Жанр: Драма
В стране слепых
...яка не хотели, чтобы
начали громить синагоги.
Она остановилась как вкопанная, вытаращив на него глаза. Ред по инерции
сделал еще несколько шагов, прежде чем это заметил. Он повернулся и
посмотрел на Сару.
- Что вы несете? - спросила она.
- Вы замечали, как какая-нибудь новость или слух искажаются при
передаче от человека к человеку? Это меметический дрейф, вызываемый
мутациями мемов.
- Ближе к делу!
- Своей распечаткой вы пустили в свет такой слух. Множество людей
получили распечатку и прочли. Множество других людей кое-что слышали о
том, что в ней было, а остальные слышали то, что те о ней слышали.
Понимаете? Сейчас уже наберется огромное количество людей, до которых
дошли только смутные слухи о тайном заговоре с целью управлять ходом
истории. А кто эти заговорщики? Да конечно же евреи. Или масоны. Или
Ватикан. Или розенкрейцеры. Можете выбрать козла отпущения по своему
вкусу. Сегодня в новостях передали, что неонацисты и куклуксклановцы
разгромили несколько синагог на северо-западе и на юге. Телефонные звонки
на телевидение подтвердили, что это было сделано "в ответ на тайный
заговор".
- Нет! Это неправда! Я никогда этого не говорила! Посмотрите на меня.
Что-что, а науськивать правых экстремистов...
- Я-то знаю. Но-это все те же наши старые знакомые - побочные эффекты.
Вот почему сто лет назад Брейди Куинн ввел свое правило: "Изучай, но не
предпринимай прямых действий". Даже когда хочешь сделать добро: в конечном
итоге ты можешь причинить вред.
- Но тогда почему вы...
Они подошли к двери ее номера. Ред вернул ей книги. Затем неожиданно
обнял ее здоровой рукой, прижал к себе, приблизил губами к ее щеке, но
вместо того, чтобы поцеловать, прошептал:
- Встретимся вечером. В девять. У лошадиного загона. - Потом отпустил
ее и зашагал прочь по коридору.
Сара смотрела ему вслед, пока он не исчез в лифте. Потом подняла руку и
дотронулась до щеки, куда ее чуть не поцеловал Ред.
4
Джереми смотрел, как низенькая толстая преподавательница истории пыхтит
своей трубкой из кукурузного початка, пуская к потолку колечки дыма. Через
окно за ее спиной был виден студенческий городок Денверского университета.
По дорожкам между корпусами уныло брели несколько одиноких студентов с
книгами под мышкой. Был разгар лета, и большинство учащихся проходило курс
загара на пляжах Калифорнии и Флориды.
- Да, мистер Коллингвуд, я помню визит вашего друга. Это было, знаете
ли, довольно необычно, когда о консультации попросил не студент. И вопросы
у него были довольно странные.
Джереми нетерпеливо подался вперед.
- Я уже рассказал вам, что с ним случилось и что потом произошло в
нашей квартире. Я уверен, он был замешан во что-то... Ну, во что-то
опасное. Я просмотрел его записи о встречах за прошлый месяц, и только
свидание с вами показалось мне примечательным. Вот я и подумал, что, может
быть, здесь ключ к разгадке.
- Ключ к разгадке? - Профессор Гвиннет Ллуэлин подняла брови. - Дорогой
мой, я не думаю, что людей давят машинами за их интерес к истории! Боюсь,
вы взяли неверный след, мистер Коллингвуд. Мистера Френча интересовала
лишь информация о нескольких исторических событиях. Я ему помогла, как
сумела, и он распрощался. Я уверена, что с ним произошел несчастный случай
и ничего более.
Джереми почему-то почувствовал разочарование. Конечно, он понимал, что
ждать многого от этой встречи бессмысленно. И тем не менее все это
выглядело довольно странно. Ведь Деннис никогда не проявлял ни малейшего
интереса к истории. По крайней мере, если не считать чтения бестселлеров
на исторические темы, эта область была ему совершенно чужда. Кроме того,
слишком точно совпадало время: несчастье случилось сразу после этой
встречи. Джереми надеялся, что, возможно...
Он неохотно кивнул.
- Что ж, тогда прошу прощения, что побеспокоил вас, нагрянув без
предварительного звонка. Не буду больше мешать вашим... - Он замялся: а
что делают преподаватели во время каникул? - ...вашим занятиям.
