Жанр: Драма
Теннисные мячики небес
...циозности и
дешевого мыла - подобно тому, как лица великих давних дней Империи несли
отпечатки джина и тропического солнца.
Конечно, увлажнители, кремы от шелушения кожи и освежающие ночные маски способны
до некоторой степени улучшить
общее состояние кожи, но от двойного подбородка и стеклянистой тусклости глаз
мало что помогает. Возможно, это
предупреждения, которые посылает нам природа, думал Оливер.
- Я вижу, меню вам уже показали, - сказал Барсон-Гарленд, когда ему
наконец удалось выпутаться из заунывного
рассказа о том, как он добирался в такси от Вестминстера до Чарльз-стрит. - А
как насчет вин? Предадимся бургундскому?
Здесь есть отменное "Кортон-Шарлемань" - это для начала, - кроме того, я
стороной узнал, что недавно у них появилось "Ля
Таш", пропустить которое, безусловно, было бы безумием.
Оливер прекрасно знал, что единственный наличествующий в карте вин "Ля
Таш" стоит больше четырехсот фунтов
за бутылку. И подозревал, что Барсон-Гарленд знал, что он это знает. "Так, -
подумал он. - Значит, пытаешься произвести на
меня впечатление? Обработать? Это ты-то, в твоем галстуке выпускника Харроу и
запонках с эмблемой "Крайст-Черч"
""Дом Христа" - аристократический колледж Оксфорда"? Господи Иисусе, кем нужно
быть, чтобы носить запонки
колледжа, который ты закончил?"
Они спустились из бара в обеденный зал. Барсон-Гарленд заказал
фаршированные белужьей икрой яйца в
мешочек, каковые он с отталкивающим изяществом и поглощал во время разговора.
- Прежде всего, позвольте заверить вас, что я пришел сюда не для того,
чтобы завербовать вас в сторонники моего
билля, - говорил он. - Это было бы предосудительно. Совершенно предосудительно.
Однако, как вам, возможно, известно, и
в палате, и вне ее все еще сохраняется определенное непонимание значения моего
предложения. Есть люди, сомневающиеся
в его технической, юридической и практической осуществимости. Последняя, как вы
знаете, зависит от создания нового
правительственного органа, отчасти схожего с американским Агентством
национальной безопасности. Наша Джи-Си-ЭйчКю
"Штаб-квартира правительственной связи - отдел британской разведки, ведающий
средствами электронного
слежения и шифрования" тут не годится. Уверен, в этом вы со мной согласитесь.
Оливер произвел головой движение, которое можно было истолковать и как
кивок.
- Вот именно. Агентство, которое я предлагаю создать, обладало бы
значительной, возможно даже повергающей в
трепет властью. У нас уже имеются спутники, способные сканировать поверхность
Земли, я же предлагаю использовать
электронные средства, которые будут вести сканирование, так сказать, под ее
поверхностью. У нас есть макрокосм, так
давайте же обзаведемся и микрокосмом. Существуют, однако, люди, опасающиеся, что
я намерен обратить, как всего лишь
этим утром выразилась "Гардиан", гражданские свободы в ничто.
Оливер снова произвел ни к чему не обязывающее движение головой. В
сознании его постепенно складывалась
тошнотворная картинка: Барсон-Гарленд вклеивает в альбом отзывы прессы на его
счет и отсылает альбом маменьке.
- На мой взгляд, - продолжал Эшли, деликатно промокая салфеткой уголки
рта, - мне необходимо доверенное лицо,
человек безупречной чистоты, обладающий признанным опытом в сфере разведки и
готовый взвалить на свои плечи
ответственность за создание такого агентства, причем начиная с нуля. Если в
соответствующих организациях станет
известно, что человек, обладающий репутацией сэра Оливера Дельфта, готов взяться
за эту работу... - Барсон-Гарленд
чопорно отхлебнул вино, предоставив концовке фразы повиснуть в воздухе.
- Мне не довелось слышать ничего, - сказал Оливер, - что позволяло бы
верить, будто ваш билль ожидает успех.
