как
врач, - серьезно замечает Чижов. - И не хвастайся! А то, действительно,
возьмем да и макнем, если понадобится!
Лапин смеется:
- И не здесь, не в речной водичке... А отправимся на плоту в Баренцево
море, например, и макнем тебя, дружок, в ледяную крупу!
Нестратов обиженно молчит, потом усмехается.
- Ладно, черти! Макайте! Черт его знает, как это со мной происходит.
Сам не замечаю!
Несколько мгновений длится молчание. Лапин задумчиво говорит:
- Кончается наш отпуск. А жаль. Жалко снова расставаться, друзья...
Однако пора ужин готовить...
Он вешает чайник над огнем и тихо запевает:
Шел ли дальней стороною, плыл ли морем я -
Всюду были вы со мною, старые друзья...
Нестратов чистит картошку и подтягивает басом:
И, бывало, в час тревоги, в сумрачный денек
Освещал нам все дороги дружбы огонек!
Чижов, разматывая катушку спиннинга, тихо затягивает припев:
Эх, наша дружба, всего дороже ты для нас...
Плывет плот. В прозрачном вечернем небе отчетливо рисуется впереди
кружевной переплет огромного разводного моста...
...Ехидный старик, старый знакомый с баржи, взглянув из-под ладони на
реку, командует подручному пареньку:
- Живо! Развести мост!
С громким и торжественным гулом расходятся фермы моста, пропуская,
точно в знак уважения, маленький плот.
- Это кому же, дядя Петя, такое почтение? - с интересом спрашивает
подручный паренек. - Кто такие?
- Друзья! - внушительно отвечает ехидный старик. - Наши с тобой
друзья!..
Все дальше и дальше плывет плот, все тише и тише доносится песня:
Впереди большие реки, путь лежит большой.
Если дружим мы - навеки, любим - всей душой!
И цветет весенним садом Родина моя,
И идут по жизни рядом старые друзья!..
Закладка в соц.сетях
