Жанр: Драма
Торговый дом Домби и сын. Торговля оптом, в розницу и н
... спиной; он видит, как демон указывает на него на улице;
демон поджидает его в конторе; подмигивает, выглядывая из-за спины богатых
купцов; кивает и болтает, затесавшись в толпе; всегда и повсюду опережает
мистера Домби, и тому известно, что в его отсутствие демон действует еще
энергичнее. Ночью, когда мистер Домби запирается у себя в комнате, демон
обитает в доме и вне дома, его можно услышать в шуме шагов по тротуару,
увидеть в газете, лежащей на столе, он разъезжает по железным дорогам и на
пароходах, неугомонный и всегда занятый только им одним - мистером Домби.
Это не призрак, созданный его воображением. Он воздействует на других
людей не меньше, чем на него. Свидетель тому - кузен Финикс, который
приезжает из Баден-Бадена специально для беседы с мистером Домби. Свидетель
тому - майор Бегсток, который сопровождает кузена Финикса при выполнении
этой дружеской миссии.
Мистер Домби принимает их со свойственным ему достоинством и стоит,
выпрямившись, в обычной своей позе перед камином. Он чувствует, что их
глазами смотрит на него светское общество; что оно глядит на него с
портретов; что его представителем является мистер Питт, стоящий на книжном
шкафу; что есть глаза даже у географической карты, висящей на стене.
- Исключительно холодная весна, - говорит мистер Домби, чтобы обмануть
светское общество.
- Черт возьми, сэр! - говорит майор, воодушевленный дружескими
чувствами. - Джозеф Бегсток - не мастер притворяться. Если вы желаете
сторониться своих друзей и отвечать им холодностью, Дж. Б. не подходит для
ваших целей. Джо груб и непреклонен, сэр: он искренен, этот Джо! Его
королевское высочество, покойный герцог Йоркский, удостоил меня чести
заметить (заслуженно или незаслуженно - значения не имеет): "Если есть у
меня человек, на чью откровенность я могу вполне положиться, то зовут этого
человека Джо - Джо Бегсток".
Мистер Домби выражает свое согласие.
- Домби, - говорит майор, - я человек светский. Наш друг Финикс... если
смею так назвать...
- Право же, я почтен, - говорит кузен Финикс.
- ...тоже человек светский, - продолжает майор, тряхнув головой. -
Домби, вы - светский человек. Если трое светских людей встретятся и если они
к тому же друзья, как осмеливаюсь я думать... - обращается он снова к кузену
Финиксу.
- Несомненно, наилучшие друзья, - говорит кузен Финикс.
- ...И если они друзья, - продолжает майор, - то старый Джо полагает
(быть может, Дж. ошибается), что легко угадать мнение света о любом
предмете.
- Несомненно! - говорит кузен Финикс. - Собственно говоря, это
совершенно очевидно. Мне чрезвычайно хотелось бы, майор, чтобы мой друг
Домби узнал о величайшем моем изумлении и сожалении по поводу того, что моя
прелестная и безупречная родственница, наделенная всеми качествами, какие
могут осчастливить мужчину, до такой степени забыла свои обязанности по
отношению... собственно говоря, по отношению к свету... и столь себя
скомпрометировала! С той поры я пребываю в чертовски мрачном расположении
духа и не далее как вчера вечером сказал Долговязому Кросби - ростом он
шесть футов десять дюймов, и, вероятно, мой друг Домби с ним знаком, - что я
дьявольски потрясен и у меня разлилась желчь. Такая роковая катастрофа, -
продолжает кузен Финикс, - внушает человеку мысль о том, что провидение
управляет всеми событиями, ибо, будь моя тетушка сейчас жива, на такую
чертовски жизнерадостную женщину, как она, это произвело бы удручающее
впечатление, и она, собственно говоря, пала бы жертвой.
- Итак, Домби... - с великой энергией говорит майор, пытаясь продолжить
свою речь.
