Жанр: Драма

Бог x

сторінка №12

ов имел сексуальную связь с Распутиным. Вот апогей если не русской
реальности, то, по крайней мере, русских возможностей. Финал Распутина, помоему,
превратился в такой исторический фантазм, что даже в "Лолите" Набокова
убийство Гумбертом Гумбсртом своего соперника выглядит как пародия на
многоступенчатый эталон распутинской смерти.

Все остальное - эпилог. Великий князь Дмитрий Павлович, очевидно, главный
расстрельщик Распутина, был отправлен Николаем в ссылку, в Иран, благодаря чему
спасся во время революции. Впоследствии он стал любовником Коко Шанель. "Цари"
остались преданными Распутину и после его смерти: их и детей расстрелял через
полтора года комиссар Юровский с нательными крестами - подарком Распутина.

Распутин - не столько прошлое или будущее России, сколько ее вечное повторение,
ее слезы и корявая, гордая самобытность. Раскачавший политическую лодку накануне
революции, Распутин явил собой гораздо более глубокий знак раскаченности всех
основных российских ценностей: как и его зубы, они одним до сих пор кажутся
сахарными, другим - гнилыми. Он неизбежный спутник русского автократа - царя или
сегодняшнего президента, - мечтающего в тоске по крепкому абсолюту через головы
коррумпированных бюрократов слиться с народом. Не будь Распутина, его бы, в
самом деле, стоило выдумать. Он не просто пугало или ночной кошмар либералов, но
и реализация основного русского мифа о незавершенности мистического
строительства жизни. Иначе ей незачем выходить из берегов. Распутин выест
русским их собственные сердца - те радостно скажут ему: на здоровье! А Запад
решит, что настало время для тоста. И все будут правы.

... год

Любовь к эскимосам: убиваем завтра, едим вчера

Луна - не кастрюлька

- Знаете, как появилась на небе луна?

Берни стояла в придорожных кустах и срывала молодые листья. В тундре цвел
весенний июнь. Я вежливо покачал головой.

- Луна появилась, потому что человеку в красной кухлянке сломали ногу.

Джим выскочил из джипа и умоляюще сложил руки.

- Бред! Я уважаю эскимосские сказки. Но она в это верит! Эмансипированная
эскимосская женщина, вечерами сидит в Интернете, у нее есть я - белый
американский бизнесмен, у нас трое детей, которые ни во что не верят, кроме
своих игрушек, и она верит в то, что человек в красной кухлянке со сломанной
ногой улетел на небо!

- Взяв с собой кастрюльку, - тихо вставила Берни.

- Ага, с кастрюлькой! Она не делает разницы между сказкой и реальностью.

- А что такое реальность? - спросила Берни.

- Вон на горе радар. - Джим оглянулся. - Он следит за русскими ракетами. Это
наша реальность на Аляске.

- Да, но человек в красной кухлянке был нездешний...

- Пусть я палка, воткнутая в грязь возле Берингова пролива, и ничего не понимаю
в жизни, - не на шутку разозлился Джим, - но луна - не кастрюлька!

- Вы послушайте меня, женщину с острова Малый Диомед, - сказала Берни, не
обращая внимания на мужа. - В тундре жил оленевод с двумя сыновьями. Отец делал
им копья. Копья быстро ломались. Он делал их еще толще. Наконец сделал копья
толще своих и почувствовал, что сыновья стали взрослыми.

- Толстые копья! Это - секс! - захохотал Джим.

- Секс разлит во всем. Понял разницу?

- За ужином расскажешь, - сказал Джим. - Поехали ужинать.

- Я накормлю вас листиками с тюленьим жиром. Это наш эскимосский салат.

Соблазн сравнения

Умом я знаю, что жизнь состоит из потерь. Как всякий человек, я ненавижу терять.
Но, как всякий русский, я люблю подсчитывать потери. Это - не мазохизм, а
жадность саморазрушения. История России этому потакает. Она состоит из захвата
земель, невозможности ими управлять, из камуфляжа бесчисленных жертв. Теперь
понятно, почему я поехал на Аляску? Что мы там потеряли?