Джереми попрощался, попятился к выходу и закрыл за собой дверь. В
коридоре он остановился на секунду, устало прикрыв глаза. Кого он из себя
изображает? Джереми Коллингвуд в роли частного детектива! Смешно. Хуже
того, нелепо! И все-таки он должен был выяснить - и Деннисе и об обыске в
их квартире. Он сунул руки в карманы и поплелся по коридору.
Однако не успел он подойти к выходу на улицу, как услышал, что его
окликают. Джереми обернулся и увидел, что к нему спешит Ллуэлин, делая
рукой знак вернуться. Ее полнота, к его удивлению, не мешала этой женщине
двигаться очень грациозно.
- Я что-то забыл? - спросил он, подойдя.
- Нет, - ответила она. - Давайте вернемся ко мне в кабинет, я вам все
объясню.
Когда они снова вошли в кабинет, Джереми увидел, что телефонная трубка
снята и разобрана. Рядом лежал включенный магнитофон, его выход был
присоединен к микрофону, вынутому из трубки, проводом с зажимами. Джереми
перевел взгляд с этой самодельной конструкции на преподавательницу. У
Ллуэлин был встревоженный и хмурый вид.
- Вы знаете, что это такое, мистер Коллингвуд? - Она указала на
телефонную трубку.
Джереми покорно осмотрел трубку, но увидел только какие-то железные
штуки и провода. Он покачал головой.
- Я не разбираюсь в технике. Никогда раньше даже не видел, что у
телефона внутри.
- Я видела, мистер Коллингвуд, но дело не в этом. Вот эта штука здесь
лишняя. Это "жучок". Он подслушивает и передает каждое слово,
произнесенное в этой комнате. Если не присоединить к нему магнитофон. Кто
бы сейчас ни подслушивал на другом конце, он слышит обычный рабочий день в
кабинете историка: как я читаю, печатаю на машинке, раскуриваю трубку, и
так далее. - Она вынула трубку изо рта и улыбнулась. - Немудреная штука,
но мне нравится.
Джереми вопросительно поднял бровь.
- Когда-то в молодости я примыкала к студентам-радикалам, - пояснила
преподавательница. - Наверное, я и сейчас ближе к радикалам, и это может
кое-кому очень не нравиться. Но как бы то ни было, я давным-давно
научилась узнавать, когда мой телефон подслушивают. - Она бросила взгляд
на "жучок". - Хотела бы я знать, кто всадил его и почему. Я обнаружила его
с месяц назад, вскоре после встречи с вашим другом. Тогда мне и в голову
не пришло связать эти события, пока не появились вы и не рассказали об
обыске в вашей квартире. Слишком много совпадений, а я никогда не, любила
совпадений. - Она пожала плечами и села за стол. Подавшись вперед, она
ткнула в сторону Джереми чубуком трубки. - Итак, мистер Коллингвуд,
давайте немного побеседуем.
Два часа спустя Джереми шагал взад и вперед по комнате, а Ллуэлин
делала пометки в желтом блокноте, каким обычно пользуются юристы.
- Давайте посмотрим, что у нас вышло, - сказала она, листая блокнот. -
Ваш друг показал мне клочок бумаги, который он где-то нашел. На листке был
перечень дат и событий. Он случайно не говорил вам, откуда его взял? Нет?
Мне тоже. Или говорил, но я не запомнила. Я ему сказала, что, по-моему,
там были перечислены поворотные точки истории... То есть не совсем
поворотные точки, а как это называется у физиков? - Она неопределенно
помахала рукой в воздухе. - Точка приложения сил? Да, точки приложения
сил. Такие моменты, когда усилия сравнительно небольшого числа людей
непропорционально сильно повлияли на последующие события.
- "Дайте мне точку опоры, и я переверну мир", - процитировал Джереми.
- Да, Архимед. - Она рассеянно постучала ручкой по блокноту. - В тот
раз я не придала этому особого значения. Понимаете, между историками не
прекращается спор по поводу роли личности и роли масс. И я приняла этот
перечень за чью-то попытку доказать влияние личностей на ход истории. -
Она поджала губы и продолжала: - А теперь я узнала от вас, что мистер
Френч работал с той самой Сарой Бомонт, без которой в последнее время не
обходится ни один выпуск новостей. Боюсь, что я не уделяю много внимания
телевидению. Как историка последние новости меня не интересуют. Подлинную
историю нельзя втиснуть в лихие заголовки. Конечно, я слышала, что она
утверждает. Эта история о тайном заговоре... - Ллуэлин замолчала и лукаво
усмехнулась. - Как будто заговоры бывают явными. Как шутят у нас на
факультете, раскрытие тайных заговоров превратилось в процветающий бизнес.