- Естественно. Билль непременно провалится. Это аксиома. Прочитали и
забыли. Но вопрос уже будет поднят,
понимаете? Вот в чем все дело. И будет вслух сказано, что правительство обладает
достаточной властью, чтобы его
разрешить. Дух, так сказать, выпорхнет из бутылки. А разного рода утомительные
мелочи вроде открытого обсуждения так
или иначе приходится принимать, э-э, по капле в день.
- Мне неприятно напоминать вам об этом, БГ, но вы не состоите в
правительстве. Вы состоите в оппозиции.
- Ну, что до этого, - Эшли взмахнул рукой, - в политике неделя может быть
долгим сроком, десятилетия же
пролетают на одном дыхании. Благословенная Маргарет уже воспринимается как
давний сон, разве нет? Точно так же не
успеем мы и глазом моргнуть, как Его Тонность исчезнет в пустоте истории.
Уверен, вы согласитесь со мной, что наличие
более долгой стратегической перспективы в интересах вашей службы. Считайте это
ставкой на будущее. Не сомневаюсь, вам
уже приходилось культивировать неприятно амбициозных политиканов вроде меня.
Видите? Мне, по крайней мере,
присуща трезвая самооценка.
- Если даже я сообщу моим хозяевам, что одобряю предложенную вами идею,
вам-то какая будет от этого польза?
- От этого будет польза стране, - ответил Эшли. - Сказанное мной может
показаться сентиментальным, но я,
представьте себе, верю, что именно так оно и будет. А кроме того, укрепятся и
мои позиции в этой сфере. Пребывание в
оппозиции предоставляет несколько возможностей не просто говорить, но и делать
что-то. Популярность моего билля у
некоторых журналистов и у большинства публики - это одно, но я должен еще
доказать своей партии, что способен пройти
по темным и скользким коридорам, населенным людьми, подобными вам, и не остаться
в дураках. Вы следите за моей
мыслью?
- Угу, - отозвался Оливер. - Стараюсь.
Барсон-Гарленд напоминал ему ядовитых жаб, в головах которых сокрыты, как
уверяют, драгоценные камни.
Существа, конечно, уродливые и опасные, и тем не менее при верном с ними
обхождении сулящие большие богатства.
- Взаимная выгода не содержит в себе ничего неэтичного, - произнес,
словно читая его мысли, Эшли. - Я бы сказал,
как раз наоборот.
- Вы помните нашу первую встречу? - спросил Оливер.
Вопрос, похоже, застал Эшли врасплох.
- Постойте, постойте, дайте подумать. - Он повертел в пальцах бокал с
вином, щуря свинячьи глазки. - Я горжусь
своей памятью. Скорее всего, мы познакомились на рождественском приеме, который
"Телеграф" устроила в клубе "Брукс".
Декабрь девяносто девятого.
- О нет, - покачал головой Оливер. - Мы встретились гораздо раньше. Вы
тогда еще учились в школе.
В сознании Эшли возникло сразу несколько жутких картин - укромные
любовные свидания в общественных
уборных Манчестера.
- Вот как? - с мертвенной улыбкой выдавил он. - Не уверен, что полностью
вас понимаю. Где и когда это могло
произойти?
Залившая лицо Эшли темная краснота и страх, прыгающий в его глазах, не
ускользнули от внимания Оливера.
- На Кэтрин-стрит, - сказал он, внимательно вглядываясь в собеседника. -
Вы работали у Чарльза Маддстоуна.
Личный секретарь, помощник, что-то вроде этого.
- Господи Боже. Как же вы все это помните?
Выражение ужаса сменилось на лице Эшли мгновенным облегчением, и Оливер в
который раз пожалел, что не
обладает властью Дж. Эдгара Гувера, позволявшей тому поглубже заглядывать в
жизни его хозяев-политиков. Похоже, в
отрочестве Барсон-Гарленда кроется некая темная тайна. Может быть, думал Оливер,
он стыдится своего происхождения.
Этот аффектированный тон патриция и стоящая сто пятьдесят фунтов галстучная
булавка с Савил-роу слишком хороши,
чтобы быть настоящими. Разумеется, при наличии свободной, никем не
ограничиваемой прессы ресурсы разведки не так уж
и нужны. Чем дальше будет продвигаться в своей карьере Барсон-Гарленд, тем
больше сведений о нем нароют журналисты.
