Жанр: Драма
Европейцы
...ый день он отступил
от заведенного порядка и чуть было не обратился к племяннику за советом.
- Вы не пришли еще к мысли, что вам следует перебраться в Соединенные
Штаты на постоянное жительство? - спросил он как-то утром Феликса, который
усердно работал кистью.
- Дорогой дядя, - сказал Феликс, - простите мне невольную улыбку. Но,
прежде всего, я никогда не прихожу к мысли, обычно мысли сами приходят мне
в голову. К тому же я ни разу в жизни не строил планов. Знаю, что вы
хотите сказать - вернее, знаю, что вы думаете, так как, думаю, вы мне
этого не скажете: вы считаете меня страшно легкомысленным, даже беспутным.
Конечно, вы правы, но так уж я создан: доволен сегодняшним днем и не
заглядываю в завтрашний, пока не настал его черед. Ну и, кроме того, я
никогда не предполагал жить где-либо постоянно. Я, мой дорогой дядя,
непостоянен. И на постоянное жительство неспособен. Знаю, что сюда обычно
приезжают именно с целью сделаться постоянными жителями. Но я, отвечая на
ваш вопрос, должен признаться, что к этой мысли не пришел.
- Вы намереваетесь возвратиться в Европу и возобновить вашу рассеянную
жизнь?
- Я не сказал бы, что намереваюсь, просто, скорей всего, я вернусь в
Европу. В общем-то, я ведь европеец, от этого никуда не денешься, это во
мне. Но в основном все будет зависеть от сестры. Мы оба с ней европейцы, и
она еще больше, чем я; здесь она картина, вынутая из своей рамы. Что же до
возобновления рассеянной жизни, то, право, дорогой дядя, я и не переставал
никогда ее вести. О таком рассеянии я и мечтать не мог.
- О каком? - спросил мистер Уэнтуорт, бледнея, по своему обыкновению,
от крайней серьезности.
- О таком, как это! Жить вот так среди вас прелестной, тихой семейной
жизнью; породниться с Шарлоттой и Гертрудой; бывать с визитами по меньшей
мере у двадцати молодых дам и совершать с ними прогулки; сидеть с вами по
вечерам на веранде и слушать сверчков; и в десять вечера ложиться спать.
- Вы описали все с большим воодушевлением, - сказал мистер Уэнтуорт, -
но в том, что вы описываете, я не вижу ничего предосудительного.
- Я тоже, дорогой дядя. Все совершенно прелестно, иначе это было бы мне
не по душе. Уверяю вас, все предосудительное мне не по душе, хотя,
насколько я понимаю, вы думаете обратное, - сказал, продолжая рисовать,
Феликс.
- Я никогда вас в этом не обвинял.
- И впредь, пожалуйста, не надо, - сказал Феликс. - Видите ли, дело в
том, что в глубине души я страшный филистер.
- Филистер? - повторил мистер Уэнтуорт.
- Да, да. Ну, если хотите, богобоязненный, честный малый. - Вид у
мистера Уэнтуорта был совершенно непроницаемый, как у сбитого с толку
мудреца, и Феликс продолжал: - Надеюсь, на старости лет я окажусь
человеком и почтенным, и почитаемым, а жить я собираюсь долго, хотя планом
это, пожалуй, не назовешь, скорее это страстное желание, светлая мечта.
Думаю, я буду веселым, вероятно даже легкомысленным стариком.
- Желание продлить приятную жизнь вполне естественно, - сказал
наставительным тоном дядя. - Мы эгоистически не расположены класть конец
нашим удовольствиям. Но, я полагаю, - добавил он, - вы намереваетесь рано
или поздно жениться?
- Это тоже, дорогой дядя, лишь надежда, желание, мечта, - сказал
Феликс.
