Жанр: Драма
Урок мастера
...ое приключение! — она
закатила к потолку и сладко причмокнула, показывая таким образом, какое это
будет блаженство.
Фили дрогнул. Только воспитание не позволяло ему сразу же залезть к ней,
когда она только предложила. Ох уж эти предрассудки...
— Хорошо, — он встал. В конце концов он современный парень без комплексов.
— Ладно. — Он решительно направился к двери.
— Эй, ты куда? — удивленно воскликнула Николь.
— Я пойду разденусь.
Он вышел.
Ей ничего не оставалось, как терпеливо ожидать его возвращения. Отражаясь
в многочисленных зеркалах комнаты, Николь задрала к потолку свою стройную
ногу, напоминая спортсменку по фигурному водному плаванию, и рассматривала
свои маленькие пальчики. На ноготках уже начал облезать лак, надо будет
обязательно подновить — отметила она.
Через некоторое время Фили вернулся в своем любимом светло-коричневом халате.
Николь ждала его, играя с пеной.
— Ну привет, — сказал Фили, не зная, что еще сказать.
— Привет, — улыбнулась Николь. — Ты не хочешь снять халат и залезть ко мне?
— Хорошо, сейчас.
Фили нерешительно распахнул халат, она увидела огромные, до колен, зеленые
спортивные трусы с белыми полосками по бокам.
— Плавки — это же замечательно, — с едва заметной иронией восхитилась
она. — Ты не хочешь их снять?
— Нет, — твердо сказал Фили.
— Ну ладно, — мягко согласилась она, как талантливый дрессировщик
соглашается с рычанием тигра не желающим выполнять какое-то задание. --
Залезай, — пригласила Николь и добавила иронически, в надежде, что он
передумает: — В плавках.
Он полез в ванну, сжав зубы, чтобы не выдать, что его трясет от возбуждения.
Чуть не оступился на скользком дне бронзовой ванны.
— Осторожней, — сказала она. — Осторожней!
Фили вступил в пену у нее между ног. Николь уверенно подхватила его руками за
талию и направила, так, чтобы он сел к ней спиной и прижался плотно к ее
груди.
— Я потру тебе спину, — сказала она.
Экономка стала осторожно гладить его умелыми пальцами по спине, прокралась под
мышкой на живот, провела по груди... Фили наслаждался.
— Ну как, тебе нравится?
Он повернул к ней голову.
Она его поцеловала в щеку — осторожно, так как мать целует ребенка на ночь.
На его лице было написано почти детско-безмятежное счастье.
Она поцеловала его в волосы, в шею, снова в щеку. Он повернул голову и неумело
вытянул к ней губы. Она чмокнула в них. Он отвернулся и прикрыл глаза от
удовольствия.
Она лаская наткнулась руками на трусы.
— Ты уверен, что не хочешь их снять? — спросила она так, что невозможно
было отказаться от выполнения ее просьбы.
— Ну хорошо, — очень неохотно уступил Фили. Он ее все равно стеснялся. — С
одним условием.
— С каким? — стараясь неосторожным словом не спугнуть его, спросила Николь.
— Мы погасим свет.
Не услышав возражений он полез к выключателю.
— Осторожней, — сказала она, поддерживая его руками. Он щелкнул
тумблером, погас свет. — Осторожней, — повторила она.
Он с плеском уселся на то же место и стал стаскивать в воде свои огромные
трусы.
— Тебе помочь?
— Нет, нет... — испугался Фили.
Он страстно желал ее, как желает мужчина женщину. Одна загвоздка: он еще не
был мужчиной в полном смысле слова и понимал это. Он знал что станет таковым
рано или поздно (и скорее рано, чем поздно), но и боялся этого момента и
безумно хотел приблизить его одновременно. А еще он подумал как расскажет
Шерману, о том, что мылся с ней голой в ванне — пусть лопнет от зависти!
Она гладила его умелыми руками, плотно прижавшись к его спине восхитительно
упругой грудью. Он сидел сладко закрыв глаза — хотя и с открытыми абсолютно
ничего бы не увидел.