- Вот беда, никак не могу припомнить ту нашу встречу, - продолжал Эшли. -
Конечно, сэр Чарльз обладал
обширными политическими связями, а я был молод, неопытен... Постойте! - Эшли, в
голове которого забрезжила истина,
вытаращился на Оливера. - Вспомнил! Вы Смит! Боже мой! Смит, так вы себя
назвали. Смит! При всей моей молодости, я
даже тогда и на миг не поверил, что это ваше настоящее имя. Я прав, не так ли?
Вы были Смитом.
Оливер наклонил голову:
- Безусловно.
- Подумать только. Как странно. И какая грустная была история. Пожалуй, я
не вспоминал о ней в последние -
сколько? пятнадцать лет? Возможно, и больше. Существует ли что-нибудь... - он
понизил голос, - что-нибудь, известное
вам о l'affaire Maddstone "Дело Маддстоуна (фр.)", но не ставшее достоянием
публики? Оливер пожал плечами:
- Я сказал бы, что в один прекрасный день драга начнет углублять русло
реки и у нас появится череп.
Эшли понимающе покивал:
- Бедный старина Нед.
Перед ними уже поставили основные блюда, подошел, чтобы предложить Эшли
пригубить "Ля Таш", sommelier
"Винный официант (фр.)".
- Похоже, юриспруденция дело прибыльное, - сухо заметил Оливер. - Сидящий
перед вами бедный
государственный служащий хотел бы поблагодарить вас за столь головокружительное
знакомство с жизнью высшего света.
Эшли улыбнулся.
- Тсс, - прошептал он. - В том, что касается трат, я всего лишь скромный
любитель. Мой виноторговец проболтался
на прошлой неделе, что Саймон Коттер недавно предоставил ему карт-бланш на
создание лучшего винного погреба в
Европе. И он уже потратил больше миллиона.
- Господи помилуй, - пробормотал Оливер.
- Но это еще не самое поразительное. Этого человека ни разу не видели
пьющим что-либо, кроме молока.
- Молока?
- Молока, - подтвердил Эшли. - Вообще-то, завтра утром мне предстоит
аудиенция. Если он предложит молоко
мне, я, боюсь, завизжу и забьюсь в судорогах.
- Ему нужен юрист?
- Нет-нет. Я навел о нем справки. Политические взгляды его никому не
известны. Собственно, - продолжил,
состроив значительную мину, Эшли, - вся его жизнь окутана тайной.
- Тут я вам помочь ничем не могу, - сказал Оливер, прочитав во взгляде
Эшли мольбу хоть о какой-нибудь
информации. - У нас в его деле наличествует только дата рождения.
- А, так вы им тоже занимались?
- Естественно. И знаем о нем столько же, сколько вы. Но разумеется, если
нам что-нибудь подвернется...
Оливер решил внушить Эшли уверенность, будто служба разведки в его
распоряжении. В конце концов, не
исключено, что консерваторам хватит ума когда-нибудь избрать его своим лидером.
Им придется, конечно, потратиться на
консультанта по созданию имиджа. Не говоря уж о дерматологе. Однако разве
Барсон-Гарленд не разведен? Это негоже.
Защитник семейных ценностей обязан состоять в счастливом браке. Нет, они всего
лишь разъехались, вспомнил Оливер, и
так тихо-мирно, что даже пресса в это не полезла. Графская дочь, если память ему
не изменяет. Штрих не из самых
популистских, не из тех, что позарез нужны нынче партии консерваторов. С другой
стороны, и снобизм избирателей
Великобритании тоже недооценивать не стоит. Предпочли же они оксфордские манеры
Тони Блэра натужной дурости
йоркширского "человека из народа", которая так и перла из Хейга. Что до бедняги
Джона Мейджера...
Нет, волна истории заносила на Даунинг-стрит мусор почище Барсон-Гарленда
и, несомненно, не раз еще занесет.
Если Эшли удастся убедить Саймона Коттера отстегнуть несколько миллионов и
бросить их в денежный сундук тори,
остановить его уже не удастся.
Оливер улыбнулся самой чарующей и доверительной из своих улыбок:
- Великолепный завтрак, Эшли. Лучшего я не упомню. Нам следовало бы
встречаться вот так почаще.
