Жанр: Драма
Семь бед
...о
засадил, вся эта электронная требуха в пыль рассыпалась. Уже человек десять
за этот охотничий сезон в поселковую милицию свезли. Вот и сейчас по этой же
причине катались - две "нити" перебиты на уровне колен, кому-то спьяну фазан
пригрезился.
Старшина добавил к рассказу начальника:
- Ты завтра на систему выйдешь, смотри, поаккуратнее там. На всякий
случай оружие на всех возьмите. А то вчера ночью замполит на правый фланг в
тревожку ездил, так какой-то паразит картечью прямо по машине залепил.
Хорошо ребят не задел, только подфарник разлетелся.
- Поймали?
- Да где там, это ж надо было заграждение перелезать, да и некогда им
было, на сработку торопились. Дожились, хоть тыловые дозоры днем и ночью
отправляй вдоль заграждения, чтоб этих охотничков отпугивать да отлавливать.
Мало нам чужих, так еще и за своими теперь бегай.
Мы еще некоторое время посетовали да повспоминали спокойные "режимные"
времена и разошлись отдыхать.
Утро для нашей группы началось как всегда с зарядки. Сначала мы
пробежали с ребятами пару-тройку километров, размялись на спортгородке, а
потом, под бдительным присмотром бесстрастного судьи Дика, минут пятнадцать
упоенно пинали, бросали и колотили друг друга, отрабатывая приемы
рукопашного боя. Заставские ребята, пробегая мимо по своим делам, отвешивали
дежурные подначки, вроде: "Энергию девать некуда, крысы тыловые? Вам бы
фланги топтать!", или "С жиру беситесь, гарнизонные жители, снимите сапоги,
обуйте тапки". Но все это было не со зла, а так, нечто вроде ритуала. Все
прекрасно знали, что нам приходится "топтать фланги" по всей охраняемой
нашим отрядом границе, то есть не одну сотню километров. А это будет
потруднее, чем служба на одной заставе.
После завтрака Мишка с Андреем на спичках разыграли, кому оставаться на
заставе и заниматься аккумуляторами и пультом управления, а кому выходить со
мной на границу. Андрею везло, уже третий раз подряд ему выпадал выход.
Мишка потопал в аккумуляторную, бурча под нос что-то вроде "Дуракам везет",
а Андрей вприпрыжку побежал грузить машину. Подошли комтех со старшиной.
Старшина протянул мне для Андрея автомат и подсумок со снаряженными
магазинами, усмехнулся в усы и сказал:
- Все поражаюсь твоим солдатам, с виду здоровенные мужики, взрослые
уже, а ведут себя, словно дети малые. Где ты таких все время берешь?
- А я их в гарнизонной мастерской специально в пробирках выращиваю,
себе под стать. На фига мне с моим характером в команде сплошные молчуны и
буки? Хватает одного флегматика - Дика.
- Да, зверюга у тебя серьезный, не то что ты, балаболка. Ладно, удачи и
смотрите, осторожнее, особенно ближе к вечеру, не подлезьте под стрельбу.
- Не учи меня жить, лучше помоги материально! Спасибо, управимся с
божьей помощью.
Работы на заграждении оказалось действительно полна коробочка.
Продвигались мы медленно, тщательно проверяя каждый участок, иногда
приходилось возвращаться к началу и долго искать какую-нибудь пропущенную
непропаянную скрутку на проволоке или пробитый изолятор. Так мы и ползли,
медленно, но верно приближаясь к концу правого фланга. Все внимание мое и
Андрея было отдано заграждению и обслуживанию блоков, а нашими глазами и
ушами были Дик и комтех. Их задачей было смотреть вокруг, чтоб никто не
подобрался к нам незамеченным, все-таки граница есть граница, здесь всякое
бывает. Довольно часто мы слышали выстрелы охотничьих ружей всевозможных
калибров. Пальба несколько утихла днем, но ближе к вечеру опять усилилась.