На мгновение у него мелькнула мысль, уж не вступление ли это, вслед за
которым ему предложат руку одной из превосходных дочерей Уэнтуорта. Но
должная скромность и трезвое понимание суровых законов жизни заставили его
тут же эту мысль отбросить. Дядя его, конечно, верх благожелательности, но
одно дело благожелательность, а другое - желать, более того, признавать за
благо, чтобы юная леди, по всей видимости, с блестящим приданым,
сочеталась браком с художником, не имеющим ни гроша за душой и никаких
надежд прославиться, Феликс в последнее время стал замечать за собой, что
предпочитает бывать в обществе Гертруды Уэнтуорт, по возможности не
разделяя его ни с кем другим, но пока он относил эту юную леди к предметам
роскоши, холодно блистающим и ему недоступным. Она была не первая в его
жизни женщина, которой он был так неразумно очарован. Ему случалось
влюбляться в графинь и герцогинь, и несколько раз он оказывался буквально
на волосок от того, чтобы цинически заявить, что бескорыстие женщин весьма
и весьма преувеличено. А в общем, скромность удерживала этого молодого
человека от безрассудства, и справедливости ради следует сказать сейчас
вполне недвусмысленно, что он был решительно неспособен воспользоваться
столь щедро предоставленной ему свободой и начать ухаживать за младшей из
своих привлекательных кузин. Феликс воспитан был в правилах, согласно
которым подобные поползновения считались грубым нарушением законов
гостеприимства. Я говорил уже, что этот молодой человек всегда чувствовал
себя счастливым, и среди нынешних источников его счастья можно было
назвать и то, что совесть его насчет отношений с Гертрудой была отменно
чиста. Собственное поведение казалось ему овеянным красотой добродетели, а
красотой во всех ее видах Феликс восхищался равным образом горячо.
- Я думаю, если бы вы женились, - тут же добавил мистер Уэнтуорт, - это
способствовало бы вашему счастью.
- Sicurissimo! [Еще бы! (ит.)] - воскликнул Феликс, кисть замерла в
воздухе, и он с улыбкой посмотрел на своего дядю. - Меня так и подмывает
сказать вам одну вещь. Могу я рискнуть?
Мистер Уэнтуорт слегка выпрямился.
- Мне можно довериться, я не болтлив.
Но, по правде говоря, он надеялся, что Феликс не позволит себе ничего
слишком рискованного. Феликс в ответ на это снова рассмеялся.
- Так странно слышать, когда вы толкуете мне, что человеку нужно для
счастья. Думаю, мой дорогой дядя, вы и сами этого не знаете. Я чудовищно
груб?
Старый джентльмен помолчал, потом с суховатым достоинством,
растрогавшим почему-то его племянника, ответил:
- Иногда мы указываем другим путь, по которому сами идти неспособны.
- Неужели вас что-нибудь печалит? - спросил Феликс. - Я никак этого не
предполагал; у меня в мыслях было совсем другое. Просто я хотел сказать,
что вы не позволяете себе ни малейших удовольствий.
- Удовольствий? Мы не дети.
- Совершенно верно. Вы вышли уже из детского возраста. Так я и сказал
на днях Гертруде, - добавил Феликс. - Надеюсь, это не было с моей стороны
опрометчиво?
- А если и было, - ответил с неожиданной для Феликса тонкой иронией
мистер Уэнтуорт, - зачем же отказывать себе в удовольствии? Думаю, вы не
знали в жизни огорчений.
- Знал - и немало! - заявил не без горячности Феликс. - Пока не
поумнел. Но больше меня на этом не поймают.
Мистер Уэнтуорт какое-то время хранил молчание не менее выразительное,
чем глубокий вздох.
- У вас нет детей, - сказал он наконец.
- Но ваши прелестные дети не могут причинять вам огорчений! -
воскликнул Феликс.
- Я говорю не о Шарлотте, - секунду помолчав, мистер Уэнтуорт
продолжал: - И не о Гертруде. Но я очень тревожусь за Клиффорда. В
следующий раз когда-нибудь я вам об этом расскажу.
Когда в следующий раз мистер Уэнтуорт позировал Феликсу, племянник
напомнил своему дяде о его обещании.
- Как сегодня Клиффорд? - спросил Феликс. - Он производит впечатление
молодого человека крайне осторожного. Я назвал бы его верхом осторожности.