- Возможно... Что у нас сегодня? - Эшли глянул на часы. - Четверг. Как
насчет того, чтобы встречаться здесь в
первый четверг каждого месяца? Пережевывать сплетни, прокладывать собственный
путь по карте вин?
- Замечательная идея.
- Вы позволите мне выдвинуть вашу кандидатуру в члены клуба?
Оливер поднял перед собой обе ладони.
- Не мой уровень, - сказал он. - Совершенно не мой.
И они распрощались - и каждого согревало не только хорошее вино, но и
удовлетворение достигнутым.
В камере Джима и Микки Дрейперов зазвучала тема из фильма "Миссия
невыполнима". Подушка Микки
приглушила ее, и все же она осталась достаточно громкой и назойливой, чтобы
отвлечь братьев, смотревших "Побег из
Шоушенка" и вовсе не желавших ни на что отвлекаться.
- Хрен с ним, - сказал Джим. - Кто сюда станет звонить в воскресенье
вечером? Не подходи.
Проиграв целую минуту, музыка смолкла. Тим Роббинс с друзьямисокамерниками
потягивал пиво на крыше
тюрьмы Шоушенк.
- Во повезло ублюдкам, - сказал Джим. - Я бы тоже от пинты не отказался.
- А я бы не отказался от солнышка, - откликнулся Микки.
Вновь зазвучала "Миссия".
- Какого хера?
- Сейчас посмотрю. - Микки подошел к своей койке и сдвинул подушку. - Не
показывает. Номер закрыт. Ответить
гаду?
Джим приостановил фильм, Микки нажал кнопку мобильника.
- Это мистер Дрейпер?
- Микки Дрейпер. А ты кто?
- Добрый вечер, Микки, - сказал незнакомый мужской голос. - Сожалею, что
вынужден оторвать вас от воскресного
просмотра. Тим Роббинс сбежит, а начальник тюрьмы покончит с собой. Морган
Фримен наконец-то получит условное
освобождение и присоединится к Роббинсу в Мексике. Очаровательный фильм. Я
решил, вам стоит узнать, чем он
закончится, потому что досмотреть его вы, боюсь, не сможете.
- Кто ты, в жопу, такой?
- Доброжелатель, звонящий, чтобы предупредить, что вас с братом с минуты
на минуту лишат всех привилегий.
- Чего сделают?
- Вам и Джиму обеспечен совершенно нелепый уровень комфорта и
защищенности. Это немного несправедливо,
вам не кажется?
- Кто там? - спросил, обернувшись от экрана, Джим.
- Псих какой-то обдолбанный, - ответил Микки. - Говорит, нас лишат
привилегий.
- О нет, - сказал голос, - отнюдь не псих. И с учетом того, что я взял на
себя такие хлопоты, чтобы заранее
предупредить вас, это замечание отдает неблагодарностью. К вам вот-вот нагрянет
тюремная стража. Она отберет у вас
телевизор, тостер, чайник, радиоприемник, мебель, даже мобильный телефон, по
которому мы так мило беседуем. Боюсь,
вам опять придется выкарабкиваться наверх с самого дна.
- Кто это? - повторил Джим.
- Да трепло говенное. Это Сноу тебя подослал?
- С сожалением должен сообщить, что не имею чести состоять у мистера Сноу
в помощниках. Все это
исключительно моя работа. Встаньте у своих коек, Микки. Стражники уже близко. И
меня не покидает печальное
ощущение, что настроение у них самое поганое. Вы с Джимом в последнее время
немного размякли, заплыли жирком, -
надеюсь, впрочем, вам удастся выдержать то, что вас ожидает. Всего хорошего.
Микки уронил телефон на койку.
- Ну что там?
- Мудак какой-то, - ответил Микки. - Разыграть нас надумал. Ну, погоди,
выясню я, кто ты такой...
Микки обернулся к двери, встревоженный стуком подкованных каблуков, явно
приближавшихся по коридору к
камере.
- Нет, - опешил он. - Не может быть.
- Так что? - озадаченно повторил его брат.
Чей-то голос прокричал их имена, причем тоном, какого они не слышали уже
многие годы, затем дверь в камеру
распахнулась.