Она добралась своими волнующими пальцами до его причинного места. Он сразу
ахнул, вздрогнул, распахнул широко глаза, выгнулся дугой и выскочил из ванны,
словно там сидела не обворожительная девушка, а зубастый аллигатор.
— Наверное мне пора идти, — пытаясь в темноте нащупать брошенный халат
и разбрасывая вокруг клочья пены, сказал Фили.
— Фили, подожди секундочку, — воскликнула Николь.
Он наконец нашел халат, в волнении влез него задом наперед обеими руками.
Поняв ошибку, он поморщился и запахнул его на спине, придерживая сзади рукой.
Николь, замотавшись в огромное махровое полотенце, догнала его в следующей,
ярко освещенной комнате.
— Подожди секундочку! — повторила она, схватив его за руку.
— Что? — его всего трясло. Он сердился на нее, сердился на себя (другой
на его месте не выскочил бы как последний трус и идиот, когда желанное яблоко
само валилось в руки, да практически еще и умоляло слезно "Съешь меня!"),
сердился на весь мир, устроенный столь дурацким образом.
— Прости, — попросила она.
Он молчал.
— Ты простишь меня? — спросила она с мольбой в голосе, придерживая на
груди мгновенно промокшее красное махровое полотенце, на волосах ее скопились
маленькие жемчужные капельки воды, на груди и шее висели хлопья пены.
— Хорошо, — ответил он, чтобы побыстрее прекратить начинающую тяготить его
сцену и хотел уйти.
Она вновь остановила его.
— Докажи.
— Как?
— Ты сегодня согласен остаться на ночь в моей постели?
— Нет, спасибо, — Фили решительно направился прочь, хотя понимал, что
совершает сейчас непростительную глупость, за которую будет укорять себя уже,
наверное, минут через пять, когда успокоится и начнет вспоминать все это
(каждый жест ее, каждое сказанное ею слово) в тишине и уединении.
— Фили! — Она двинулась следом, держа левой рукой концы полотенца у груди,
понимая, что дразнить его видом своего обнаженного тела больше пока не
следует, чтобы не перегнуть палку. Догнала у двери, развернула и
требовательно спросила: — Почему нет?
Фили, глядя ей в глаза, честно ответил:
— Я однажды пробовал в летнем лагере. И я понял: если спишь с кем-то на
одной койке — то выспаться совершенно невозможно!
Она молча укоризненно смотрела на него (с огромным усилием подавив где-то
глубоко в груди зародившийся было смешок). Он потупил глаза и сказал, чтобы
как-то разрядить гнетущую обстановку:
— Но спасибо. Было очень приятно провести с вами вечер.
Он снова повернулся к двери.
Она снова развернула его лицом к себе, понимая, что отпускать его сейчас
нельзя.
— Фили! — с мольбой в голосе произнесла Николь. — Докажи мне, что ты не
сердишься на меня! Поцелуй меня на прощанье.
— Хорошо.
Она закрыла глаза и потянулась к нему. Он привстал на цыпочки и по-братски
чмокнул ее в щеку.
— А можно мне тебя поцеловать? — спросила она с нежностью и даже уважением в
голосе.
— Да, наверно.
Она склонилась к нему, впилась опытно в его губы, и стала гладить его плечи.
Фили пытался нащупать ручку двери, чтобы бежать, хотя и ощущал пьянящее
наслаждение. Она касалась губами его шеи, руки ее опускались все ниже под его
халатом...
Фили понял, что больше не выдержит, сорвется и наделает глупостей (совсем не
тех, которые наделал бы нормальный возбужденный мужчина, а
детски-мальчишечьих), вырвался и убежал.
Николь с неудовлетворенной страстью во взгляде глубоко вздохнула и пошла
вытираться.
Шерман сидел в резиновом костюме на дне своего бассейна и дышал через длинную
специальную трубу.
Фили лег на доску трамплина и пытался дотянуться до трубы, чтобы закрыть ему
доступ воздуха — невинная дружеская шутка.
Но не дотянулся. Пришлось хлопнуть ладошкой по воде — мол, вылезай, дело
есть, нечего пузыри в воде считать.
Шерман всплыл на поверхность.
— Ну что еще случилось? — очень недовольно пропищал толстяк, выплюнув
загубник дыхательной трубки.