Не проходит и дня, чтобы кто-то не объявил об очередном заговоре - заговор
против Кеннеди, заговор против Линкольна, заговор международных банкиров.
Чаще всего это, конечно, чушь, на которую со временем просто перестанут
обращать внимание. Но в данном случае, если есть какая-то связь с перечнем
вашего друга...
- Да, возможно, все так и было. И в данном случае заговор действительно
существует. Я, правда, не знаю подробностей, но, насколько я понял, какая
бы там ни была информация, она попала в редакции всех газет и во все
полицейские участки страны.
- Гм-м. Хотела бы я это почитать. Наверное, раздобыть копию распечатки
нетрудно. А ее содержание подскажет нам, насколько все серьезно. -
Ллуэлин, нахмурившись, забарабанила пальцами по столу. - У меня есть
кое-какие деньги, полученные по гранту, - сказала она, скорее размышляя
вслух, чем обращаясь к Джереми. - Я планировала истратить их на другие
исследования, но... - Она положила ручку на стол. - Надо будет поговорить
с деканом, - объявила она. - Думаю, что нам удастся собрать рабочую
группу. Привлечь самых крупных специалистов со всей страны. И либо
подтвердить то, что говорится в бомонтовской распечатке, либо окончательно
ее похоронить.
Джереми старался сделать вид, что это ему интересно. Преподавательницу
увело далеко в сторону. Ее интересует перечень Денниса, а не то, что с ним
случилось. Деннис для нее мелочь, то ли дело наука история! Джереми пришла
в голову мысль: можно ли вообще заниматься историей, не интересуясь
людьми, для которых это сама жизнь? Подумав, он решил, что можно. Слишком
легко представить себе прошлое как некую абстракцию. Германия сделала
то-то, Франция то-то. Как будто страны обладают свободой воли. Впрочем,
чтобы Ллуэлин ни выяснила по поводу предполагаемого заговора, это,
возможно, как-то прояснит случившееся с Деннисом. Может быть, стоит
принять участие в этой работе, разумеется, неофициально. Ллуэлин наверняка
не откажется передавать ему информацию, которая будет касаться Денниса.
Как будто прочитав его мысли, профессор Ллуэлин нацелилась в него
чубуком трубки.
- Вот что я вам скажу. Я хочу сделать, вас администратором этой
исследовательской программы. Кажется, вы бухгалтер-ревизор, не так ли? Вот
и взяли бы на себя финансовую часть, пока академики будут парить в
облаках, размышляя о мировых проблемах. Согласны?
- Ну, я...
- Послушайте, мистер Коллингвуд, если с вашим другом действительно
произошло нечто большее, чем несчастный случай, то только из-за того, что
он связан с делом Бомонт. Так что единственный способ разрешить ваши
сомнения - это решить всю проблему в целом.
"Пожалуйста, братец Лис, делай со мной что хочешь, только не бросай в
терновый куст".
- Хорошо, я думаю, что смогу найти для вас время. Сейчас у налоговой
службы мертвый сезон. Работа с декларациями завершена, конец квартала
далеко. И к тому же... - Джереми замолчал, пораженный: он и не
догадывался, что принимает все это так близко к сердцу.
- Что "к тому же"? - переспросила Ллуэлин.
- К тому же то, что случилось с Деннисом, куда важнее всего, чем я
обычно занимаюсь. Если кто-то пытался убить его один раз, можно ли считать
его в безопасности сейчас?
- Гм-м. Нет, полагаю, что нет. - На лице Ллуэлин неожиданно появилась
растерянность. - Знаете, похоже, что копаться в этом деле будет не совсем
безопасно.
В голосе ее звучало удивление и, пожалуй, некоторое удовольствие.
- Да, - рассудительно сказал Джереми. - Денниса сбила машина, в Бомонт
стреляли в самом центре города...
- А теперь она исчезла.
Джереми кивнул.
- Либо убита, либо прячется. И еще один ее приятель, этот репортер.
- Граймз. По-моему, его имя тоже упоминали в связи с этим делом о
заговоре. Говорили о каких-то его файлах. Знаете... - Ллуэлин взяла со
стола ручку и принялась вертеть ее в пальцах. - Насколько я помню, в
перечне вашего друга было три или четыре убийства. Не знаю, как они
связаны с другими событиями из перечня, но...