Но я не просто поехал на Аляску потомиться русским духом. Азию и Америку на
дальнем Севере разделяет узкий Берингов пролив. В древние времена там был
перешеек, по которому можно было перейти с одного континента на другой, не
замочившись - что и сделали эскимосы. Перешеек ушел под воду, и на его месте
остались два острова. Их отделяет всего только две с половиной мили. При продаже
Аляски остров побольше сохранилось за русскими; другой стал американским.

Два эскимосских острова в цепких руках сверхдержав. На одном эскимосы поют "Очи
черные" и песни о Ленине, на другом любят Элвиса Пресли. На русском квасят водку
в промасленных телогрейках; на американском катаются с горки на снегокатах,
предпочитая виски.

Самая резкая граница времени в мире: если на американском острове - полдень в
понедельник, на русском - вторник, 9 утра. На глобусе где-то должен быть шов
смены дней, но все-таки странно, что на соседних островах русские завтракают, а
американцы уже обедают. Как тут понять друг друга?

"Мы идем охотиться сегодня, - говорили американские эскимосы, традиционно
ходившие в русские воды бить морского зверя. - Мы убиваем завтра. А вчера мы,
разделав мясо, едим его". Идеальное место сгрести в охапку Восток и Запад для
несуществующего нынче туризма. Вот только климат... Равнодушная природа то слепнет
в тумане, то принудительно скачет под Борей. По словам французского анатома
морей Жака Кусто, добраться до этих островов - одно из самых опасных путешествий
на свете. Там каждый год гибнут авантюристы, мечтающие, как я, посмотреть, где
целуются завтра с сегодня.

У меня разыгралось воображение, но я уперся в русское воздушное бездорожье.
Лететь из Москвы на Чукотку и - дальше на русский остров - пустая затея. С
островом нет регулярного сообщения. За чартерный рейс вертолета Чукотские
авиалинии запросили с меня 5.000 долларов. Короче, я решил лететь через Америку.
С ней всегда договоришься, если заявить себя любопытствующим путешественником с
прозрачными целями. На другом конце света, в череде "ем'елей" замаячило имя
Эрика - единственного человека на свете, который регулярно, по средам, летает на
остров Малый Диомед с материка. Если погода позволяет.

Русская Америка

Уже к вечеру я был в Анкоридже. Жилплощадь половины населения Аляски, ее главный
город, присягнувший на верность американским градостроительным стандартам. Он
забирает меня своим густопсовым березовым запахом, морем цветов с дачной грядки
в белые ночи, взятые напрокат из стихов гимназистки о Санкт-Петербурге (он с
Анкориджем на одной параллели). У Аляски русская прапамять морских офицеров,
давших имена здешним горам, и - креольское потомство алеутским Венерам в мехах.
А что теперь? Несколько православных церквей, деревня старообрядцев и базарная
армия контрабандистских матрешек, рассыпанная по всей Аляске.

В Анкоридже у меня начинается русская болезнь: тоска по виртуальной истории.
Окрестности Анкориджа напоминают Финский залив, но во всех смыслах круче: гряда
снежных гор, переходящих в облака, и облака, мимикрирующие под горы.

- И этот пейзаж мог быть наш, - сказал я Вику Фишеру. - Представляю себе, как мы
бы его засрали!

Бывший сенатор штата Аляска, Вик Фишер - сын автора известной книги о Ленине, -
рассмеялся, не согласившись со мной:

- Беспочвенная ностальгия. "Русская Америка", как у вас называли Аляску, была
обречена. Правда, сначала русские сделали все, чтобы здесь укрепиться, хотя их
численность никогда не превышала 800 человек. Под началом генерала Баранова они
превратили Аляску в выгодную коммерческую монополию, но их политика была
близорукой и беспощадной. Они разорили местное население, скупая пушнину по
бросовым ценам. К тому же, русских привлекал скорее Китай, и уже император
Николай Первый охладел к Русской Америке. Во время русско-британской войны в
середине 1850-х годах англичане вынашивали план захвата Аляски, и русские стали
склоняться сбыть ее более дружественным американцам. Но те не спешили с
покупкой. Аляска им была в сущности не нужна. Русские нервничали. У них не
хватало денег на содержание колонии. В конце концов госсекретарь США Уильям
Сьюард уговорил своего президента купить территорию, сделка состоялась в 1867
году, и только почти через сто лет, в 1959 году, Аляска стала самостоятельным
штатом.