Мы долго провозились с очередным капризным блоком и пока настраивали
его, наступила полная темнота. Двигаться дальше с фонарями толку мало,
поэтому мы решили сворачиваться. Перед тем, как закрыть блок, Андрей решил
еще раз проверить все параметры, но едва подключил тестер, метрах в трехстах
сзади нас громко бухнул выстрел из ружья 12-го калибра. Андрей тут же
удивленно хмыкнул и пробормотал:
- Вы будете смеяться, но мы висим.
Я глянул через его плечо на шкалу прибора - действительно, питание не
поступало. Комтех тихо выругался и сказал:
- Звоните на заставу, сдается мне, только что перебили питающий кабель,
до выстрела-то все было в порядке.
Так и вышло, взволнованный дежурный ответил, что весь правый фланг
системы только что выдал сигнал "Неисправность". Решение пришло быстро: я
отправил комтеха на нашей машине к предыдущему блоку отключать неисправные
участки, попросил выслать с заставы дополнительный дозор, а сам с Андреем
двинулся к предполагаемому месту повреждения. Метров через двести мы, не
надеясь на то, что найдем повреждение в свете фонарей, взялись за кабель
руками и пошли медленно, тщательно ощупывая оболочку. Через некоторое время
забеспокоился Дик, сделал стойку в сторону тыла, показывая, что чует там
посторонних. Андрей вполголоса сказал:
- Пойти бы и дать по рогам этому стрелку, наверняка Дик на него
показывает.
Ответить я не успел - грохнул выстрел, по камышу прошел заряд крупной
картечи, я почувствовал рывок за рукав, упал и откатился чуть в сторону,
погасив фонарь и выхватывая пистолет. Рядом улегся выученный Дик, пригнув
голову, часто сопя носом и подергивая вздыбленной шкурой. Ночь выпала
светлая, глаза довольно быстро привыкли к темноте, и я увидел Андрея,
лежащего за опорой через два пролета от нас и изготовившегося к стрельбе.
Ударили еще три выстрела подряд. Я отметил, что стрелков всего двое, первое
ружье двенадцатого, второе - шестнадцатого калибра, стреляют дробью и
картечью, метров с сорока-пятидесяти. Скосил глаза на рукав ватника - торчит
вывороченный белый клок, повезло. Показал Андрею, чтоб не двигался, сам
укрылся за опорой, отвел руку с фонарем в сторону, включил его, направляя
луч на верхушки высокого камыша, и закричал что было сил:
- Прекратите стрельбу, здесь люди!
Ответом были еще два дуплета. Такого оборота я никак не ожидал. Вырубил
фонарь, перекинул его ремень через шею, послал Дика к Андрею и пополз
следом. Прополз половину, когда бахнул еще выстрел, на этот раз где-то сзади
в землю тяжело шлепнулась тупая охотничья пуля. Андрей при моем приближении
откатился за следующую опору и замер, выставив вперед оружие. Снова выстрел,
опять пулей, затем два дробью. Бьют наугад, но примерно в то место, где мы
только что находились, голосов не слышно. Андрей прошептал:
- Слышь, командир, давай я чесану из автомата повыше, пугану?
- Да ты с ума сошел, лучше вызывай по радио заставу. Там у них на
телефонной связи Жук с комтехом, пусть им скажут, чтоб к нам не совались и
тревожку по тылу высылают. А этих паразитов сами тихонько возьмем, когда еще
разок ружья разрядят.
Пока мы сделали пролаз в заграждении, пропустили туда Дика и пролезли
сами, выстрелы повторились еще дважды. Я предварительно растравил Дика
командой "Чужой" и теперь еле удерживал здоровенного зверюгу за ошейник.
Когда оба невидимых ружья плюнули через камыши своей опасной начинкой, я
шепнул псу "Фас!", и он, как пуля, рванул вперед сквозь заросли. Нам с
Андреем бежать по густому камышу было много труднее, хоть и старались мы изо
всех сил, торопясь на поднявшиеся крики и рычание. Я с замиранием сердца
ждал выстрела и визга умирающего животного и словно крылья вырастали на
ногах. Считанные секунды нужны, чтоб пробежать пятьдесят метров, даже со
старта лежа и через камыш, но произошло за эти секунды многое. Когда мы
выскочили из зарослей, я увидел картину, которая до сих пор встает в памяти
очень четко и ясно. Один человек громко визжа пытался отползти на спине в
кусты, баюкая одной рукой другую. В свете фонаря отчетливо белели сломанные
кости предплечья, торчащие сквозь разорванный и залитый кровью рукав куртки.