- Прошу прощения! - перебивает кузен Финикс. - Разрешите сказать еще
одно слово. Мой друг Домби позволит мне заметить, что если что-нибудь и
могло бы усугубить великие муки, какие я в данном случае испытываю, то разве
лишь вполне понятное изумление света, вызванное предположением, что моя
прелестная и безупречная родственница (прошу разрешения по-прежнему называть
ее именно так), якобы скомпрометировала себя с человеком - собственно
говоря, с человеком, обладающим белыми зубами, - который занимает положение
в обществе, неизмеримо более низкое, чем ее супруг. Я считаю своим долгом
настоятельно просить моего друга Домби не осуждать моей прелестной и
безупречной родственницы, пока ее виновность не будет окончательно доказана,
но тем не менее я заверяю моего друга Домби, что семья, чьим представителем
я являюсь и которая ныне почти угасла (это наводит на чертовски печальные
мысли), не будет ставить на его пути никаких препятствий и с удовольствием
даст свое согласие на любое достойное разрешение инцидента, какое он
наметит. Верю, что мой друг Домби воздаст должное тем чувствам, которые меня
воодушевляют при столь печальных обстоятельствах, и... собственно говоря...
мне кажется, незачем беспокоить моего друга Домби дальнейшими замечаниями.
Мистер Домби, не поднимая глаз, кланяется и молчит.
- Итак, Домби. - говорит майор, - после того, как наш друг Финикс с
чрезвычайным красноречием, равного коему старый Дж. Б. никогда не встречал,
да, клянусь Рогом, сэр, никогда! - майор сделался совершенно синим и стиснул
середину своей трости, - после того, как наш друг Финикс изложил все
обстоятельства, касающиеся этой леди, я воспользуюсь нашей дружбой, Домби,
чтобы осветить вопрос с другой стороны. Сэр, - говорит майор с лошадиным
покашливанием, - свет в таких случаях предъявляет свои требования, которые
должны быть удовлетворены.
- Мне это известно, - замечает мистер Домби.
- Конечно, вам это известно, Домби, - говорит майор. - Черт возьми,
сэр, я знаю, что вам это известно! Такой человек, как вы, не может этого не
знать!
- Полагаю, что так, - отвечает мистер Домби.
- Домби, - говорит майор, - остальное вы угадаете сами. Я высказался
откровенно - быть может, преждевременно, - потому что Бегстоки всегда
высказывались откровенно. Мало им было от этого пользы, сэр, но это уж в
крови у Бегстоков. С этим человеком нужно стреляться. У вас под рукой Дж. Б.
Он настаивает на правах дружбы. Да благословит вас бог!
- Майор, - отвечает мистер Домби, - я вам признателен. В надлежащее
время я отдам себя в ваше распоряжение. Так как это время еще не настало, я
воздерживался пока от такого разговора с вами.
- Где этот человек, Домби? - спрашивает майор, после того как некоторое
время молча пыхтит, взирая на него.
- Не знаю.
- Есть какие-нибудь сведения о нем? - осведомился майор.
- Да.
- Домби, я рад это слышать, - говорит майор. - Поздравляю вас.
- Вы простите, майор, - отвечает мистер Домби, - что в настоящее время
я не буду касаться деталей. Сведения странные и получены странным путем. Они
могут ничего не стоить, но могут быть и верны. Сейчас я ничего не могу
сказать. На этом позвольте закончить.
Хотя это и сухой ответ, если принять во внимание энтузиазм посиневшего
майора, однако майор любезно довольствуется им и с восторгом думает о том,
что свет может надеяться на должное воздаяние. Затем кузен Финикс
выслушивает изъявления благодарности от супруга своей прелестной и
безупречной родственницы, после чего кузен Финикс и майор Бегсток уходят, а
этот супруг вновь остается пред лицом светского общества и может на досуге
размышлять о том, что эти двое являются выразителями мнения света касательно
его личных дел, и о справедливых ожиданиях общества.
Но кто же это сидит в комнате экономки, воздев руки к небу, проливая
слезы и беседуя вполголоса с миссис Пипчин? Это какая-то леди в очень тесной
черной шляпке, бросающей тень на лицо, и, по-видимому, ей не принадлежащей.
Это мисс Токс, которая взяла шляпку у своей служанки и пришла тайком с
площади Принцессы, чтобы возобновить знакомство с миссис Пипчин и получить
сведения о состоянии духа мистера Домби.
- Как он переносит это, милая моя? - спрашивает мисс Токс.
- Да что там, - по своему обыкновению резко отвечает миссис Пипчин, -
он такой же, как всегда.
- По внешнему виду, - высказывает предположение мисс Токс. - А каково у
него на душе!
Жесткие серые глаза миссис Пипчин выражают сомнение, когда она отвечает
коротко и отрывисто:
- Да! Быть может, и так! Полагаю, что так!