Жизнь после золотой лихорадки

Бывший сенатор снабдил меня полезными телефонами, и я улетел из Анкориджа на
северо-запад, на побережье Берингова пролива в легендарный поселок Ном - место
золотой лихорадки начала XX века. Если Анкоридж - это еще полноценная
"макдоналдская" Америка с жарким летом и длинной зимой, то Ном - это уже луна.

Бесконечное полярное солнце, предлагающее свою ласку даже в два часа ночи,
освещает разгром. По углам города разброшены, как игрушки выросшего ребенка,
допотопные паровозы, ковши, экскаваторы, лебедки, грузовики, - весь этот
"последний поезд в никуда" золотых пионеров.

На берегу пролива, где ветер похож на острый нож, веселые придурки из разных
штатов по-прежнему моют в тазах каменистый грунт в поисках буксующей мечты. Они
всунули мне таз почти насильно - это было своего рода совращение. На дне таза,
после того, как мои руки окоченели от ледяной воды, я нашел две крупицы золота и
огляделся: глубоко-синий горизонт был сплющен, как в смелом ракурсе Эйзенштейна.
Носились по бездорожью на битых джипах, не пристегнувшись, с сигаретами в зубах
белые американцы, своим поведением бросающие вызов Америке, помешанной на
безопасности и ненависти к курению. Одного из них звали Джимом Стимпфлом.

Я еще не успел повесить трубку, условившись с Джимом о свидании, как он уже
влетел в мой Bed & Breakfast, крича издалека мне русское "здравствуйте" и уже
предлагая меня куда-то немедленно вести, что-то показывать, суя мне ключи от
машины и кольт 47 калибра с мешочком патрон, чтобы меня не загрызли медведи.
Бритый, очкастый Джим представлял собой тот счастливый случай 50-летнего
мужчины, у которого все еще впереди. Он закрутил меня в танце гостеприимства, но
был столь ненавязчивым, что я его советы сразу принял - и не жалел. Он уже тащил
мой чемодан к двери, обещая жилище получше, четырехкомнатную квартиру за
смехотворную плату, по дороге высказывая свое кредо по отношению к русским: мир,
дружба, секс!

- Почему секс?

- Только ни слова моей жене Берни - она эскимоска и очень ревнует!.. Мы в
Америке совсем потеряли представление о женственности. А как я первый раз
приехал на Чукотку, нас встретили на аэродроме, повели обедать: Боже! у женщин
накрашены губы, легкие платья, туфли на каблуках. Каждую сразу захотелось
пригласить на танец - и русскую, и эскимоску, и чукчу! У вас все женщины -
красавицы, даже если они не очень красивые! А протокол! Вы - страна протокола! Я
чувствовал себя у вас греком, попавшим в Римскую империю, где все носят тоги!

Фирменный салат

- У Джима есть своя производственная сказка - исполинский туннель через Берингов
пролив! - сказала Берни, готовя фирменный салат из листиков с тюленьим жиром. -
Чистый бред!

- А луна-кастрюлька - не бред? - вставил Джим.

- Русский меня поймет! - с надеждой кивнула она на меня. - Так вот, слушайте
дальше. Братья выросли и ушли с толстыми копьями в тундру. Видят: много женщин и
мужчина в красной кухлянке ловят рыбу в белую ночь. Старший брат говорит:

- Пойдем, убьем мужчину и женщин возьмем себе.

- Политически некорректно! - закричал Джим.

