Жанр: Драма
В стране слепых
...о чем догадываемся, вы должны были так или
иначе принять участие в работе группы. Но вы математик, и у вас был только
один благовидный предлог.
Донг сердито взглянул на него, но промолчал.
Джереми рассмеялся. Все повернулись к нему.
- А как насчет меня, Херкимер? Как вы можете изобразить злодеем меня?
Люди из Общества Бэббиджа совершили нападение на моего ближайшего друга, а
потом похитили его. Ну-ка, сделайте из меня главного героя вашего
сценария. Попробуйте!
Вейн с улыбкой развел руками.
- Я просто пытаюсь реконструировать историю. Те же факты, но другие
объяснения. Вы хотите, чтобы я сделал вас главным героем? Пожалуйста. Этот
Деннис Френч никогда не был вашим другом, а только удобным прикрытием. -
Он жестом остановил Джереми, который хотел возразить. - Вы можете
утверждать иное, вы можете изобразить обиду, но откуда мы знаем, что вы
говорите правду? Мы видим только ваши действия, а не мотивы. Как только вы
поняли, что на уме у Сары Бомонт и у вашего сожителя, вы приняли меры,
чтобы устранить их и всех других, с кем они могли общаться. А к Гвинн вы
пришли для того, чтобы выяснить, что сказал ей мистер Френч.
Джереми стало не по себе. Это выглядело вполне правдоподобно. Все могло
быть именно так, и только он знал, как было на самом деле. Он видел, что
Гвинн смотрит на него с тревогой. Как легко перетолковать факты!
- А как насчет группы? - спросил он. - Зачем бы я допустил, чтобы она
ее создала?
Вейн пожал плечами.
- Ну, скажем, для того, чтобы узнать, кто еще из историков принял
бомонтовскую распечатку всерьез. Как по-вашему, почему я так старался
показать, что сам не придаю ей такого значения? Я уверен, что и в
Стэнфорде, и в Чикаго тоже есть ваши агенты.
- Херкимер, - сказала Ллуэлин, - вы сами верите в то, что говорите?
- Нет. Конечно нет. Но я стараюсь быть объективным. Хотите услышать
сценарий, где главным героем будете вы?
Ллуэлин пристально посмотрела на него.
- Нет.
- Ага. Вот видите? Каждый из нас может подозревать всех других. Каждый
может не спать ночи, размышляя, кто из остальных убийца. - Он потряс
головой. - Банда братьев.
- Но ведь вы позаботились о том, чтобы скрыть, что мы находимся здесь,
в больнице, - напомнил Джереми.
- Элементарная предосторожность. В конце концов, из этого может ничего
и не выйти. Те врачи, кто в этом участвовал, получили солидные взятки, а
кое-кто из них, возможно, и сам понимает, что это нужно хранить в тайне. И
все же... - он пожал плечами. - Рано или поздно кто-нибудь может
проговориться. Но пока тех, кто погиб, не ищут.
- Пока, - повторил Джереми. - Но что нам теперь делать? Куда
направиться? Очевидно, домой вернуться никто из нас не может. - Он мельком
подумал о своих вещах - о книгах, Мондриане, хрустале. Что будет с ними?
Кому они достанутся? Ему и в голову не приходило писать завещание, а
родственников у него не было. Ну что ж, все это уже в прошлом. Тот, кто в
таких обстоятельствах не готов без всякой жалости расстаться со своим
имуществом, не готов продолжать жить. Будем живы, появится и имущество, но
имущество не вернет жизни. Он вспомнил старую комическую сценку: "Кошелек
или жизнь", - говорит грабитель; "Погоди, я подумаю!" - отвечает комик.
Джереми решил, что тут на самом деле нет ничего смешного. - Если мы
официально погибли, то кто мы теперь?
При мысли о том, что с прошлым покончено, он почему-то почувствовал
странное оживление, у него появилось непривычное ощущение свободы.
Вейн оглядел всех, сунул здоровую руку в карман и опустил голову.