- По правде сказать, Лукреция, - говорит миссис Пипчин (она все еще
называет мисс Токс Лукрецией, так как первые свои эксперименты по укрощению
детей производила на этой леди, когда та была несчастным маленьким
заморышем), - по правде сказать, Лукреция, я нахожу, что не худо было от нее
избавиться. Мне здесь такие бесстыдные особы не нужны!
- Вот именно бесстыдные! Верно, что бесстыдные, миссис Пипчин! -
отвечает мисс Токс. - Покинуть его! Такого благородного человека!
Тут волнение одерживает верх над мисс Токс.
- Что касается благородства, то об этом я ничего не знаю, - возражает
миссис Пипчин, с раздражением потирая нос. - Но вот что мне известно: когда
людям ниспослано испытание, они должны стойко переносить его. Все вздор! В
свое время мне самой пришлось вынести немало! Сколько шума из-за пустяков!
Она убежала - туда ей и дорога. Полагаю, что здесь никто не ждет ее обратно.
Намек на Перуанские копи заставляет мисс Токс встать и удалиться;
миссис Пипчин звонит в колокольчик, чтобы Таулинсон проводил ее. Мистер
Таулинсон, давно не видевший мисс Токс, улыбается, выражает уверенность в
добром ее здоровье и присовокупляет, что сначала не узнал ее в этой шляпке.
- Благодарю вас, Таулинсон, я чувствую себя недурно, - говорит мисс
Токс. - Я попрошу вас об одном одолжении: если увидите меня здесь еще раз,
никому об этом не говорите. Я навещаю только миссис Пипчин.
- Очень хорошо, мисс, - говорит Таулинсон.
- Происходят ужасные события, Таулинсон, - говорит мисс Токс,
- Да, в высшей степени, мисс, - соглашается Таулинсон.
- Надеюсь, Таулинсон, - говорит мисс Токс, которая, занявшись
воспитанием семейства Тудль, привыкла рассуждать поучительным тоном и
извлекать мораль из всякого рода происшествий, - надеюсь, этот случай
послужит вам предостережением, Таулинсон.
- Благодарю вас, мисс, - говорит Таулинсон.
По-видимому, он погружается в размышления о том, каким образом этот
случай может послужить предостережением для него, как вдруг миссис Пипчин
выводит его из раздумья возгласом: "Что вы там делаете? Почему не провожаете
эту леди?" И он идет к двери впереди мисс Токс. Проходя мимо комнаты мистера
Домби, она съеживается, стараясь укрыться в тени своей черной шляпки, и идет
на цыпочках. И нет на свете, столь жестоко его преследующем, ни одного
существа, которое испытывало бы такую грусть и тревогу о мистере Домби, с
какими выходит на улицу мисс Токс в своей черной шляпке, стараясь довести их
до дому сокрытыми от фонарей, только что зажженных.
Но мисс Токс не имеет отношения к тому светскому обществу, к которому
принадлежит мистер Домби. Каждый день она приходит в сумерках, в дождливую
погоду добавляя к своей шляпке патены и зонт, и мирится с усмешками
Таулинсона и фырканьем и выговорами миссис Пипчин только ради того, чтобы
узнать, как он поживает и как переносит обрушившееся на него несчастье; но
она не имеет никакого отношения к тому светскому обществу, к которому
принадлежит мистер Домби. Неизменно требовательное и надоедливое общество
обходится без нее, а она, ничем не примечательная и отнюдь не яркая звезда
*, движется по своей маленькой орбите в уголке иной системы, и прекрасно это
знает, и приходит, и плачет, и уходит, и чувствует удовлетворение. Право же,
мисс Токс легче удовлетворить, чем светское общество, которое так беспокоит
мистера Домби!