- Старший взял лук и стал стрелять, - продолжала Берни. - Мужчина подпрыгивал, и
стрелы не попадали в него. Братья испугались и побежали. Мужчина в красной
кухлянке поймал их:

- Зачем убегаете? Пошли ко мне.

Дома он спросил старшего, есть ли у него жена, и предложил поменяться женами.

- Интересное предложение, - заметил Джим.

Я вдруг почувствовал подспудную силу этой истории. Я уже понимал: это - не
сказка, а тот архетип эскимосской жизни, которому Берни верна под боком
американского мужа.

- Угощайтесь. - Она положила мне салат и темно-красный кусок вяленого тюленя.

Я попробовал тюленя - ну, так себе. Подцепил вилкой эскимосские "овощи" и
отправил в рот.

Боже, что со мной стало! Я оглох, ослеп, задохнулся. Тюлений жир связал язык. Я
не мог не выплюнуть, не проглотить. Я проклинал свое любопытство. Слезы текли из
глаз. Я не был готов для эскимосской жизни.

Русско-американская борьба полов

В 1989 году был подписан договор о безвизовом режиме для эскимосов двух стран. В
Номе подготовились к туристам, открыли курсы русского языка, местные магазины
стали принимать рубли. Но после прилива чувств наступило охлаждение. Если в
начале 90-х годов 40 самолетов аляскинской компании Bering Air летали каждый
месяц на Чукотку, теперь летает один. Почему?

Сравнивать сегодняшнее положение дел на Чукотке и Аляске так же бессмысленно,
как провести футбольный матч между командой дворовых хулиганов и сборной страны.

- С русскими трудно общаться, пожаловалась мне главный редактор газеты "Номский
слиток" Нэнси Макбюир. - Они требуют, чтобы вы с ними пили волку, и так много
курят, что приходится после них всю одежду отправлять в стиральную машину.

- Вы печатаете новости с Чукотки?

- Нет места. У нас и без русских хватает гостей - японцев, канадцев, шведов.

По-американски полная, отекшая, но со свежим по-северному лицом, Нэнси - явная
противница сближения с Россией. Ее отпугивает непонятная культура, где успех
считается подозрительным делом, инициатива наказуема даже с точки зрения морали.
Обе большие нации слишком самоуверенны. Им кажется, что их базовые ценности
лучше всех.

Война ментальностей идет и в самом Номе. Миловидная, сладкая Саша Т.,
воспитательница детского сада, побывала замужем за американским коммерсантом,
открывшим магазин в ее родном поселке Провидение:

- Не представляете себе, как трудно жить с американцем! Мы привыкли быть
нежными, сентиментальными, нам нравится, чтобы нам говорили ласковые вещи, а он
ест суп и молчит. Вкусно? - Что-то хмыкнет и снова молчит. И каждый в семье
складывает деньги в свой кошелек, скрывает заработки. Он у меня даже деньги за
бензин брал, когда куда-нибудь вез! Ну, как после этого с ним ложиться в
постель? Одно унижение. То ему кажется, что мне лет больше, чем надо, то -
сиськи криво висят. А он выпьет пива и - в бар, с эскимосками целоваться. Они -
доступные... Он и в постели молчит. Тебе хорошо? - Молчит. Тебя поласкать? -
Молчит. Американцы только на людях скалят зубы, у них всё nice, а как придут
домой - из них такое прет! Он и посудой бросался в меня, и даже бил в живот -
вот вам и nice!... Я сбежала от его издевательств. Он не поверил своим глазам,
когда я ушла. Он даже с цветами приходил уговаривать, чтобы вернулась. Я
посмотрела на букет и говорю:

- Что же ты такой дешевый букет купил, слабый ты человек!

А мужчины бесятся, когда их слабыми называют - он букет швырнул в угол... но потом
все равно приходил, упрашивал. Я не вернулась.

Русские исповедуются с отчаянной легкостью, словно раздеваются на публике.