Фили не стал мурыжить приятеля. Его прямо распирало, так хотелось быстрее
поделиться случившемся:
— Я только что принимал ванну вместе с мисс Меллоу, нашей экономкой! --
выпалил он восторженно.
Шерман подплыл к трамплину и взялся за край доски. Фили протянул ему руку.
— Ванна? Вместе? Да ты что, шутишь? — недоверчивым тоном спросил
Шерман, вылезая при помощи Фили из бассейна.
— Нет, не шучу, — ответил Фили серьезно. Он взял с поребрика очки друга и
полотенце и подошел к нему.
— Слушай, а ты знаешь, что некоторые семьи все вместе принимают ванну, --
чтобы как-то сдержать охватившую его жгучую зависть, пытался сделать Шерман
вид, что ничего особенного не произошло. — В Японии, например. В Японии есть
традиция — вся семья вместе принимает ванну.
— Почему? — удивился Фили. Он впервые слышал об этом.
— Откуда я знаю почему! — ушел от ответа Шерман. Не выдержал все-таки и
спросил, проявляя свою крайнюю заинтересованность: — А ты потрогал?
— Что? — не понял Фили, принимая в свои руку подводную маску приятеля.
— Сиськи ее потрогал? — удивляясь, что друг не понимает, что больше всего
интересует его, переспросил Шерман.
— Ну... В общем, да. — Фили надел Шерману его очки, что держал до этого в
руках и подал полотенце.
— Что значит "в общем, да"? Потрогал или нет?
— Ну, не руками... — замялся Фили. Но ведь он же не солгал — трогал же
ведь, трогал! И честно пояснил: — Локтями.
— Ну как она? — спросил Шерман, вытирая мокрые волосы поданным
заботливо полотенцем. --Тоже возбудилась, когда ты ее локтями?
— Я не знаю.
— О, господи! — страдальчески возвел к небу глаза Шерман.
Они пошли по краю бассейна.
— Ты знаешь, приличные девушки позволяют свои сиськи трогать, когда они в
тебя влюбляются, — изрек Шерман мудрость, берущую истоки в полупрочитанном
Евангелии. — Иначе они — шлюхи! — Он секунду подумал над своей мыслью и
кивнул согласно: — Это точно.
Они поравнялись с шезлонгом, на котором распласталась с неизменным
ярко-глянцевым журналом Джойс. Фили остановился, залюбовавшись ее телом, и
ответил Шерману невпопад:
— Не знаю.
Джойс оторвалась от журнала и заявила капризно:
— Эй, Фили, отойди. Ты мне солнце заслоняешь!
Фили пожал плечами — подумаешь! Шерман хотел в очередной раз оценить
умственные способности своей сестры, но они уже миновали ее, да и другой
вопрос занимал его сейчас гораздо больше.
— Знаешь, Фили, что я думаю? — после некоторых размышлений решился Шерман.
— Что?
— Что мисс Меллоу — шлюха.
— Нет, не шлюха, — обиделся Фили.
— Нет, шлюха! — Чем еще он мог объяснить свалившееся на друга счастье?
— Нет, не шлюха. Если она пригласила меня в ванну, это еще не значит, что
она шлюха. — Оправдывал мисс Меллоу Фили. — Многие люди вместе принимают
ванну!
— Ну кто, например? — ядовито улыбнулся Шерман.
— Ну, японцы. Ты ж сам говорил! Может, она наполовину японка?
Крыть Шерману было нечем и он решил зайти с другой стороны.
— Фили, знаешь, что я думаю? — снова повторил Шерман. Солнце отражалось в
его очках, скрывая от Фили выражение его глаз.
— Что? — Ничего хорошего Фили не ожидал от плода его раздумий.
— Я думаю, что ты влюбляешься в нее! — И Шерман пошел вперед не дожидаясь
ответа закадычного друга.
— Ты сумасшедший! — крикнул ему в догонку Фили.
— Нет, не сумасшедший! — огрызнулся толстяк.