- За последние два дня в этой больнице умерло четыре человека. Ни у
кого из них нет близких родственников - все приезжие. Нужные исправления в
документах сделаны. Теперь вы - это они, а они - это вы.
- Когда мои братья и сестры придут за моим телом, - возразил Донг, -
они увидят, что это не я.
Джереми покачал головой. За его телом никто не придет. Нужно ли
считать, что ему повезло? Или наоборот?
Вейн ссутулился.
- Это временная мера, всего лишь уловка, чтобы нам благополучно
покинуть больницу. Умершие были того же пола, но не того же возраста и, в
одном случае, не той же расы. - Он пожал плечами. - Теперь, когда Джереми
пришел в себя, нужно действовать быстро. Все устроено.
- Все устроено? - переспросил Джереми. - Кем?
Вейн взглянул на него, но ничего не ответил.
- Если, как вы говорите, вы не из Общества Бэббиджа, - настаивал
Джереми, - то откуда вы? В распечатке упоминалось еще одно общество. То,
которое откололось.
Вейн покачал головой.
- Ассоциация утопических изысканий - так они себя называют. Боюсь, что
я не оттуда, мистер Коллингвуд. - Он медленно прошелся по палате, беря в
руки то один, то другой предмет и снова кладя их на место. Потом провел
здоровой рукой по металлической спинке кровати. В конце концов он,
казалось, принял решение и повернулся к Джереми. - Я младший партнер фирмы
"Детвейлер, Бэррон и Стоун".
- Той, что занимается инвестициями? - удивленно спросил Джереми.
- Той самой.
- Что это за "Детвейлер, Бэррон и Стоун"? - спросила Ллуэлин.
- Старая бостонская инвестиционная компания, ответил Джереми. -
Основана в...
- В 1848-м Эдрианом Детвейлером, - подсказал Вейн.
- Спасибо. На Уолл-стрит считают, что она как царь Мидас - все, к чему
она притронется, превращается в золото. У нее необыкновенное чутье на
новые, перспективные отрасли. Я рекомендовал ее кое-кому из моих клиентов.
- Но какое отношение вы, Херкимер, имеете к Детвейлеру? - спросила
Ллуэлин. - И с какой стати они помогают нам скрываться от Общества
Бэббиджа?
Джереми понял все мгновением раньше остальных и рассмеялся. От этого
головная боль возобновилась, и он откинулся на подушку.
- И вы тоже! - сказал он, ткнув пальцем в Вейна. - Верно? Еще одна
группа, которая пытается направлять ход истории!
Теперь все стало ясно. Разве Гвинн не говорила, что Вейн сам напросился
в группу? Разве Вейн не прилагал столько усилий, стараясь убедить их в
нелепости самой идеи превратить историю в точную науку? Простая
профилактика: иметь своего человека в любой группе, которая попытается
проникнуть в тайну, и саботировать их работу. И...
- Вы тоже пытались выйти на Общество Бэббиджа, верно?
Вейн повернулся к ним.
- У нас есть еще несколько минут, прежде чем приедет машина, - объявил
он. - Поэтому я сообщу вам то, что вам следует знать.
Голос его стал жестким и повелительным. Он постоял, потирая руки, потом
сунул их в карманы пиджака.
- Наша фирма всегда инвестировала капитал с большим успехом. С гораздо
большим успехом, чем все думают. Дело в том, что, как и предположил мистер
Коллингвуд, мы используем некоторые законы природы, проявляющиеся в
деятельности человека.
- Законы, существование которых вы всегда старательно отрицали, -
заметил Джереми.
Вейн развел руками.
- Разве можно отдавать такое оружие в руки конкурентов? Разумеется, мы
всегда старались, чтобы другие не узнали то, что знаем мы. Как еще это
можно сделать?
- "Применение методов точных наук ведет к дегуманизации культуры", -
процитировал Джереми. - "Человечество нельзя свести к цифрам".
- Вот именно, - кивнул Вейн.