- После Америки возврата в Россию нет, - неожиданно добавила Саша. - Здесь
заряжаешься силой предпринимательства, она в России еще редкость. Хочу открыть
свой детский сад. И я здесь нашла Бога. Через пастора... Он неженатый.

В дверях ее скромного дома возник человек, о ком я уже был наслышан от Саши -
Николай Борисенко. Горный инженер бежал с Чукотки:

- Я чудом остался жив, - признался он. - На Чукотке все воруют. А я, урод, -
честный. Вот и сижу здесь. Сначала работал в золотой компании, теперь таксист.
Поездим ночью на моем "вэне"?"

Ночь была бурной. В Номе пьют не хуже, чем в России. Эскимоски-алкоголички,
теряя туфли и украшения, требовали везти их, не вяжущих лыка, из одного ночного
бара в другой, то одних, то с мужчинами. Когда Николай простаивал без дела, он
"крыл" Ном не хуже Чукотки:

- Знаете, на чем стоит Ном? На паразитстве! Федеральные власти разрешают
эскимосам бить морских животных, во всем льготы. И те деградируют, дерутся,
домогаются малолетних дочерей - из политкорректности об этом не принято писать.

Эскимосы сосут из государства ссуды. А белые крутятся вокруг эскимосских денег.
Некоторые женятся на эскимосках, как на кредитной карте!

Я вышел на рассвете из такси, как отравленный. Есть черта у русских правдолюбцев
- утопить мир в чернухе. И я понял, почему Саша предпочитает Николаю неженатого
пастора.

Странный американец

Я бесцельно слонялся по Ному несколько дней, в ожидании полета на острова
Диомеда, пока не встретился с хозяином магазина "Чукотско-Аляскинская компания",
Виктором Голдзберри. Он торгует изделиями из кости морских животных, матрешками,
всем, чем угодно, но для себя составляет родословную эскимосских семей. Он
зарылся в эскимосскую реальность так глубоко, что у него от этого погружения
огромные черные круги под глазами, медленная, вязкая речь и вера в шаманство.

- В поселке Коцебу, - рассказал Виктор, - несколько лет назад умер самый
уважаемый шаман. Но местные жители говорят, что они встречают его на улицах. На
земле эскимосов все возможно. Тем более, что эскимосы сильно натерпелись и
должны защищаться. Их травили обе страны, и Россия, и Америка. Но по-разному.
Шаманов в Советском Союзе считали "классовыми врагами", в Америке - "злом",
несовместимым с христианством. Эскимосские танцы "зажимались" в России как
пережиток язычества. В Америке миссионеры уничтожали ритуальные маски. В 1950-е
годы изучение эскимосского языка в СССР каралось как проявление буржуазного
национализма. На Аляске говорить на местном языке в школе считалось учителями
"неамериканским делом".

Вместе с тем, русские и американские эскимосы общались даже тогда, когда
Советский Союз закрыл все границы. Острова Большого и Малого Диомеда были
единственным исключением. Даже во времена великого террора 30-х годов Сталин
принял парадоксальное решение не мешать эскимосам жить. Однако в 1948 году, по
рекомендации Суслова, граница была закрыта в один день, и полярная "берлинская
стена" продолжалась до 1989 года.

- Но даже когда граница была на замке, - заметил всезнающий Виктор Голдзберри, -
случались необыкновенные истории. В 70-х годы разыгралась эскимосская версия
Ромео и Джульетты. Эскимоска Марта Озенна с Малого Диомеда влюбилась в солдата
советского гарнизона. Они тайно встречались на американском острове. Ее родители
не препятствовали любви. Напротив, решили познакомиться с солдатом. Но в гостях
у своих новых друзей солдат напился и обменял советское обмундирование на
американские унты и меховую парку. Пора возвращаться в гарнизон, а он был
настолько пьян, что не мог идти. Его посадили на снегоход, довезли до русского
поста, напротив которого он, как бревно, вывалился в снег. Больше его на
американской стороне не видели, и что стало с ним - неизвестно.

Но с тех пор на Малом Диомеде запрещена торговля спиртным.