У Джереми перехватило дыхание.
- Это тоже люди, которые узнали о заговоре?
- Возможно. Я не помню подробностей, только один-два пункта из перечня.
Я ведь видела его только однажды, в тот раз. Но мне кажется, что даты
убийств относятся к прошлому веку. - Она вздрогнула. - Если это заговор,
то бог знает, как долго он существует.
Ллуэлин взглянула на Джереми, вдруг остановившегося посредине комнаты:
- Что с вами?
- Перечень! Вот что, может быть, похитили. Я его специально не искал,
но не помню, чтобы он мне попадался на глаза, когда я осматривал квартиру.
- Он беспомощно развел руками. - Деннис может знать, куда он его спрятал,
но пока к нему не пускают посетителей.
- Ну, с этим можно что-то сделать, - сказала профессор Ллуэлин. Она
немного подумала, потом встала из-за стола и выколотила пепел из трубки. -
Что ж, давайте возьмемся за дело.
- Возьмемся за дело? За какое дело?
- Я сказала, что пару пунктов из перечня вашего друга я помню. Это,
может быть, и немного, но это пока все, что у нас есть. Сейчас мы зайдем к
одному моему знакомому с филологического факультета. Он может нам помочь.
- Филолог? Каким образом?
- О, он специалист по Амброзу Бирсу. У него самое большое в стране
собрание литературы о нем. Меня это интересует, разумеется, только потому,
что я сию минуту решила написать статью о Бирсе в связи с мексиканской
революцией. Вас-то Бирс должен интересовать, поскольку о его исчезновении
говорится в перечне мистера Френча, но упоминать об этом вам
необязательно.
Она помолчала и, прежде чем отсоединить магнитофон от телефонной
трубки, добавила:
- Да, еще одно. Когда вернетесь домой, проверьте ваши телефонные
аппараты. Мне кажется, если первый грабитель хотел что-то унести - скорее
всего, перечень, - то второй мог кое-что оставить.
До своего офиса Кеннисон добрался почти в полдень и был вынужден пройти
сквозь строй репортеров. Едва открылась дверь лифта, как на него
обрушилась, одновременно дюжина вопросов, слившихся в невнятный говор, и
фейерверком замелькали фотовспышки. Кеннисон с неприступным видом шагнул в
коридор, где репортеры окружили его со всех сторон. "Как загонщики вокруг
дичи", - подумал Кеннисон. На секунду у него мелькнула дикая мысль, что
они вот-вот столкнут его в шахту лифта, - точно так предки теснили
мамонтов к краю обрыва. Он невольно обернулся и почувствовал странное
облегчение при виде закрытых дверей лифта.
Снова повернувшись к журналистам, он одернул жилет и поправил галстук.
- Прошу прощения, - произнес он, - но я по-прежнему ничего не могу
сказать по поводу обвинений, выдвинутых этой сумасшедшей. Более того, я
удивлен, что некоторые из вас воспринимают ее серьезно. - Он слегка
улыбнулся. - Мне кажется, вам следовало бы обратиться за интервью к
психиатрам, а не в компанию, изучающую общественное мнение. - С
противоположного конца коридора на него смотрела дверь "Кеннисон
Демографикс". Как бы он хотел оказаться сейчас за ней, подальше от этой
толпы!
- Как прошло заседание в пятницу?
Вопрос его неприятно поразил, но вида он не подал. Черт бы побрал Вейл
- приспичило ей собрать Совет! Он повернулся к корреспонденту "Кроникл".
- Простите, какое заседание?
- "Чикаго Сан-Таймс" взяла под наблюдение особняк Женевьевы Вейл. Ну,
той женщины, которая, как считают, возглавляет это тайное общество. Долгое
время вообще ничего не происходило, а потом появилась полиция и прогнала
их.
- Весьма сенсационное событие, я полагаю.
- Правильно полагаете. Так вот, зачем приехала полиция и почему их
прогнала? Кто-то в верхах потянул за ниточку, верно? Ладно, они уехали, но
не совсем, а сделали круг и вернулись обратно, и знаете, что они увидели?
Около десятка лимузинов, которые отъехали от дома. Стекла у машин были
такие же черные, как душа налогового инспектора. А их номера...
Кеннисон не смог удержаться:
- Ну, и что номера?
- Занятная получилась штука. Репортеры были слишком далеко и сумели
записать только три номера. Но эти три автомобиля они выследили.
- Ну и?..
