Солнце

Нодар Думбадзе. Солнце
Посвящаю памяти моего друга Гулды Каладзе. Он первый
показал мне зеленый луч, засиявший на диске заходящего в море
солнца.
В шесть часов утра оно взошло и золотой диадемой увенчало
гору Эрцаху.
— Здравствуй, Эрцаху!
— О Творец! Где ты? Истомилась душа в ожидании!
— Я здесь! — сказало Солнце.
— Мороз сдавил меня своими обручами, трещит голова,
дышать уже нечем! Всю ночь я не смыкала глаз! Помоги!
— Терпенье!
Солнце поднялось выше, диск его засиял, засверкал, и вдруг
с неба хлынул поток света и тепла. Ледяные обручи на челе
Эрцаху заскрипели, потом напряглись и... лопнули. Эрцаху
вздрогнула.
— Слава тебе, Творец! — воскликнула Гора, вытирая со лба
холодный пот. Светило улыбнулось. Вокруг его царственного ока
легли мелкие морщинки.
— Слава тебе! — повторила Эрцаху и умолкла. Солнце
поднималось все выше. В ущельях, балках, расселинах склонов
Кавкасиони нарастал великий шум. Гремели, грохотали
низвергающиеся с головокружительных высей лавины. Клубы пара и
снежной пыли окутали Эрцаху.
Потом туман рассеялся. Прояснилось. Гора протерла глаза и
украдкой взглянула на Солнце. Оно было уже высоко.
— Началось! — проговорила Гора.
— Что? — спросило Солнце.
— Рождение!
— Чье?
— Детей и внуков моих — Кодори, Псоу, Келасури,
Гализги...
— И все они твои?
— Мои и моих сестер.
-Да умножится род ваш!-благословило Солнце Гору.
Эрцаху улыбнулась:
— О нет, Творец! В нашем роду наоборот: детей у нас
великое множество, внуков меньше, правнуков и того меньше и,
наконец, один-единственный потомок — Море!
Море-огромное, необозримое, необъятное-- мирно спало у
подножия Кавкасиони.
— Море! — вспомнило Солнце.
...Мальчуган гнал со двора козу на выпас. Обернувшись,
чтобы закрыть калитку, он вдруг увидел Солнце и Эрцаху.
— Мама! — крикнул мальчуган.-- Взгляни на гору и солнце!
Мать у очага кипятила молоко. Она взглянула на озаренную
солнцем гору, и тут же молоко убежало.
— У, чтоб тебе повылазило! — крикнула в сердцах женщина
вдогонку сыну.
— Да ты что, баба, ошалела? Ребенок только проснулся, а
ты уже проклинать его!-- отозвался муж.
— Погляди-ка на Эрцаху,-тихо сказала женщина.
Муж мотыжил во дворе кукурузу. Сощурив глаза, он взглянул
на чудо, давно ставшее привычным.
— К погоде,-- проговорил он и продолжал работу.
Море все еще сладко дремало, шурша белыми ресницами по
прибрежному песку.
— Шшррр. Шшррр... Шшррр...
— Утро доброе! — приветствовало его Солнце.
— О, Светило? Доброе утро!
— Что ты делаешь?
— Три дня тому назад у меня утонул человек... Исчез...
Все во мне так и кипело, бурлило от волнения! Его не было видно
нигде! Но наконец он все же нашелся. И тогда только улеглось
мое волнение...
— Кто же он?
— Не знаю.. Никто его не искал... Мои волны вынесли его
на берег... Потом пришли два человека и унесли его куда-то.
— Куда?

— Не знаю... Ведь я не могу следовать, как ты, за людьми!
— улыбнулось Море.
— Началось! — сказало вдруг Солнце.
— Что? — спросило Море, широко раскрыв веки.
— Люди пришли.
Люди шли к морю в одиночку и группами. Раздевались.
Бегали. Кувыркались. Гонялись друг за другом. Обнимались. Ели.
Пили. Собирали пестрые камушки, ракушки. Жгли щепки и хворост.
