Жанр: Драма
Торговый дом Домби и сын. Торговля оптом, в розницу и н
...матриваясь пристально в них, - но не в него, - она
ощипывала крыло какой-то редкостной и прекрасной птицы, которое, служа ей
веером, висело на золотой цепочке у пояса; и перья падали дождем на пол. Ее
взор не заставил его отшатнуться, но с видом человека, который может дать
удовлетворительный ответ и не замедлит его дать, он выждал, пока она не
овладела собой настолько, что исчезли внешние признаки гнева. И тогда он
заговорил, глядя в ее сверкающие глаза.
- Сударыня, - сказал он, - я знаю, знал и до сегодняшнего дня, что не
снискал вашего расположения; знал я также и причину. Да, я знал причину. Вы
так откровенно говорили со мной; я чувствую такое облегчение, удостоившись
вашего доверия...
- Доверия! - повторила она с презрением. Он пропустил это мимо ушей.
- ...что не буду ничего утаивать. Да, я видел с самого начала, что у
вас нет любви к мистеру Домби. Как могла бы она возникнуть между двумя столь
разными людьми? Впоследствии я увидел, что чувство более сильное, чем
равнодушие, зародилось в вашем сердце - да и могло ли быть иначе, если
принять во внимание ваше положение? Но подобало ли мне взять на себя
смелость открыть вам то, что я знал?
- Подобало ли вам, сэр, - отозвалась она, - притворяться, будто вы
уверены в противоположном, и дерзко твердить мне об этом изо дня в день?
- Да, сударыня, подобало! - с жаром возразил он. - Если бы я этого не
делал, если бы я поступал иначе, я бы не говорил с вами так, как говорю
сейчас. А я предвидел - кто мог лучше предвидеть, ибо кто знает мистера
Домби лучше, чем я? - что, если только ваш нрав не окажется таким же
покладистым и уступчивым, как смиренный нрав его первой супруги, а этому я
не верил...
Высокомерная улыбка дала ему понять, что он может повторить эти слова.
- А этому я не верил, - да, я предвидел, что, по всей вероятности,
настанет время, когда такое взаимопонимание, к какому мы сейчас пришли,
может оказаться полезным.
- Полезным кому, сэр? - пренебрежительно спросила она.
- Вам! Не говорю - мне, так как предпочитаю воздержаться даже от таких
умеренных похвал мистеру Домби, какие я, по чести, мог бы высказать, если бы
не боялся сказать что-либо неприятное той, чье отвращение и презрение столь
глубоки! - выразительно добавил он.
- Сэр, - сказала Эдит, - вы были честны, упомянув об "умеренных
похвалах" и говоря даже о нем таким пренебрежительным тоном: ведь вы -
первый его советчик и льстец!
- Советчик - да, - сказал Каркер. - Льстец - нет. Не совсем искренним
я, пожалуй, должен себя признать. Но наша выгода и удобства обычно побуждают
многих из нас выражать чувства, которых мы не испытываем. Каждый день мы
видим товарищества, построенные на выгоде и удобствах, дружбу, деловые
связи, построенные на выгоде и удобствах, браки, построенные на выгодах и
удобствах.
Она закусила свои кроваво-красные губы, но продолжала следить за ним
тем же мрачным пристальным взглядом.
- Сударыня, - сказал мистер Каркер, с величайшим почтением и
предупредительностью садясь в кресло рядом с ней, - зачем мне колебаться,
раз я всецело вам предан, и почему не говорить откровенно? Вполне
естественно, что леди, одаренная столь блестящими качествами, сочла
возможным изменить характер своего супруга - изменить его к лучшему.
- Это неестественно для меня, сэр, - возразила она. - Таких надежд и
таких намерений у меня никогда не было.
Гордое, бесстрастное лицо говорило, что она не намерена воспользоваться
предложенными им личинами и готова смело пойти на любое разоблачение, не
заботясь о том, в каком виде она предстанет перед таким человеком, как он.