- Один зарегистрирован за агентством по прокату, но там клянутся, что
эту машину в тот день никто не нанимал, и кроме того, это малолитражка, а
не лимузин. А два других номера, согласно компьютерным данным, не
существуют в природе.
Кеннисон презрительно фыркнул.
- Очевидно, ваши коллеги неправильно записали номера.
- Ну да. Так вот, очень любопытно, что все эти богачи встречаются
подобным образом. Как будто действительно существует тайное общество и все
остальное.
- Господа, я не знаком с этой Женевьевой Вейл. Я даже никогда о ней не
слышал, пока та психически ненормальная женщина не выдвинула свои ничем не
подтвержденные, безответственные обвинения. Однако я не сомневаюсь, что
если мисс Вейл так богата, как о ней говорят, то она несомненно знакома с
другими богатыми людьми и даже может пригласить их к себе на обед. Она
также может настолько высоко ценить свое право на личную жизнь, чтобы не
позволять незнакомым людям болтаться около своих ворот. Все это едва ли
говорит о существовании тайного общества.
- А где вы были в выходные? - спросил репортер "Пчелы".
- В своем рыбацком домике в Мэне, если вы считаете, что это вас
касается.
- Кто-нибудь может это подтвердить?
Кеннисон сделал вид, что не слышал этого вопроса.
- Это ваше официальное заявление, мистер Кеннисон? - Вопрос задал
корреспондент "Таймс" по Западному побережью.
Кеннисон отрицательно покачал головой.
- Я не делаю никаких официальных заявлений. Я не придаю значения всему
этому грязному делу и призываю вас поступить так же. Я удивлен, -
презрительно добавил он, - что такая респектабельная газета, как "Таймс",
копается в истории, более подходящей для первой полосы "Нэшнл Инкуайрер".
Репортеры принялись выкрикивать новые вопросы, но он растолкал их и,
рванув дверь своего офиса, проскользнул в спасительное укрытие. Дверь за
ним захлопнулась, заглушив шум снаружи. На мгновение он прислонился к
двери. На лбу у него выступила испарина, и он вынул из кармана платок,
чтобы ее стереть. "Этим дело не кончится, - подумал он. - Нет, не
кончится. Они будут копать и копать. Здесь какой-нибудь сыщик, там
какой-нибудь репортеришко. А может быть, и агенты правительственных служб.
Любые очевидные меры защиты - вроде порчи всех национальных баз данных,
чтобы ликвидировать всякое упоминание о Брейди Куинне, - принесут не
больше пользы, чем приносили до сих пор. Слишком много существует записей.
И слишком много их хранится вне национальной сети, а даже те, что в сети,
- всего лишь копии бумажных архивов, которые хранятся где-то еще. К тому
же попытка испортить все базы данных выдаст нас с головой. Похоже,
единственная возможная тактика - это то, что предложил Винсент Торино. Но
и это требует тщательной проработки. Затопить сеть заведомо ложными
данными - это может показаться слишком явной попыткой замаскироваться.
Никто так не бросается в глаза, как человек, который спешит в укрытие. Так
получилось с этими номерами машин, черт бы их взял! Пришлось
воспользоваться поддельными номерами, чтобы нельзя было выследить, чьи это
машины. Но в такой ситуации сам факт, что номера были поддельные, выглядел
еще подозрительнее. Хотела этого Бомонт или нет, но она поставила нас в
такое положение, что единственный возможный курс действий - ничего не
предпринимать. Любое активное действие в конечном итоге только подтвердит
ее обвинения".
Кеннисон почувствовал, что все глядят на него с удивлением, и
выпрямился.
- Проклятые газетчики, - пробормотал он в оправдание.
Клерки и операторы молча сочувственно закивали. С тех пор как
разразился скандал, ко всем им уже приставали с расспросами. Кеннисон
знал, что никто из них не выдал ничего важного по той простой причине, что
никто ничего не знал. Все они работали только на "Кеннисон Демографикс", а
не на Общество. Все, за исключением его помощницы, Пруденс Бейкер. И
Ночной Смены, разумеется.
Ключ к анализу и управлению ходом истории - "траекторией системы" -
надежная информация о состоянии этой системы. Не располагая ею,
действовать нельзя - по крайней мере успешно. Вот зачем понадобилась его
фирма. Никто не станет расспрашивать, зачем фирмы по выяснению
общественного мнения задают странные вопросы. Проще всего предположить,
что они действуют по заказу какой-нибудь компании или политической партии.