- Дрейпер Джи, Дрейпер Эм! Встать у коек. Проверка!
В камеру вошли пятеро вертухаев, а следом за ними - начальник стражи
Мартин Кардифф.
- Так, так. И что мы здесь имеем? Сильно смахивает на вавилонскую оргию.
Вавилонскую, мать ее, оргию. В жизни
подобного разврата не видел. Во всей моей жизни.
Строго говоря, это не было правдой, поскольку начальник стражи Кардифф
начинал каждое утро с чашечки кофе и
ломтика тоста, которые он потреблял в этой самой камере.
- Вы только взгляните, мальчики. Софа, книги, журналы, кофеварка. У них
даже холодильник имеется. Очень
уютно.
- Что за херня, Мартин? Глаза Кардиффа сузились:
- Мартин? Мартин? Боже. Куда подевалась вежливость? Куда подевалось
уважение?
Кардифф кивнул одному из стражников, и тот, выступив вперед, всадил кулак
в живот Джима Дрейпера, да так
глубоко, что Джим с воем повалился на пол.
- Для тебя, жирная жопа, я мистер Кардифф. Жирная, омерзительная жопа, -
добавил он, с отвращением взирая на
блюющего Джима.
Микки шагнул к Кардиффу.
- Зачем ты это делаешь? За каким хером ты это делаешь?
На сей раз удар нанес сам Кардифф - кулак его обрушился сбоку на шею
Микки. Металлический каркас койки
зазвенел, когда голова Микки врезалась в него.
- Гонг извещает нас о начале второго раунда, - сообщил Кардифф. - Теперь
по программе борьба без правил,
мальчики.
Тюремщики расхохотались и принялись за работу.
Час спустя Джим и Микки валялись голыми на полу опустевшей камеры.
Вертухаи вынесли все - даже постельное
белье и матрасы. Перед тем как захлопнуть дверь, они, подтянув сюда шланг, смыли
кровь и блевотину.
Пять лет Джим и Микки Дрейперы правили тюрьмой. Ничто в ней не
шевелилось, не делалось и не продавалось
без их разрешения. Такой порядок, как водится, великолепнейшим образом устраивал
начальника тюрьмы и его
подчиненных - все они платили Дрейперам положенным образом, предоставляя им
удобства и свободу, которые прочим
заключенным и не снились. И вот все это у них вдруг отняли. Обитатели соседних
камер слышали, как братья рыдали, моля
о пощаде, так что о падении их знала уже вся тюрьма. Власть держится на силе и
внешней неуязвимости. Причины
ненавидеть Дрейперов имелись у многих заключенных, и теперь, когда их лишили
всякой поддержки и защиты, жизни
братьев предстояло измениться кошмарнейшим образом.
Джим приподнял голову. Плакаты, украшавшие стены, исчезли, и все, что он
увидел на них, это подтеки крови и
обрывки синей клейкой ленты. Брат лежал рядом с ним на полу.
- Микки? - прошептал Джим, отчего по всему его телу разлетелись острые
стрелы боли. - По телефону. Кто это, на
хер, был?
Но Микки еще не пришел в себя.
Джим уронил голову на пол и попытался собраться с мыслями. Сидеть им
осталось еще целый год, и все эти
двенадцать месяцев будут наполнены страхом и болью. С этого дня они брошены в
ад. Только одно утешало Джима. У
Дрейперов имелось преимущество перед обычными людьми, преимущество, помогавшее
им в их беспокойной, отчаянной
жизни, придававшее силы. Они всегда были вместе.
- Думаю, их следует при первой же возможности разлучить, - сказал Саймон
Коттер.
- Вы имеете в виду разные камеры?
- Лучше разные корпуса. Такая возможность имеется?
- Считайте, что уже сделано, сэр.
Коттер прикрыл трубку ладонью и пожал плечами, извиняясь перед юношей,
только что вошедшим в его кабинет.
- Одну минуту, - сказал он. - Мне нужно кое-что уладить.
Альберт, решив, что его попросили выйти, повернулся к двери.
- Нет-нет. Останьтесь. Садитесь, садитесь.
- Сэр?
- Я это не вам, Кардифф.
- Вам неудобно разговаривать, сэр?