- По крайней мере было естественно, - продолжал он, - что вы почитали
вполне возможным жить с мистером Домби в качестве его супруги, не подчиняясь
ему и в то же время не доходя до таких резких столкновений. Но, сударыня,
рассуждая таким образом, вы не знали мистера Домби (в чем и убедились с тех
пор). Вы не знали, как он требователен и как он горд или, - если разрешите,
- как он порабощен своим же собственным величием и идет, впряженный в свою
собственную триумфальную колесницу, подобно быку под ярмом, помышляя лишь о
том, что эта колесница находится за его спиной и нужно ее тащить через все и
вся.
Зубы его сверкнули, когда он, злобно смакуя собственное тщеславие,
продолжал:
- Мистер Домби поистине неспособен отнестись с подлинным вниманием как
к вам, сударыня, так и ко мне. Сравнение крайне рискованное - я его сделал
умышленно, - но верное. Мистер Домби, пользуясь полнотой власти, попросил
меня - я это услышал от него самого вчера утром, - чтобы я был посредником
между ним и вами, ибо ему известно, что я неприятен вам, но именно через
меня он хочет наказать вас за ваше упорство; к тому же он несомненно
считает, что принять такого посла, как я, слугу, состоящего у него на
жаловании, унизительно - не для той леди, с которой я имею счастье
беседовать, - о ней он не помышляет, - но для его жены, являющейся лишь
частицей его самого. Вы можете себе представить, как мало он со мною
считается, как он не допускает мысли, что у меня есть какие-то личные
чувства или мнения, если говорит мне напрямик, что мне дано это поручение.
Вы понимаете, с каким безразличием он относится к вашим чувствам, угрожая
прислать к вам такого вестника. И вы, конечно, не забыли, что он уже сделал
это.
Она по-прежнему следила за ним внимательно. Но и он следил за ней и
видел, как намек на то, что ему известно кое-что из объяснения, происшедшего
между нею и ее мужем, ранил ее высокомерную грудь, словно отравленная
стрела.
- Обо всем этом я напоминаю вам не для того, чтобы расширить пропасть
между вами и мистером Домби, сударыня... боже сохрани! какая была бы мне от
этого польза... но лишь с целью указать, сколь безнадежно было бы внушить
мистеру Домби мысль, что в случае, когда затронуты его интересы, надлежит
думать еще о ком-то, кроме самого себя. Полагаю, что мы, лица, его
окружающие и занимающие то или иное положение, сделали свое дело, укрепив
эту его точку зрения; но не сделай этого мы, это сделали бы другие - иначе
они не находились бы при нем. И так было всегда, с самого его рождения.
Короче говоря, мистеру Домби приходилось иметь дело только с теми, кто был
ему послушен и зависел от него, кто опускался на колени и склонял перед ним
голову. Он никогда не знал, что значит иметь дело с возмущенной гордостью и
гневом, восставшими против него.
"Но он узнает это теперь!" - казалось, произнесла она, хотя губы ее
оставались сжатыми, а взгляд - неподвижным. Он видел, как снова затрепетал
нежный пух, он видел, как она на одно мгновение прижала к груди крыло
прекрасной птицы. И свернувшаяся змея распустила еще одно из своих колец.
- Мистер Домби, - сказал он, - весьма почтенный джентльмен, но он
склонен извращать даже факты, толкуя их согласно своим желаниям! Вряд ли я
могу привести лучший пример, но он искренне верит (вы мне простите безумие
этих слов; безумец не я), что суровость, с какою он высказал свое мнение
теперешней его жене по одному поводу, быть может ей памятному, - это было
еще до прискорбной кончины миссис Скьютон, - произвела ошеломляющее
впечатление и в тот момент совершенно ее укротила!
Эдит засмеялась. Незачем говорить - как резко и немелодично. Достаточно
сказать, что он рад был услышать ее смех.