Или же просто стояли у берега и швыряли в море камни. Потом,
когда Солнце начинало припекать, люди укрывались под раскрытыми
зонтами, в сооруженных наспех из простынь палатках. И тогда
Солнце не видело их.
— Пока меня нет, они неделями смотрят в небо, ждут не
дождутся моего появления... А стоит мне показаться, как они
начинают прятаться от меня под своими зонтами, шалашами,
палатками... Почему они , поступают так странно? — сказало
Солнце.
— А в чем ином поступают они не странно? — спросило
Море.
Солнце поднялось высоко-высоко. И люди с этой высоты
казались Солнцу мелкими, еле различимыми существами...
Со двора обнесенной каменной оградой дачи выбежал старик,
неуклюже затрусил по дороге. Добравшись до другой дачи, он,
словно подкошенный, опустился на лежащий у ворот валун и
крикнул:
— Приди ко мне, человек, сын мой при смерти!
Вышел со двора человек и утешил пришедшего:
— Не бойся!
— Как же мне не бояться, если он умирает?
Тогда тот, подавший надежду человек побежал куда-то и
привел с собой много других людей. Трое из них направились к
больному.
— Профессора пришли! — сказал кто-то.
— Неужели?!
Молчание и надежда воцарились в доме.
— На что жалуетесь? — спросил больного первый врач и сам
же устыдился своего вопроса: больной уже был не в силах
говорить...
-И давно он так? — спросил у молодой испуганной женщины
второй врач и сам же устыдился своего вопроса: больной страдал
уже немало лет...
— Воздуха!-- простонал больной.
Распахнули окна.
— Закройте заднюю дверь! На сквозняке он
простудится!-сказал третий врач. Сказал, опасаясь, как бы потом
люди не упрекнули его в молчании. И поняв это, он тоже
устыдился своих слов.
— Откройте окна, двери, разломайте стены... Дайте мне
воздуха!.. Дышать дайте!..-Опершись на плечи молодой жены и
верного друга, больной метался, рвался, бился, просил лишь
одного — воздуха.
Отец отозвал в сторону первого врача.
— Скажите, ради бога, что с ним?
— Положение, конечно, тяжелое, но если вовремя принять
меры...-- солгал врач.
— А как вы думаете, доктор? — обратился отец к другому.
— Мм... Если срочно доставить его в Москву...-- солгал и
другой.
— Да что за болезнь такая? Как она называется? — спросил
отец третьего.
— Это — смерть! — вырвалось у него.
— Как? Как вы сказали? — переспросил изумленный отец.
— Смерть! — повторил врач.
— А... А лекарства? Ведь...
— Единственное лекарство от этой болезни — смерть.
. Врач надел шапку и вышел. Остальные последовали за ним.
— Ну, что? Что они сказали? — бросилась к отцу молодая
женщина.
— Сказали, что все будет хорошо! — солгал отец.
— Что там происходит?-спросило Море у Солнца.
— Умирает человек.
— Как умирает? А что делают врачи?
-Врачи ушли!-пожало плечами Солнце.

— Побудь с ним ты!
— Но мне нельзя останавливаться!
— Побудь с ним! — повторило Море.
— Чем я ему помогу? Ведь его покинули даже люди!
— Люди!.. Люди очень часто и легко покидают друг друга...
Но ты можешь спасти его! Побудь с ним!
— Не могу... Единственное, что в моих силах,-- вернуться
к нему завтра в это же время...
Солнце покинуло комнату, перешагнуло через перила балкона
и удалилось.
— Уходишь? — спросило Море.
— Ухожу,-ответило, не оборачиваясь, Солнце.
— Любовь — это лишь чувство близости, ставшее привычкой,
и только! — изрек юноша и прикрыл пуп лежавшей навзничь
девушки теплым белым камушком.
— Вы так думаете? — спросила девушка, не открывая глаз,
и грациозным движением красивой руки сбросила камушек.
— Достаточно! Есть пять калорий! Теперь ложитесь вверх
спиной! — хриплым голосом объявил репродуктор. Девушка
перевернулась.
— Это не я думаю, а так оно и есть! — Юноша дрожащей
рукой погладил девушку по спине-от шеи до обворожительных
округлостей.