— Шерман! — окликнул Фили. Ему очень не хотелось ссориться с приятелем
(обычно их ссоры носят затяжной характер, а сейчас Фили остаться без
моральной поддержки Шермана отнюдь не улыбалось). К тому же, где-то в глубине
души он допускал, что доля истины может присутствовать в обоих предположениях
толстяка.
— Что! — обернулся тот.
— Послушай, Шерман, — Фили подошел к другу, — Если парень дотрагивается до
сисек женщины, но не на свиданке, а так... дома... Как это считается? Что он
плохо себя вел?
— Руками или локтями? — важно уточнил Шерман.
— Руками.
— Нет, по-моему, нормально себя вел, — улыбнулся Шерман.
— Не делай ничего такого, что я бы не стал делать, — весело повторил
слова отца Фили и ладонью ткнул друга в правое плечо.
Фили понял, что если он сейчас не предпримет каких-то решительных действий, то
не решится уже никогда. И останется на всю жизнь закомплексованным
неполноценным человеком. Он приблизился как можно ближе к ней (в любую
секунду готовый услышать "не надо") и робко, неуверенно поцеловал ее в щеку.
Поднял сразу глаза: как отреагирует?
Николь улыбнулась ему нежно, взяла его руку в свою, другую положила ему на
плечо и нашла своими нежными алыми губками его рот. Волна непередаваемого
счастья окатила Фили.
Они сидели на заднем сиденье Кадиллака. И возвращались из кинотеатра.
Фили даже под угрозой казни не смог бы сейчас пересказать содержание фильма
— настолько мало кинокартина интересовал его. Совсем другие мысли терзали
Фили весь вечер. Он помнил лишь, что весь зал хохотал — видно шла
кинокомедия.
Слова Шермана весь день не давали ему покоя. Он пытался осмыслить
происходящее с ним, понять поведение и мысли мисс Меллоу. Ни к чему
определенному в итоге не пришел — женская душа, это уж точно потемки — и
решил, что он ей просто нравится. А она ему? Нравится ли она ему как человек,
а не как женщина, которая сама идет ему навстречу. И решил, как отрезал --
нравится!
За ужином, лениво ковыряя вилкой в тарелке, дождался ее появления в
столовой и пригласил в кинотеатр.
— На какой фильм? — поинтересовалась она.
— А это для вас имеет какое-нибудь значение? — удивился Фили.
Она одарила его своей обычной дружелюбно-очаровывающей улыбкой и согласилась.
Правда, она намекнула, что в ресторан сходить куда приятнее, но настаивать не
стала.
Лестер пробубнил что-то невразумительное, когда Фили велел (именно велел --
хозяин он здесь или кто?) отвезти его с Николь в кинотеатр. Но спорить не
стал, хотя Фили уже настроил себя на битву с шофером, из которой твердо
намеревался выйти победителем.
Фили сидел в темном зале и не видел ничего, кроме ее профиля. Волосы ее были
совсем близко, он ощущал их аромат. На лице ее играли цветные отсветы с
экрана. В их свете она казалась фантастической красавицей с иной планеты, или
сказочной волшебницей, всецело поглощенной сложным магическим ритуалом.
Фили занес было руку, чтобы как бы невзначай положить ей на плечо, но
постеснялся. Она заметила это каким-то боковым зрением и, не сводя глаз с
экрана, властно положила его руку себе на плечо. Так он и просидел весь фильм,
замерев, будто каменная статуя в позе собственника, вольготно обнимающего свое
сокровище.
Таким его случайно заметила Джойс, пробирающаяся со своим Тэдом по рядам.
— О, Фили?! — пораженно уставилась она на него и мисс Меллоу. — Привет!
— Привет! — напряженно улыбнулся он, не меняя позы — все тело как свинцом
налилось. Да и ему ужасно не хотелось снимать руку с такого восхитительного
на ощупь плеча мисс Меллоу.
Джойс посмотрела на Фили совершенно другим взглядом, и он почувствовал, что
резко вырос в ее глазах. Что приятно польстило его самолюбию. Он осторожно,
чтобы не потревожить неловким движением Николь, распрямил спину. И до конца
фильма с удовольствием ловил потом на себе удивленные взгляды Джойс и ее
парня.