- Сударыня, - продолжал он, - я с этим покончил. Ваши убеждения столь
глубоки и, в этом я не сомневаюсь, столь непоколебимы, - последние слова он
произнес медленно и очень выразительно, - что я почти опасаюсь снова вызвать
ваше неудовольствие. Но я должен признаться, что, невзирая на его недостатки
и полную мою осведомленность о них, я постепенно привык к мистеру Домби и
научился уважать его. Верьте мне, я это говорю не для того, чтобы хвалиться
чувством, столь чуждым вашему и отнюдь не вызывающим вашей симпатии, - о,
как это было отчетливо, ясно и выразительно сказано! - но для того, чтобы
уверить вас, каким преданным вашим слугой являюсь я при столь печальных
обстоятельствах и с каким негодованием отношусь к той роди, какую меня
заставляют исполнять!
Она как будто боялась оторвать от него взгляд.
Теперь оставалось развернуть последнее кольцо!
- Уже поздно, - помолчав, сказал Каркер, - а вы, по вашим словам,
утомлены. Но я не должен забывать о том, что у меня есть к вам еще одно
дело. Я вам должен посоветовать, я должен умолять вас - для этого у меня
есть веские причины. - настойчиво умолять, чтобы вы были осмотрительны,
проявляя свое участие к мисс Домби.
- Осмотрительна? Что вы хотите этим сказать?
- Старайтесь не обнаруживать чрезмерной привязанности к этой молодой
леди.
- Чрезмерной привязанности, сэр? - воскликнула Эдит, нахмурив свой
широкий лоб и привстав с места. - Кто может судить о моей привязанности или
измерять ее? Вы?
- Не я это делаю. - Он был смущен или притворялся смущенным.
- Кто же?
- Неужели вы не можете угадать, кто?
- Я не желаю угадывать, - ответила она.
- Сударыня, - сказал он после недолгого колебания, так же, как и
раньше, они не спускали глаз друг с друга, - я нахожусь в затруднительном
положении. Вы мне сказали, что не желаете получать через меня никаких
уведомлений, и вы запретили мне возвращаться к этому предмету; но эти два
предмета, как я увидел, столь тесно связаны, что - если вас не удовлетворит
неясное предостережение, исходящее от того, кто сейчас имеет честь
пользоваться вашим доверием, хотя ему пришлось предварительно навлечь на
себя вашу немилость, - что я должен нарушить наложенный вами запрет.
- Вам известно, что вы можете это сделать, сэр, - сказала Эдит, -
Нарушайте его.
Какая бледная, какая трепещущая, какая взволнованная! Так, стало быть,
он не ошибся в своих расчетах!
- Его распоряжения, - сказал он, - возлагали на меня обязанность
уведомить вас, что ваше поведение по отношению к мисс Домби ему не нравится;
что оно влечет за собою сравнения, неблагоприятные для него; что он желает
совершенно изменить положение дел, и, если вы относитесь к этому серьезно -
он уверен, что оно изменится, - ибо, постоянно проявляя свою привязанность к
ней, вы не принесете ей добра.
- Это угроза, - сказала она.
- Это угроза, - повторил он беззвучно, а вслух произнес: - Но она
направлена не против вас.
Горделивая, статная, величественная - такой она стояла перед ним,
смотрела на него широко раскрытыми сверкающими глазами, улыбалась
презрительно и горько; и вдруг поникла, как будто земля под ногами у нее
разверзлась, и упала бы на пол, если бы он не поддержал ее. Она оттолкнула
его, как только он к ней прикоснулся, и, отступив назад, снова стояла перед
ним невозмутимая, с вытянутой рукой.
- Пожалуйста, оставьте меня. Ни слова больше сегодня!