Девушка быстро присела, из-под обведенных черной тушью
ресниц метнула в юношу взгляд голубых глаз.
— Ого, какой вы быстрый!
Юноша вздрогнул, увидев ее упругую загоревшую грудь и
коричневые соски.
— Я-а? — проговорил он глупо.
— Да, вы! — повторила девушка и взглянула на Солнце.
Не устояв перед соблазном, Солнце сжало горячими своими
руками плечи и бедра девушки. Та вскочила — возбужденная,
взбудораженная. Тогда Солнце обхватило ее грудь. Девушка
задрожала.
— Пусти ее! — крикнуло Море.
Солнце улыбнулось.
— Отпусти ее ко мне! — попросило Море.
— Бери! — Солнце слегка подтолкнуло девушку. Она
бросилась в море. Сотни алчных, горящих глаз провожали ее.
— Ах, вот это жизнь! — простонала, млея от удовольствия,
девушка.
— Вот это жизнь! — подтвердило Солнце.
— Вот здесь, батюшка, раздевайтесь здесь! Тут народу
меньше...
Милиционер опустился на песок и указательным пальцем
смахнул выступивший на лбу пот. Молодой священник огляделся,
снял с головы фиолетовую скуфью, бросил ее на песок, потом снял
с шеи тяжелый серебряный крест, положил его рядом со скуфьей и
прикрыл их белой рясой.
— Остались бы на Синопском пляже, людей там было не
больше! — проговорил священник то ли обиженно, то ли с
иронией.
— Море без людей в такое время не бывает! — ответил
милиционер. Он начал раздеваться, в душе проклиная начальство.
"Вот не было заботы, так подай! Ухаживай тут за попом!.."
Милиционер вошел в воду.
— Теплая? — спросил священник.
— Кипяток! Спускайся, батюшка!-Милиционер приготовился
нырнуть.
— Слышь, поди-ка сюда, ради бога! — позвал его
священник.-- Убери их отсюда, неловко как-то...-
И он искоса взглянул на лежавшие рядом рясу, милицейскую
фуражку и револьвер.
Милиционер нехотя вылез из воды. Подумав немного, он
прикрыл фуражку брюками, а револьвер -. гимнастеркой. — Так
сойдет?
— Зачем ты его тащил с собой? — спросил священник,
вступая в воду.
— А что же мне делать, батюшка? У тебя крест, у меня
револьвер. Мой крест — оружие!
— Крест сатаны! — перекрестился священник и быстро с
головой окунулся в воду. Спустя минуту он вынырнул, щурясь от
удовольствия.

— Вот это жизнь!
С золотым крестиком на груди, чернобородый, со опадающими
на плечи мокрыми, длинными волосами, он напоминал сбежавшего из
дому хиппи. Милиционер же — стройный, аккуратно подстриженный,
свежевыбритый — выглядел вполне респектабельно.
— Смотри-ка, батюшка, какие девушки строят тебе глазки!
Священник обернулся. В нескольких шагах от них группа
обнаженных девчат весело переговаривалась, вызывающе поглядывая
.на молодого священника.
— За монаха, что ли, принимают меня!
Милиционер рассмеялся.
— Девки, как куропатки! Нам бы их сейчас, а, батюшка?
— Мм-м... Не отказался бы! — улыбнулся священник.
"Отличный парень, сукин сын! Приспичило же дураку идти в
милиционеры!" — подумал он и бросился в воду.
"Отличный парень, сукин сын! Приспичило же дураку идти в
священники!" — подумал милиционер и последовал за ним.
— А семья-то у тебя есть, батюшка? Жена, дети? — спросил
он, подплывая к священнику.
— Пока нет.
— Ты что, святой дух?
— Святой дух один на свете! — ответил священник и лег на
спину.
— А говорили — три?! — усмехнулся милиционер.
— Как это три?! — Священник быстро перевернулся в воде.
— А так! Отец, сын и дух святой! — гордо отпарировал
милиционер.
— Это так — триединое божество, трое в одном лице,
парень!
— Так не бывает, батюшка!