Кексовые острова

Если возможен такой фантазм - развлечение со смертью, то спросите о нем у Эрика
Пениталла. Бывшему летчику американских ВВС во Вьетнаме, молчаливому силачу не
хватает одиночества в воздухе. На досуге он делает сани для собачьих упряжек и
мчится тысячи миль один по полярной пустыне полярной ночью из Нома в Анкоридж. А
по средам связывает остров Малый Диомед с США. На малогрузном ярко-зеленом
вертолете "Мессер Шмидт", берущем на борт только одного пассажира, я невольно
принял участие в его фантазме.

Взвившись над плешивыми холмами, вертолет взял курс на север. Он пролетел по
кромке побережья, а затем пошел над Беринговым проливом. За нас взялся ветер. Мы
были люлькой, повисшей над айсбергами и смертоносной водой, двумя человеческими
игрушками с огромными наушниками. Нас стало так болтать и крутить, что я
проникся жизненной интригой Эрика: это - наркотик риска. Во время полета я задал
один вопрос:

- Как было на войне?

Он повернулся ко мне и сказал:

- Хорошо.

Вертолет так качнуло, будто рядом взорвалась ракета. Эрик резко спланировал
вниз. Теперь мы шли почти над поверхностью пролива. Мы были компьютерной гонкой
между айсбергов, с запасом по одной жизни на каждого.

Через час на горизонте всплыли острова - испеченные кексы с белым верхом.

Русский - продолговатый, другой - овальный. Один на семейный десерт; другой
можно съесть в одиночку.

На подлете к полярной выпечке, к этим кексовым островам, я вдруг понял, что в
океане сошлись две огромные страны - это было неразделенное одиночество вдвоем.
На скалах американского острова, вверх по горе ютились дощатые домики
эскимосского поселка Иналик - прямо напротив русского НИЧТО. Мы прошли по центру
узкого пролива между островами, по разделительной линии стран и дней, и сели на
пятачке у воды, пугая чаек. На русском острове Эрик никогда не был.

Я открыл дверь вертолета и буквально свалился на голову встречавшему меня
родному дяде Берни, Патрику Омиаку - эскимосскому старосте острова, горделиво
назвавшего себя the President of the Native Village of Diomede, командиру около
200 жителей.

Внучка, не бросайся какашками!

Реальность делает шпагат, когда имеет дело с эскимосами. С одной стороны, Патрик
- обычный эскимос с гутаперчивым лицом и американскими лозунгами.

- Мой идеал - культура и свобода, - по-свойски объявил он, когда, разместившись
у него в доме, мы поглощали горячую куриную лапшу из пакета. Но, с другой
стороны, он даже и не Патрик, а Тинарий, духовный вождь племени. В него вошли
душа и имя умершего лидера чукотских эскимосов:

- Его слепой сын на Чукотке ощупал меня и сказал: "Ты унаследовал даже тело
моего отца: такой же худенький!".

Пятилетняя внучка Тинария-Патрика, подсевшая к лапше, перекрестилась и с минуту
молилась христианскому богу. Иисус висел картинкой возле буфета с русским синебелым
чайным сервизом. В доме царили идеальный комфорт: - "Мы - часть великой
Америки!" - говорили холодильник, телевизор, новейшая отопительная система, - и
свойственный эскимосскому жилью беспорядок: одежда, еда, простыни - все было
перевернуто. Другая внучка, совсем еще маленькая, сидевшая на горшке в центре
комнаты и евшая шоколад, принялась бросаться в сестру своими какашками.

- Внучка! - крикнул президент острова. - Перестань бросаться какашками!