В конторе клерки обсуждают великую катастрофу со всех сторон и со всех
точек зрения, но главным образом недоумевают, кто же будет назначен на место
мистера Каркера. В общем, они склоняются к тому, что жалованье будет урезано
и возникнут неприятности в связи с нововведениями. Те, у кого нет ни
малейшей надежды на получение этого места, утверждают, что вовсе не хотели
бы его занять и отнюдь не завидуют тому, для кого оно окажется
предназначенным. Такого волнения в конторе не бывало с тех пор, как умер
маленький сын мистера Домби; но подобного рода возбуждение развивает
общительность, чтобы не сказать жизнерадостность, и способствует укреплению
дружеских связей. Случай благоприятный, и вот наступает примирение между
признанным остряком из бухгалтерии и его тщеславным соперником, которые к
течение многих месяцев питали друг к другу смертельную вражду; в
ознаменование их благополучно восстановленных приятельских отношений
устраивается маленький обед в соседней таверне. Остряк председательствует,
соперник исполняет обязанности вице-президента. После того, как убрана
скатерть, начинаются речи, и первым выступает председатель, который говорит:
"Джентльмены, я не могу скрыть от самого себя, что сейчас не время для
разногласий". Далее он сообщает, что недавние события, о которых нет
надобности распространяться, но которые были до известной степени отмечены
воскресными газетами и одной ежедневной газетой, каковую нет надобности
называть (тут все присутствующие назвали ее звучным шепотом), заставили его
призадуматься, и он чувствует, что в такой момент личная распря между ним и
Робинсоном равносильна отрицанию того сочувствия общему делу, коим, по его
мнению, всегда отличались джентльмены фирмы Домби. Робинсон отвечает на это,
как подобает мужчине и коллеге, а некий джентльмен, прослуживший в конторе
три года и постоянно получающий предупреждение об увольнении за
арифметические ошибки, выступает в совершенно новом свете, внезапно
разразившись волнующей речью, в которой высказывает пожелание, чтобы их
уважаемый начальник никогда не испытал вновь такого ужасного несчастья,
какое обрушилось на его дом! - и изрекает великое множество фраз,
начинающихся словами: "Пусть никогда" - и вызывающих гром рукоплесканий.
Короче говоря, они проводят восхитительный вечер, если не упоминать о
размолвке между двумя младшими служащими, которые, поспорив из-за
предполагаемой цифры годового дохода мистера Каркера, стали угрожать друг
другу графинами, пришли в неистовство и были выведены вон. На следующий день
в конторе большой спрос на содовую воду, и большинство сотрапезников
полагает, что счет за обед - надувательский.
Что касается Перча, рассыльного, то ему грозит опасность окончательно
погибнуть. Снова он постоянно торчит в трактирах, где его угощают, а он
отчаянно врет. Оказывается, он повсюду встречался со всеми, кто имел
отношение к недавним событиям, и спрашивал их: "Сэр (или "Сударыня", в
зависимости от обстоятельств), почему вы так бледны?" - после чего
вопрошаемый содрогался с головы до пят, восклицая: "О Перч!" - и убегал.
Раскаяние в этой гнусной лжи или последствия злоупотреблений спиртными
напитками приводят мистера Перча в глубокое уныние в тот вечерний час, когда
он обычно ищет утешения в обществе миссис Перч в Болс-Понд, а миссис Перч
жестоко страдает, ибо она опасается, что теперь его вера в женщину
поколеблена, и, возвращаясь вечером домой, он едва ли не готов к тому, чтобы
услышать о ее бегстве с каким-нибудь виконтом.
Тем временем слуги мистера Домби превращаются в бездельников и
становятся малопригодными для службы. Каждый вечер они получают горячий ужин
и "обсуждают происшествие" за дымящимися стаканами. После половины
одиннадцатого Таулинсон всегда бывает под хмельком и частенько просит
ответить на вопрос: ну не говорил ли он, что нечего ждать добра, если живешь
в угловом доме? Они шепотом толкуют о мисс Флоренс и недоумевают, где может
она быть; однако все согласны с тем, что если этого не знает мистер Домби,
то знает миссис Домби. Таким образом, речь заходит об этой последней, и
кухарка говорит о ней, что все-таки она держала себя с достоинством, не
правда ли? Но она слишком важничала.
Все соглашаются с тем, что она слишком важничала, а предмет давней
страсти мистера Таулинсона, горничная (которая очень добродетельна),
умоляет, чтобы при ней не говорили больше о людях, которые задирают нос, как
будто земля для них недостаточно хороша.
Все, что говорится и делается по этому поводу, делается дружно всеми,
за исключением мистера Домби. Мистер Домби пребывает один на один со
светским обществом.
ГЛАВА LII
Секретные сведения
Добрая миссис Браун и ее дочь Элис молча сидели вдвоем в своей комнате.
Было это поздней весной, наступал вечер. Всего несколько дней прошло с той
поры, как мистер Домби сказал майору Бегстоку о странных сведениях, странным
путем полученных, которые могли оказаться ложными и могли оказаться верными;
и светское общество еще не получило удовлетворения.
Мать и дочь сидели не произнося ни слова, почти не шевелясь. У старухи
лицо было хитрое, обеспокоенное и настороженное, у дочери - тоже
настороженное, но в меньшей степени, иногда его омрачала тень разочарования
и недоверия. Старуха, не обращая внимания на эти изменения в выражении ее
лица, хотя глаза ее часто обращались к дочери, шамкала, жевала губами и
жадно прислушивалась.
