Жанр: Драма
Пианистка
... не узнал, потому что
он
преждевременно разрушил их отношения своей непристойной руганью. А ведь для
женщины
все только начиналось! Она наконец-то была готова, и тут он полностью спрятался
в свою
скорлупу. Эрика отбирает бельевые прищепки и, несколько помедлив, портновские
булавки,
целую пригоршню портновских булавок, хранящихся в пластмассовой коробочке.
Заливаясь горючими слезами, Эрика прикладывает к собственному телу целый
выводок
алчущих крови пиявок, сделанных из разноцветных пластмассовых прищепок.
Прикладывает к
тем местам, до которых может дотянуться и на которых потом появятся синяки.
Эрика с плачем
ущемляет свою плоть. Она выводит плоскость своего тела из состояния равновесия.
Она
сбивает с такта свою кожу. Она нашпиговывает себя домашними и кухонными
принадлежностями. Она потерянно смотрит на себя в поисках еще одного свободного
местечка.
Как только в регистре ее тела проблескивает свободное место, она мгновенно
защемляет его
алчными зажимами бельевых прищепок. В туго натянутую между прищепками кожу она с
силой колет иголками. Женщина теряет всякий контроль над своими поступками,
которые
могут иметь серьезные последствия, и вновь принимается громко рыдать. Она
совершенно
одна. Она колет себя иголками, на конце которых - разноцветные пластмассовые
шарики, на
каждой иголке шарик определенного цвета. Большинство иголок почти сразу выходит
из ее
тела. Колоть себя под ногтями Эрика не решается, боясь сильной боли. Скоро на
лугу ее кожи
расцветают разбросанные тут и там маленькие кровавые точки. Женщину сотрясают
рыдания,
она снова наедине с собой. Через какое-то время Эрика умолкает и подходит к
зеркалу. ЕЕ
отражение вгрызается в мозг, свидетельствуя о нанесенных ей травмах и
оскорблениях.
Отражение разноцветное. В принципе, это довольно забавное отражение, если бы
повод не был
столь печальным. Эрика совершенно одна. Мать снова спит под воздействием большой
дозы
ликера. Как только Эрика при помощи зеркала отыскивает еще не затронутый пятачок
тела, она
снова хватается за прищепки и иглы, не переставая плакать. Она лихорадочно
хватается за
инструменты и вонзает их в тело. Слезы текут по ее лицу, и она снова совершенно
одна.
Спустя продолжительное время Эрика собственноручно освобождает себя от
иголок и
прищепок и, насухо протерев их, раскладывает по коробочкам. Боль отступает,
высыхают
слезы.
Эрика Кохут отправляется к матери, чтобы покончить со своим одиночеством.
Снова наступает вечер, улицы на выезде из города заполняются безрассудно
мчащимися
домой автомобилями, и Вальтер Клеммер выпускает из себя наружу бурную, активную
деятельность, словно клейкую паутину, чтобы не бездельничать без всякой пользы.
Он не
предпринимает ничего особенно выдающегося, но непрерывно находится в движении.
Он не
слишком напрягается, однако время проходит, бешено вращаясь вокруг его тяги к
движению.
Он совершает сложную с точки зрения маршрутов городского транспорта поездку,
длительное
путешествие сначала на трамвае линии "J", затем на метро. Конечная точка
путешествия ему
известна, оно закончится в Городском парке, однако цель его движения и путь к
цели ему еще
предстоит отыскать. Он отправляется на прогулку, дожидаясь наступления позднего
вечера. Он
убивает время. У него есть воля, в этом он уверен. Он намерен совершить
беспримерное
посягательство на беззащитных зверюшек, которые, как говорят, водятся в парке. В
Городском
парке завели фламинго и прочую экзотическую живность, которая еще никогда не
видела своей
настоящей родины, и сегодня Клеммера так и подмывает напасть на эту живность и
разорвать
на части. Вальтер Клеммер любит животных, однако если ты переполнен доверху, то
из тебя
однажды все выплеснется наружу, и достается при этом совершенно невинному
существу.
Женщина глубоко оскорбила его, и он ее за это унизил. Хотя они и в расчете,
однако ему
требуется жертва на заклание. Предстоит умереть какому-нибудь животному. На эту
мысль
Клеммера наталкивают газеты, в которых сообщается о некоторых отвратительных
привычках
этих ничего не подозревающих экзотических существ и детально рассказывается о
ряде
нападений на них, даже со смертельным исходом.