Но та бросалась, и - была отшлепана президентом по рукам. Внучка ревела,
американский телевизор рвало боевиком, звонил телефон, вбегали и выбегали
разгоряченные мальчишки, игравшие в прятки. Лица мальчишек были доисторические,
похожие на широкие удивленные морды морских животных, шкуры которых развешены по
деревне для просушки. У мальчишек были странные физические дефекты глаз, ушей,
зубов - словно им передались по наследству искореженные борьбой за существование
лица предков. При этом это были истинные американцы в шортах, белых носках, с
загорелыми ногами. На куртке одного из них крупно написано NO FEAR. Мальчишки
носились друг за другом по всей деревни, по снегу и талой воде, по ручьям,
бегущим с горы, но не со звонкими криками, а с шумным утробным дыханием и с
мороженым в руках - для них наступил разгар лета. Парадокс: им не могут найти
здесь учителя эскимосского языка; они почти его не знают. Скоро они все вольются
в общеамериканский котел и растворятся средним классом.

В центре деревни на большой завалинке сидели пожилые эскимосы и смотрели перед
собой неподвижно. Из открытого окна виднелся русский остров. Патрик усмехнулся.

- Вот телефон. - он говорил с сильным эскимосским акцентом, бегло и
неразборчиво, будто гонял во рту камни. - Я могу позвонить хоть в Австралию, но
не на Большой остров. Случись что, у нас даже нет "горячей линии". Там как-то
раз солдат сорвался со скалы, был при смерти. Русские звонили на Камчатку, те -
во Владивосток, те - в Анкоридж, те - в Ном, те - нам, через полмира! Мы послали
лодку и вызвали Эрика - парня спасли".

Он засмущался: мне надо платить за посадку на острове 100 долларов. Будь я
эскимосом хотя бы на четверть - тогда бесплатно. Единственное место в США, где
платят за въезд по этническому признаку. Кроме того, запрещалось фотографировать
местных жителей. Я хотел было пройтись по поселку, но это не место для гуляния.
Подняться в гору - целая экспедиция. Я огляделся: церковь, школа, кругообразное
сооружение для выработки пресной воды, один деревенский полицейский и десять
эскимосов береговой охраны. Но мне оказали великую честь: Патрик отвел меня в
дом старейшины - по здешним патриархальным обычаям Мойсес Миллигрок решает все
конфликты. Его жена в 1948 году девочкой случайно оказалась на Малом острове в
день закрытия границы. Они с отцом остались на американской стороне; мать - на
советской. Старейшина вынул из большой коробки письма, открытки родственников с
Чукотки: "Живем нормально... Мама умерла в прошлом году... Дядя Николай пропал на
охоте..." Между русских строк сочилась тоска людей, не понимающих, что с ними
происходит: эскимосов в 1948 году насильственно выселили с Большого Диамида на
материк.


Несмотря на договор 1989 года, Патрик не виделся со своей семьей на Чукотке
много лет.

- Ваш губернатор Назаров забаррикадировался! - сердился он. - Люди на таможне в
Провидении - как звери. Недавно зубные врачи из Канады привезли на Чукотку
оборудование, чтобы бесплатно лечить. От них потоебовали такую пошлину, что они
вылетели, как пробки. У нас есть история о великане, который двигал горы, а
потом лег отдыхать. Всю зиму проспал. Занесло его снегом. Весной пришли звери, а
любопытный медвежонок, даже в ноздрю к великану забрался. Чихнул великан - звери
разлетелись в стороны. Проснулся великан, встал, побрел. Долго смотрели ему
вслед удивленные звери... Это о вашей стране. Не надо туда ехать.

Родина-сон

Я не послушался мудрого человека и поплыл в "завтра". Мертвый остров проснулся.
Лодка юных солдат с чумными физиономиями:

- Разрешение на въезд есть?

- Я только на несколько часов. Вот мой российский паспорт.

Они взяли паспорт и заставили пересесть в их лодку. Подплыв к берегу, мы стали
карабкаться в гору. Запыхавшись, я увидел гарнизон: несколько низких построек.
Издали - гостиница, вблизи - скотный двор.

- Нарушаете? - спросил капитан, не здороваясь. - Это зона с особым режимом.

- Я не знал, - соврал я.

Как только попадаешь в Россию, невольно начинаешь врать, чтобы легче жилось.
Вранье - русс

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.