Недалеко на земле валялась двустволка с окрытыми стволами. Чуть дальше, на
спине, раскинув крестом руки лежал другой человек, придавленный глухо
рычащим Диком. Рядом с их телами лежало второе ружье. В бессильно откинутой
руке человек все еще сжимал большой охотничий нож. Андрей безжалостно
наступил ему на локоть и пинком второй ноги выбил нож из ослабевших пальцев.
Человек не мог даже кричать, потому что Дик держал его зубами за горло, лишь
слабо, придушенно хрипел. Андрей осветил их близко сдвинутые головы и я
увидел, что из широкой раны на морде пса волнами сбегает кровь, заливая шею
задержанного. Я встал на колени, погладил Дика и шепнул: "Хорошо, ты взял
его. Теперь все, дай, фу!", но зверь, словно не слыша меня, продолжал
держать своего врага. Отпустил только после почесывания за ушами и ласковых
уговоров. Оттягивать пса за ошейник в таком положении было нельзя, зверь мог
инстинктивно сомкнуть челюсти и просто вырвал бы человеку горло. Дик
поднялся шатаясь, сделал несколько шагов в сторону и тяжело лег, не спуская
глаз с противников. Я быстро осмотрел его, пока Андрей собирал в кучу ружья,
ножи и патронташи, попутно прикрикнув на подвывавшего первого задержанного:
"А ну заткнись, гнида, пока я тебе приклад в глотку не вколотил!" Помимо
пореза на морде, у зверя была еще глубокая рана в боку - видимо, пока он не
придушил своего противника, тот успел ударить его ножом. Кровь текла просто
ручьем, пес быстро терял силы, но даже не делал попыток зализать бок,
внимательно смотрел на задержанных. Я быстро перевязал его раны, но кровь
продолжала сочиться через повязки.
Пока Андрей объяснял по радио тревожной группе, где мы находимся, я
осмотрел задержанных. От обоих здорово несло перегаром, что частично
объясняло их "геройскую" стрельбу. Вколол обезболивающее и наложил повязку
типу со сломанной рукой, других повреждений у него не было, видимо, Дик
атаковал его первым. Этот недавно стрелявший в нас "герой" только трусливо
скулил, переводя расширенные в ужасе глаза с меня на Дика, брюки между ног
были мокрые. У второго, крупного дядьки, была насквозь прокушена левая
ладонь и на шее остались крупные синяки с кровоподтеками - следы собачьих
зубов. Он довольно долго приходил в себя, а когда очухался, сразу принялся
выступать. Пока он бухтел, что упечет нас всех в тюрьму и заяснял, какой он
большой начальник, мы просто терпели, даже не вступали в пререкания. А вот
когда попытался подойти к оружию, несмотря на предупреждение, не выдержали.
Едва он сделал пару шагов, как я со всего маху врезал ему ногой в толстое
брюхо, а подскочивший Андрей от души добавил прикладом в бок. Так что
тревожным мы сдали его опять без сознания.
Дик к тому времени лежал пластом, прикрыв свои огромные говорящие
глаза, дышал хрипло, тяжело и прерывисто. Вместе с тревожкой примчался и Жук
на нашем УАЗике. В шесть рук мы положили зверя на заднее сиденье, я сел
рядом, положил его перевязанную голову к себе на колени и попросил водилу:
- Гони быстро, но постарайся трясти поменьше, а то ему очень больно.
Вовка кивнул, и мы помчались. На заставе мы поменяли псу промокшие повязки,
вкололи антибиотики и обезболивающее, но лучше ему не стало. Он почти не
реагировал на наши прикосновения, даже не скулил. Только из пасти при каждом
выдохе вырывались жуткие хлюпающие звуки и шла кровь. Начальник заставы
тронул меня за плечо и сказал:
- Отходит пес, давай звони в отряд, проси добро на выезд. Может,
успеешь довезти его до ветеринарки. В поселковой больнице ему точно не
помогут, а наши глядишь и вытащат...