- Я понимал, сколь важно это поручение, - продолжал Каркер, - ибо
трудно сказать, что может последовать в скором времени, если вы не будете
осведомлены о состоянии духа вашего супруга. Сейчас, как мне известно, мисс
Домби огорчена увольнением своей старой служанки, а это увольнение является,
быть может, одним из наименее серьезных последствий. Вы не осуждаете меня за
мою просьбу о том, чтобы мисс Домби не присутствовала? Могу я на это
надеяться?
- Я не осуждаю вас. Пожалуйста, оставьте меня, сэр.
- Я знал, что вы, чувствуя к этой молодой леди искреннюю и глубокую
симпатию, будете чрезвычайно огорчены... вы станете терзаться мыслью, что
повредили ее положению и погубили ее надежды на будущее, - быстро, но с
жаром сказал Каркер.
- Больше ни слова сегодня! Оставьте меня, прошу вас.
- Я буду заходить сюда постоянно - навещать его, а также и по делам.
Разрешите мне повидаться с вами еще раз, посоветоваться, что делать, и
узнать ваши желания.
Она указала ему на дверь.
- Я даже не могу решить, сказать ли ему, что я уже говорил с вами, или
пусть он считает, что я отложил этот разговор за неимением удобного случая,
- или по какой-нибудь другой причине. Необходимо, чтобы вы поскорее дали мне
возможность посоветоваться с вами.
- Когда угодно, только не сейчас, - ответила она.
- Вы поймете, когда я захочу увидеть вас, что мисс Домби не должна при
этом присутствовать и что я прошу о свидании как человек, который имеет
счастье пользоваться вашим доверием и приходит, чтобы оказать вам посильную
помощь и, быть может, отвратить беду от нее, и не одну беду?
По-прежнему смотря на него и явно опасаясь хотя бы на секунду отвести
пристальный взгляд, она ответила утвердительно и снова попросила его уйти.
Он поклонился, словно подчиняясь ее воле, но, уже дойдя до двери,
вернулся и сказал:
- Я объяснил свою провинность и получил прощение. Можно ли мне - во имя
мисс Домби и во внимание ко мне самому - коснуться вашей руки, прежде чем я
уйду?
Она протянула ему затянутую в перчатку руку, которую ушибла накануне.
Он взял ее в свою, поцеловал и удалился. Закрыв за собой дверь, он помахал
рукой, которой прикасался к ее руке, и прижал ее к груди.
ГЛАВА XLVI
Опознание и размышления
Среди многих незначительных изменений, происходивших в эту пору в жизни
и привычках мистера Каркера, наиболее примечательным было то
сверхъестественное усердие, с каким он занимался делами, и то внимание,
какое уделял каждой мелочи, касающейся хорошо ему известных операций фирмы.
Всегда в таких случаях деятельный и проницательный, он теперь усилил в
двадцать раз свою рысь и бдительность. Мало того, что зоркий его глаз следил
за текущими делами, каждый день представлявшимися ему в новой форме, но в
разгар этих всецело поглощавших его занятий он находил еще время - вернее,
выкраивал его, - чтобы воскресить в памяти прежние операции фирмы и свое
участие в них на протяжении многих лет. Часто, когда уходили все клерки,
когда конторы оставались темными и пустыми и все деловые учреждения
запирались, мистер Каркер, которому была открыта вся анатомия несгораемой
кассы, изучал тайны книг и бумаг с терпеливой настойчивостью человека,
рассекающего тончайшие нервы и фибры исследуемого объекта. Перч, рассыльный,
который в таких случаях обычно оставался в передней и при свече развлекался
чтением прейскуранта или, сидя у камина, дремал, ежеминутно рискуя клюнуть
носом в ящик для угля, - Перч не мог не принести дань восхищения столь
ревностному поведению, хотя оно и отнимало у него часы, предназначенные для
семейных утех, и в беседе с миссис Перч (ныне нянчившей близнецов) он снова
и снова повествовал о трудолюбии и проницательности их заведующего в Сити.