- Негодяй! - сказал Донг, и Джереми с некоторым удивлением взглянул на
рассерженного математика.
- Прошу прощения? - переспросил Вейн.
- Я сказал "негодяй", - повторил Донг. - Если уж нам суждено быть всю
жизнь скованными этими вашими законами, то нужно было хотя бы дать нам
возможность видеть свои оковы.
Вейн пожал плечами.
- Я полагал, что человек с вашими способностями мог бы смотреть на вещи
шире. Неужели ваш дух скован законом тяготения? Неужели вас тяготит
термодинамика?
- Значит, ваша организация не связана с Обществом Бэббиджа? - спросила
Ллуэлин.
Вейн повернулся к ней.
- Боже мой, конечно нет, Гвинн. Они варвары; во всяком случае,
превратились в варваров. Мы только недавно догадались об их существовании.
И, смею сказать, они - о нашем. Я напросился в вашу группу, Гвинн, не
только для того, чтобы защищать наши интересы, но и для того, чтобы
получить представление о потенциальной опасности. - Он помолчал, собираясь
с мыслями. - Мы всегда считали, что аномалии в наших данных объясняются
сложностью культурных процессов и недостатком наших знаний. Боюсь, что
наша фирма работала чисто эмпирически. У нас не было ни вычислительных
машин, ни теоретической базы, как у Общества Бэббиджа. По сути дела, наши
интересы ограничивались лишь областью финансов. Если не считать
противодействия попыткам подлинно научного подхода к подобным проблемам,
мы вообще не предпринимали никаких прямых действий. Мы удовлетворялись
тем, что использовали финансовые тенденции и циклы. - Он слегка улыбнулся.
- Мы считали движущие силы истории столь же неизменными, как океанские
приливы. Мы можем изучать их, анализировать, даже предсказывать с той или
иной точностью на определенный срок вперед, но не воздействовать на них.
- Но Общество Бэббиджа всегда было другого мнения, - заметил Джереми.
Вейн поджал губы и задумался.
- Да, это верно. Но они считали, что выполняют великую миссию. Они
вынуждены были верить, что могут повлиять на Судьбу.
- Вы хотите сказать, что это не так? - Джереми не мог понять, почему
такая возможность его встревожила. Может быть, потому, что убивать,
защищая заблуждение, еще хуже, чем убивать, защищая истину?
Вейн снова пожал плечами.
- Не могу вам ответить. Нельзя отрицать, что в данных есть аномалии. Но
не могли ли они возникнуть независимо ни от чего? Не знаю. Информация,
которой мы располагаем, свидетельствует о том, что усилия Общества часто
приводили к непредвиденным результатам. Может быть, они просто обманывают
себя, преувеличивают собственное значение. Если учесть, как обманчивы
"факты" культуры, впасть в такой самообман очень легко.
- Вы как-то сказали: "факты - это конструкции", - медленно произнес
Джереми. Вейн кивнул.
- Я вижу, та моя импровизированная лекция возымела действие. Да, факты
- это конструкции, это фикции, которые мы строим на основе наших данных.
Одни и те же факты могут быть истолкованы по-разному. Выиграл ли битву при
Ватерлоо Веллингтон? Или Блюхер? И проиграл ли ее Наполеон - что не совсем
то же самое? Не сказал ли как-то поэт: "Человек слышит то, что хочет, и
пропускает мимо ушей все остальное"? Каждый реконструирует факты
по-своему. Что означает "совокупный национальный продукт", если при его
оценке коктейль, который клерк выпивает в обеденный перерыв, суммируется с
выплавленной сталью? Я не хочу сказать, что подобные цифры бессмысленны;
но их смысл может быть совсем не таким, каким кажется нам. Любая группа
людей с легкостью конструирует тот смысл, какой кажется ей
предпочтительным. И с такой же легкостью убеждает себя в его истинности.
Вы ведь слышали, как любой президент уверяет, что та или иная
экономическая случайность - его собственная заслуга.
- Тем не менее, - сказала Ллуэлин, - между бессилием и всемогуществом
есть множество промежуточных ступеней.