Эскалатор выносит молодого человека наверх. Парк уже залит тишиной и
неподвижностью, а гостиница напротив сияет огнями и окружена шумом. Господин
Клеммер
не спугивает ни одной парочки, потому что он пришел сюда не для того, чтобы
тайком
подглядывать, а для того, чтобы скрыть от посторонних глаз свой жестокий
поступок. Не
нашедшие выхода желания быстро оборачиваются в нем злобой, и причиной всему -
женщина. Клеммер прочесывает парк, но не обнаруживает ни одной птицы. Он идет по
газонам
и не щадит экзотические цветы и кустарники, двигаясь напролом. Он нарочно топчет
аккуратные цветочные клумбы. Его каблуки давят вестников весны. Нагруженный
тяжестью
любви, он предстал перед этой отвратительной женщиной, но она не принесла ему
облегчения,
и вот теперь ему приходится жить под этим грузом. Груз не так уж тяжел, однако
его
воздействие опустошительно для жизни тела. Позывы тела не смогли пробить себе
дорогу,
чтобы вырваться наружу из оболочки. Разборчивая женщина всего только и смогла,
что извлечь
из его головы одну-две музыкальные удачи. Она взяла у него самое лучшее, чтобы,
подвергнув
проверке, выбросить! Носком ботинка Вальтер К. давит "анютины глазки", ведь он
пережил
самое жестокое разочарование на полпути своих любовных ухаживаний. Разве он
виноват, что
у него ничего не получилось? Если Эрика и дальше пойдет этой дорожкой, с ней
случится
такое, что ей и в кошмарном сие не снилось. Огромные шипы кустарника царапают
Клеммера,
пружинящие ветви бьют его по лицу, когда он идет напролом: за кустами он почуял
воду. Он
словно подстреленная дичь, которую охотник вопреки всем охотничьим правилам
бросил
подранком. Этот неумелый охотник не попал в сердце. И Клеммер теперь
представляет
потенциальную опасность для всякого встречного- поперечного!
Он, ядовитый любовный карлик, крадется по ночной зоне отдыха, в которой
принято
отдыхать в дневное время, крадется, чтобы отыграться на невинных животных. Он
озирается в
поисках камня, но ничего не находит. Он поднимает с земли короткий сук, упавший
с дерева,
однако палка оказывается трухлявой и слишком легкой. Женщина потребовала от
него,
предлагавшего ей любовь, нечто ужасное, и ему приходится поползать на
четвереньках, чтобы
найти более надежное оружие, чем трухлявый сучок. Он не смог стать повелителем
этой
женщины, и ему приходится гнуть спину и неустанно подбирать с земли ветки.
Фламинго
будут потешаться над этим гнилым сучком. Это не палка, это сухая веточка.
Клеммер, не
имеющий опыта, но жаждущий новых приключений, не представляет себе, где ночуют
птицы,
чтобы укрыться от своих мучителей. Может быть, у каждой из них есть собственный
домик!
Клеммер ни в какую не хочет отставать от хулиганов, которые уже поубивали много
птиц. Он
еще сильнее чует близость воды, своей родной стихии. Именно там, как пишут
газеты, и
находится добыча розового цвета. Ветер шумит вокруг, и шорохи не прекращаются.
Светлые
дорожки змеятся по парку. Если уж Клеммер зашел так далеко, то он мог бы
удовлетвориться и
лебедем, птицей, которой легче отыскать замену. Поймав себя на этой мысли,
Клеммер
понимает, сколь сильно нуждается в клапане, чтобы выпустить из себя клокочущую
злобу.
Если птицы находятся на пруду, он приманит их. Если они находятся на берегу, ему
не
придется лезть в воду.
Вместо птичьих криков до него доносится непрерывное урчание автомобилей.
Кто так
поздно разъезжает? Город и здесь преследует своим шумом всех, кто жаждет отдыха
и
отправляется в городские зеленые зоны, в легкие Вены. Клеммер, пребывающий в
серой зоне
своей безудержной злобы, ищет кого-нибудь, кто бы наконец не перечил ему. Он
ищет
кого-нибудь, кто его не понимает. Птица хотя и может упорхнуть, но она не будет
ему
перечить. Клеммер торит свои дорожки в ночной траве. Он ощущает внутреннее
родство с теми
одиночками, которые, как и он, кружат в ночи. Он ощущает свое превосходство по
отношению
к другим полуночникам, которые болтаются здесь и держат за руку женщин, потому
что гнев
его сильнее, чем огонь их любви. Молодой человек бежит сюда, ускользая от
близости женщин.