Такое же усиленное и напряженное внимание, с каким мистер Каркер
занимался делами фирмы, уделял он и своим собственным операциям. Не будучи
компаньоном в деле - до сей поры этой честью пользовались только наследники
великого имени Домби, - он получал определенный процент со всех сделок; но,
кроме того, он разделял с фирмой возможность выгодно помещать деньги, и
потому мелкая рыбешка, окружающая китов восточной торговли, почитала его
богатым человеком. Эти хитрые наблюдатели начали поговаривать о том, что
Джеймс Каркер из фирмы Домби подсчитывает свои капиталы и, будучи
предусмотрительным, заблаговременно продает свои акции; и на бирже
предлагали даже биться об заклад, что Джеймс собирается жениться на богатой
вдове.
Однако эти заботы нисколько не препятствовали мистеру Каркеру следить
за своим начальником, оставаться безукоризненно опрятным, аккуратным,
вкрадчивым и сохранять все свои кошачьи свойства. Можно было говорить не
столько об изменившихся его привычках, сколько о том, что чувствовалось в
нем какое-то напряжение. Все качества, присущие ему раньше, можно было
подметить и теперь, но теперь он казался более сосредоточенным. Каждую
мелочь он делал так, как будто никаких других дел у него не было, - а у
человека с такими способностями и такой целеустремленностью это почти
несомненно свидетельствует о том, что он занят каким-то делом, возбуждающим
и приводящим в движение самые сильные стороны его натуры.
Единственная резкая перемена заключалась в том, что, проезжая по
улицам, он был погружен в глубокое раздумье, напоминавшее то самое раздумье,
в каком он отъехал от дома мистера Домби в то утро, когда с этим
джентльменом случилось несчастье. Он машинально объезжал все препятствия на
своем пути и, казалось, не видел и не слышал ничего вплоть до прибытия к
месту назначения, если какая-нибудь случайность не отвлекала его от дум.
Держа путь однажды на своей белоногой лошади к конторе Домби и Сына, он
так же не замечал двух пар зорких женских глаз, как и прикованных к нему
круглых глаз Роба Точильщика, который, дожидаясь его - в доказательство
своей пунктуальности - за квартал до условленного места, тщетно снова и
снова притрагивался к шляпе, чтобы привлечь внимание хозяина и бежал рысцой
рядом с ним, готовый придержать стремя, как только тот пожелает спешиться.
- Смотри, вот он едет! - воскликнула одна из двух женщин, дряхлая
старуха, вытягивая иссохшую руку, чтобы указать на него своей спутнице,
молодой женщине, которая стояла рядом с ней, укрывшись в подворотне.
Дочь миссис Браун выглянула, следя за движением руки миссис Браун;
гневом и жаждой мести дышало ее лицо.
- Я никогда не думала, что увижу его еще раз, - тихо сказала она, - но,
пожалуй, хорошо, что я его увидела. Да, вижу, вижу!
- Не изменился! - сказала старуха, бросая злобный взгляд.
- Ему меняться? - отозвалась другая женщина. - Из-за чего? Разве он
страдал? Перемены, происшедшей со мной, хватит на двадцать человек. Неужели
этого недостаточно?
- Смотри, как он едет! - пробормотала старуха, следя своими красными
глазками за дочерью. - Такой спокойный и такой нарядный, едет верхом, а мы
здесь стоим в грязи...
- И из грязи вышли, - нетерпеливо перебила дочь. - Мы - только грязь
под копытами его лошади. Чем иным могли бы мы быть?
Провожая его напряженным взглядом, она не стерпела в тот момент, когда
он проходил мимо, тронула его за плечо.
- Да где же это пропадал все время мой веселый Роб? - спросила она,
когда он оглянулся.