Оперативным дежурным сидел знакомый майор, долго объяснять ему что к
чему не пришлось. Едва услышав, что Дик тяжело ранен, он сразу скомандовал:
- Немедленно гоните сюда, ветеринаров я предупрежу, будут ждать на
месте.
Дика мы довезли живым, Вовка проявил себя на все сто. Он даже каким-то
чудом успевал замечать и мягко обруливать на сумасшедшей скорости
многочисленные рытвины, чтоб не тревожить раненого. Я сидел сзади,
поддерживая голову и огромное, непривычно слабое тело друга, вытирал ему
сукровицу и слезы, считал выдохи, каждый раз с замиранием сердца ожидая
следующего, и оставшиеся километры. Ветврач и фельдшер ждали нас перед
распахнутыми дверями собачьей больницы. Едва мы положили зверя на
операционный стол, как фельдшер, самый сильный человек в части, прапорщик
Гена Татарский прихватил нас с Жуком за шиворот, выставил на улицу и
захлопнул перед носом дверь, бросив:
- Не путайтесь под ногами и шуруйте спать.
Какой там сон?! Жука я отправил в казарму несмотря на его протесты, а
сам сбегал к ближайшему телефону, доложил оперативному о прибытии и сказал,
что буду ждать конца операции. Майор не возражал, сказал, что рапорт я успею
отписать и завтра.
Бесконечных два часа я то сидел на холодном крыльце ветеринарки, теребя
ремешок кобуры, то метался по двору и впервые в жизни сожалел, что не курю.
Когда открылась дверь и вышли ребята, я до того извелся, что даже не смог
ничего спросить, только глянул на них затравленно, по-собачьи. Оба
разулыбались и врач, старший лейтенант Леха Образцов, протянул мне полный
стакан едва разбавленного спирта:
- На, за здоровье пациента полагается выпить без закуски.
Вкуса спирта я не почувствовал, выпил как воду, занюхал склоненной
генкиной головой и только потом пробормотал:
- Ну, как все прошло? Как он там?
Леха засмеялся и ответил:
- Да вот мы с Геной поспорили. Он ставит на то, что Дик послезавтра
вечером бегать станет, а я - что завтра. Вари гречку на молоке, ему пару
дней не мясо нужно, а чего полегче для желудка.
Я только обнял ребят, потому что слов не было, да и горло перехватило
от радости. Генка пошутил:
- Слыхал, Леша, грохот? Это у него камень с души свалился.
А потом мы здорово напились у меня дома. Сначала я подробно рассказал,
что и как произошло, затем долго вспоминали наше служебное житье-бытье, в
основном всякие забавные случаи, словно не хотели пускать в свою радость
что-нибудь плохое.
Дик тогда действительно быстро поправился, через три недели уже ходил
со мной на службу и уплетал за обе щеки свою нехитрую собачью еду, быстро
набирая потерянные килограммы. По-прежнему весело гонял чаек с голубями и
сурово пугал со двора маленьких шумных собачонок...
Он погиб весной, во время поиска нарушителя. Всего за две недели до
начала новой, весенней сезонки...
ВЫЕЗД
День начался без претензий на приключения. Мы с сержантом Серегой
Гвоздевым после развода отправились в мастерскую и принялись ковыряться в
неисправной станции "Кредо". Маялись с ней уже третий день и все без толку.
Вся остальная наша команда разъехалась по границе, и помочь было некому. В
десять зазвонил телефон, оперативный дежурный сказал, что на второй заставе
вышел из строя участок системы. Я перезвонил на коммутатор, связался с
"потерпевшими" и уточнил, в чем дело. Стало ясно, что своими силами они не
справятся. Я пообещал к вечеру подъехать, и мы принялись собираться. Обычный
выезд на неисправность, каких тысячи накатали за службу. Ехать предстояло
далеко, поэтому отправились мы, не дожидаясь обеда, и по дороге
проголодались. Решили по пути завернуть в поселок, на въезде в который была
общепитовская столовая.