- Верно. Именно поэтому нам так важно выяснить, что известно Обществу
Бэббиджа. Не исключено, что наша фирма, не предприняв за время своего
существования никаких действий, не вызвала никаких аномалий и поэтому не
оставила никаких улик, по которым ее можно было бы выследить. Нам очень
хотелось бы в этом убедиться.
Джереми чувствовал растущую тревогу. Вейн говорил мягко и обстоятельно.
Даже с увлечением. Вот они сидят в больничной палате, скрываясь после
покушения на их жизнь, и рассуждают о философии истории. Его тревога была
вызвана ощущением, что Вейн сообщает им слишком многое. Значит, он
убежден: то, что он им говорит, останется в тайне, раскрыть которую им
просто не представится случая. У него в голове мелькнула мысль о Железной
Маске. В конце концов, Вейн считает, что бомбу, уничтожившую группу,
подложил кто-то из них. И если уж на то пошло, Джереми мог подозревать и
самого Вейна. Вейн ждет, пока кто-то приедет и заберет их отсюда. Куда? И
вернутся ли они?
Бежать? Но Джереми знал, что далеко ему не уйти. Он чувствовал слабость
и головокружение. И куда бежать? Домой? Вряд ли.
Да, бегство отпадает. "ДБС" доставит их туда, куда сочтет нужным. А это
значит, что, если они собираются когда-нибудь выйти на свободу, надо
оставаться начеку. Быть готовыми воспользоваться любой возможностью.
Все это Джереми сообразил за какое-то мгновение. Слушая рассуждения
Вейна, он в то же время восхищался сам собой. Оказывается, он способен
принимать решения, брать в руки собственную судьбу. То чувство испуга и
беспомощности, какое он испытал в первые дни после несчастного случая
(несчастного случая!) с Деннисом, как будто пережил совсем другой человек
- теперь он чувствовал к нему смутное презрение.
В дверь постучали. Должно быть, это был условный стук, потому что Вейн
внимательно вслушался и только после этого открыл дверь, впустив какого-то
худощавого парня. Он шепнул что-то Вейну, который, выслушав, кивнул. Потом
парень вышел, а Вейн объявил:
- Машина пришла. Это мистер Андерсон, он сейчас вернется и вывезет вас.
На каталках, как положено. Покидать палату будем по одному; чтобы никто не
догадался, что мы вместе.
- Херкимер!
- Да, Гвинн?
- Мы можем вам верить?
- Гвинн, что вы говорите!
- Я хочу, чтобы вы мне ответили.
- Хорошо. - Он обвел всех глазами. - Я обещаю, что ни с кем из вас
ничего не случится. Мы не чудовища. Мы хотим только одного - чтобы никто
не нарушил наших интересов. Все, что мы предприняли за последние несколько
месяцев, было вызвано только нашими опасениями, касающимися Общества
Бэббиджа.
- А вы знаете, - заметил Джереми, - очень может быть, что этих ребят из
Общества Бэббиджа можно считать вашими учениками.
Вейн заморгал глазами и удивленно посмотрел на него.
- Почему?
- Вы все время говорили, что "факты - это конструкции". А они сделали
следующий шаг. Они решили сами стать конструкторами.
"Мистер Андерсон" доставил их на лифте в вестибюль. Джереми опасался,
что они привлекут внимание, но никто на них и не взглянул. Обычная выписка
больных.
Когда очередь на выписку дошла до Джереми, он вздрогнул: за конторкой
сидела та же самая сестра, с которой он говорил, когда пришел сюда с Гвинн
в поисках Денниса. Однако если она его и узнала, то не подала виду, и
Джереми промолчал.
Машина стояла на дорожке перед главным входом. Это был фургон с
распахнутыми боковыми дверцами. Джим уже ждал внутри, Джереми влез к нему
и уселся рядом на заднем сиденье. Несколько минут спустя на каталке
выкатили Ллуэлин и помогли ей подняться в машину. Она села посредине, а
Андерсон отправился за Вейном.