Из какой-то точки кругами расходится стрекотание, совсем не мелодичное, такое,
какое может
быть произведено только птичьим клювом или начинающим музыкантом. Вот и птица!
Скоро в
газетах напишут об акте вандализма, и с газетой в руках, еще пахнущей
типографской краской,
он предстанет перед несостоявшейся возлюбленной, потому что он оборвал чью-то
жизнь. Ведь
и жизнь возлюбленной можно жестоко разрушить. Можно оборвать нити ее жизни.
Госпожа
Кохут постоянно смеялась над его чувствами, а его любовь долгие месяцы
изливалась на нее,
вовсе того не стоящую! Его страсть выплескивалась из рога изобилия его сердца, а
она посмела
заткнуть этот рог и не дать пролиться сладкому дождю. И теперь он с ней
посчитается, она сама
в этом виновата, совершив страшное деяние.
Все то время, которое Клеммер расточительно тратит на поиски некой птицы,
эта
женщина, сегодня отправившаяся спать очень рано, пребывает в смутном полусне.
Она
бессознательно пробирается сквозь сон, а Клеммер крадется по ночным лужайкам
города.
Клеммер ищет и никак не может найти. Он отправляется в сторону другого звука,
однако снова
не находит его источник. Он не отваживается зайти слишком далеко, чтобы не
угодить в свою
очередь под чью-нибудь дубинку и не подогнуть ослабшие колени. Трамваи, еще
недавно со
звоном проезжавшие вдоль внешней стороны парка и позволявшие ориентироваться,
теперь
идут, сменив свое название, под землей, откуда их не слышно. Клеммер не в
состоянии понять,
куда он движется. Возможно, что путь заведет его в дремучую глушь, где царит
принцип:
поедать или быть съеденным. В этом случае Клеммер, вместо того чтобы добыть себе
пищу,
сам станет добычей! Клеммер ищет фламинго, а кто-то другой, возможно, уже
отправился на
поиски баклана с толстым кошельком. Клеммер с громком топотом несется сквозь
кусты и
выбирается на открытый луг. Он ожидает самого невиного (sic!) замечания, которым
одарит его
такой же праздный гуляка, как он, и заранее потешается над этим. Он знает:
путник не думает
ни о чем более, кроме как о еде и о семье, а также о состоянии природного и
животного мира
вокруг него, ведь вследствие загрязнения окружающей среды невосполнимые запасы
постоянно
уменьшаются. Пешеход объяснит, почему природа вымирает, и Клеммер позаботится о
том,
чтобы малая часть этой природы оказалась на переднем крае, подав хороший пример.
Клеммер
адресует свою угрозу в темноту. Одной рукой он придерживает бумажник, в другой
сжимает
дубинку. Он может так посочувствовать праздному гуляке, что тому мало не
покажется.
Клеммер прочесал весь парк, но птицу так и не нашел. Неожиданно для него,
уже почти
потерявшего надежду, он все же кое-что обнаруживает - сплетенную в объятиях
пару,
пребывающую в стадии далеко зашедшей страсти. Точно определить, насколько
далеко,
невозможно. Клеммер едва не наступает на женщину и мужчину, слившихся в единое
существо, внешние очертания которого постоянно меняются. Одной ногой он
наступает на
сброшенную одежду, другой едва не спотыкается о беснующуюся плоть, которая в
потребительской лихорадке вовсю пользуется телом ближнего. Над нами шумит крона
мощного дерева, которое, находясь под защитой закона об охране природы,
тщательно
скрывало учащенное дыхание пары почти до самого конца. Клеммер в своих жадных
поисках
птицы не обращал внимания, куда его несут ноги. Его злоба обрушивается на плоть,
которая
расцвела пышным цветом на обочине дороги, бесстыдно сминая все другие цветы,
поскольку
беснуется она как раз на клумбе Городского парка. Теперь эти цветы остается
только
выбросить. У Клеммера в наличии только легкая дубинка, чтобы принять активное
участие в
схватке тел. Сейчас и выяснится, бить ему или быть избитым. Здесь некто третий с
ухмылкой
на лице вмешивается в любовное единоборство. Клеммер громко выкрикивает
непристойное
слово. Крик его несется из глубины души. Ему придает смелость то, что парочка не
дает ему
отпора. Он размахивает палкой. Они торопливо натягивают одежду, приводя себя в
порядок
прямо у него на глазах. Соучастники молча и словно ватные возятся со своими
вещами. Кое-что
они второпях надевают наизнанку. Начинается мелкий дождь. Парочке удается
наконец
обрести первоначальный вид. Клеммер враждебным голосом объясняет, каковы могут
быть
последствия подобного поведения. Дубинкой он ритмично постукивает по правому
бедру. Он
чувствует, как в нем растет и растет сила, потому что они не осмеливаются
возражать. Клеммер
чувствует животный страх парочки, и он много отчетливее, чем страх настоящего
животного.