— Бывает! Видишь солнце? Оно ведь тоже триедино: диск,
нимб и свет. Понял? Три неразделимые части одного целого!
Понял?
— Конечно! — улыбнулся милиционер.
Священник вылез из воды и лег на раскаленный песок.
— Как тебя звать, батюшка? — спросил вдруг милиционер.
— Нодар.-- Священник взял камушек, поиграл им на ладони,
потом размахнулся и бросил его в море.
Милиционер прыснул.
— Ты чего? — спросил священник.
— Я думал, ты Онуфрий, или Лука, или еще кто в таком же
роде... Калистрат, что ли! А ты, оказывается, Нодар! — И он
закатился смехом.
Глядя на хохочущего милиционера, священник заулыбался.
Потом встал и хлопнул его по плечу:
— Ладно, одевайся!
— Побудем еще, батюшка!
— С удовольствием бы, да скоро начало конференции...--
Священник стал одеваться. Из-за поворота выехала черная
"Волга".-- Вот видишь, уже и машина подошла!
— Еще немного, батюшка!
— Да говорю тебе, с удовольствием остался бы здесь хоть
до утра, но мне выступать на конференции!.. Пошли!
Облаченный в рясу, с огромным крестом на груди, священник
рядом с милиционером, уже надевшим форму, почему-то напоминал
арестанта.
— Вот печет, черт бы его взял! — проворчал милиционер.
— Это ты про солнце?
— Не про луну же!
— Перекрестись сейчас же! Перекрестись и попроси у бога
прощения! — приказал священник.
Милиционер удивленно взглянул на него. "За кого он меня
принимает?"-- подумал он, поправляя фуражку. Священник понял
свою оплошность и примирительно произнес:
— Негоже роптать на светило... Ведь оно — вечный образ
солнечной ночи!
— Это еще что за чертовщина — солнечная ночь?
Священник обмер.
— О господи! Прости его, грешного, ибо по глупости своей
не ведает слов своих!
— Нет, серьезно, батюшка, что такое солнечная ночь?
— Бог!
— Как же это — и солнце и ночь?
— Да. Есть солнце. И свет его настолько ярок, что в
глазах человеческих темнеет от него. Потому — ночь.

Милиционер недоверчиво улыбнулся.
— Взгляни на солнце! — приказал священник.
Милиционер поднял голову и с минуту смотрел на сияющий
диск солнца. Не выдержав, он зажмурился.
— Ну? Смотри, смотри!
— Не могу, батюшка!
— А ты заставь себя!
Милиционер повиновался. Лучи солнца раскаленными лезвиями
вонзились в зрачки его глаз, но милиционер терпел.
— Ну, какого оно цвета?-спросил священник.
— Медного.
— Погляди еще!
После минуты нестерпимой боли милиционер закрыл глаза
рукой. Закрыл и вскрикнул:
— Потемнело! Батюшка, солнце потемнело!
Священник молча направился к машине...
— Слышишь? — спросило Море.
— Слышу! — ответило Солнце.
— Это правда?
— Глупости! Разве Человек может постигнуть меня?
— Ты же его сотворило! — улыбнулось Море.
— Неправда! В сотворении его я не принимало никакого
участия! Он существовал до моего пришествия, и не я-он сам
нарек себя Человеком! Я и не ведаю, кто он, когда и откуда он
появился!
— Дельфин, Дельфин! Я Чайка! Справа от вас большой косяк!
— передали радиограмму с вертолета на сейнер.
— Я Дельфин! Вас понял! — ответили с сейнера. И тотчас
же в воду стала опускаться огромная сеть. На лазурной морской
глади запрыгали белые поплавки.
— Уходите подальше, за вами гонятся люди! — предупредило
Море рыбий караван. Косяк круто изменил направление.
— Дельфин! Косяк уходит влево! Берите курс против солнца!
Курс против солнца! — предупредили с вертолета рыболовов.
Сейнер развернулся, стал против солнца и полным ходом
пошел наперерез отступавшему косяку.
— Опускайтесь ниже! Глубже! — звало Море, но было уже
поздно. Косяк оказался в сетке.
— Поздравляем! — передали с вертолета.
— Спасибо! — ответили с сейнера.