- Не угнать ли нам машину? - спросил Джереми только наполовину в шутку.
Что из сказанного Вейном правда? Он перегнулся через плечо Гвинн и
взглянул на приборную доску. Ключей не было. - Кто-нибудь умеет заводить
мотор без ключа?
- Джереми, не говорите глупостей. Я давно знаю Херкимера. Не может
быть, чтобы он хотел причинить нам какой-нибудь вред. Кроме того, у нас
есть проблема поважнее.
Джереми снова сел.
- Какая?
- Ваша приятельница - дежурная сестра.
- Она меня не узнала.
- Вы полагаете? Я шла сразу за вами. Как только вы отошли, она опять
превратилась в зомби и куда-то позвонила.
Джереми нахмурился и закусил губу.
- Да?
- Да. И это означает две вещи. Первая: она вас узнала.
- А вторая?
- Неплохо будет посматривать время от времени в заднее стекло.
Джереми взглянул на двери больницы. Там появился на каталке Херкимер
Вейн.
- Вы скажете об этом Вейну?
- Решать вам, Джереми.
- Мне? Почему?
- Потому что, кому бы ни звонила дежурная сестра, это, несомненно, те
же, кто похитил Денниса. Если они погонятся за нами, очень может быть, что
они нас захватят. А в таком случае они доставят вас туда, где находится
ваш друг.
4
- Да, Алан? - Кеннисон поднял голову от бумаг и отложил ручку. Селкирк
вывалил на его стол пачку компьютерных распечаток.
- Я закончил анализ, о котором вы просили.
- Спасибо, Алан. - Кеннисон полистал страницы, и цифры заплясали у него
перед глазами, как в мультфильме. - Я возьму это домой и посмотрю.
Это означало, что Селкирк может идти. Кеннисон снова взял ручку и
углубился в бумаги. Через несколько секунд он поднял глаза и увидел, что
Селкирк все еще стоит у стола.
- У вас что-то еще, Алан? Охота за вирусами идет нормально?
- Да, там проблем нет. Мисс Бейкер весьма способная программистка -
хотя я вам и говорил, что смог бы справиться и сам. Мы уничтожили все
вирусы, какие были в системе. Но... - Он показал на распечатку, которую
только что принес. - Вы мне не скажете, в чем дело?
Кеннисон поднял бровь.
- Просто еще одно задание, Алан. Еще одно задание. "Кеннисон
Демографикс" - хорошо известная, заслуженная фирма, у нее много клиентов,
и кое-кто из них иногда обращается к нам с довольно странными просьбами.
Селкирк перегнулся через стол, опираясь на него руками.
- Бросьте! На этот раз клиент - вы! Что у вас на уме?
Кеннисон пристально смотрел на руки шотландца, пока тот не убрал их и
не отступил от стола. "Так-то лучше. Алан определенно превращается в
трудное дитя, - подумал Кеннисон. - Слишком много о себе воображает.
Забывает, кто здесь главный. Не проявляет должного уважения. Уважение к
начальнику - sine qua non [необходимое условие, требование (лат.)]
цивилизации. Всякому свое место, и всякий на своем месте. Придется указать
этому молодому человеку его место. Люди, которые знают свое место, лучше
работают. Это понимали средневековые ремесленники и потому создали цехи.
Так устраняются трения и зависть, гарантируется, что любую работу
выполняют только те, кто достаточно компетентен. Правда, чем-то Алан мне
симпатичен. Может быть, он всего-навсего напоминает мне о собственной
молодости? Что и говорить, на покорную овечку он не похож. Ну, покорным
овечкам нужны сторожевые собаки. А королям - наследные принцы. Выйдет из
Алана подходящий наследный принц? Возможно, возможно".
- Да, это я, - сказал он. - Но то, что я сказал, остается в силе.
Некоторые наши клиенты обращаются с не совсем обычными просьбами. Эта моя
работа очень важна для... ну, скажем, для нашей будущей безопасности и
спокойствия.