Меня он старательно избегает, считая, по-видимому, что я слишком для него
легкомыслен. На днях он заявил своей сестре - мне сказала об этом
Гертруда, - что я всегда над ним смеюсь. А смеюсь я только из желания
внушить ему доверие. Другого способа я не знаю.
- Положение Клиффорда таково, что тут уж не до смеха, - сказал мистер
Уэнтуорт. - Дело, как вы, я думаю, догадались, совсем не шуточное.
- Ах, вы имеете в виду его увлечение кузиной?
Мистер Уэнтуорт, изумленно на него посмотрев, слегка покраснел.
- Я имею в виду то, что он не в университете. Он временно исключен. Мы
предпочитаем, пока нас не спросят, об этом не говорить.
- Исключен? - повторил Феликс.
- Администрация Гарварда предложила ему на шесть месяцев покинуть
университет. Его репетирует сейчас мистер Брэнд. Мы думаем, мистер Брэнд
ему поможет; во всяком случае, мы очень на это уповаем.
- А что он там в университете натворил? - спросил Феликс. - Оказался
слишком большим любителем удовольствий? Можно быть спокойным, этому его
мистер Брэнд не научит!
- Он оказался слишком большим любителем того, чего любить не должен.
Как видно, это считается удовольствием.
- Можно ли сомневаться, дорогой дядя, что это удовольствие? Как во
Франции говорят, c'est de son age [это свойственно его возрасту (фр.)], -
заявил Феликс с обычным своим беззаботным смехом.
- Я бы сказал, скорее это порок людей преклонного возраста,
разочарованной старости.
Феликс, подняв брови, смотрел на своего дядю.
- О чем вы толкуете? - спросил он, улыбаясь.
- О том, в каком положении был застигнут Клиффорд.
- Он был застигнут, его поймали с поличным?
- Не поймать его нельзя было, он не держался на ногах, не мог сделать и
шагу.
- Вот оно что! - сказал Феликс. - Он выпивает! Так я отчасти и
заподозрил в первый же день на основании кое-каких наблюдений. Разделяю
ваше мнение полностью. Это свидетельствует о грубости вкусов. Джентльмену
такой порок не к лицу. Клиффорд должен отстать от этой привычки.
- Мы возлагаем большие надежды на благотворное влияние мистера Брэнда.
Он уже говорил с ним об этом, ну и затем, сам он капли в рот не берет.
- Я поговорю с Клиффордом, непременно с ним поговорю! - заявил бодрым
тоном Феликс.
- И что же вы ему скажете? - спросил его с некоторой опаской дядя.
Феликс несколько секунд молчал.
- Вы думаете женить Клиффорда на его кузине? - спросил он наконец.
- Женить Клиффорда? - переспросил мистер Уэнтуорт. - Не думаю, что
кузина его пожелает выйти за него замуж.
- Разве у вас нет на этот счет договоренности с миссис Эктон?
Мистер Уэнтуорт смотрел на Феликса в совершенном недоумении.
- Мы никогда с ней на подобные темы не говорили.
- Мне кажется, сейчас самое время. Лиззи Эктон необыкновенно
хорошенькая, и если Клиффорд внушает вам опасения...
- Они не помолвлены, - сказал мистер Уэнтуорт. - Насколько мне
известно, они не помолвлены.
- Par exemple! - воскликнул Феликс. - Тайная помолвка? Клиффорд на это
неспособен. Повторяю, он милейший юноша. Значит, Лиззи Эктон не станет
ревновать его к другой женщине?
- Полагаю, ни в коем случае, - сказал старый джентльмен, смутно ощущая,
что ревность - порок еще более низменный, чем любовь к спиртному.
- Тогда было бы всего лучше, если бы у Клиффорда появился интерес к
какой-нибудь умной и очаровательной женщине. - В порыве доброжелательной
откровенности Феликс отложил кисть и, опираясь локтями о колени,
внимательно смотрел на своего дядю. - Видите ли, я придаю огромное
значение женскому влиянию. Близость с женщинами помогает мужчине стать
джентльменом. Спору нет, у Клиффорда есть сестры - и притом
очаровательные, но здесь должны быть затронуты иные чувства, не братские.