Веселый Роб, чья веселость пошла на убыль после такого приветствия,
казался весьма удрученным и сказал со слезами на глазах:
- Ох, миссис Браун, почему вы не хотите оставить в покое бедного парня,
когда он честно зарабатывает деньги и держит себя как подобает приличному
человеку? Зачем вы вредите доброй репутации парня, заговаривая с ним на
улице, когда он ведет лошадь своего хозяина в хорошие конюшни - лошадь,
которую, будь ваша воля, вы бы продали на корм кошкам и собакам? А я-то
надеялся, - добавил Точильщик, произнося заключительную свою фразу и как бы
подводя итог всем нанесенным ему обидам, - что вы уже давным-давно померли!
- Так вот как он говорит со мной, которая зналась с ним так долго, моя
милая! - воскликнула старуха, взывая к дочери. - Со мной, которая много раз
выручала его, защищая от всяких бродяг, голубятников и птицеловов!
- Будьте добры, миссис Браун, оставьте в покое птиц! - с великой
тревогой воскликнул Роб. - Мне кажется, парню лучше иметь дело со львами,
чем с этими маленькими пичужками, потому что их вечно тычут ему в нос, когда
он меньше всего о них думает. Ну, как вы поживаете и что вам нужно?
Эти учтивые вопросы Точильщик задал как бы помимо своего желания и с
величайшим раздражением и злобой.
- Ты только послушай, милочка, как он говорит со старой знакомой! -
сказала миссис Браун, снова взывая к дочери. - Но кое-кто из его старых
знакомых окажется не таким терпеливым, как я. Если бы я рассказала кое-кому,
кого он знает и с кем он водился и обделывал разные делишки, и где найти...
- Неужели вы не можете держать язык за зубами, миссис Браун? - перебил
злосчастный Точильщик, быстро оглядываясь, как будто ожидал увидеть здесь,
рядом, ослепительные зубы своего хозяина. - Что вам за радость губить парня?
Да еще в ваши годы, когда следовало бы вам обо многом подумать!
- Какая чудесная лошадка! - сказала старуха, поглаживая шею лошади.
- Оставьте ее в покое, слышите, миссис Браун! - воскликнул Роб,
отталкивая ее руку. - Вы можете с ума свести парня, который хочет
исправиться!
- Да что за вред я ей причинила, дитя мое? - возразила старуха.
- Что за вред! - повторил Роб. - Хозяин у нее такой, что заметит, даже
если ее соломинкой тронут.
И он подул на то место, к которому прикоснулась рука старухи, и
осторожно погладил его пальцем, словно и в самом деле верил тому, что
сказал.
Старуха, шамкая и гримасничая, поглядывая на дочь, следовавшую за ней,
шла по пятам за Робом, который вел на поводу лошадь, и продолжала разговор.
- У тебя хорошее место, Роб, не правда ли? - сказала она. - Тебе
посчастливилось, дитя мое.
- Ох, уж не говорите о счастье, миссис Браун! - возразил злополучный
Точильщик, озираясь и останавливаясь. - Если бы вы мне не повстречались или
если бы вы сейчас ушли, тогда и в самом деле можно было бы считать, что
парню посчастливилось. Убирайтесь-ка вы отсюда, миссис Браун! И не ходите за
мной по пятам! - взревел Роб, неожиданно бросив вызов. - Если эта молодая
женщина - ваша приятельница, почему она вас не уведет, когда вы так себя
срамите?
- Это еще что такое? - закаркала старуха, приблизив к нему лицо и
скорчив такую злобную гримасу, что даже дряблая кожа на шее собралась в
складки. - Ты отрекаешься от своего старого друга? Да разве ты не прятался
раз пятьдесят у меня в доме и не спал сладким сном в уголку, когда у тебя не
было никакого пристанища, кроме мостовой, а теперь ты вот как со мной
разговариваешь?! Разве я не продавала и не покупала вместе с тобой и не
помогала тебе, школяру, тащить, что плохо лежит, и мало ли что еще делать, а
теперь ты говоришь мне, чтобы я убиралась прочь? А разве я не могла бы
созвать завтра же утром твоих старых товарищей, чтобы они ходили за тобой,
как тень, тебе на погибель?.. А ты еще смотришь на меня дерзко? Ну что ж,
пойду. Идем, Элис.