Селкирк мотнул головой.
- Не понимаю. Какое отношение к нашему спокойствию имеют земельные
участки, которые когда-то предоставляли испанцы на юго-западе?
- Это нити, - ответил Кеннисон. - Нити. Вы обнаружили те участки,
которые почти не затронула война и которые с тех пор остались в руках тех
же семейств?
- Да. Но не лучше ли нам заняться...
Кеннисон предостерегающе поднял руку и кивнул в сторону общего рабочего
зала, где пил кофе и болтал с секретаршами полицейский.
- Завтра все снова будет по-старому, Алан. Вот завтра и расспросите
меня о моих планах. Пруденс тоже выясняла кое-что по моему поручению. Она
отнюдь не сидела сложа руки.
Отнюдь. Больше того, подумал Кеннисон, она проявляет изрядную энергию.
С тех пор как он вернулся после свидания с Мелоуном, они с Пруденс
"совещались" почти каждый вечер, и это уже начало ему приедаться. Пусть
она и хороша собой, - Кеннисон нередко ловил себя на том, что снова и
снова об этом задумывается в свободные минуты, - но исполнять ее желания
становится все труднее. Может быть, эта игра в "заблудившуюся девочку"
стала чересчур прозрачной, потеряла прелесть новизны и поэтому уже не так
его волнует?
Он вздохнул и посмотрел на часы. Вот-вот Она опять позвонит и начнет
его домогаться. Эта женщина не знает меры.
- Так вот, Алан, всему свое время. Всему свое время. А пока уже пять
ноль-ноль. Не пора заняться ежедневной охотой на вирусов?
Зажужжал зуммер внутреннего телефона. Кеннисон поднял трубку.
- Да?
- Дэнни? - услышал он испуганный голос. - У меня беда. Приходи сюда
поскорее, пожалуйста!
Кеннисон прикрыл трубку рукой.
- Это все, Алан, - сказал он подчеркнуто ровно. Служащие должны
помнить, кто начальник. - И закройте за собой дверь, когда выйдете.
Оставшись один, Кеннисон убрал руку и сказал в трубку:
- Послушай...
- Дэнни, пожалуйста! Обещаю, что больше никогда не буду тебя просить!
Тут совсем другое. Ты мне нужен!
В ее голосе слышались слезы.
- Дорогая моя, - промурлыкал он, - у тебя слишком пресная жизнь.
Он задумался над собственными словами. Может быть, какая-нибудь новая
игра... Пруденс не может жить без своих жалких игр, как наркоман не может
без "колес". Фантазия у нее, как выгребная яма. Каждый раз, уходя от нее,
Кеннисон чувствовал себя так, словно окунулся в грязь. Он тер себя жесткой
губкой под душем до тех пор, пока кожа не начинала гореть.
Так почему тогда он непременно идет к ней? Может быть, слишком уж
бережет ее чувства? У него всегда был чересчур мягкий характер. Она
хнычет, начинает упрашивать и в конце концов склоняет его принять участие
в этих нелепых играх. Но ведь нельзя обижать ближнего, верно? С его
стороны было бы жестоко отказать в удовлетворении ее потребностей. Тем
более что она на его стороне; К тому же Кеннисон считал, что немного
поразвлечься невредно. Делу время, потехе час.
- Хорошо, скоро буду. - Он положил трубку прежде, чем она успела
пролепетать слова благодарности. Потом встал, поправил брюки, немного
съехавшие на сторону, и направился к секретному лифту в туалетной комнате.
Noblesse oblige [положение обязывает (франц.)]. Он вздохнул. Кто сказал,
что так легко быть начальником?
В помещении фирмы "Джонсон и Ченг", было темно. "Завтра все снова будет
по-старому", - подумал он. Придет конец и этим ночным встречам. Снимут
полицейские посты. Ночная Смена заработает снова, и в этих комнатах опять
воцарится привычная суета. Вполне естественно, что "Джонсон и Ченг"
работает в ночную смену: ведь в это время в Китае день. (Между прочим,
Ночная Смена занималась и обычными коммерческими операциями, чтобы
непосвященные из дневной смены не удивлялись, почему ночью никогда не
заключаются никакие сделки.)