Когда подъезжали ко двору столовки, из ворот на приличной скорости
вылетел задрипанный "жигуленок". Разбрызгивая лужи и мотаясь по раскисшей от
недавнего ливня дороге, с трудом вписался в поворот и проскочил под самым
бампером нашего УАЗика. Жук топнул по тормозам, а я уперся в панель,
испугавшись столкновения. Дремавший сзади Серега стукнулся в спинку
переднего сидения и, проснувшись, хрипло спросил, потирая ушибленный нос:
- Володя, ты чего, опять курицу пожалел?
- Петухов, блин, а не курицу! Залил глаза посреди рабочего дня, да еще
полную машину насажал, гонщик недоделанный, - выругал Жук лихого водителя.
Потом сказал:
- Запиши-ка на всякий случай номер, командир, чего-то уж очень шустро
они от столовки отъехали. Да и мало ли что, может, ментам пригодится...
Я расстегнул планшет и накарябал продиктованный Вовкой номер. В это
время мы въехали во двор столовой и затормозили у кособоко стоящего
милицейского "Москвича".
- А, так вот почему эта пьянь так резво смылась! - кивнул Вовка на
"Москвич".
Только выбрались из машины, как из столовой с криком "Помогите!"
выскочила растрепанная женщина в белом переднике. Мы кинулись внутрь, даже
не захлопнув дверцы. Вбежав в столовую, я увидел лежащего на полу лицом вниз
старшину милиции, под его головой расползалась большая лужа крови. В нос
ударил запах пороха. Кобура милиционера расстегнута, но оружия ни в руках,
ни рядом я не заметил. Из-под моего сапога со звоном выскочила стреляная
пистолетная гильза. Прислонясь к раздаточной стойке, сидел лейтенант,
форменная голубая рубашка на груди потемнела от крови. Зажимая ему рану
рукой, рядом сидел еще один милиционер, сержант, а вокруг, галдя и толкаясь,
бестолково суетились пара каких-то работяг и повариха. Вовка с Сергеем
кинулись к старшине, а я к лейтенанту. Подскочил, рявкнул на толкающихся
вокруг: "Разойдись!", нагнулся над раненым.
- Кто вас? - спросил у сержанта.
- Наркоманы, чтоб их... Старшину ножом, а его из старшинского
пистолета... - сержант говорил с трудом, дышал хрипло и прерывисто.
Подскочил с полотенцем в руках Сергей, прижал его к ране. Следом с
другой стороны подлез с ИПП Жук, отодвинул сержанта, сказал тихо:
- Готов старшина, горла нет. У ментовской машины два ската пробиты, -
разорвал рубаху, начал бинтовать. Я прикрикнул на опять загалдевших людей,
сказал, чтоб бежали за врачом и в поселковый Совет - звонить в милицию и
нашим, отдал записку с номером машины. Помог подняться сержанту и повел к
окну. Он застонал. Я заметил, что по его виску стекает струйкой кровь.
- С тобой что?
- Ерунда, пуля по макушке чиркнула, да один из них ногой в живот
приложил. Догнать бы, а то потом ищи их... Вы на машине?
- Да. Что у них с оружием? - нагнул ему голову и стал аккуратно
раздвигать слипшиеся от крови волосы, добираясь до раны. Пуля распорола кожу
и задела кость. С таким ранением трудно хорошо себя чувствовать. Достал
платок, приложил к ране.
- Пистолеты наших, свой я не отдал... Ножи. Может, что еще, но я не
видел. А у вас?
Я хлопнул по кобуре:
- Мой ствол и все, в командировку едем.
Мимо нас на улицу выскочил Жук, затарахтел мотор нашей машины. Подошел
Сергей, протянул мне снаряженный пистолетный магазин:
- Лейтенанта. У старшины нет, забрали видно.
- Догнать бы, а? - снова попросил сержант.
- Догоним, у нас машина новая, да и не уйти им по такой дороге от УАЗа.
Ну, командир, рвем?
Я кусал губы, соображая: догнать-то догоним, а как брать?! Своих ребят
совать под пули - страшно, а один против пятерых без автомата не воин.
- А кто с ранеными останется?
- Лейтенант дышит ровно, хоть и без сознания. Повариха в себя пришла,
присмотрит, да и люди скоро сбегутся, врач тут есть. Поехали быстрее, мы же
не на "Волге"! Сержант, давай ствол и магазин.