- О нет, ничего подобного. Как наши друзья чувствовали себя нынче утром?
- Замечательно, сэр. Микки провалялся в отключке восемнадцать часов, но
теперь очухался. В течение месяца им
придется кормиться через соломинку.
- А вот это новость хорошая. Отличная работа.
- Э-э...
- Говорите, мистер Кардифф.
- По-моему, вы случайно переплатили мне, сэр.
- Как вы честны. Нет, я не переплатил, мистер Кардифф. Всего лишь выразил
признательность за хорошо
сделанную работу. Письмо, присланное вами по электронной почте, превосходно.
Восхитительное чтение. А ведь вы вовсе
не обязаны были трудиться над ним. Знаете, вам стоит подумать о литературной
карьере.
- Ну что же, огромное вам спасибо, сэр. Вы очень добры.
- В таком случае, до свидания.
Коттер положил трубку и улыбнулся гостю. Его позабавило, что юноша с
великой сосредоточенностью изучает
ковер, - как будто если он не будет смотреть на телефон, то ничего и не услышит.
Логики тут никакой, но по-человечески
оно понятно и к тому же свидетельствует об очаровательной воспитанности.
- Ради бога, простите меня. Чрезвычайно рад вас видеть. Я Саймон Коттер.
Альберт встал и протянул через стол руку.
- Нет-нет. Уж лучше я к вам подойду. Мы тут особого значения столам не
придаем. Столы хороши для
компьютеров и телефонов, но разговаривать через стол неудобно.
Они обменялись рукопожатием, и Саймон провел Альберта в угол кабинета.
- Ну вот. - Саймон уселся в кресло, а Альберту указал на диван. - Я уже
писал вам, как мне понравилась работа,
сделанная вами для компании вашего отца. Блестяще. Едва не сказал "для
любителя", однако все мы любители в этой игре, а
ваша работа, я думаю, блестяща по любым меркам.
- В конце концов, по-французски "любитель" то же самое, что "любовник", -
смущаясь, сказал Альберт. - А моя
работа в значительной мере была делом любви.
- Браво! Чего я не написал, так это того, что, на мой взгляд, "Кафе
Этичность" - это одно из величайших
достижений последних лет. Ваш отец, должно быть, замечательный человек.
Альберт просиял.
- Да, это на самом деле так! Он раньше работал в Сити, на товарной бирже,
занимался фьючерсами на чай и кофе,
но однажды поехал в Африку, увидел, как там живут люди, и это полностью изменило
его взгляды. Теперь он говорит, что
главное - не будущее кофе, а будущее людей.
- Будущее людей, да... превосходно. Будущее людей. А интересно, что он
думает о возможности вашего прихода к
нам?
- Ну, поскольку наш сайт пользуется успехом, он, скорее всего, надеется,
что после университета я... - Альберт не
закончил фразу и взглянул на Коттера. Коттер сочувственно подсказал:
- Он думает, что после университета вы присоединитесь к нему, так? И
станете заниматься сетевой стороной дела.
Альберт кивнул:
- И мама...
Саймон прижал ладонью начавшее непроизвольно подпрыгивать колено.
- Ваша мама, - легко сказал он, - она ведь знаменитость - профессор
Фендеман, не так ли? Я читал ее книги.
- Думаю, она опасается, что я не получу диплома.
- Естественно. Как и любая мать. Вы собираетесь поступить в Оксфорд - как
скромно с вашей стороны, что вы его
не упомянули, - поступить туда, насколько я знаю, в следующем октябре. В какой
колледж?
- Сент-Марк.
- Почему именно в него?
- Мама всегда твердила, что он самый лучший.
- Угу... Сент-Марк - это тот, в котором находится прославленный Двор
Маддстоуна, не так ли?
- По-моему, да.
- Занятное, сколько я помню, место.
- Мама хочет, чтобы я поступил именно туда. Боится, что я останусь без
образования.
- Думаю, она абсолютно права, - сказал Коттер. - Я с нею полностью
согласен.
На лице Альберта отразилось такое разочарование, что жалко было смотреть.
- А...