Они чуют его право, право укротителя. Они ждут этого. Нот почему их так
притягивает ночной
парк, ведь вокруг простирается открытое пространство. Парочка уже чувствует себя
по-домашнему в обществе Клеммера, не отвечая на его торопливые и злобные
выкрики.
Клеммер называет их грязными свиньями! Идеи, которые во множестве посещают его
при
прослушивании музыки, перед лицом жизни и страсти кажутся плоскими и
тривиальными. Что
касается музыки, он знает, о чем он говорит, здесь же он видит то, о чем всегда
уклоняется
говорить: неприкрытую банальность телесного. Перед ним вовсе не романтический
сад любви,
и все же это городской сад. Любовная парочка затаилась в расплывшейся тени
дерева.
Наверняка они покорно примут все, что их ожидает, будь это заявление в полицию
или
торопливые удары. Капли дождя обрушиваются на землю все сильнее. Удары на них
пока не
обрушиваются. Парочка озирается в поисках убежища. Последует ли удар? Нападающий
медлит. Парочка незаметно отступает, пятясь спиной в сторону укрытия. Они хотят
одного:
выпрямиться во весь рост и бежать, бежать! Он и она совсем еще юные. Клеммер
только что
наблюдал, как эти несовершеннолетние барахтались словно свиньи. Ему хочется
обрушить
дубинку на их податливые тела, но он попрежнему постукивает своим оружием по
бедру. Эта
ночь не осталась для него без добычи. Стоя здесь и внушая страх, Клеммер
обретает то, что
может захватить с собой и принести спящей сейчас Эрике. И в дополнение - глоток
свежего
воздуха с широких просторов, который ей срочно необходим. Клеммер движется то в
одном, то
в другом направлении, словно дверь на только что смазанных петлях. Двигаясь
туда, он грозит
доставить любовникам боль, двигаясь сюда, он может открыть им дорогу к бегству.
Дети
отступили назад, ощутив спиной некое непреодолимое препятствие. Чтобы убежать,
им
придется броситься в разные стороны. Неожиданно ситуация подсказывает Клеммеру,
что он
занят привычными мускульными упражнениями. Встав в стойку, он репетирует однодва
гребных движения, только на суше, без воды. Эта живая картина имеет определенное Новый день Эрика встречает одна, вся обклеенная пластырями материнской
заботы. Этот
день Эрика вполне могла бы встретить и вместе с мужчиной. Женщина идет навстречу
дню,
плохо к нему подготовившись. Никто не обращается в полицию, чтобы Вальтера
Клеммера
арестовали. Зато погода отличная. Мать, что крайне непривычно, молчалива. Она с
самыми
лучшими намерениями пытается сделать то один, то другой пробный бросок, но мажет
мимо
корзины, которую из-за дочери повесила слишком высоко. На протяжении многих лет
корзину
вешали все выше и выше. Она почти исчезла из поля зрения. Мать говорит, что
дочери следует
больше бывать на людях, видеть больше новых лиц и узоров на обоях! В ее возрасте
самое
время так поступать. Мать арифметически доказывает молчащей дочери, что не
хорошо ей,
молодой и шаловливой, все время быть только в ее обществе, в обществе пожилой
женщины.
Так плохо разбираясь в людях, и это было только что доказано, Эрика, возможно,
во второй раз
за год наткнется не на того человека. Мать рассказывает о том, что для Эрики
полезно. Эрика с
этим соглашается, и это первый шаг к познанию себя. Существуют и другие мужчины,
но мать
робко утешает себя, произнося туманное слово "потом". Молчание Эрики далеко не
враждебно.
Мать боится, что Эрика сейчас о чем-то думает, и дает выход этому опасению. Тот,
кто не
говорит, способен размышлять. Мать требует размышлять вслух, а не заниматься
самокопанием. Все, о чем думаешь, нужно говорить матери, чтобы она все знала.