— Конец! — испустило стон Море.
Подняли сеть, и море окрасилось кровью раздавленной
собственной тяжестью рыбы. Над палубой, крича, закружились
голодные чайки. К берегу заспешили любители рыбы.
Солнце золотой рукой извлекло из сети пригоршню рыбы и
сверкающими серебряными монетами рассыпало ее по палубе.
— И так каждый божий день! — пожаловалось Солнце Морю,
окуная в воду окровавленную руку.
— И так каждый божий день! — вздохнуло Море.
В промежутке времени с часу до четырех люди на берегу моря
исчезли, словно земля их проглотила. Потом они вновь вылезли из
своих нор и стали заниматься тем же, чем занимались с шести
утра до часу.
Солнце возлежало на легких белых облаках и искоса
поглядывало на мир.
К вечеру, когда Солнце совсем уже собралось было на покой,
Море тихо сказало:
— Человек, которого ты покинуло утром, умер...
— Как, кончился? Исчез? -помрачнело Солнце.
— Нет. Люди не исчезают и не кончаются.
— Что же осталось от него? — Несчастный отец и
несчастная жена.
— И больше ничего?
— Остался эскиз незаконченной фигуры. Маленький,
.незаконченный эскиз...
— Чья фигура?
— Не знаю. Она без головы...
— Как она выглядит?
— У фигуры стройный стан, длинные, вскинутые вверх,
красивые руки. Поет она, танцует, плывет, готовится к полету
или хочет кого-то обнять, не знаю... Может быть, спешит к
кому-то или от кого-то бежит, не знаю...
— Что это за фигура?

— Об этом никто не знает. Свой замысел Человек унес с
собой.
— Люди сами .не ведают, чего хотят,-- сказало Солнце.
— Не говори этого!-возразило Море.
— О чем он просил перед смертью? — спросило Солнце.
— О воздухе! — ответило Море.
— И что же?
— Дали.
— И что же?
— Не хватило!
— Не хватило воздуха? — удивилось Солнце.
— Не хватило!-вздохнуло Море.
Солнце молча скрылось за облаком.
Море слегка взволновалось.
Перед тем как отойти ко сну, Солнце еще раз взглянуло на
Землю. Но оно стояло слишком низко, чтобы в толпе ожидавших
заката людей различить мужчин и женщин. Люди, похожие друг на
друга, лежали на песке, и от их горячих тел поднималось легкое
дрожащее марево.
Тогда Солнце протянуло длинную золотую руку, коснулось
лежавшего на берегу бревна и спросило у Моря:
— Ты сейчас его вынесло, или я до сих пор не замечало
его?
За последние пять лет бревно это так примелькалось Морю,
что вообще уже не привлекало его внимания. Сейчас Море
взглянуло на него и рассмеялось:
— Это не бревно, Солнце, это Человек!
— Спроси его, что он здесь делает?
— Не стоит... На каждый мой вопрос он отвечает
просьбой... Нет предела его желаниям...
— А что он просит?
— Когда-то просил у меня хорошей погоды. Потом дров.
Затем он выпрашивал рыбу, песок, соль... Просил землю... И вот
уже тридцать три года он просит возвратить ему сына. Где я его
возьму?!
— Раз ты отняло у Человека сына, ты же и должно вернуть
его!
— Не я! Сына у него отнял другой, а взвалил вину на меня!
— Скажи ему — я желаю с ним говорить.
— Человек! — Море влажной рукой тронуло его голую
ногу.-- С тобой хочет говорить Солнце!
Человек промолчал.
— Ты слышишь меня, Человек? Я Солнце, и я желаю говорить
с тобой!
— Говори, я слушаю тебя! — ответил Человек, искоса
взглянув на Светило.
— Тебе понятен мой язык?
— Понятен язык и твой и Моря.
— Почему же ты не отвечаешь ему?
— Все, что хотелось сказать, я сказал ему в дни своей
молодости... Теперь я прошу его лишь об одном-вернуть мне сына!
— Ты просишь о невозможном!
— Я не прошу милостыни, я требую своего!
— Ты горд. Человек! — сказало Солнце.