- Но, - продолжал Коттер, - мне неприятна мысль о том, что я останусь без
вас. До октября еще около десяти
месяцев. Почему бы нам с вами не заключить соглашение? Присоединяйтесь к нам, и
если через десять месяцев вы с
родителями по-прежнему будете считать Оксфорд хорошей идеей, вы туда и
отправитесь. Когда же вы выйдете из него - в
шапочке и мантии, со специальностью и дипломом, - мы все еще будем здесь. В
конце концов, вы могли бы работать у нас
во время каникул, и если дело у вас пойдет хорошо - а я думаю, что так оно и
будет, - мы, возможно, выплатим вам аванс -
стипендию, если угодно. Собственно говоря, мы как раз сейчас подумываем о том,
чтобы учредить в Оксфорде кафедру
информационных технологий, так что университет, я полагаю, благожелательно
отнесется к любому нашему предложению.
Подобно всем старинным и достопочтенным учреждениям Англии, Оксфорд, едва лишь в
воздухе запахнет деньгами,
способен совершить кувырок назад, да и вообще какой угодно кульбит. Как вам
такая идея?
- Мне... мне... - Альберт беспомощно искал нужное слово. - По мне, так
идея блестящая.
- Тогда я попрошу наш юридический отдел составить проект контракта. Я,
если вы ничего не имеете против,
предпочитаю все делать быстро. Будем считать, что контракт доставят вам сегодня
в пять часов вечера. Ваши родители,
разумеется, захотят показать его своему адвокату. Буду рад, если к пятнице вы
уже примете решение. Ваш визит ко мне
должен быть полностью продуманным поступком.
Альберт взглянул поверх головы Коттера. Проектор отбрасывал на стену
кабинета надпись: "Полностью
продуманные поступки".
- А, вы заметили. Мой девиз. Вы увидите его повсюду. На наших экранных
заставках, на писчей бумаге. - Коттер
встал, и Альберт тоже мгновенно вскочил на ноги.
- Мистер Коттер, я и не знаю, что сказать.
- Просто Саймон. Мы здесь обходимся без формальностей. Ни официальных
костюмов, ни "мистеров". - Коттер,
провожая Альберта к дверям, приобнял его за плечи. - И кстати, вы обнаружите,
что кофе и чай у нас только от "Кафе
Этичность". А теперь прошу меня простить. Я увяз в переговорах относительно
приобретения газеты. Вы даже не
представляете, до чего сложен этот процесс.
- Правда? А я покупаю их каждый день, - сказал, дивясь собственной
наглости, Альберт. - Просто протягиваю
деньги человеку в киоске и... voila!
- Ха. - Коттер игриво ущипнул Альберта за руку. - Ко всему прочему, еще и
чувство юмора!
"Как он похож на мать, - думал Коттер. - Как он до нелепого похож на
мать!"
- Хотел бы я, чтобы это было так просто, - добавил он. - А то я уже почти
жалею всех Мердоков "Кит Руперт
Мердок (р. 1931) - владелец транснациональной корпорации "Ньюс", контролирующей
средства массовой информации по
всему англоязычному миру" нашего мира. И газета-то не из самых ходких, всегонавсего
старушка "ЛИП", но тем не менее
правила...
- "ЛИП"?
- "Лондон ивнинг пресс". Основана еще до вашего рождения. И все же самое
время, чтобы у "Стандард" появилась
соперница, вам не кажется? Как знать, может быть, у вас будет там своя колонка.
Кстати, если примете решение еще до
пятницы, позвоните.
Шагая по мосту Ватерлоо к ресторану, в котором поджидали его Гордон с
Порцией, Альберт то и дело оглядывался
на только что покинутую им высоченную стеклянную башню. Он не был ни суеверен,
ни религиозен и все же не мог не
гадать, какая сила или божество послали ему столь невероятную удачу. Как и у
всех семнадцатилетних юношей, чувство
вины в нем было сильнее чувства гордости, так что обычно он ждал от судьбы
скорее кар, чем наград. Четыре с половиной
года назад, во время бармицвы, он мысленно скрестил пальцы и в продолжение всей
церемонии предавался скабрезным,
святотатственным мыслям. И несколько недель потом ожидал, что Бог поквитается с
ним. Но ничего не дождался. Бог
выразил свой гнев, послав ему хоро
...Закладка в соц.сетях