Но тот поднялся с подоконника:
- Нет, я с вами!
- Сиди уж, какой из тебя вояка! - прикрикнул Сергей, но сержант уже
пошел к выходу. Я махнул рукой, крикнул поварихе:
- Ничего здесь не трогайте! - и мы кинулись к машине. Мимоходом глянул
на часы - на все ушло чуть больше пяти минут. Жук повыкидывал к тому времени
прямо на траву все наши тяжелые и хрупкие шмутки и развернул машину. Едва мы
забрались, он утопил педаль газа в пол. Впервые за всю службу я помянул
добрым словом разбитые грунтовые дороги Приморья - на асфальте или бетоне
следов не остается. Домчались до развилки - следы "Жигулей" вправо, к
большому поселку. Там наша комендатура, районный отдел милиции, не уйдут,
даже если мы не справимся. Сергей перевязывал сержанта, а тот рассказывал о
происшествии. Кто-то из местных позвонил, что в поселке появилась
незнакомцы, вели себя довольно странно, людей сторонились и лазали по
зарослям конопли за околицей. Всех местных давно приучила к повышенной
бдительности близость границы. Своего участкового здесь не было, и их наряд
отправился выяснять, что за люди. Подъехали к столовой, увидели похожую по
описанию машину, зашли проверить. Сержант подошел к двоим, сидящим за
столиком, лейтенант - к стоящим у стойки, старшина остался у входа. Пятый,
очевидно, водитель, спокойно мыл руки в углу. Он и напал первым, полоснув
старшину ножом по горлу, и открыл стрельбу из пистолета. Один из сидевших
ударил сержанта, а когда тот, справившись с ударом, отскочил и попытался
достать оружие, по нему открыли огонь. Потом нападавшие выскочили на улицу,
остальное нам известно. Всего стреляли пять раз. Арифметика простая: если у
бандитов нет другого оружия, то у них осталось девятнадцать патронов на два
пистолета. У нас - сорок, соотношение выгодное, можно особо не экономить.
Еще сержант отметил, что с оружием они управлялись ловко, все молодые и
крепкие. Показался идущий навстречу грузовик: тормознул, заморгал фарами,
призывая остановиться. Вовка подрулил вплотную, открыл дверцу:
- Что?!
- Километрах в двух красные "Жигули". Там пятеро, пытаются вытащить
машину из канавы. Я хотел помочь, а когда останавливался, у одного пистолет
увидел, испугался и газанул, - взволнованно сказал водитель.
- Знаем, спасибо! - крикнул Жук, собираясь захлопнуть дверцу, но
водитель прокричал:
- Погодите! Там, за мной, далеко правда, иномарка тащится, в ней мужик
с женой и детьми, а те пятеро свою машину всяко вытащат, если уже не
вытолкали, как бы не встретились!
Жук кивнул и наддал газу. Сержант отдал пистолет Сергею, сам он не то
что стрелять, сидеть мог еле-еле. Мы передернули затворы и приготовились. В
указанной канаве машины не было, и мы помчались дальше. Догнали довольно
быстро, Вовка пристроился сзади метрах в сорока и держал дистанцию.
- Что делать будем, командир?
- Ничего, так и держись, пока иномарку не встретим, потом видно будет.
Впереди показалась еле плетущаяся навстречу старая машинешка, "Жигули"
сбавили скорость.
- Давай ближе, - скомандовал я Жуку, - попытается остановиться или
прижать встречного - тарань со всей дури.
Когда мы приблизились, в "Жигулях" опустились боковые стекла и справа и
слева высунулись пистолеты. Жук резко крутанул руль, уходя в сторону, чтобы
стрелять мог только один, я пригнулся, Сергей с сержантом нырнули вниз.
Щелкнули три выстрела, одна пуля пробила ветровое стекло с Вовкиной стороны
и вышла сквозь тент сзади, две другие ударили в металл корпуса. Я разбил
рукояткой боковое стекло и дважды ответил, целясь в заднее крыло, пугая. По
сидящим в переполненном салоне попасть было проще, но пока не хотелось.