Конечно, у него есть Лиззи Эктон, но, вероятно, она слишком еще юна.
- Думаю, она пыталась его образумить, говорила с ним.
- О том, как дурно напиваться и как прекрасно быть трезвенником?
Веселое занятие для хорошенькой молодой девушки, ничего не скажешь! Нет, -
продолжал Феликс, - Клиффорд должен почаще бывать в обществе какой-нибудь
привлекательной женщины, которая, не касаясь ни словом этих малоприятных
тем, даст ему понять, что напиваться смешно и неприлично. А если он слегка
в нее влюбится - что ж, тем лучше. Это его излечит.
- Ну, и какую даму вы могли бы предложить? - спросил мистер Уэнтуорт.
- У вас есть очень умная женщина под рукой. Моя сестра.
- Ваша сестра? У меня под рукой? - повторил мистер Уэнтуорт.
- Намекните Клиффорду, скажите ему, чтобы он был посмелее. Он уже и без
того к ней расположен, приглашал ее несколько раз покататься с ним. Но не
думаю, что он ее навещает. А вы посоветуйте ему бывать у нее - бывать
почаще. Хорошо, если бы он проводил у ней послеобеденные часы, они будут
беседовать, это пойдет ему на пользу.
Мистер Уэнтуорт размышлял.
- Вы думаете, она окажет на него благотворное влияние?
- Она окажет на него облагораживающее - я бы сказал, отрезвляющее
влияние. Очаровательной да еще и остроумной женщине это ничего не стоит,
особенно если она чуть-чуть кокетка. Мое образование, дорогой дядя -
наполовину по крайней мере, - это общество подобных женщин. Если Клиффорд,
как вы говорите, исключен из университета, сделайте Евгению его
наставницей.
Не переставая размышлять, мистер Уэнтуорт спросил:
- Вы думаете, Евгения - кокетка?
- Какая же хорошенькая женщина не кокетка? - спросил в свою очередь
Феликс. Но мистеру Уэнтуорту это ничего не объяснило, он не считал свою
племянницу хорошенькой. - С Клиффордом кокетство Евгении сведется к тому,
что она будет с ним немного насмешлива, а это все, что требуется. Словом,
посоветуйте ему быть с ней полюбезнее. Понимаете, лучше, чтобы это
предложение исходило от вас.
- Правильно ли я вас понял, - спросил старый джентльмен, - я должен
порекомендовать своему сыну в качестве... в качестве рода занятий...
проникнуться нежными чувствами к мадам Мюнстер?
- Да, да, в качестве рода занятий, - подтвердил с полным одобрением
Феликс.
- Но, насколько я понимаю, мадам Мюнстер - замужняя женщина?
- Ну, - сказал, улыбаясь, Феликс, - выйти замуж за Клиффорда она,
конечно, не может. Но она сделает все, что в ее силах.
Мистер Уэнтуорт сидел некоторое время, опустив глаза, потом он встал.
- Не думаю, - сказал он, - что я могу рекомендовать своему сыну
подобный образ действий. - И, стараясь не встретиться глазами с изумленным
взглядом Феликса, он прервал сеанс и в течение двух недель не являлся
позировать.
Феликс очень полюбил маленькое озеро, занимавшее в обширных владениях
мистера Уэнтуорта немало акров, и сосновый лесок на дальнем его крутом
берегу, куда постоянно наведывался летний бриз. Нашептывание ветерка в
высоких вершинах сосен было удивительно внятным, почти членораздельным.
Как-то раз Феликс шел из мастерской мимо гостиной своей сестры: дверь в
комнату была открыта, и он увидел там в прохладном полумраке Евгению, всю
в белом, утонувшую в кресле и прижимающую к лицу огромный букет цветов.