Их комната, бедная и жалкая, была все-таки не такой убогой, как в те
времена, когда миссис Браун жила здесь одна. Были сделаны попытки навести
чистоту и порядок, хотя как-то небрежно, по-цыгански, так что их с первого
взгляда можно было приписать молодой женщине. Вечерние тени сгущались и
темнели, пока эти женщины хранили молчание, и, наконец, мрак почти окутал
почерневшие стены.
Тогда Элис нарушила затянувшееся молчание и сказала:
- Можете не ждать его, матушка. Он не придет сюда.
- Как бы не так! - нетерпеливо возразила старуха. - Он придет сюда.
- Увидим, - сказала Элис.
- Увидим его, - возразила мать.
- В день Страшного суда, - сказала дочь.
- Знаю, ты думаешь, что я впала в детство, - закаркала старуха. - Вот
какое почтение и уважение оказывает мне родная дочь, но я умнее, чем ты
считаешь. Он придет! В тот день, когда я дотронулась на улице до его пальто,
он оглянулся и посмотрел на меня, словно на какую-то жабу. Но, бог ты мой,
если бы ты видела его лицо, когда я назвала их имена и спросила, угодно ли
ему знать, где они находятся!
- Оно было очень сердитое? - спросила дочь, сразу заинтересовавшись.
- Сердитое! Лучше бы ты сказала - взбешенное. Это слово больше
подойдет. Сердитое! Ха-ха-ха! Назвать такое лицо сердитым! - воскликнула
старуха, заковыляв к буфету и зажигая свечу, которую она поставила на стол,
после чего ее шамкающий рот был освещен во всем своем безобразии. - Этак я и
твое лицо могу назвать просто сердитым, когда ты думаешь или говоришь о них.
В самом деле, не такое было лицо у ее дочери, когда она сидела как
притаившаяся тигрица, с горящими глазами.
- Тише, - с торжеством сказала старуха. - Я слышу шаги. Это не походка
здешних жильцов или частых посетителей. Мы так не ходим. Мы бы гордились
такими соседями. Слышишь ты его?
- Мне кажется, вы правы, матушка, - тихо ответила Элис. - Молчите!
Откройте дверь.
Пока она набрасывала шаль и закутывалась в нее, старуха исполнила ее
приказание и, выглянув за дверь, поманила и впустила мистера Домби, который
остановился, едва успев переступить через порог, и недоверчиво осмотрелся
вокруг.
- Жалкое помещение для такого важного джентльмена, как ваша милость, -
сказала старуха, приседая, - я вас предупреждала. - Но опасности здесь нет
никакой.
- Кто это? - спросил мистер Домби, взглянув на ее сожительницу.
- Это моя красавица дочка, - сказала старуха.. - Пусть ваша милость не
обращает на нее внимания. Ей все известно.
Тень легла на его лицо, и это было не менее выразительно, чем если бы
он громко простонал: "Кому это не известно!" - но он посмотрел на женщину
пристально, и та, отнюдь не намереваясь его приветствовать, посмотрела на
него. Лицо его омрачилось еще больше, когда он отвел от нее взгляд, но и
после этого он украдкой поглядывал на нее, словно его притягивали ее дерзкие
глаза и пробуждали какое-то воспоминание.
- Эй, вы, - обратился мистер Домби к старой ведьме, которая хихикала и
подмигивала у него за спиной, а когда он повернулся к ней, украдкой указала
на свою дочь, потерла руки и снова указала на нее, - любезная! Полагаю, что,
придя сюда, я проявляю малодушие и забываю о своем положении, но вам
известно, зачем я пришел и что вы мне предложили в тот день, когда
остановили меня на улице. Что именно можете вы мне сообщить касательно
интересующего меня вопроса и как это случилось, что мне добровольно
вызвались доставить сведения в такой лачуге, - он презрительно окинул
взглядом комнату, - когда я тщетно старался их получить, пользуясь своей
властью и средствами? Не думаю, - продолжал он, помолчав и сурово
всматриваясь в нее, - не думаю, чтобы у вас хватило дерзости подшутить надо
мной или попытаться меня обмануть. Но если есть у вас такое намерение, лучше
вам отказаться от него в самом начале. Со мной не шутят, и расплата будет
жестокая.