Мать
страшится тишины. Вынашивает ли дочь планы мести? Решится ли она на бесстыдные
высказывания?
Восходит солнце, освещая пыльные пустыни улиц. Оно окрашивает фасады в
розовый
цвет. Деревья покрыты зеленью. Они принарядились. Цветы распускают бутоны, чтобы
внести
свою лепту. На улицах появляются люди. С их губ слетают слова.
У Эрики все болит, и она движется очень осторожно. Мать перевязала ее не
очень удачно,
но зато очень заботливо. Утро могло бы побудить Эрику к поиску причины, почему
все эти
годы она от всего отгораживалась: только для того, чтобы однажды выйти за стены
дома и всех
превзойти! Почему бы не сейчас? Не сегодня? Эрика надевает старое платье,
вышедшее из
моды. Платье не такое короткое, как это было тогда принято. Платье слишком узкое
и на спине
не совсем сходится. Оно совершенно устарело. Матери платье тоже не нравится, на
ее вкус оно
слишком короткое и узкое. Дочь торчит из него и там, и сям.
Эрика выйдет на улицу, чтобы привести всех в смущение, для этого будет
достаточно
одного ее появления. Министерство внешних сношений, которым заведует Эрика,
облачилось в
старое платье, что заставляет некоторых прохожих оборачиваться с язвительной
усмешкой.
Мать, чтобы отвлечься, предлагает совершить вылазку за город: "Но в таком
виде я тебя
не пущу". Дочь ее не слышит. Мать, ободренная этим, достает карты маршрутов.
Достает их из
старых пыльных ящиков, в которых когда-то рылся еще отец, водит пальцами по
линиям,
обозначающим тропы, ищет цели, определяет, где сделать привал. Дочь на кухне
тайком прячет
в сумочку острый нож. Обычно его используют для разделки уже убитых животных.
Дочери
еще не ясно, совершит ли она убийство или бросится этому мужчине в ноги,
покрывая их
поцелуями. Она потом решит, ударит ли она его ножом или припадет к нему со
страстными
мольбами. Она не слышит мать, которая подробно расписывает маршрут.
Дочь ждет мужчину, который явится перед ней и припадет к ней с мольбами.
Она молча
садится на подоконник и взвешивает, пойти или остаться. Сначала она решает
остаться.
"Возможно, я пойду завтра", - решает она. Она бросает взгляд на улицу и сразу
после этого
покидает дом. Скоро в техническом университете на его факультете начнется
утренняя лекция,
он ей об этом однажды рассказал. Любовь ведет ее туда, тоска и желание служат ей
плохими
советчиками.
Эрика Кохут уже ушла, оставив мать одну в попытке понять, что Эрика
задумала. Матери
давно и хорошо известно, что время - это крайне злобное и плотоядное растение,
однако разве
еще не слишком рано, чтобы вновь подставлять себя под его удар?
Обычно ребенок начинает свой день позже, поэтому и день начинает клониться
к закату
намного позже.
Эрика нащупывает в своей сумочке теплую рукоятку ножа и идет по улице к
своей цели.
Она выглядит необычно, словно созданная для того, чтобы избегать людей. Люди не
отваживаются взглянуть на нее. Они отпускают замечания, оборачиваясь ей вслед.
Они не
стыдятся своего мнения об этой женщине, они произносят его вслух. Эрика в своем
невзрачном
полукоротком платьице распрямляется в полный рост, вступая в ожесточенную
схватку с
молодостью. Молодость, отчетливо видимая отовсюду, открыто высмеивает
учительницу.
Молодость смеется над внешностью Эрики. Эрика смеется над бедным внутренним Мессиан, Оливье - французский композитор, музыка которого основана на
сложных ладовых и ритмических
структурах.
Пратер - парк увеселений и отдыха в Вене.
Эйхендорф, Йозеф фон (1788-1857) - немецкий поэт-романтик, автор
многочисленных стихотворений,
воспевающих красоты природы.
Ку, Антон (1890-1941) - автор книги "Обезьяна Заратустра" (1925),
полемически направленной против
Карла Крауса, австрийского публициста и сатирика, признанного авторитета в
области искусства и морали.
Очень оживленно (итал.,муз.).
Йозеф Кайнц (1858-1910) - знаменитый австрийский драматический актер.
что неправдоподобно (итал.).
Перед замком Каносса в Северной Италии германский император Генрих IV в 1077
г. униженно вымаливал
прощение у Римского Папы.
Закладка в соц.сетях