— Да! Горд и могуч! — ответил Человек.
— На что же ты способен?
— А ты?
— На все! Я могу осушить море, выжечь степь, превратить в
пустыню лес, погасишь жизнь...
— А еще? — улыбнулся Человек.
— Еще! На, гляди!
И Солнце вдруг обернулось красным обожженным горшком,
потом опрокинутым кувшином, затем грибом, потом оно
превратилось в зайца, потом в волка, пожиравшего того зайца;
потом в слона, тигра, льва, одно мгновение Солнце красовалось в
облике царской короны и наконец снова стало Солнцем.
— Я вскоре уйду, и мир поглотит тьма. Знай, Человек, тьма
— это тоже я! Я это все! — сказало Солнце и устало прилегло
на краю небосвода.
Человек улыбнулся.
— Чему ты улыбаешься? — спросило Солнце.
— Все — это я! — ответил он.
— Да? А чем ты это докажешь?
— Стоит мне захотеть, и ты исчезнешь, Солнце! Ты
существуешь во мне. Одно мое движение, и тебя не станет. Вот!

— Человек закрыл рукой глаза.-- Все! Тебя уже нет1
— Ты нагл, Человек! — воскликнуло Солнце.
— Да! — согласился Человек.-- Но я сказал не все. Я могу
размельчить, разделить, раздробить тебя! Вот! — Человек
указательными пальцами оттянул веки. И Солнце вдруг
почувствовало, как в глазах Человека оно раскололось на
мельчайшие сверкающие осколки. И у Солнца сперло дыхание.
— Отпусти меня, Человек! — взмолилось Солнце.
Человек отвел руки от глаз.
Солнце вздохнуло полной грудью.
— А что я тебе говорил? Вселенная — это Человек, и ты
служишь ему. Ты сейчас уходишь от меня, уходишь к моему
брату-Человеку, а завтра вернешься сюда, чтобы служить мне.
— А если я не вернусь? — спросило Солнце, и в голосе его
не было уверенности.
— Вернешься! Ровно в шесть утра ты придешь сюда и весь
день будешь служить мне!
— Ты слышишь? — обратилось оскорбленное Солнце к Морю.
— Слышит! — ответил вместо Моря Человек.
Дремавшее Море слышало все. Но ему было лень отвечать. И
Море прикинулось спящим.
Солнце взбесилось. Назло Человеку оно готово было сейчас
же Вернуться обратно, но Время. — великий, неумолимый
властелин всего и вся — брало свое. Солнце уже наполовину
скрылось в воде...
И тогда, спеша высказать свое, Светило воскликнуло:
— Человек! Всему на свете определено свое место! Корова
знает, что она должна жить и пастись на земле; дельфину
известно, что для жизни ему дано море, а для пищи — рыба;
птице ведено летать в воздухе и спать на деревьях,
пресмыкающимся — ползать на животе и жить в норах... И лишь ты
один рыщешь, бродишь, скитаешься, не находя себе места, не зная
покоя! Угомонись, Человек! Живи или на суше, или в воде, или в
воздухе! Что ты за существо, Человек? Откуда ты взялся?! Чего
желаешь?! К чему стремишься?!
Человек не слышал этих слов Солнца, ибо оно почти уже
скрылось за горизонтом.
В последний раз краешком глаза окинуло Светило опустевший
берег. Рядом с Человеком стояло его маленькое подобие —
Человечек.
— С кем ты разговаривал, дед?-- спросил Человечек.
— Сам с собой, внучек! — ответил Человек.
— Гляди, дед! Солнце светится зеленым светом!
— "Да будут счастливы узревшие зеленый луч солнца!.."--
так гласит народная молва!-- сказал Человек и ласково погладил
Человечка по голове.
Там, где только что скрылось Солнце, еще несколько
мгновений мерцало зеленое сияние. Но, кроме ребенка, никто из
людей его не заметил...
На другой день ровно в шесть часов утра Солнце взошло и
золотой диадемой увенчало гору Эрцаху.
Last-modified: Fri, 27-Feb-98 13:22:34 GMT

Закладка в соц.сетях