Он дошел до середины рабочего зала, с трудом находя дорогу среди
багровых теней. Скорее бы покончить с этим малоприятным делом. Он
остановился и прислушался.
Ничего не слышно.
Какой-то едва слышный шорох - не то кто-то дышит, не то работает
кондиционер.
- Пруденс?
Тишина.
А что, если и в самом деле здесь появился грабитель? Что, если Пруденс
мужественно пыталась остановить его? Что, если сейчас она лежит вся
избитая, в крови, а он теряет драгоценные минуты?
Кеннисон быстро зашагал по проходу, заглядывая в каждый отсек. Он
припомнил, как когда-то она притаилась в одном из них под столом. А что,
если и тогда здесь был настоящий грабитель, а теперь он вернулся на место
преступления, которое тогда ему не дали совершить? Кеннисон нашел на одном
из столов ножницы, вооружился ими и продолжал тихо красться дальше. Если
грабитель все еще здесь, даже малейший шум опасен.
Кеннисон прошел последний ряд отсеков, но так и не нашел Пруденс.
Сердце его лихорадочно билось. Он подумал, не изнасиловал ли ее грабитель.
Грабители - как правило, выходцы из низших классов, а у этой публики
подобные вещи всегда на уме. Пруденс, конечно, должна была сопротивляться
- она наверняка изо всех сил отбивалась, пока он срывал с нее одежду.
Кеннисон представил себе, как она лежит, избитая и обнаженная, а это
грубое животное удовлетворяет свою похоть.
Он вошел в кабинет Ченга и увидел ее. Она сидела одетая в высоком
вращающемся кожаном кресле Ченга и молча ему ухмылялась.
"Все те же фокусы, конечно".
Кеннисон почувствовал, что его охватил гнев, словно пахнуло жаром из
открывшейся дверцы топки. Он положил ножницы на стол и большими шагами
подошел к ней.
- Черт возьми, Пруденс!
Он рывком повернул кресло к себе, и ее голова безжизненно упала на
плечо.
Сразу несколько вещей одновременно бросились Кеннисону в глаза.
Неподвижная улыбка у нее на лице. Ужасный запах, как в плохо убранном
туалете. И обширное темное пятно, покрывавшее перед ее платья от груди до
самого подола. В багровом свете пятно отливало черным. Кеннисон протянул
руку, дотронулся до него, и рука его стала мокрой.
- О, Пруденс... - произнес он печально. Чувству, которое он вложил в
эти слова, он не мог бы подобрать названия.
- Как трогательно!
Он круто повернулся к двери. Там, среди черно-багровых теней, стояла
какая-то фигура. На него смотрело дуло пистолета девятимиллиметрового
калибра с глушителем. Кеннисон, прищурившись, вгляделся в темноту.
- Это ты!
В кабинет шагнула Женевьева Вейл.
- Встань-ка так, чтобы я тебя видела, Дэнни, мой мальчик.
Она взмахнула пистолетом. Кеннисон медленно обошел стол. Вейл оглядела
его с головы до ног, задержала взгляд на его брюках.
- Ну-ну, импотент ты несчастный. Я вижу, иногда он у тебя все-таки
встает. Невероятно. Неужели у этой толстой шлюхи есть что-то такое, чего
нет у меня?
- У нее даже у мертвой этого больше, чем у тебя живой, - отрезал
Кеннисон.
Лицо ее напряглось, дуло пистолета поднялось вверх, и Кеннисон пожалел
о своих словах. "Спокойнее, - подумал он. - Нужно держаться спокойнее".
Большой любви к Пруденс Бейкер он никогда не питал. И все же если бы эта
сцена повторилась, он знал, что снова сказал бы то же самое. Любопытн
...Закладка в соц.сетях