Когда он помогал Николь сесть в автомобиль, то снова заметил Джойс и
ее парня, но мысли Фили уже были заняты тем, что ему надо наконец отважиться и
поцеловать Николь, когда в машине они останутся наедине. Он собрал все
мужество в кулак, готовясь к решающему его дальнейшую судьбу поцелую.
И ответный поцелуй Николь заставил его поверить в собственные силы.
Фили чуть отстранился от Николь, чтобы перевести дух и заметил в зеркальце
заднего обзора ироничный взгляд Лестера, устремленный на них. Шофер усмехнулся
своей сатанинской улыбкой, догадавшись, что Фили перехватил его взгляд.
Лестер глянул на дорогу и снова посмотрел в зеркальце.
Фили был вынужден отпустить на мгновение руку Николь и подобраться к спинке
переднего сиденья, чтобы нажать кнопку. Черное стекло мгновенно отгородило
салон от любопытных нескромных взглядов шофера.
Фили улыбнулся Николь. Она ответила тем же и закрыла глаза. Губы их
потянулись навстречу друг другу.
Фили неумело целовал эту прекрасную женщину, ощущая тепло и трепетность ее
тела под эфемерной преградой одежды, и терзался вопросом: почему она предпочла
именно его. Почему эта цветущая красавица оделила своим вниманием именно его
— пятнадцатилетнего мальчишку? Значит есть в нем что-то такое... что-то, что
могло прельстить ее, даже если это что-то и пришлось разглядывать зорким
взором.
Фили еще крепче обнял ее.
Войдя в дом, Фили, держа ее за руку, сказал:
— Вы мне понравились больше, чем фильм.
— Да? — притворно удивилась она.
Неожиданно зазвонил телефон, стоящий на белом мраморном столике.
— Сейчас, секундочку, — сказал Фили. Он поднял трубку, намереваясь как можно
быстрее закончить разговор, пока ей не наскучило и она не ушла спать. — Алле.
— Привет, сынок, — услышал он далекий голос отца.
Фили радостно оживился:
— О-о, привет, папа.
— Как дела, Фили?
— Нормально... Великолепно. — Глазами он указал Николь на скамеечку рядом с
телефоном, давая таким образом понять, что это важный для него разговор, но он
не хочет выпускать ее из поля зрения ни на мгновение.
— Ну и прекрасно, прекрасно... — ответил из своего далека отец. — У меня
тоже дела неплохо. Я тебе все расскажу, когда вернусь. Как там новый
велосипед — нормально? Никаких проблем?
(Мистер Филмор в роскошном номере недешевого отеля, в майке и брюках сел на
обширную, почти квадратную кровать, где под одеялом лежала страстная блондинка
Нэлли. Она, обнаженная — одеяло прикрывало ее лишь до пояса и мистер Филмор с
удовольствием лицезрел ее высокую грудь, ждущую ласку, — не сводила глаз с
богатого седеющего возлюбленного. Рабочий день завершается, приближается
рабочая ночь).
— Нет, никаких проблем, папа, — весело ответил Фили, послав воздушный
поцелуй мисс Меллоу. — Велосипед нормальный.
— Ну что ж, я очень рад. А новая экономкам? Как она там работает?
— Кто, мисс Меллоу? — Фили улыбнулся ей. — Работает очень хорошо.
Николь подошла к Фили и села рядом, взяв его руку.
(Блондинка села на кровати, обняла игриво мистера Филмора, прижалась к нему
обнаженной грудью).
— Ну и прекрасно, — сказал отец. — Дай-ка ей трубку.
— Ты хочешь поговорить с мисс Меллоу? — Фили посмотрел на экономку.
Николь приложила палец к губам и помотала головой. Засунула свою тонкую
изящную руку с черным браслетом на запястье под выходной коричневый пиджак
Фили, положила ладонь ему на бедро.
— А ее сейчас здесь нет, — сказал Фили в трубку. — Она в сортире. — Фили
хохотнул — то ли от своей грубо-смешной фразы, то ли от щекочущей ласки
Николь. Она тоже озорно улыбнулась.
— Ты чего смеешься? — спросил отец.
(Блондинка Нэлли, балуясь, выдернула ремень из брюк мистера Филмора).
— Да ничего, папа.