Трясло нещадно и я не был уверен, что попал. В левом окне промелькнула
прижавшаяся к обочине иномарка, испуганные лица сидящих в ней. Я машинально
отметил: у бандитов осталось шестнадцать патронов. Сергей выбил стекло
слева, высунулся по пояс и, когда Жук бросил машину в другую сторону, также
дважды выстрелил. Из "Жигулей", конечно, огрызнулись: одна опять в корпус,
вторая мимо. "Четырнадцать". Вовка притормозил, разорвал дистанцию.
- По колесам попасть сможете, если я параллельно пройду?
- Вряд ли, трясет, как на арбе. К тому же, мы в колеса, а они по нам
понужают. Гнать будем, пока к поселку не прижмем. Сколько осталось,
километров тридцать пять? Оттуда уже наверняка и наши, и менты навстречу
выехали. Так безопасней, деться-то им некуда.
Но мирно отконвоировать машину не вышло. По нам выстрелили четыре раза
и, несмотря на большую дистанцию и Вовкины маневры, еще дважды пули попали в
машину. Из-под капота у нас повалил пар - пробит радиатор.
- Стрелки хреновы! Они мне всю машину изувечили, а вы попасть не
можете! - выругал нас Жук и заметил, что такими темпами двигатель через
пару-тройку километров сдохнет. Отпускать бандитов не хотелось - мало ли кто
им встретится по дороге и чем эта встреча обернется. Поэтому мы опять
приблизились и по очереди добили магазины, по-прежнему целясь в крылья и
колеса. По нам тоже постреляли. Жук на каждое попадание в машину ругался,
словно пули задевали его самого. По нашим подсчетам, у них осталось шесть
зарядов. Мы перезарядили оружие и снова изготовились к стрельбе, но тут
"Жигуль" резко тормознул, двери открылись и оттуда выскочили все сразу.
Четверо кинулись врассыпную, а один укрылся за машиной и прицелился. Он
успел выстрелить два раза. УАЗик еще полз на затянутом ручном тормозе, а мы
уже выкатились из него и открыли ответный огонь. Стрелка швырнуло назад, и
он остался лежать не шевелясь. Сергей в три прыжка добежал до машины, не
обращая внимания на лежащего, откинул подальше валявшийся пистолет, оперся о
капот и первым же выстрелом сбил одного из бегущих, запутавшегося в высокой
траве. Тот упал с криком, схватившись за простреленную ногу. Сергей бросил
пистолет на крышу, указывая на него, крикнул отстающему милиционеру:
- Сержант, хватай пушку и бери раненого! - а сам кинулся за вторым
бегуном, на ходу снимая и наматывая на руку ремень. Мы с Жуком, вооруженным
монтировкой, перескочили на другую сторону дороги, за двумя другими,
удалявшимися в разные стороны.
- Вовка, брось железку, возьми второй ствол! - крикнул я, но он лишь
отмахнулся:
- Толку-то?! Там одна пуля!
Оба бандита оказались неплохими бегунами, но тягаться с нами не могли.
Я дважды выстрелил в воздух, провоцируя на ответ, чтобы выяснить, у них ли
второй пистолет. Тот, за кем погнался было Вовка, оглянулся и выстрелил
навскидку. Жук до выстрела упал, перекатился в сторону и крикнул:
- Меняемся!
Я побежал за стрелявшим, стараясь не отпускать далеко, но и не лезть
под пулю. Выстрелил еще раз, опять вверх. Брать живым - этому нас учили с
первых дней службы, трупы не говорят. Бандит развернулся и опустился на
колено, поднимая пистолет двумя руками. Я метнулся вправо-влево, упал и
несколько раз кувыркнулся, меняя направление. Щелкнул выстрел, я ответил
оставшимся патроном, в прыжке, не целясь. Еще раз изменил положение, вставил
последний магазин, продолжая метаться из стороны в сторону. Выстрел, опять
мимо, везет мне сегодня... Я успел заметить, как этот тип бросил разряженное
оружие и кинулся бежать дальше. Из пистолета я стреляю неважно, поэтому
рвану
...Закладка в соц.сетях