И "Кеннисон Демографикс" действительно выполняла массу такой работы "на
стороне". Но любая обзорная информация, для кого бы ее ни собирали,
становилась ценным сырьем, которое перерабатывало в своих целях Общество.
Кеннисон любил сравнивать свою фирму с мельницей. Подобно старинным
водяным мельницам, которые размалывали зерно в муку, она превращала сырые
данные в полезную информацию.
На протяжении целого столетия Общество с трудом добывало информацию,
извлекая ее по крохам из официальных отчетов и получая от своих "кротов",
внедренных в правительственные и деловые круги. Затем, пятьдесят лет
назад, отец Кеннисона основал фирму как дочернее предприятие Общества, и
тогда сбор и обработка информации приобрели более систематический
характер. Впервые стало возможно собирать серьезные статистические данные
в национальном масштабе по ключевым переменным. Старик оказал неоценимые
услуги Гэлбрейту и Военно-промышленному совету и помог им наладить
централизованное планирование экономики в годы войны, а попутно наладил
прямые связи Общества с правительственным аппаратом. С тех пор надежность
и точность прогнозов Общества возросли в четыре раза. Это сделало его
отца, а потом и его самого, весьма важными персонами в Обществе.
Теперь все это оказалось под угрозой. Все, о чем мечтал и что в поте
лица создал его отец, все, что продолжал строить он, теперь рассыпается,
как карточный домик. И во всем виноваты Бомонт и Вейл!
Временами он мечтал, чтобы Общества вообще не существовало или чтобы
"К.Д." от него не зависела. Эти чертовы братья и сестры нуждаются в нем
гораздо больше, чем он - в них!
Теперь об этом оставалось только мечтать. Никакой возможности
последовать примеру Куинна не было. Нет, конечно, он мог исчезнуть - на
этот случай он специально обзавелся маской некоего Флетчера Окса, - но
захватить с собой "К.Д." невозможно, а своей властью он был обязан именно
"К.Д". Уже не в первый раз ему пришло в голову, что это связывает его по
рукам и ногам. Власть - палка о двух концах.
Кеннисон сел за стол. Положив руки ладонями вниз и растопырив пальцы,
он несколько секунд изо всех сил давил на поверхность стола. Потом
расслабился и позволил себе минуту-другую полюбоваться видом из окна на
панораму города от башни Койт-Тауэр до Испанского форта. Через пролив
Голден-Гейт полз с океана туман, и Кеннисону на мгновение захотелось
очутиться на своей яхте, ловить крупную рыбу и позабыть обо всех заботах.
Он со вздохом повернулся и взял верхнюю из стопки входящих бумаг.
Секретарша принесла ему кофе в крошечной фарфоровой чашечке. Кеннисон
поблагодарил и поинтересовался бейсбольными успехами ее сына. Она
ответила, что все прекрасно, и вышла, а он стал просматривать
заключительную часть отчета, заставляя себя сосредоточиться на текущей
работе.
Его кабинет был обставлен без затей. Простой деревянный стол и
вращающееся кресло. Этажерка, где были разбросаны бумаги и журналы с
торчащими закладками. Небольшой круглый стол для совещаний. Из
оборудования - телекомпьютерный центр "EPIC", простой и функциональный,
дорогой, но не вызывающий. Кабинет производил на каждого, кто сюда входил,
определенное впечатление: здесь занимаются делом, честно и всерьез. На
подсознание можно воздействовать не только словами, но и зрительными
стимулами.
Отчет касался результатов опроса общественного мнения об исходе будущих
президентских выборов. Взгляд Кеннисона выхватывал из текста основные
данные. Численность выборки. Ее состав. Стандартная ошибка. С учетом
предыдущих опросов вырисовывалась довольно четкая картина. Важно не то,
кто именно через год победит на выборах. Важно знать это заранее - тогда
члены Общества смогут удачно вложить свои средства и влияние. Кеннисон
пометил отчет в углу условным значком, чтобы Пруденс передала копию Ночной
Смене. Имея надежные данные о том, сколько приверженцев у каждого
кандидата, и зная, какими деньгами и каким влиянием на средства массовой
информации он располагает, Ночная Смена может смоделировать выборы и
предсказать соотношение голосов, которые подадут за кандидатов. Кеннисон и
сам мог бы это сделать. Он даже помнил уравнение, которое выучил еще в
юности:
dф/dt = A(X-Y) + AxXo - AyYo - aф,
где Х и Y - число голосо
...Закладка в соц.сетях