— Ну ладно, — сказал отец. — Фили, мне пора заканчивать разговор, у меня
еще много дел. — Он стрельнул глазами в сторону Нэлли — подожди, мол,
чуть-чуть, дай с сыном разговор закончу. — Передай привет экономке от моего
имени.
Николь ласково принялась кусать свободную руку Фили.
(Нэлли гладила мистера Филмора по груди, и целовала в плечо).
— Ладно, — весело сказал Фили. — Хорошо. Я передам ей привет от твоего
имени. А ты когда вернешься? Или еще не знаешь?
— Вот черт, — выругался в трубку отец. — Молодец, Фили, а то я чуть не
забыл. Я прилетаю в воскресенье, во второй половине дня. Скажи Лестеру,
чтобы встретил меня.
— Обязательно передам, — с готовностью ответил Фили.
— И береги себя.
— Да, папа.
— Ладно, сынок, пока. Спокойной ночи.
(Отец повесил трубку и впился жарким поцелуем в желанную и покорную ему
блондинку).
Фили положил трубку на аппарат и прижался к Николь. Они, нежно обнявшись,
пошли к лестнице, за которой шел коридор, ведущий в комнату экономки.
В этот момент в дом вошел Лестер в своем черном костюме и с неизменным
дурацким белым цветком в петлице.
Заметив его, Фили остановился и демонстративно стал целовать Николь.
Мисс Меллоу многозначительно посмотрела на шофера. Фили тоже бросил в его
сторону торжествующий взгляд.
Лестер вздохнул, пожал плечами и пошел к себе.
Фили и Николь, держась за руки, посмотрели ему вслед, потом друг
на друга. Весело рассмеялись и направились в комнату Николь. Как-то само
собой подразумевалось, что так славно начатый вечер необходимо продолжить
наедине. В спокойной, интимной обстановке.
Они вошли в комнату Николь и она включила свет. Фили встал у двери, не зная,
как себя вести.
— Я помогу тебе, можно, — сказала Николь, и стала снимать с Фили его
нарядный, коричневый пиджак.
— Спасибо.
Она улыбнулась ему и поцеловала в губы. Он ответил.
— Послушайте, — через силу начал Фили. — И мы сейчас будем... ну...
вообще... все?
— А ты хочешь? — Она улыбнулась так, что если бы он и не хотел, то сразу бы
изменил свою точку зрения на этот вопрос.
Но Фили и без того хотел! Еще как хотел, только какой-то тупой страх
исподтишка грыз его, портя все впечатление от вечера.
Он кивнул головой: да, мол, хочет, хочет! Но сказал:
— Вот только одно...
— Что "одно"?
— Ну... я... — Фили не знал как сказать, то что мучило его, не ударя
перед ней лицом в грязь. — Я в общем-то не умею... Не знаю что как делать...
— Я, наверное, смогу тебя научить, — уверенно успокоила она его, расстегивая
свою воздушную розовую блузку.
— Хорошо... И... Я хочу еще кое-что сказать... Пока мы не начали. — Фили
попятился от нее к зеркалу, чтобы она не заткнула ему рот поцелуем.
— Что? — она расстегнула блузку и подошла к нему.
— Что я вас очень уважаю. Я не думаю, что вы шлюха, или что-нибудь там
такое...
— Большое спасибо, Фили... — Она подошла к нему и стала расстегивать
ширинку его брюк.
— И... И еще я хочу сказать, что готов жениться на вас, когда вы скажете!
Глаза ее расширились от удивления, но она тут же взяла себя в руки и
улыбнулась мягко, чуть ли не по-матерински:
— Ну, совсем не обязательно это говорить.
— Нет, нет. Я не просто так говорю. Я ж не собираюсь потом вас бросить! Я
хочу жениться на вас!
Николь взяла проникновенно его за руку и сказала, стараясь тщательно подбирать
слова:
— Фили, послушай меня. — Она подвела его к кровати и присела, он примостился
рядышком, глядя ей в лицо. — Мужчина и женщина должны жениться лишь в том
случае, если они хотят жить вместе, семьей.
— А что в этом плохого? — подивился он.
— Они должны любить друг друга — только в этом случае они должны жениться,--
терпеливо сказала она.