- О гордый, строгий джентльмен, - захихикала старуха, покачивая головой
и потирая сморщенные руки. - Строгий, строгий, строгий! Но ваша милость
увидит своими глазами и услышит своими ушами, не нашими... а если вашу
милость наведут на след, вы не откажетесь заплатить за это, не правда ли,
почтенный джентльмен?
- Деньги творят чудеса, мне это известно, - ответил мистер Домби, явно
успокоенный таким вопросом. - Благодаря им случайные и малообещающие
средства, как в данном случае, могут приобрести ценность. Хорошо! За любые
полученные мною достоверные сведения я заплачу. Но сначала я должен получить
эти сведения и определить их ценность.
- Вы не знаете ничего более могущественного, чем деньги? - спросила
молодая женщина, не вставая и не меняя позы.
- Полагаю, что здесь нет ничего более могущественного, - сказал мистер
Домби.
- Вижу, что вы должны знать о чем-то более могущественном где-то в
другом месте, - возразила она. - Знаете ли вы, что такое ярость женщины?
- Вы дерзки на язык, - сказал мистер Домби.
- Не всегда, - ответила та с полным спокойствием. - Сейчас я говорю с
вами для того, чтобы вы могли лучше понять нас и отнестись к нам с большим
доверием. Ярость женщины здесь мало чем отличается от ярости женщины в вашем
великолепном доме. Я - я разъярена. Уже много лет. У меня такие же веские
основания быть в ярости, как и у вас, и предмет нашей ненависти - один и тот
же.
Он невольно вздрогнул и с изумлением посмотрел на нее.
- Да, - сказала она, криво усмехнувшись. - Как ни велико, по-видимому,
расстояние между нами, но это правда. Каким образом это произошло - неважно;
это касается меня, и я не намерена об этом говорить. Я бы хотела свести вас
с ним, потому что я его ненавижу. Мать у меня скупая и бедная; она продаст
любые сведения, какие ей удастся получить, продаст сведения о чем угодно и о
ком угодно - за деньги. Пожалуй, вам следует что-нибудь ей заплатить, если
она поможет вам узнать то, что вы желаете знать. Но я преследую другую цель.
Я вам сказала, какая у меня цель, и этого для меня достаточно, и я не
отступлюсь от нее, хотя бы вы спорили и торговались с моей матерью из-за
шести пенсов. Я сказала все. Больше ни звука не сорвется с моего языка, даже
если вы будете ждать здесь до рассвета.
Старуха, проявлявшая симптомы крайнего беспокойства во время этой речи,
которая могла снизить сумму ожидаемого ею вознаграждения, тихонько дернула
мистера Домби за рукав и шепнула, чтобы он не обращал внимания. С изумленным
видом он посмотрел на них обеих по очереди и сказал более глухо, чем было
ему свойственно:
- Продолжайте. Что же вам известно?
- О, зачем так спешить, ваша милость? Мы должны кое-кого подождать, -
отозвалась старуха. - Эти сведения мы должны получить от другого лица...
выведать... вырвать их у него.
- Что вы хотите сказать? - спросил мистер Домби.
- Терпение, - прокаркала она, кладя ему на плечо руку, похожую на
когтистую лапу. - Терпение! Мы до этого доберемся. Уверена, что доберемся.
Если он вздумает утаивать, - сказала Добрая миссис Браун, скрючивая все
десять пальцев, - я это из него вырву!
Мистер Домби следил за ней, когда она заковыляла к двери и снова
выглянула на улицу; затем он перевел взгляд на ее дочь, но та оставалась
бесстрастной, молчаливой и не обращала на него никакого внимания.
- Вы мне хотите сказать, что еще кто-то должен сюда прийти? - спросил
он, когда сгорбленная миссис Браун вернулась, покачивая головой и бормоча
себе что-то под нос.
- Да, - сказала старуха, засматривая ему в лицо и кивая головой.
- У него вы намерены выпытать нужные мне сведения?
- Совершенно верно, - сказала старуха, снова кивая головой.
- Я его знаю?
- Какое это имеет значение? - спросила старуха, заливаясь пронзительным
смехом. - Ваша милость его знает. Но он не должен вас видеть. Он испугается
и не станет говорить. Вы будете стоять вот за этой дверью и сможете сами
судить о нем. Мы не требуем, чтобы вы нам верили на слово. Как! Ваша милость
относится подозрительно к комнате, в которую ведет эта дверь? О, как
недоверчивы эти богатые джентльмены! Ну, что ж, загляните туда.
Ее зоркий глаз подметил, как
...Закладка в соц.сетях