Напротив нее, вертя в руках шляпу, сидел Клиффорд Уэнтуорт; судя по всему,
он только что преподнес этот букет баронессе, прекрасные глаза которой
приветливо улыбались молодому человеку поверх герани и крупных роз. Феликс
помедлил на пороге дома, раздумывая, не следует ли ему повернуть назад и
войти в гостиную. Но он продолжал свой путь и вскоре оказался в саду у
мистера Уэнтуорта. Облагораживающее воздействие, которому он предлагал
подвергнуть Клиффорда, началось, по-видимому, само собой; Феликс, во
всяком случае, был уверен, что мистер Уэнтуорт не воспользовался его
хитроумным планом, предложенным с целью пробудить в молодом человеке
эстетическое сознание. "Он определенно решил, - сказал себе после
приведенного на этих страницах разговора Феликс, - что я, как заботливый
брат, хлопочу о том, чтобы развлечь сестру флиртом - или, как он это,
вероятно, называет, любовной интригой - с увлекающимся Клиффордом. Да уж,
когда люди строгой нравственности дают разгуляться своему воображению -
признаться, я не раз это замечал, - за ними никому не угнаться!" Сам
Феликс, естественно, тоже не обмолвился об этом Клиффорду ни словом. Но
Евгении он сказал, что мистер Уэнтуорт удручен грубыми вкусами сына. "Надо
им чем-то помочь; они проявили в отношении нас столько сердечности, -
добавил он. - Обласкай Клиффорда, пусть он к тебе почаще заглядывает,
приохоть его к беседам с тобой, это отобьет у него охоту к другому,
которая объясняется лишь его ребячеством, нежеланием отнестись к своему
положению в обществе достаточно серьезно, как это подобает состоятельному
молодому человеку из почтенной семьи. Постарайся привить ему серьезность.
Ну, а если он сделает попытку за тобой ухаживать, тоже ничего страшного".
- Я должна предложить себя в качестве высшей формы опьянения - взамен
бутылки бренди? - спросила баронесса. - Поистине странные обязанности
возлагают на нас в этой стране!
Но она не отказалась наотрез взять на себя заботу о дальнейшем
образовании Клиффорда; и Феликс, который тут же об этом забыл, поглощенный
мечтами о предметах, неизмеримо ближе его касающихся, сейчас подумал, что
перевоспитание началось. На словах тогда выходило, что план на редкость
удачен, но теперь, когда дошло до дела, у Феликса появились кое-какие
опасения: "Что, если Евгения... если Евгения?.." - тихонько спрашивал он
себя, но при мысли о непредсказуемых способностях Евгении так и не
завершал вопроса. Однако не успел Феликс внять или не внять столь туманно
выраженному предостережению, как увидел, что из боковой калитки сада
мистера Уэнтуорта выходит Роберт Эктон и направляется к домику среди
яблонь. Очевидно, Эктон добирался сюда проселками с намерением навестить
мадам Мюнстер. Проводив его взглядом, Феликс продолжал свой путь. Он
предоставит Эктону выступить в роли Провидения и прервать, если в том
будет надобность, увлечение Клиффорда Евгенией.
Феликс шел по дорожкам сада, приближаясь к дому и к той задней калитке,
откуда начиналась тропинка, ведущая полем и вдоль опушки рощи к озеру.
Молодой человек остановился и взглянул на дом, точнее говоря, на одно
открытое окно на теневой его стороне. Вскоре в нем показалась, щурясь от
яркого света, Гертруда. Феликс, сняв шляпу, поздоровался; он сказал, что
хотел бы прокатиться в лодке на другой берег озера, и спросил, не окажет
ли она ему честь его сопровождать. Несколько секунд она на него смотрела,
потом, ни слова не говоря, исчезла, но вскоре появилась снова, уже внизу,
в подвязанной белыми атласными лентами, очаровательной, с причудливыми
полями шляпке из итальянской соломки, которые в те времена носили, и с
зеленым шелковым зонтиком в руке. Они пришли с Феликсом к озеру, где
всегда были привязаны две лодки; в одну из них они сели, и Феликс,
взявшись за весла, направил ее несильными гребками к противоположному
берегу. День стоял ослепительный, как это бывает в самом разгаре лета, и
маленькое озеро сливалось с залитым солнцем небом; слышен был только плеск
весел, и оба они невольно к нему прислушивались. Высадившись из лодки, они
извилистой тропинкой взобрались на заросший соснами бугор, где в просветах
между деревьями сверкала гладь озера. Место было восхитительно прохладным,
и прелесть его заключалась еще в том, что прохладу - среди тихих шорохов
сосновых веток, - казалось, можно не только ощущать, но и слушать. Феликс
и Гертруда опустились на ржавого цвета ковер из сосновых игл и
разговорились о самых разных вещах; наконец в ходе разговора Феликс
упомянул о своем отъезде; тему эту он затронул впервые.