- Постойте, миссис Браун! - вскричал испуганный Точильщик. - Что же это
вы делаете? Не нужно сердиться! Пожалуйста, удержите ее. Я вовсе не хотел
вас обидеть. Я с самого начала сказал: "Как вы поживаете?" Ведь правда? Но
вы не пожелали ответить. Ну, так как же вы поживаете? А потом послушайте, -
жалобно добавил Роб, - ну, как может парень стоять и разговаривать на улице,
когда ему нужно отвести хозяйскую лошадь, чтобы ее почистили, а хозяин у
него такой, что каждую мелочь подмечает!
Старуха сделала вид, будто слегка смилостивилась, но все еще покачивала
головой, бормотала и шамкала.
- Не хотите ли пойти к конюшням, миссис Браун, и выпить стаканчик
чего-нибудь по вашему вкусу, - сказал Роб, - вместо того чтобы слоняться
здесь, ведь от этого вам, да и никому нет никакой пользы! И вы пойдите с
ней, будьте так добры, - прибавил Роб. - Я, право же, ужасно был бы рад ее
видеть, не будь здесь лошади!
Принеся такое извинение, Роб, олицетворявший собою мрачное отчаяние,
завернул за угол и повел порученную его заботам лошадь окольным путем.
Старуха, пытаясь объясниться гримасами с дочерью, не отставала ни на шаг.
Дочь следовала за ними.
Свернув на безлюдную маленькую площадь, или, вернее, двор, над которым
высилась огромная колокольня и где помещались склад упаковщика и склад
бутылок, Роб Точильщик поручил белоногую лошадь конюху из конюшен старинной
постройки на углу и, пригласив миссис Браун и ее дочь присесть на каменную
скамью у ворот этого заведения, вскоре прибежал из соседнего трактира с
оловянным кувшином и стаканом.
- За здоровье твоего хозяина, мистера Каркера, дитя мое! - медленно
высказала свое пожелание старуха перед тем, как выпить. - Да благословит его
бог!
- Да ведь я вам не говорил, кто он такой! - воскликнул Роб, вытаращив
глаза.
- Мы его знаем в лицо, - сказала миссис Браун, которая наблюдала за
подростком с таким вниманием, что на секунду перестала даже жевать губами и
трясти головой. - Мы видели сегодня утром, как он ехал верхом и потом сошел
с лошади, а ты ждал, чтобы увести ее.
- Да неужели? - отозвался Роб, который, по-видимому, пожалел о том, что
не ждал его где-нибудь в другом месте. - А что с ней такое? Почему она не
пьет?
Этот вопрос относился к Элис. Она сидела поодаль, завернувшись в свой
плащ, и не притронулась к стакану, который Роб снова наполнил и протянул ей.
Старуха покачала головой.
- Не обращай на нее внимания, - сказала она. - Если бы ты знал, Роб,
какая она странная! А мистер Каркер...
- Тише! - сказал Роб, украдкой поглядывая па склад упаковщика и на
склад бутылок, как будто мистер Каркер мог подсматривать оттуда. - Не так
громко!
- Да ведь его здесь нет! - воскликнула миссис Браун.
- Этого я не знаю, - пробормотал Роб, мельком бросив взгляд даже на
колокольню, словно и там мог скрываться мистер Каркер, наделенный
сверхъестественно чутким слухом.
- Хороший хозяин? - осведомилась миссис Браун. Роб кивнул и произнес
вполголоса:
- Видит насквозь.
- Он живет за городом, правда, миленький? - спросила старуха.
- Да, когда он у себя дома, - ответил Роб. - Но сейчас мы не живем
дома.
- А где же? - осведомилась старуха.
- Нанимаем ква
...Поділитися у соцмережах