— Но я же люблю вас! — воскликнул Фили. И вдруг ужасная мысль поразила его.
Он спросил: — А вы меня любите?
— Наверно... — растерялась она.
— Но вы не хотите за меня замуж выходить! — Фили встал и направился к двери,
застегивая ширинку, которую она расстегнула. Ему было невыносимо стыдно.
— Я этого не говорила! — Попыталась она остановить его.
— Да, вы этого не говорили, но вы об этом подумали! — в отчаянии сказал
Фили.
— Правда? — подняла она брови.
— Конечно! Какой-то дурак, идиот, засранец сказал, что любит вас, а! Вы,
небось, смеетесь в душе.
Он распахнул дверь. Николь встала с кровати.
— Фили! Ты ошибаешься!
— Нет, я не ошибаюсь, — выпалил он. — Нужно было мне не болтать, черт!
Фили вышел и с силой захлопнул дверь.
Николь расстроенно села обратно на кровать, возвела очи к небу и тяжело
вздохнула.
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
Ночь Фили провел просто ужасно. Разозленный неудачным окончанием вечера, столь
многое ему обещавшего, и своей поистине дурацкой детской выходкой, он долго не
мог заснуть. Не помог унять бешено колотящееся сердце даже Джо Вильямс, так
здорово успокоивший его в прошлый раз.
"И, в сердце сдавленном скрывая
Любовь свою,
Погибну я, не называя,
Кого люблю."
Фили выключил магнитофон, разделся и лег. Может, Шерман прав и она
всего-навсего шлюха, решившая просто позабавиться с ним?
Но он тут же в страхе отогнал от себя эту крамольную мысль — так можно всех
женщин заподозрить в том, что они шлюхи.
А может так оно и есть?
Фили перевернулся на другой бок. Нет, скорее всего причина именно в нем
самом. Очень хочется познать женщину, на собственном опыте убедиться в том что
это "самое большое удовольствие, дарованное Господом мужчине", как
выразился однажды один из его знакомых старшеклассников, теперь уже
закончивший школу.
Но нет ни знания, ни опыта, ни терпения — а ведь отец часто повторял, что
каждому овощу свое время. И Фили ничуть не сомневался, что у него в жизни
все будет...
Но хочется ведь поскорее.
Почему мисс Меллоу заинтересовалась им, пятнадцатилетним (хотя,
собственно, уже почти шестнадцатилетним) мальчишкой. Ведь видно же даже
невооруженным глазом, что она сама добивается его. Не Лестера, не, скажем,
мистера Грина, а именно его — Фили.
Может потому, что он сын хозяина? — одолела Фили тяжкая мысль. Вряд ли --
тогда уж лучше было охмурять самого отца.
Но почему она выбрала именно его? — не давал покоя злосчастный вопрос,
мешая забыться спасительным сном. Она — молодая, красивая...
А может она, как там это называется? — а, геронтофилка? Нет, это, вроде как
раз наоборот. Но тогда получается, что именно он геронтофил, извращенец — раз
его влечет, непреодолимо влечет, не к какой-либо сверстнице, а к женщине лет
на десять его старше?
Фили в ужасе вскочил с кровати, включил свет и торопливо подбежал к книжному
шкафу. А, вот он, краткий энциклопедический словарь. Надо надеяться, что
здесь есть это слово, а то придется тащиться через весь дом в отцовскую
библиотеку, рискуя повстречаться на ней. Или, еще хуже, с Лестером. А
успокоить или подтвердить свои сомнения ему было необходимо как можно скорее.
Он лихорадочно листал справочник.
Так... Геронтофилия... Извращение, половое влечение к лицам старческого
возраста.
Фили облегченно вздохнул. Не старшего, а старческого... Хоть Шерман и обозвал
мисс Меллоу старухой, истине это явно не соответствовало. Фили поставил
увесистый том на место, выключил свет и снова лег.
А он тоже хорош — ну надо же было вести себя так по детски! Что она теперь о
нем подумает?! Обидел ее ни за что ни про что — жениться предлагал... Чем,
интересно, она сейчас занимается?
Фили предст
...Закладка в соц.сетях