- Вы от нас уезжаете? - спросила, глядя на него, Гертруда.
- Когда-нибудь, когда начнут облетать листья. Сами понимаете, не могу
же я остаться здесь навсегда.
Гертруда отвела от него взгляд и несколько секунд молча смотрела вдаль,
потом сказала:
- Я никогда вас больше не увижу!
- Почему же? - спросил Феликс. - Надо думать, мы оба переживем мой
отъезд.
Но Гертруда только повторила:
- Я никогда вас больше не увижу. Я ничего не буду знать о вас. Раньше я
ничего о вас не знала, и так все снова и будет.
- Раньше я тоже, к великому моему сожалению, ничего о вас не знал, -
сказал Феликс. - Но теперь я вам буду писать.
- Не пишите мне. Я вам не отвечу, - заявила Гертруда.
- Конечно, я сжигал бы ваши письма.
Гертруда снова посмотрела на него.
- Сжигали бы мои письма? Какие вы иногда говорите странные вещи.
- Сами по себе они не странные, - ответил молодой человек, - они
кажутся странными, только когда я говорю их вам. Вы приедете в Европу.
- С кем я приеду? - спросила Гертруда; она задала этот вопрос
чрезвычайно просто, ока была очень серьезна. Феликс обратил внимание на ее
серьезность; несколько секунд он был в нерешительности. - Зачем вы мне это
говорите? - продолжала Гертруда. - Не хотите же вы сказать, что я приеду с
моим отцом или сестрой. Вы сами в это не верите.
- Я буду хранить ваши письма, - только и сказал в ответ Феликс.
- Я не пишу писем. Не умею.
После чего Гертруда сидела некоторое время молча, а ее собеседник
смотрел на нее, желая лишь одного: чтобы ухаживать за дочерью оказавшего
им гостеприимство старого джентльмена не считалось "вероломством".
День был на исходе, заметно удлинились тени; в закатном небе сгустилась
лазурь. На другом берегу появились двое: выйдя из дому, они шли по лугу.
- Вон Шарлотта и мистер Брэнд, - сказала Гертруда. - Они идут сюда.
Но, дойдя до озера, Шарлотта и мистер Брэнд остановились; они стояли и
смотрели на противоположный берег, не делая, однако, попытки перебраться,
хотя к их услугам была оставленная Феликсом вторая лодка. Феликс помахал
им шляпой - кричать не имело смысла, они все равно не услышали бы. Не
отозвавшись никак на его приветствие, они повернули и пошли вдоль берега.
- Мистер Брэнд, как видно, человек крайне сдержанный, - сказал Феликс,
- со мной он, во всяком случае, ведет себя крайне сдержанно. Сидит,
подперев рукой подбородок, и молча на меня смотрит. Иногда он отводит
взгляд. Ваш отец говорит, что он необыкновенно красноречив; мне хотелось
бы его послушать. По виду он очень незаурядный молодой человек. Но
говорить со мной он не желает. А я так люблю цветы красноречия.
- Он очень красноречив, - сказала Гертруда, - но безо всяких цветов. Я
много раз его слушала. Я знала, как только они нас увидели, что они не
захотят сюда перебраться.
- А! Он неравнодушен к вашей сестре, как говорится, il fait la cour
[ухаживает (фр.)]. Им хочется побыть вдвоем?
- Нет, - сказала сдержанно Гертруда. - Если они вдвоем, то не по этой
причине.
- Но почему он за ней не ухаживает? - спросил Феликс. - Она так
красива, так деликатна, так добра.
Гертруда взглянула на него, потом посмотрела на удалявшуюся пару,
которую они сейчас обсуждали; мистер Брэнд и Шарлотта шли рядом; чем-то
они напоминали влюбленных, чем-то - нет.
- Они считают, что мне не следует находиться тут.
- Со мной? Я думал, у вас на это смотрят иначе.
- Вы не понимаете. Вы очень многого не понимаете.
- Я понимаю, как я глуп! Но почему же Шарлотта и мистер Брэнд, ваша
старшая сестра и священник, которым дозволено прогуливаться вдвоем, не
явятся сюда и не надоумят меня, не прервут это незаконное свидание, на
которое я вас завлек.
- Они никогда себе этого не позволят, - сказала Гертруда.
Изумленно подняв брови, Феликс несколько секунд на нее смотрел.
- Je n'y comprends rien! [Ничего не понимаю! (фр.)] - воскликнул он,
потом обратил взгляд вослед удалявшейся строгой паре.
- Что бы вы мне ни говорили, - заявил он, - но ваша сестра явно не
безразлична к своему статному спутнику. Ей приятно идти с ним рядом. Мне и
отсюда это видно.
Увлеченный своими наблюдениями, Феликс поднялся с земли. Поднялась и
Гертруда, но она не пыталась состязаться с ним по части открытий; она
предпочитала в ту сторону не смотреть. Слова Феликса потрясли ее, но ее
держала в узде известная деликатность.
- Конечно, Шарлотта не безразлична к мистеру Брэнду, - сказала
Гертруда, - она о нем самого высокого мнения.
- Да это же видно... видно! - повторял, склонив набок голову,
поглощенный созерцанием Феликс. Гертруда повернулась к противоположному
берегу спиной; ей неприятно было туда смотреть, но она надеялась, что
Феликс скажет еще что-нибудь. - Ну вот они и скрылись в лесу, - добавил
он.
Она тут же повернулась снова.
- Шарлотта в него _не_ влюблена, - сочла своим долгом объявить
Гертруда.
- Тогда он в нее влюблен, а если нет, то напрасно! В своем роде она
идеал женщины. Она напоминает мне старинные серебряные щипцы для сахара, а
я, как вам известно, до сахара большой охотник. И она очень с мистером
Брэндом мила, я не раз это замечал, и нежна, и внимательна.
Гертруда несколько секунд раздумывала. Наконец она приняла важное
решение.
- Она хочет, чтобы он женился на мне, - сказала Гертруда, - потому она,
конечно, с ним мила.
Брови Феликса взлетели вверх.
- Чтобы он женился на вас! Да ну! Как это интересно! И вы считаете, что
с мужчиной надо быть очень милой, чтобы его на это подвигнуть?
Слегка побледнев, Гертруда тем не менее продолжала:
- Мистер Брэнд и сам этого хочет.
Феликс стоял, скрестив руки, и смотрел на нее.
- Понятно... понятно... - сказал он торопливо. - Но почему же вы раньше
ничего мне об этом не говорили?
- Мне и сейчас неприятно об этом говорить. Просто я должна была вывести
вас из заблуждения насчет Шарлотты.
- Значит, вам не хочется выходить замуж за мистера Брэнда?
- Нет, - сказала Гертруда сдержанно.
- А ваш отец этого хочет?
- Очень.
- Вам он не нравится?.. Вы ему отказали?
- Я не хочу выходить за него замуж.
- А ваш отец и ваша сестра считают, что вам следует, так?
- Это длинная история, - сказала Гертруда. - Они считают, что для этого
есть серьезные основания. Что у меня есть обязательства, что я подавала
ему надежду. Мне трудно вам это объяснить.
Феликс улыбался ей так,
...Закладка в соц.сетях
